Воля Монолита

— Знаете, — сказал учёный, — Сижу я вот здесь уже три дня. Не надеялся даже, что кто-то на сигнал откликнется… — глаза его были пустыми, уставленными куда-то в несуществующую даль. Эти три дня, видимо, шли для него неумолимой, жестокой и беспощадной вечностью будних Зоны. — Да вот дождались вы, профессор, — молвил Чурагам, и по трубе прокатился душераздирающий вой какой-то твари. У Артёма прошли мурашки по спине, Круглов же не шелохнулся даже, — Что ж растяжки-то не поставили? — сталкер бегло глянул в мутную черноту идущего вдаль туннеля. — Вы думаете, я умею? — поднял отрешённый, почти что как у монолитовца, взгляд профессор, — Я учёный — не боец… Понимаю, о чём вы, молодой человек, но твари сюда не лезут… Я перегородил ход рукотворной аномалией. — И то неплохо. Сколько, говорите, здесь просидели? — спрашивал Родион. Из воздуха опять возник мутноватый жёлтый фантом, но внимания на него никто не обратил. — Три дня… — проговорил Круглов. Были видно — грань реальности для него размылась, Зона и действительность перемешались в сознании, потрясли его, безжалостно сломали. «Тёмный» глядел на профессора и не понимал, как ему самому удалось так долго продержаться. В конце концов, заражённые территории Зоны меняют всех. Пусть даже они сами этого и не замечают. Аномалии, твари, адреналин… Будто бы всё это уже когда-то было там, в той самой прошлой жизни.       Чурагам взглянул на добрую кучу консервных банок, верхушка которой выглядывала из обширной выщерблены в бетоне, достал наладонник, набрал на нём что-то, после чего посмотрел на учёного и сказал: — Сигнал вашего ПДА был слишком слаб, ну да это не проблема — кинул я кое-кому весточку. Помощь скоро придёт, — зыркнув на прибор сталкера, Артём невольно поддался сомнениям: мало того, что он смог пробить слой земли, бетона и многочисленные воздушные аномалии, так ещё и связи у него, похоже, имелись, — Вы нам расскажите пока, что с бункером стряслось. Профессор вздохнул — всё окружающее походило скорей на дурной сон, чем на суровую реальность. — Внезапно это произошло, — сказал он, — в одну секунду. Военные, что охраняли исследовательский комплекс, стали падать один за другим. Никто и не понял даже, откуда стреляли — всё этот Богом проклятый туман… Тела… Их просто на части пулями рвало. Лучше б я этого не видел… Уж не знаю, из чего стреляли эти чёртовы сектанты, но прямо на моих глазах один из БТР-ов насквозь пробило… Начался пожар… Дальше ничего не помню. Взрывы, стрельба, крики… Я и сам не знаю, как сумел оттуда сбежать. — Мне жаль, док, — сочувственно проговорил Чурагам, — Но вы, кажется, упоминали, что на вас напали монолитовцы? — Они… — произнёс Круглов, словно в бреду, — Чёрт, они, да. Они самые… Уволокли с собой профессора Сахарова. Туда, в Х-16… — Почему вы так думаете? — спросил Родион. — Приборы, что были тогда у меня с собой, зарегистрировали спад интенсивности пси-излучения. Они вели его в лабораторию… Его… Его среди трупов не было — точно помню. Он там… — Чёрт… — сказал Чурагам, — Ладно, благодарю за информацию, профессор. Ждите здесь, вам скоро помогут. — Знаете, — проговорил Круглов, словно и не услышав слов сталкера, — Видеть Зону на фотографиях, слушать рассказы о ней… А потом самому кануть во весь этот ужас… Я не могу уснуть второй день… Снятся монстры, мутанты, тот день… Всё из-за пси-излучения… Будь оно проклято!.. — учёный скривил покрасневшее лицо, спрятал его большими ладонями, выронив «Лунный свет», покатившийся по туннелю, и негромко заплакал, бубня что-то себе под нос. — Ничего, док, ничего, — Родион ловким движением подхватил артефакт, принявшись по-чудному крутить его в руках. Артём сразу узнал эти движения — активация, — не дрейфьте. Голубая сфера, в которой, казалось, плескался неистовый аномальный океан, вдруг вспыхнула, озарив трубу ярким слепящим светом, и заставила парня зажмуриться. По коре мозга как будто прошлись пальцы чьей-то невидимой руки, пощекотали напряжённые извилины, а когда «тёмный» разомкнул веки, в руках Чурагама оказалась лишь сизая дымка. Профессор Круглов лежал на изогнутом днище туннеля, оглушённый психотропным импульсом артефакта. — Отдохните, док, — своим обычным, радостно-беззаботным голосом сказал сталкер, — Господи… Что ж ты, Зона, тварь такая, с людьми-то делаешь… Артём с подозрением посмотрел на него. Обернувшись, Чурагам лишь хмыкнул, пожал плечами и прокомментировал: — Так будет лучше. Из-за аномалий снаружи монстры сюда таки не сунутся. Долг-то его на ноги поставит, — кивок в сторону учёного. Со всех сторон полезли фантомы — начался локальный пси-выброс, генерируемый излучателем Кайманова. Детекторы аномальной активности самозабвенно запищали, сигнализируя о повышенной «мозгодавке». — Вот чёрт, — на удивление радостно подметил Чурагам, — Опять мозг в колбе шалит. «Тёмный» в который раз с крайним изумлением уставился на сталкера. Тот, блеснув забралом в обозначившемся коричневатом свете, опять пожал плечами и выдал: — Что? Стрелок это всем в Баре рассказывал, — Родион перекрестил пальцы за спиной, — Да от Сахарова пару раз слыхал.       