Воля Монолита

Картина вырисовывалась, мягко говоря, неординарная: водники — существа, которым постоянно сопутствовал туман (а в лаборатории им и не пахло), — сражались с монолитовцами, послушниками Хозяев наравне с мутантами, что было вдвойне странно. Тем не менее, борьба предстала поистине эпическая и завораживающая: намереваясь насадить сектантов на кол, полумифические стражи Зоны доверху устлали многоэтажные обслуживающие эстакады ледяными орнаментами и узорами, и теперь весь бункер походил на огромную ледяную пещеру, в которой застыли навеки призрачные отголоски прошлого. Фанатики поскальзывались, падали, но вставали вновь и продолжали свои тщетные попытки расстрелять мутантов-нападчиков. Там, внизу, стояли невыносимые грохот и тряска, и наблюдать за бойней, находясь под защитой толстого бронированного стекла командного пункта, было на порядок приятнее. Изредка шальные пули били по огромным оконным рамам, не причиняя им никакого вреда. Из-под них доносился лишь тяжёлый раскатистый гул, а толчков и вовсе не чувствовалось.       Чурагам подбежал к панели лишь на пару мгновений и, насупившись ещё больше, хмуро бросил Артёму: — У нас мало времени. Монолитчики уже по-любому успели забить аларм и вызвать подмогу. Свалить бы поскорей. В руках у сталкера ютился бесшумный Калашников, только что лишивший жизни двоих камуфлированных сектантов. На противоположной стене, вверху, почти у самого потолка, зияло вентиляционное отверстие, куда вывел пару минут назад очередной завиток пространственной аномалии.       Парень, сжимая в ладонях «Вал», бросил взгляд на испуганно хлопающего глазами учёного, которого, судя по всему, и пленили фанатики, намереваясь извлечь полезную для себя информацию. Каким-то макаром, отметил «тёмный», на пожилом с виду профессоре оказался серый сталкерский комбинезон, прозванный оными «Зарёй». Сахаров — а это, без сомнения, был он, — в шоке мельтешил взглядом, взирая то на пару убиенных сектантов, лежащих перед ним, то на сталкера, возящегося с ПДА у панели. — Артём, — протараторил Чурагам, выискивая среди миллионов кнопок, тумблеров, рычагов и экранов главный компьютер, — Вытащи Рэда из капсулы, — он бегло указал рукой на подсвеченный изнутри автоклав у одной из стен, — и помоги профессору. Я пока постараюсь разобраться, что вообще за хрень здесь творится. Родион, подключив устройство к панели через шнур, принялся в ускоренном темпе что-то строчить. Гул начал ощутимо нарастать, а пол уже и вовсе ходил ходуном. Парень почувствовал, как в душе начинает закипать не понаслышке знакомый боевой азарт. Обернувшись, он сфокусировался на автоклаве. В нём, подобно космонавту, витающему в бескрайних просторах космоса, находился какой-то человек в чёрном кожаном плаще, не реалистично бледный, окутанный со всех сторон белёсым маревом. Поначалу и не верилось, что он — тот самый Рэд Шухов, Легенда Зоны, демон для оных и ангел для других. Шут его, откровенно говоря, знает, как монолитовцам удалось упрятать в капсулу Чёрного сталкера, но факт остается фактом — там, за стеклом, лежал именно он и никто другой. А бойню, разверзнувшуюся в бункере, ему позволила учинить халатность одного из фанатиков — тому свидетельствовала сплошь покрасневшая приборная панель у автоклава.       