Оказалось, ветер после бури переменился, и теперь со Свалки в сторону Янтаря ползли потихоньку фронты радиоактивного воздуха. Чурагама и Артёма это, естественно, не обрадовало. Плюс, очередной кислотный дождь намечался через пару часов… А здесь, на территории бывшего завода и автомобильного кладбища, любые дожди — чуть ли не страшней выброса: капли начинают разряжать гравиконцентраты, плотно утыканные рядом друг с другом, и цепная реакция расходится по всей долине, устраивая здешним обитателям кровавую баню. Зона поражения здешних аномалий вдвое превышает их диаметр, отчего гравитационный буран резвиться ещё несколько часов после окончания очередного ливня. Порой искажения метрики пространства достигают здесь таких пиков, что образуется «Кротовая нора» — аномалия, чрез которую пробил путь Осведомитель. Местностью, более-менее чистой от разбухших ловушек, являлся только, пожалуй, комплекс «Янтарь» — облюбованный с недавних пор Монолитом, он был очищен сектантами при помощи специального высокотехнологичного экранирования.       Аномалия, что была создана Кругловым, как обнаружилось, уж день назад рассосалась (видимо, «Бенгальский огонь», использованный профессором, был совсем слабеньким), что позволило беспрепятственно выйти через туннель к низине у завода. Экраны детектора в этом месте не знали покоя, ибо гравитационные флуктуации испещрили здесь буквально всё: от мутировавших зарослей, чей вид оставался неизвестным и по сей день, до старого проржавевшего остова автобуса. В придачу к этому, как назло, здесь сумела протиснуться парочка «Кислотных фонтанов», чей едкий синий газ расползся по всей низине. «Газ» — летающий сгусток кислоты, подобный уменьшенному в миллиарды раз синему гиганту, — наматывал баранки вокруг аномального поля. Шипение органической химии глушило все посторонние звуки. Даже далёкие автоматные очереди, карканье ворон и вой мутантов, являющиеся обыденной симфонией Зоны, — и то как растворились в этом неистовом инфернальном котле.       Чурагам, сжимая в руке свой верный «Велес», черепашьими темпами продвигался вглубь импровизированной долины под прикрытием Артёма, который засел на холме над трубой. Сталкер делал небольшие и редкие, зато уверенные и продуманные шаги, разбрасывая болты чуть ли не направо и налево — от кислоты комбинезон, верно, защитит, а вот если цепная реакция пойдёт при неосторожном шаге — считай, каюк. Из-за высокой аномальной активности мутанты сюда забредали нечасто, хоть и пришлось «тёмному» пару раз застрелить из «рэминга» несколько слепышей и одного молодого неопытного излома. Тот, двигаясь с невероятной скоростью, но начав было задыхаться, поймал сноп свинца в гипертрофированную башку. Порождения заражённых территорий были врагами собственного дома, как и, впрочем, всё и все здесь. Но ориентировались, стоило признать, отменно.       Хабар, добытый Чурагамом, поистине стоил затраченных усилий. Выловленные сталкером из гравитацонно-химического ада «Выверт», «Золотая рыбка» и «Чёрное солнце» — помесь «Грави» с «Ломтем мяса», — представляли собой не меньше сотни тысяч в концентрированных сгустках аномальной энергии. С «Рыбкой» пришлось повозиться подольше: обладая отрицательной гравитацией, она рьяно стремилась кануть в беспросветную муть чёрных туч. Несказанно повезло — артефакт застрял в толстых ветвях мёртвого дерева, однако пришёлся весьма кстати: иные два трофея, не превышая размерами молодое зелёное яблочко, весили вместе килограмм сорок. Хорошо сбалансированная добыча тот час же отправилась в трёхсекционный освинцованный контейнер. — Здесь всё, — бросил, покидая поле, Родион, — Контейнера для честно отработанной части хабара у тебя нет, потому попридержу-ка я её пока у себя, — он хихикнул, — Теперь пора бы и к монолитчикам в гости наведаться. Артём сказанному и не удивился бы, если б мог. Планы всеведущего Чурагама вновь совпадали с планами парня, отчего уже, мягко говоря, становилось не по себе. Порой казалось, будто он — всего лишь выдумка, мираж, призрак, в конце концов, придуманный контуженным воображением новичка. Больно нереалистичный для Зоны, слишком много знающий… Как мутант-псионик, к примеру. Но эта мысль отпала сразу же: сознание облачённого в подобный защитный скафандр было, в буквальном смысле, законсервировано — ни изнутри, ни извне туда не проникнуть. Градус сюрреализма повышался с каждым проведённым здесь днём, и «тёмный» начал понемногу привыкать к подобному. Всё же, и матёрые ветераны порой шарахались новых возникающих эффектов, ловушек и явлений. Зона некогда не стоит на месте, а тому, кто не поспевает за ней, тропа на её заражённых землях заказана.       Неподалёку от низины, оказалось, пролегает старая дорога к заводскому комплексу. На ней, словно мёртвые памятники советской эпохи, были разбросаны прогнившие насквозь грузовики и автобусы, парочка легковушек и покорёженный остов семидесятого бронетранспортёра. Пси-излучение здесь стало на порядок интенсивнее, отчего, несмотря на эффективную защиту, перед глазами повисла желтоватая рябь, а из носа мелкими струйками потекла кровь. Призрачные деревья, расставленные вдоль обочин, возвышались над головой чёрными скелетами, под стать этим выжженным психотропными волнами территориям. Где-то вдалеке, у бетонного забора, резвились и завывали два снорка; слышались душераздирающие вопли и стоны сгнивших, но всё ещё бродящих здесь зомби. Они и их вооружённые собратья, под боком у сектантов, хранили здешние места от заблудших в поисках наживы бродяг.       Чурагам с Артёмом спрятались за ржавой кабиной одного из почивших навеки тягачей. Чёткие мысли сформулировать было непросто, но кое-как оба пока справлялись. Новичок, тронув ладонью стальной каркас машины, тут же подтянул её к себе и сдавленно рыкнул. — Перчатки надень, — скомандовал Родион, — В зоне переменного электромагнитного поля всё металлическое начинает током биться. Простой и понятный закон физики, однако. Слова сталкера же звучали будто из другого измерения. Всему виной леденящий душу вой, генерируемый излучением. Из сознания словно достали всё то поганое, что скапливалось в этом мире тысячелетиями существования человечества. Многие не брезговали пси-блокадами, даже имея солидное экранирование. Причиной тому был пресловутый побочный эффект препарата — аннулирование всех простейших эмоций, в том числе, и страха, являющегося основой инстинкта самосохранения. Этот неистовый, будто с седьмого круга ада, глас, разливающийся в пространстве не хуже реликтового излучения, воспринимался Артёмом не более, чем простым фактом. Чурагам же, похоже, был спокоен, как удав. Закалённая психика? Мазохизм? Шут его и вправду знает… — Ниже пригнись, — сталкер усадил «тёмного» за шкирку рядом с собой, — Крыши зданий патрулируют снайперы. Продвигаться будем вдоль забора, за тополями. Где находится ближайшая вентиляционная будка? Тот достал наладонник, нажал большим пальцем на кнопку в верхнем правом углу. ПДА заработал, но картинка то и дело дёргалась и кривилась, словно экран телевизора со спутниковой связью — пси-излучение препятствовало нормальной работе прибора. Парень постучал ладонью об панель, кое-как сумел вывести на неё сфотографированную карту. Сквозь помехи трудно было что-то разобрать, но обведённые жирной красной линией вентиляционные шахты сами выстроились в памяти. — Где-то в тридцати метрах впереди, — сказал Артём. Сталкер чертыхнулся, поглядев в указанном направлении, и произнёс: — Вижу. Вон она, за воротами… Придётся под «бэтэром» ползти — сектантов там немерено. Новичок принялся рассматривать старые, покосившиеся и проржавевшие насквозь створки. У въезда навалена была куча потрескавшихся бетонных блоков, земля утыкана поддавшимися коррозии штыками, арка ворот облюбована «Жгучим пухом» и прочими органическими аномалиями. Где-то вдалеке, за мёртвыми деревьями, шатались туда-сюда зомби, а ветер гнал отвратительный смрад гнили — бродячих трупов здесь собралось предостаточно. — Давай под стенкой к воротам, — сказал Чурагам и, посмотрев на ПДА «тёмного», добавил: — И наладонник выключи — сгорит же к чёртовой бабушке. Вперёд! Едва успел Артём припрятать устройство в карман, как Родион уже оказался у стены. Слева засвистел гравиконцентрат, и разложившиеся чёрные ошмётки разбросало по всей округе, чудом не вызвав бурного ажиотажа средь других аномалий. Экраны не могли справиться со всеми ловушками, хоть и концентрация здесь оных упала до предела.       Стоны зомбированных становились всё громче, пронизывающий псионический вой усиливался, а жёлтая рябь насыщалась контрастом. Детекторы аномалий, ДЖФ и прочие системы молчали, отчего двигаться приходилось предельно осторожно. Чурагам швырял болты вперёд, вкрадчиво всматривался во всё окружающее. Парень услышал, как заработали охлаждающие вентиляторы в комбинезоне сталкера — металлические детали неизбежно нагревались, и температура ощутимо поднялась. Ржавый, запачканный и наполовину утопший в грязи бронетранспортёр уставился на ходоков чёрными дырами откинутых люков.       