Артём, не зная, как управиться с подобным оборудованием, счёл одним из вариантов прострелить стёкла у краёв и попросту разбить колбу, что и сделал. Четыре хлопка автомата тихо прошлись по комнате, и мелкие, как сама пыль, осколки стекла усыпали начищенный пол. Из добротных дыр, наделанных в прозрачной крышке бронебойными СП-6, к удивлению «тёмного», не стала выплёскиваться нервными струйками какая-то химическая жидкость, а лишь шипя, как раствор соды с уксусом, пошёл по воздуху густой серый дым. Затем, секунд через пять, осыпалось вниз разбившееся стекло, и из зловонной мглы, словно архангел, вышел Рэд Шухов. Высокий, широкоплечий, неимоверно бледный, будто мёртвый, с большими серыми глазами и пристальным, вкрадчивым взглядом. Тянуло от него какой-то сюрреалистичной сущностью, тем самым дыханием Зоны, очищенным от смерти, ужаса и боли. Пребывая на базе Чистого Неба, Артём немало успел наслушаться историй о нём, Чёрном сталкере, и вот теперь, стоя перед ним, он не мог поверить собственным глазам. — Нонсенс, — слегка отрешённым, басистым и раскатистым голосом проговорил Рэд, — Меня, Чёрного сталкера… Легенду Зоны… Упекли сюда чёртовы фанатики… — он внимательно всмотрелся в расширившиеся зрачки парня, словно выискивая в них ответ на какую-нибудь давно терзающую его истину и, кажется, даже слегка улыбнулся, — Спасибо тебе, Мутант. Артём замер, не говоря ни слова, будто вкопанный. Обещания обещаниями, а не каждый день, всё-таки, видишь перед собой живую Легенду. Парень растерянно скользнул взглядом по ряду пустующих автоклавов за спиной Шухова, и затем послышался, словно гром среди ясного неба, голос Родиона: — Здорово, Дима, — «тёмный» оторопел от такого приветствия, в отличии, к удивлению, от самого Рэда, — Как жизнь? — Давно не виделись, Чурагам, — зло засверкав глазами, ответил Чёрный сталкер, — на здоровье не жалуюсь. В саркофаге, правда, один бетон — спать неудобно, а так, в целом, нормалёк. «И что всё это, чёрт подери, значит?» — подумал Артём, — «Безумцы, похоже, — самые живучие люди в Зоне…» Происходящее стало новым ударом для сознания новичка. «Нет», — решил он про себя, — «Эта аномальная земля точно не перестанет меня удивлять».       Отшутившись, вечный пленник толстенных армированных стен ЧАЭС (по факту, призрак воплоти) прислушался к грохоту, повёл своими большими и глубокими, словно океан, серыми глазищами в сторону панорамного бронированного стекла и, виновато склонив голову набок, произнёс: — Упс, зверушки мои, по ходу, слегка перестарались… Только сейчас Артём заметил, что всё стекло покрыто неистовым, аномальным, но, несомненно, прекрасным узором инея. А ведь где-то там, внизу, всё ещё отстаивают свои жизни сектанты, облачённые в тяжёлые боевые экзоскелеты. — Есть! — победоносно выпалил Чурагам, выдернув шнур наладонника из панели, — Всё полезное, что было на компах лаборатории, — у меня, — он тут же принялся дёргать какие-то рычаги и в беспорядочном, как казалось, порядке нажимал кнопки. Добившись, в итоге, недовольного и пронзительного скулежа припрятанной где-то сирены, сталкер аргументировал свои действия: — Я отключил систему жизнеобеспечения мозга. Пора бы навсегда вырубить эту пакость, — с этими словами он вскинул автомат и прошёлся по панели длинной крупнокалиберной очередью. Пули рвали и корёжили тонкий листовой металл, разносили в щепки тумблеры и экраны. Агрегат засверкал молниями, заискрил, задымился, свет передёрнуло несколько раз, и сирена завыла во всю свою недюжинную мощь.       Опустив «калаш», Родион обернулся и взглянул на вентиляционную шахту у потолка. Залезть туда больше он, ровно также, как и Артём, не сможет: покинув однажды пространственный «пузырь», больше в него не вернёшься. — Рэд, — окликнул Легенду Чурагам, — Нам бы с пареньком и профессором из лабы живыми выбраться. Пособишь? — А почему нет? — совершенно обыденно промолвил Шухов. Законы сталкерского братства — они — вот так каламбур — и для Чёрного сталкера — законы сталкерского братства. Раз уж тебя, непутёвого, вытащили из западни — будь так добр, верни долг. Долг в Зоне — дело чести, жизни и смерти. Долг непоколебим. Священен.       Откуда-то из-за неприметной доныне маленькой двери, ведущей из командного пункта в коридор, донёсся сухой электрический треск вперемешку с громкими радиопомехами. Такой звук, как знал любой сталкер, может означать лишь одно — срабатывание подлой, коварной и весьма привередливой аномалии «Телепорт». — Кажись, у нас гости, — хищно усмехнувшись, проговорил Дмитрий, — Драпаем, господа, я прикрою. Вокруг него моментально возник густой и чёрный, подобно тяжёлым непроглядным тучам Тёмной долины, туман, и он, шагнув в него, исчез.       В ту же секунду хлипкая старая дверь, не хило прогнувшись, слетела с петель и с шумом врезалась в бронестекло. Из проёма сразу же дыхнуло отвратным смрадом гнили, перепревшим мусором и концентрированной смертью. В помещение, грохоча тяжеленными бронированными ногами, ввалился сектант-экзоскелетчик. Тонированный триплекс его защитного шлема блеснул в свете лампы, и Артём с подступающим ужасом посмотрел на дуло пулемёта MG-3, что, словно в замедленной съёмке, поворачивался в его сторону. Чурагам отреагировал мгновенно — не успел монолитовец и курок спустить, как получил в грудь порцию раскалённого свинца. Это ему, к несчастью, никак не повредило — мощная грудная бронеплита, толщиною в сорок миллиметров, остановила пули, угодившие в неё, а из-за внушительного веса боевого скафандра фанатик и не шелохнулся. «Тёмный» готов был в сию секунду вздёрнуть «Вал», но с нахлынувшим отчаянием понял, что не успеет — вихрь пуль калибра 7,62 разорвёт его раньше, нежели он выжмет спуск. Враки всё это, как подумал парень, что за миг до смерти перед глазами проносится вся жизнь. Единственное, что чувствуешь, представляя пулю, разгоняющуюся в нацеленном на тебя стволе, — это неистовую, дикую волю к жизни. Вплоть до той степени, что пытаешься остановить свинцовый цилиндрик силой мысли.       Делать этого, однако, не пришлось: за спиной сектанта материализовался из воздуха Шухов; момент — и бронированное тело падает на пол со свёрнутой шеей. Сервоприводы глухо стукнули, а пулемёт лишь жалобно затрещал, придавленный двумя центнерами убиенного бойца.       Ждать было некогда — монолитовцы уже вовсю пёрли к порогу, и Артём с Родионом, подхватив под руки обескураженного профессора, что было сил помчали в коридор. У Чурагама сверкнул в свободной руке АПС, жаждущий ринуться в бой. Против тяжёлого боевого экзоскелета не поможет, конечно, — разве что очередью в забрало, — но иных вариантов попросту не осталось. Если уж припрёт совсем, в ход пойдёт взбудораженная «Слюна демона», из которой, сталкер был более чем уверен, получится солидная что в размерах, что по мощности «Электра». Артём же, сжав в ладони рукоять чуть ли не позабытого в дебрях рюкзака ПМ-а и мысленно выдохнув, канул в черноту проёма. Запахи в сию же секунду сделались в несколько раз отвратительнее, а мрак, охвативший троицу целиком и со всех сторон, снова начал давить на парня. В который раз он проклинал эту чёртову темень, исполинские завывания мутантов, скрывающихся под её покровом, эти замусоренные, старые и жуткие туннели катакомб, простирающиеся на многие десятки километров под землёй. Звуки в который раз перемешались, сделались единой канонадой смерти, и в ней слились рыки неведомых чудовищ, громыхание выстрелов и пронзительный визг кровожадных пастей. По обе стороны от Чурагама, парня и учёного вздымались вверх ледяные шипы, насаживая на себя тварей всех мастей. Каких только монстров здесь не было. Порой они имели столь ужасающий вид, что и присмотреться-то толком к ним не получалось. Они рычали, стонали, бились на колах в бессильной злобе, а троица всё продолжала путь вперёд, не зная даже, куда бежать. Лазы, коридоры и ходы вновь сплели непроходимый инфернальный лабиринт, и теперь уже не имело значения, куда нестись. Это было неважно — лишь бы поскорее, лишь бы подальше от этого гнусного, переполненного адским дыханием Зоны места. Неспешные ручейки часов, минут, секунд, мгновений и целой вечности слились в один единый, тихий, плавный поток. И лишь рьяно гонящаяся позади тьма не сбавляла своего неумолимого темпа.       