За раскуроченным мусорным контейнером, валявшимся в метре от кирпичной кладки, раздался протяжный страдальческий стон. Чурагаму это сразу не понравилось — больно уж нехарактерен был он как для зомбированного. Но нет — заглянув за разорванный металлический пласт угла, сталкер увидел самую настоящую бродячую пустышку. Он сразу понял, что ему так не понравилось: «оживлённое» Зоной тело принадлежало совсем молодой, как на вид, сталкерше. Встретившись с ней взглядом, Родион едва не ахнул — большие зелёные глаза, казалось, давно должны были остекленеть, стать всего-навсего бесполезной декорацией, но эти… Были осмысленными, выражающими безграничную боль и терзания, истинную мольбу о помощи. Зомбированные, как известно всем, — медлительны. Однако она даже и не пыталась поднять висящий в руке мёртвым грузом автомат. Ту секунду, что сталкер пытался понять её, она его как будто не замечала, желая освобождения. Да, так, — именно освобождения. Казалось, её душа всё ещё где-то там, в предавшем теле, каждую секунду чувствуя неимоверную боль. Чувствовала, и рьяно билась в попытках сбежать. Артёма будто сковородой огрела вся та немыслимая печаль, скорбь и боль, что копилась в ней. Может, всё это было лишь насмешливой игрой пси-излучения, и на самом деле перед ним сейчас был совершенно обыкновенный ходячий труп… А может, и нет. Но в Зоне ничто и никогда не происходит просто так. Это парень знал точно.       Чурагам резко схватил руку зомбированной сталкерши. Ладонь холодная, безжизненная, — всё так, как и должно быть. Она никак не отреагировала — лишь снова, будто инстинктивно, тихонько завыла. Сталкер усилием приложил её передом к кирпичной стене, молниеносно выхватил из ножен клинок, и тот, блеснув в тусклом свете, перебил зомбированной шейные позвонки. Алая, остывшая кровь брызнула на стену орнаментом смерти, а почившее навсегда тело беззвучно легло на землю. — Зона, — прошептал сам себе Чурагам, — Скотина, что ж ты вытворяешь… Его слов было почти не слышно из-под шлема. Прислонившись спиной к стене, он кинул мимолётный взгляд на лезвие, окрасившееся бордовым, небрежно сунул его обратно в ножны и прислушался. Звонких хлопков не было, пули не колотили исступлённо в забор, — лишь только завывания, эхом раздающиеся внутри черепной коробки, свист аномалий и далёкие звуки пальбы. Снайперы на крышах ничего не заметили.       БТР, провалившийся под землю правым бортом, становился всё ближе и ближе. Чурагам видел его сквозь прореху в мутном жёлтом мареве. Стальные тиски, сжавшие голову, всё сильнее давили на неё, словно норовясь вышибить мозг из черепной коробки. Фантомы нападали целыми стаями, стараясь достать бродяг расплывчатыми когтистыми лапами, но постоянно исчезали, растворялись в мареве. Округа поплыла, подобно далёким эстакадам над дорогой в жаркий день. Артём поймал себя на чувстве, что медленно, но неизбежно входит в состояние какого-то непонятного спокойствия, и весь взор медленно, плавно превращается в скучный сон. Было ли то же с Родионом, он не знал. Парень лишь брёл за ним, будто зомби, толком не разбирая дороги. В сознании повисла вожделенная тишина, ибо стихло абсолютно всё: и потусторонние стоны, и мычание пустышек, топот ног и редкие хлопки АК-9. Погружаясь в транс, новичок забыл абсолютно обо всём.       Не прошло и полминуты, как по щекам прошлась чья-то ладонь, заставив Артёма мигом распахнуть глаза и вслушаться в окружающие звуки. — Не теряйся, приятель, — добродушно проговорил Чурагам, — Видно, кончается уже действие лекарства твоего. Сталкер, обернувшись, мигом нырнул под левый, ещё возвышающийся над землёй, борт машины. Оси колёс были изогнуты под неестественными углами, протекторы давно прогнили и висели на ободах расклеивающимся тряпьём. Краска во многих местах сошла с брони из-за кислотных дождей, поддав её неумолимому действию ржавчины. Болт живо отправился под разваливающееся днище, проехался по мёртвой земле и стукнулся в морщинистый булыжник за бронетранспортёром. Даже сквозь прорезиненные перчатки чувствовался жар раскалённого пси-волнами корпуса, будто бы здесь целые дни напролёт светит палящее солнце.       В тот быстротечный миг, что Артём скользил ботинками по земле, падая навзничь под защиту остова, ему открылся вид на внутренний двор завода. Стены здешних цехов облупились и кое-где растрескались, обнажив проржавевшие прутья арматуры, чёрные провалы оконных рам, казалось, дышали самой смертью, а металлические козловые краны и цистерны уже едва держались. Всё пространство было завалено разнокалиберным мусором и хламом, будь то доски или же обломки бетона. Зомбированные ордами бродили по территории, и лишь изредка средь их развороченных лохмотьев мелькали серые городские камуфляжи монолитовцев. Сектанты и зомби, как ни странно, были друг к другу нейтральны. Хотя, скорей уж, бродячим пустышкам было просто-напросто положить на фанатиков, по сути, являющихся такими же зомбированными, с той лишь небольшой разницей, что были они ведомые своими проповедниками. Но из всего этого постапокалиптического филиала выделялось одно: огромное количество разлагающихся человеческих останков, окровавленные ошмётки комбинезонов и буквально изодранные пулями тела, напоминающие о кипевшей здесь некогда битве за псионический излучатель. Концентрированная смерть, которой проникся здесь каждый кубический миллиметр, царила на этих аномальных просторах. Артёму это стало очередным напоминанием о тяжком бремени жизни, что приходится нести в Зоне с удесятерёнными усилиями. Диву порой можно было даться, как жизнь вообще продолжает существовать на сих заражённых, чуждых ко всему землях…       Ползти под брюхом у БТР-а — это, как оказалось, удовольствие ниже среднего. Тем более, что у парня не было столь блестящей термозащиты. Влажности в воздухе после дождя заметно прибавилось, и нынче здесь было, словно в адской бане, которая, однако, не позволила «тёмному» вновь провалиться в прострацию. Вдруг, в небе снова громыхнуло, завыл со страшной силой ветер. Чурагаму, ползшему впереди, это явно не понравилось. — Чёрт, — издал он своё любимое ругательство, — Кислотный дождик как-то слегка раньше времени… Надо до будки добраться быстрее. Сейчас такое начнётся, что и монолитовцы носа из укрытий не высунут!.. За покорёженной бронемашиной начинались густые аномальные чащи. Проникшись самой сущностью Зоны, они научились выживать здесь, сделали отчуждённые территории собственным домом, предав реалии этого мира. Перед ними, словно квадратный бетонный барьер, находилась вентиляционная будка. Металлической решётки там уже давно не было, да и солидная часть стен обвалилась, обнажив широкий чёрный зев шахты. Оттуда так и дуло ужасом, чувством до боли знакомого детского страха. Нехорошие мысли закрадывались в голову при мысли о том, что может таить в себе эта беспросветная тьма. Смерть? Омут безысходности? Нечто новое, непостижимое, как и вся та пугающая темень Зоны?.. Впервые за последние минуты Артём вновь почувствовал страх. Очень, очень навязчивое ощущение здесь. Сколько бы ты к нему не привыкал, а избавиться от него не выйдет. Ни одного на свете нет сталкера, который не боялся бы Зоны.       Сознание в очередной раз начало мутить и расшатывать, осязание сдавало позиции и отступало всё дальше, звуки начали таять во всемогущей, обманчивой тишине. Опять. Вот опять. Желтая пелена понемногу превращалось в новую реальность, хорошую, добрую, такой, какой хотел её видеть парень. Пси-излучение всё чаще казалось лакомой, вожделенной сущностью, нежели смертельной ловушкой. Переворачивалось, таяло, неистово мчалось всё вокруг, озаряя открывшиеся горизонты новым рассветом…       …А потом иллюзия резко рухнула, сломалась, рассыпалась, вышвырнув из сладкого мира грёз. Тело вмиг объял разъярённый жаркий ветер, запах гнилья и отвратных химикатов кувалдой ударил в нос, заставив поморщиться, а эмоции могучей волной хлынули под череп. Это был словно удар током. Артём распахнул глаза, судорожно сел, принялся мотать головой в разные стороны. Везде, абсолютно везде была тьма. Жаркая, кромешная, смердящая тьма. — Отошёл, дружище? — сказала она голосом Чурагама, приглушённым герметичным шлемом, — Опять мутить тебя начало что-то. Как сам-то? — На сладкий сон было похоже… — дёргающимся от возбуждения голосом произнёс парень, — Мы… Под землёй? — Ага, — мрак прорезал луч фонаря, осветивший верхнюю часть защитного скафандра сталкера, — в лаборатории Х-16. Глубоко-то будем: «мозгодавка» сюда не добивает. Поэтому можешь не бояться, что снова «заснёшь». Эх, не зря, всё же, подобные штуки «подавителями агрессии» кличут… — Чурагам?! — сказал «тёмный», — Ты, это, брат, ты?! — Упс, — раздосадованно покачал головой сталкер, — Побочное действие после блокады… Глотни-ка этого, — Родион протянул парню ладонь с какими-то таблетками, цвет которых не был различим в полутьме, — пока экспрессия на всю Зону не началась. Новичок принял внутрь успокоительное, и через пару секунд весь пыл, вызванный чрезмерным мозговым штормом, улетучился в пространство. Благо, у «тёмных сталкеров» метаболизм был в разы скорее, нежели у простых людей. А к тому времени, как Артём вновь смог адекватно воспринимать действительность, Чурагам успел приоткрыть