Артём не помнил, как, но постепенно металлические своды широких коридоров перешли в узкие потресканные стены, круглые в сечении, а воздух наполнился вездесущей сыростью и въевшимся в ноздри запахом Зоны. Не тем, что пару минут назад заставлял буквально орать от ужаса, нет, — напротив — тем, который неведомой силой манил к себе, окунал в чёрный омут тайн и загадок, скрывал какую-то известную лишь ему одному правду. Он наполнял собой просторы заражённых территорий и дурманил голову, мутил сознание, вздымал на многие километры вверх, так и не в силах вырваться за пределы этих аномальных земель. — Стой! — раздался эхом в туннеле голос Чурагама, вытащив, словно за шиворот, Артёма из ража, — Оторвались. Сталкер осторожно затормозил, и в тишине, мигом затопившей подземелье, стало слышно сквозь гермошлем его тяжёлую одышку. Парень же, инстинктивно остановившись, лишь сейчас заметил, сколь бешено бьётся сердце в груди. Ощущение было такое, как будто он только что одолел сорок с лишним километров марафона без запинки. Колени, к тому же, начало со страшной силой подкашивать, и только чудом «тёмный» не свалился навзничь в бессилии.       Родион с Артёмом, бессловесно сговорившись, разом подпёрли испещрённые трещинами, рытвинами и выбоинами стены туннеля. Профессор Сахаров, не проронив ни слова, сел на корточки и прислонился спиной к проржавевшей бочке, заметно утопшей в земле. Состояние учёного по-прежнему оставляло желать лучшего, как и, по правде сказать, моральный дух обоих бродяг. Перед глазами, словно кадры какого-то старинного плёночного кино, замелькали разъярённые хари мутантов, блестящие бронированные забрала шлемов фанатиков, реки крови и холодные ледяные шипы, рвущие тела сектантов. Против такой кровавой бани, как известно любому сталкеру, помогало лишь время и чарка водки в баре наедине с собой. Артём не отказался бы ни от того, ни от другого, но беспощадное время лишь усиливало давку в тисках.       Детекторы, в обилии навешанные на пояс, дружно молчали, и этот краткий, казалось бы, миг, растянулся в целую вечность. Адреналин начал активно ретироваться из жил, а перед глазами весело отплясывали разноцветные светлячки, пока, волшебным образом материализовавшись из сырого воздуха, не появился Дима Шухов, азартно усмехаясь во все два ряда своих белоснежных клыков. — А славно мы с вами повеселились, бродяги, — провозгласил он, поведя полами чёрного, как сама пустота, плаща, — Давно я уже так не отрывался. — Обращайся, Рэд, — отшутился Чурагам, — У нас тут открыто двадцать четыре на семь… И передать нельзя было, как же блестели в этот миг глаза Легенды. На зависть любой красотке, решившей одурачить очередного мужика. — Монолитчики вас здесь не достанут, — сказал Чёрный сталкер, — Отсидитесь спокойно, да отправляйтесь в путь. Зона к вам сегодня благосклонна — могу гарантировать. Да, и вот ещё что… — он повернул голову к Артёму, — Как даму встретишь — повежливей с ней будь — ты в её вкусе. И с грави-пушкой поосторожней будь — дорогая вещь, всё же… — помолчав немного, будто задумавшись, Рэд продолжил, обращаясь к Родиону: — Коль судьба нелёгкая на станцию занесёт, не злись на Стрелка, ладно? Последний раз блеснули его огромные серые глаза, и он исчез во мгле, оставив после себя лишь холодный осадок на дне души. Парень долго думал, что ж такое имел ввиду призрак Зоны. В такой ситуации, как рассудил «тёмный», уже, по меньшей мере, глупо удивляться и вгонять себя в ступор. — Да он часто так говорит, — доложил Чурагам, более-менее очухавшись, — Фирменное прощание, так сказать. Сам всё поймёшь, когда время придет…       Серебристая аномальная пыль, усыпавшая круглые своды канализационных труб, играла, смеялась, весело резвилась на потресканном бетоне, освещая путь. Стены давным-давно разрушились, перекосились, но что-то не