контейнер на поясе, дабы свечение артефактов озарило пространство вокруг, и взяться за банку тушёнки. Откинув стеклянное забрало, он принялся оприходовать содержимое, причём, как заметил Артём, не без помощи многоразовой, да и, к тому же, чистой ложки. Свет из контейнера шёл яркий, коричневатый, под стать ржавым стенкам огромной вентиляционной трубы. Ветерок здесь и вправду присутствовал, но отнюдь не такой жаркий и вонючий, как показалось поначалу, — лишь умеренный, свистящий тихонько и завывающий где-то вдали поток. В здешнем воздухе почувствовался характерный, правда, очень слабенький запах аномальной пыли, которая, однако, судя по темноте в шахте, была далеко. — Тебе б тоже подкрепиться, — сказал Чурагам, поставив перед Артёмом консерву, что блеснула в аномальном свете, — Время-то стрелой летит, а мы обед и так пропустили. Где-то сверху, за толстенным слоем отравленной земли, доносился едва слышимый гул проснувшихся гравиконцентратов. Кислотный дождь и вправду начался.       Парень поблагодарил, подгрёб к себе тушёнку, оторвал крышку и вдохнул запах, что мигом расконсервировал аппетит. Выудив из кармана перепачканной в грязи и ржавчине куртки свою ложку, он с охотой принялся выедать содержимое. Глянув на приятеля, Мутант не сумел не заметить, что весь комбинезон Родиона тоже перепачкан сверху донизу, но он этого как будто не замечал. Достав из нагрудного кармашка небольшой потёртый блокнотик, сталкер принялся чертить что-то карандашом, словно из ниоткуда появившимся у него в руке. Фирменная ухмылка не сходила с лица, а глаза засияли. — Что смотришь? — беззлобно спросил Чурагам, подняв глаза на Артёма, — Рисую я. Люблю это делать. Успокаивает как-то… Он развернул блокнот так, чтобы парень смог увидеть рисунок. На маленьком клочке слегка выцветшей бумаги довольно искусно был изображён завод «Янтарь». Точь в точь такой, каковым являлся воплоти. Линии были ровными, изящными, а великое множество различных деталей радовало глаз. Зомби-пустышек, обречённо бродящих вокруг комплекса, парочку матёрых снорков, родной до зубного скрежета туман и грозно пульсирующие грави-аномалии Чурагам изобразил не менее красиво. Притом, было в его рисунке что-то притягательное, волшебно-прекрасное. Чёрные проёмы и потрескавшиеся стены на фоне вечно серого неба Зоны не вбивали со страшной силой неистовый ужас, желания самозабвенно нестись прочь от страха, а напротив, — показывали филиал аномальных территорий под новым, испускающим крайне притягательный тёплый позитив, ракурсом. Громады зданий были неотличимы от реалии и, в то же время, совершенно другими, будто сошедшими со строк старой доброй сказки. Такими же, как и сам Чурагам на фоне этих смертоносных заражённых земель. Сперва Артёму казалось, что он странный, совершенно не вписывающийся в окружение, придуманный призрак. Но в странности своей он скрывал необычность. Ту самую, импозантную необычность, что лёгким и незамысловатым, но жизненно необходимым здесь позитивом выливалась в пространство. — Тебе нравится? — спросил он, лучезарно улыбнувшись. Эта его улыбка, вкупе со всесильной аурой, подействовала, подобно гипнозу — «нет» сказать язык бы не повернулся. — Красиво, — произнёс Артём, проглотив очередную ложку тушёнки. — Третью неделю стараюсь, — молвил Родион. Помолчав немного, он добавил: — Ты какой-то озабоченный. Не боись, опасностей здесь ждать неоткуда. Вид у парня действительно был слегка напряжённый. Дожёвывая пайку, он то и дело оглядывался по сторонам, будто зная, что сейчас из какого-нибудь лаза выпрыгнет мутировавшее черти-что. Подземелья в Зоне — это крайне не притягательные места. Здесь найдут себе пристанище твари, охотящиеся по ночам, облик которых выдели лишь единицы, здесь найдутся крайне коварные ловушки, которым почему-то неуютно на свету. Тем более, что солидная часть всего, бушующего в Зоне, вылезло именно отсюда, из секретных лабораторий. С пугающим чувством этой неизведанной опасности справиться было нелегко. — Где мы сейчас вообще? — задумчиво проговорил «тёмный» в пространство. Навязчивые мысли не давали покоя, как и, впрочем, ещё со времён пары прошедших дней. — В вентиляционной системе, — невозмутимо отозвался Чурагам, — Вернее, в том, что от неё осталось. Понимаешь… Все эти воздуховодные шахты давным-давно накрылись, похоже. А эти трубы, — он развёл руками в стороны, указывая на стены, — часть пространственной аномалии. Артём тот час же возвёл брови кверху, расширившимися зрачками уставился на приятеля. С каждым шагом по этим заражённым землям, похоже, чертовщины всё прибавлялось. Толком-то парень и прояснить не успел, как сталкер, издав негромкий смешок, продолжил: — Понимаю тебя. Мне, когда Сахаров подобное разъяснял, точно также не по себе было. Взгляни на детектор, — Родион развернул свой прибор экраном к Артёму, — Ни одной конкретной аномалии датчики не регистрируют, только вот общий фон выше обычного в несколько раз. А это только и может значить, что мы с тобой сейчас внутри огромной аномалии находимся. Тебе не приходило в голову, почему монолитовцы так просто оставили будку, даже мин и растяжек не натыкав? Новичок поразмыслил над сказанным пару секунд, побегал глазами туда-сюда, сжал губы в узкую полоску и уставился на Чурагама. — Вот-вот, — покивал тот, — Кто бы сюда не попал — мутант или человек, — он всё равно окажется в безвыходной ловушке. А система-то до сих пор работает, циркулируя воздух. Слова сталкера, будто в подтверждение мыслей парня, ударили по сознанию, подобно кузнечному молоту. Что это значило — «в безвыходной ловушке»?.. Неужели они оба оказались заперты в проклятой аномалии, не имеющей выхода? Глупость… Или судьба?.. Или игра Зоны. Подлая, жестокая, несправедливая и насмешливая игра, которую эта поганка ведёт со всеми несчастными, что хоть единожды пересекли периметр. И, главное, Чурагам говорит об этом так спокойно, словно давно смирившись с фактом скоропостижной кончины на этих аномальных землях. Словно приняв правила этой самой треклятой игры. Камикадзе… Позитивный, ненормально спокойный и весёлый камикадзе…       Глаза Артёма наполнились страхом. Все его мысли, все переживания и догадки… Абсолютно всё высветилось в них, словно на табло. Окружающие стены, ржавые, грязные, запах аномальной пыли, едва различимый в пространстве, и эта чёртова ухмылка Родиона давили на него, как ничто прежде. Ни туманные пустоши Агропрома, ни бескрайние бочаги Болот, заросшие камышами, ни тяжёлое, укоризненно нависающее над отравленной землёй свинцовое небо… — Не пугайся, — ну совершенно по-отечески сказал Чурагам, — Знаю я примерно, как эта аномалия работает, — выйдем. А карту шахт спокойно удалять можешь — нет в ней никакой пользы больше. Кстати, связь здесь не работает, так что имей в виду. План-то выслушаешь? Артём коротко кивнул. Ничего, в конце концов, не осталось, кроме как довериться этому чокнутому, любящему ежесекундно водить за нос Зону и её сестру-близняшку Смерть. — В общем, этот «Пузырь» — что-то навроде «разумной аномалии». Ну, как и та «Тесла», которую мы в туннеле за нос водили. Мысля моя вот в чём: ты идёшь в один из четырёх ходов и стараешься максимально сконцентрироваться на этом, ни о чём больше не думая. Таким образом ты «отвлечёшь», что ли, аномалию, а я нацеплю шлем и ухну наобум в какой-нибудь лаз. Ловушка на сей раз мощная, но должно сработать. Готов? Артём вновь кивнул. С последними мыслями как-то совсем пропала охота разговаривать — вся эта эзотерическая фантастика упорно продолжала штурмовать мозг. Ничего, тем не менее, не оставалось, кроме как довериться обстановке, потому парень твёрдо пообещал себе впредь не придавать вниманию коэффициент странности происходящего. Он достаточно увидел в Зоне для того, чтобы понять, что здесь возможно абсолютно всё. Того и глядишь, из-за следующего угла выкатится машина времени, точь-в-точь, как в каком-то старом фильме, где её роль исполнял «DeLorean».       Медленно выдохнув, «тёмный» встал, щёлкнул включателем налобного шахтёрского фонаря, поймал в поле зрения трубу, ведущую куда-то вниз, и, сосредоточившись на ней, неспешно зашагал вперёд. К удивлению, мысли не сбились в один бесформенный неугомонный комок, а лишь плавно потекли по своему незримому течению, — из-под черепной коробки исчезло почти всё лишнее. Таким образом, глядя в одну точку перед собой, Артём аккуратно, не делая резких движений, спустился вниз — благо, наклон был невелик. Лёгкий порыв дунул в лицо, а луч выхватил из темноты всё ту же развилку, по середине которой валялись две пустые банки из-под тушёнки. Тишина, давящая на уши, нарушилась голосом Чурагама: — Сработало, — донеслось из правого лаза, — Давай сюда. Парень спустился и увидел впереди длинный туннель, уходящий в темень. На стенах, там, где стоял Родион, фосфоресцирующими кляксами расплескалась аномальная пыль. Её металлический запах коснулся носа, а игра цветов непроизвольно вызвала улыбку. Среди этих труб можно было блуждать вечно, не зная выхода, но сейчас всё это казалось лишь приключением, сказкой, которую тебе кто-то читал на ночь. Мир Зоны полон опасностей, он суров и беспощаден, но неимоверно красив. И больших усилий стоит увидеть эту красоту сквозь кровь, грязь, рассекающие пространство пули и чувство полной безысходности, медленно, но верно наполняющее тебя. Мог ли это сделать Артём? Сложно сказать. Его переполняло ощущение, будто всё происходящее — замкнутый круг, по которому он идёт уже в который раз, позабыв все прошлые попытки вырваться. Единственная зацепка — тот самый грузовик смерти, подвластный Монолиту. Было чувство, словно так всё и должно быть, а призрачная цель, маячащая впереди, — лишь иллюзия, за которой несложно скрыться.       