позволяло им рухнуть под тяжестью грунтовых слоёв. Отравленная, чёрная, мерзкая вода текла ручейками, проторив дорожку в перепревшем мусоре, серых обломках, заражённой земле Зоны и ржавой арматуре. Здесь, в этих туннелях, не было и малейших признаков какой-либо жизни. И, хоть адская, ужасающая тьма покинула эти ходы, здесь по-прежнему был растворён в воздухе запах, пробирающий до мозга костей. Затишье в Зоне всегда обманчиво. Оно лжёт, дурит, обводит вокруг пальца, так и норовясь свести усталого сталкера в ловушку, коварно припрятанную отчуждёнными территориями. Ему доверять нельзя.       Будто подстрекая обстановку, Артём никак не мог избавить себя от ощущения, словно за поворотом притаилась какая-то новая пакость. Было ли это каким-то неведомым шестым чувством, али же потусторонней сущностью «тёмного», парень не знал.       Повороты и развилки не прекращали маячить впереди, а гробовая тишина наотрез отказывалась перестать давить на уши. Новичок, устало ковыляя по отравленной земле вперемешку с мусором и металлоломом, вслушивался в низкочастотный фоновый писк, раздающийся откуда-то с границ сознания, время от времени переключаясь на тихий топот ботинок и еле слышимый лязг противоаномального комбинезона Чурагама. Ветра в этой полуразрушенной канализационной системе, как ни странно, тоже не было. Единственным ориентиром здесь, по сути, выступали изогнутые прутья арматуры, сплетающиеся уникальным узором на каждом повороте. Кое-какая деталь, однако, не на шутку растревожила Артёма: прогнившая насквозь решётка, перекрывающая один из боковых туннелей, виделась уже в третий раз. Эту ржавую, покорёженную, погнутою некогда покинувшими сии места мутантами, решётку, спутать с чем-то было попросту невозможно. Тем не менее, каждый раз её антураж отличался: то старая побитая бочка украшала её подножие, то бледное пушистое мочало «Жгучего пуха», то бордовый от запёкшейся крови мутировавший скелет снорка. Но, узрев черноватую преграду в четвёртый раз, Чурагам окончательно удостоверился в своих невесёлых мыслях и со вздохом произнёс: — Чёрт возьми… — он выудил детектор из кармана, настроил прибор на другую частоту, — Так и думал. Снова мы «Пузырю» попались… И тот час же, словно по команде, воздух над головой рассёк веер раскалённых пуль. Парень только лишь удивился, ведь ни одного звука до сей поры слышно не было. Свинец, бороздящий пространство в считанных сантиметрах от тела, стал теперь всего-навсего скучной обыденностью. Не заметив даже, как оказался на земле, «тёмный» сжимал в руках успевший полюбиться «Вал». Ни единого крика, ни единого слова — лишь громыхающие в туннелях эхом выстрелы и летящий во все стороны смертоносный шквал. И тени нигде не прошмыгнуло, а руки, почувствовав холодный оружейный металл, сами принялись за дело. Говорят, что человек для Зоны — словно чистый лист, на котором она может написать всё, что ей вздумается. Порой на получившейся картинке выходит трус, предатель, забивающийся в пятый угол и шарахающийся от каждого шороха, но иногда, всё же, встречаются ей люди без гнильцы в душе. Такие, из которых она сможет выковать сильных и умелых воинов. Плавно ли это происходит? Да сложно сказать… Артём в какой-то совершенно мимолётный момент почувствовал, что близкие пули, обдающие жаром, не заставляют кануть головой в песок, а запускают отточенную программу защитных рефлексов. Вот и сейчас: позабыв обо всём и обретя какую-то необъяснимую ясность разума, он щедро раздавал врагам свинцовые гостинцы бок о бок с Родионом. Тот, как выяснилось, опять был совершенно непоколебим.       