Огромные вентиляционные трубы, больше походившие на туннели, круглые в сечении, всё шли и шли мимо, и лабиринт, сотканный из их ржавых стен, укрытых аномальной пылью, никак не хотел кончаться. Чурагам вёл уверенно, раз за разом умудряясь обхитрить пространственную ловушку. И её это злило — парень в буквальном смысле чувствовал её гнев. В ходах стал завывать ветер, со страшной силой неся воздух, создавал турбулентности, вынуждал конденсировавшиеся сияющие хлопья разлетаться по всей системе.       Время от времени попадались массивные решётчатые прямоугольники люков, сквозь которые было видно комнаты лаборатории. Зрелище, мягко говоря, открывалось отталкивающее: редкие лампы высвобождали из плена тьмы сгнившее, давно побитое и нерабочее оборудование, горы всякого раскуроченного тряпья, почерневший от времени мусор. Но всё это и толики не стоило той жути, что развернулась здесь полгода назад: всё было сплошь заляпано пятнами запёкшейся крови, на полу валялись разорванные тела сектантов Монолита и бойцов вооружённых сил, стерегущих периметр. Местные твари, чей утробный рык доносился отовсюду, изрядно поиздевались над трупами: обглодали руки и ноги, раскроили черепа, обнажив голые кости. Кое-где даже валялись потемневшие фрагменты скелетов. Мутанты, попировав здесь на славу, не удосужились утащить останки в норы: не по зубам оказались укреплённые армейские бронежилеты. И снова вселял исполинский страх гул труб, треск металла и вездесущая темнота, скрывающая в себе не виданное ни одним сталкером действо.       В отдельных помещениях мелькали силуэты монолитовцев, облачённых в бронированные экзоскелеты. Фанатичные бойцы, чуть ли не сроднившиеся с Зоной, верующие в легендарный иномирный кристалл, расхаживали здесь без опаски. Это был их мир, и твари, скрывающие во тьме свой адский лик, не трогали подвластным Хозяевам Зоны марионеток. С той стороны несло чудовищной вонью, частично пробивающейся в вентиляцию. Артём сумел разглядеть ярко красные громады блоков взрывчатки, установленных в хлипких местах. — Ишь ты, чего устроили, — прокомментировал Чурагам, — По ходу, подрывать лабу собрались. Надо бы поднажать. И он двинулся дальше в форсированном темпе, ведя за собой новичка. Парень подметил, что детектор до сих пор молчит — здесь, в лаборатории, вырытой в десятках метров под землёй, не было ни единой аномалии — энергия выбросов сюда просто-напросто не проникала. В таких сооружениях, порой, даже пик инфернальной бури почувствовать было нельзя. Оттого сектанты и не скупились на тротил.       Попутешествовав по завывающим и гудящим туннелям ещё энное количество времени, Родион с Артёмом выбрались к решётке, чрез которую открывался вид на саму псионическую установку. Сему бункеру, конечно, не тягаться в размерах с подземельем под Болотами, однако здесь колба была цела и невредима. Более того, она работала, накрывая пси-излучением территорию наземного комплекса, где сейчас, подавив отчаянное сопротивление экранов, бушует гравитационный шторм.       Огромный мозг, шевеля гипертрофированными извилинами, жрал, небось, неимоверное количество энергии. Откуда она здесь бралась, поступая к биоагрегату через толстенные кабели, перепутанными комками свисающими с капсулы, Артём мог лишь догадываться. То ли где-то до сих пор работали линии электропередач, идущие от самой ЧАЭС, то ли мозг питался от артефактов, — сказать было сложно. Но повышенного психотропного фона здесь не было — вся мощь установки уходила вверх.       Множество многоуровневых помостов и эстакад, сооружённых вокруг излучателя, были буквально испещрены бронированными фанатиками. Оставалось лишь удивляться тому, как конструкция выдерживает вес нескольких десятков экзоскелетчиков, вес каждого из которых доходил чуть ли не до двухсот килограмм. И стоило двум ходокам повнимательней всмотреться в картину, как тут же мигом поднялся глобальный кипеж: сектанты засуетились, разом принявшись палить. По ушам ударил едва терпимый грохот, и только через несколько секунд «тёмный» понял, что происходит. Оказалось, здесь шалила парочка неприметных в темноте водников, норовящих нанизать монолитовцев на ледяные иглы. — Невероятно, — присвистнул Чурагам сквозь огнестрельный набат, — Чтоб мне прозрачного сто лет не видеть… Это ж старина-Шухов вечеринку закатывает.