Спустя долю секунды в аномальном полумраке скользнул сине-серый силуэт. Эти, казалось бы, совершенно обычные черты возбудили в памяти парня очередное «озарение», мелькнувшее перед глазами белой вспышкой. Кто же ещё, спрашивается, мог владеть этим силуэтом? Конечно же, наёмник. Артём был уверен, что впредь ни с чем не спутает эту характерную форму синдиката. Задаваться вопросами навроде: «Откуда в пространственной аномалии наёмники?» и «Какого чёрта здесь твориться?» — Мутант не стал, ибо было вовсе не до этого. Пули исступлённо свистели над головой, и с этим в срочном порядке надо было что-то делать.       По прошествии парочки незначительных вечностей на ум пришла одна интересная деталь: кто бы в здравом уме стали палить из автоматов в туннеле, в котором с горем пополам может протиснуться человек? Это было весьма чревато рикошетами, и шансы поймать шальную отскочившую пулю увеличивались на несколько порядков, особенно учитывая тот факт, что стены были круглыми в сечении. Сами снаряды, как ни странно, не оставляли на них и следа, что свидетельствовало только о том, пожалуй, что они, скорее всего, резиновые. Прокручивая в голове сложившуюся картину, новичок понял: их — Чурагама, профессора и его самого — хотят взять живыми. Оптимизма это, однако, прибавило немного: плотный подавляющий огонь не позволял высунуться, в то время, как наймиты, хорошо знающие принципы работы аномалии и схему ходов, обходили с фланга.       Чёрт его знает, сколько ещё продлилась бы эта иронично-нелепая пародия на шоу, если бы Чурагам, впихивая в автомат очередной «рожок», не сказал: — Вытяни из наладонника «симку» и запрячь поглубже, — постигнув всю безнадёжность положения, подкрепившуюся летящими с тыла пулями, сталкер решился на радикальные меры и, оторвав руки от АК, судорожно извлёк своё устройство из кармана. Вообще, «симками» в Зоне обычно называли главные модули памяти ПДА, на которых хранились абсолютно все информационные данные, хотя, они, в некотором роде, действительно исполняли роль сим-карты.       Дрожащими от возбуждения руками Артём проделал то же, что и Родион, и, затолкав ставший абсолютно бесполезным наладонник назад в разгрузку бронежилета, продолжил бессмысленный бой. Вконец ясно стало, что уйти — а уж тем более, умертвить врагов — не удастся, и остаётся лишь подороже продать свою свободу. Парень не считал, скольких наёмников они с Чурагамом уже отправили на суд божий, но пара-тройка сейчас точно остывает промеж изрешечённых ржавых бочек. — Чёрт, зажимают, паскуды! — прошипел сквозь зубы компаньон, в очередной раз уклонившись от просвистевших в паре дециметров пуль. В секторе обстрела прошмыгнул бронированный наймит, сжимающий в руках то, отчего у Родиона малость челюсть не отвисла — монолитовский игломёт. Уж и припомнить было сложно, сколько в арсенале Монолита имеется чудо-пушек, но эта предназначалась только лишь для одной цели — взять противника живым, вогнав ему в спину дротик со снотворным.       Искра крайнего изумления ослепила на миг, коего членам синдиката оказалось достаточно, чтобы одолеть противника. Чурагам ощутил резкую колющую боль в плече, и реальность вдруг поплыла и забурлила, словно кипящий гейзер. Сложившись подобно карте, сознание покинуло сталкера, и он, выронив «калаш», со звоном бронепластин повалился навзничь. Артём лишь на долю секунды взглянул на товарища, и в это ничтожно короткое мгновение настоящий буран пронёсся у него в душе. Как это, оказывается, резко и страшно… Секунду назад ты бил с ним врагов бок о бок, раздавал им ярый горячий свинец, а теперь он лежит на земле и не может тебе помочь. Никак. Артём остался один наедине с наёмниками. Может, этот сталкер — Чурагам, — который обездвижено лежит сейчас на земле, чудаковатый, странный, по-своему загадочный и необычный, а может, и вовсе сумасшедший, но он был другом. Настоящим, верным, с которым не боязно идти в бой. Успел им стать.       Парень не знал, как дальше поступить, ибо казалось, что время остановило свой неумолимый ход, и теперь целая вечность, появившаяся из единого мимолётного мига, в его распоряжении. Остановились пули, стихли шумы, распластались по корке мозга все мысли. И лишь Зона, беспощадная, бессердечная тварь, продолжала идти. Идти к нему и всё крепче стискивать в своих смертоносных объятьях, вырваться из которых не удастся никому… Ибо нельзя обмануть Зону, нельзя обмануть смерть.       Где-то там, внизу, проглядывали сквозь белёсую пелену вечернего тумана мёртвые многоэтажки Припяти. Пустые, полуразрушенные, с чёрными провалами окон, неживые. Они давно должны были пасть под воздействием суровых, яростных условий этих аномальных земель, но они продолжали стоять, как ни в чём не бывало — она не позволяла им упасть. В этих чёрных, пустых, глядящих в самую душу и леденящих оконных проёмах читалось всё, что скопилось за эти невыносимые двадцать шесть лет. Боль, отчаяние, неистовая, рьяная печаль, рвущая нутро, невыносимое одиночество… Они сплетались воедино, создавая собой непроходимый адский лабиринт, омертвляющий любого, кто ступит на его аномальный порог. В этом лабиринте невозможно выжить… Но он ещё живой. Он идёт по улицам, меж деревьев, обходя стороной ржавые остовы машин, время от времени поглядывая на крыши. Он не может понять своё состояние, не может обрести себя вновь. Несокрушимая, мощная, хромированная сталь экзоскелета свисает с каркаса изорванными лохмотьями, сервоприводы разрушены, гидравлические поршни уничтожены, по изогнутым алюминиево-титановым балкам стекает масло, а он всё продолжает свой тихий путь…       Канув в разверзшуюся бурю воспоминаний, Артём не почувствовал боли от холодной иглы дротика. Последние мгновенья, что парень провёл на этом, реальном свете, запомнились лишь исполинским слайд-шоу сквозь кроваво-красную пелену. Все мысли были сосредоточены где-то в самом ядре сознания, его сердце. Беспросветная муть забытья уже стала чем-то навроде навязчивого сна, пробуждаться от которого было раз за разом всё сложнее. Вот и теперь: всё окружающее ходило ходуном, двоилось, звон в ушах не давал покоя, мигрень набатом била по черепу, а, судя по жёлчному привкусу во рту, его вырвало. Органы осязания (кроме глаз, разумеется) напрочь отказывались сообщать что-либо об внешнем мире, превратив своего хозяина в гуманоидное подобие овоща, распластавшееся на земле.       Шли минуты. Одна, две, три… Казалось, целая тысяча прошла до тех пор, пока Артём смог с горем пополам привстать. Единственным источником света здесь было маленькое окно под потолком, из которого лились невесёлые, тусклые, но показавшиеся парню ослепительными лучи. Сквозь дикий писк проступила помаленьку привычная канонада Зоны: далёкая стрельба, завывания мутантов и зловещий шёпот аномалий. По коже прошёлся неприятный зуд, челюсти на миг свело, лицо сморщилось. Ладонь еле-еле нащупала под собой сырую, мёртвую, отравленную землю, а подмышки обдало теплом. Удивившись поначалу, «тёмный» понял, что его кто-то придерживает. Только поэтому он, стало быть, и смог усесться по-турецки, протирая глаза онемевшими пальцами. На привычную сырость и постоянную вонь гниения новичок внимания не обратил (да, что там, — почти и не почувствовал), однако в тяжёлом заражённом воздухе появилось что-то новое. Принюхавшись, Артём ощутил-таки, что его обеспокоило: в окружающем пространстве был растворён едкий и противный химический запах, что могло указать лишь на аномальны пустоши Тёмной долины. Но эту проблему парень решил оставить на потом, ибо сейчас надо было срочно разобраться, что происходит и где конкретно находится он сам. В этом, как нельзя кстати, помог радушный голос Чурагама: — Утро доброе, Артём. Как оценишь своё теперешнее состояние? В вопросе этом было что-то… Неоднозначное, что ли, но «тёмный» махнул на это рукой — не то сейчас состояние, чтоб по пустякам всяким переживать. У него, можно сказать, камень с души свалился — Чурагам, пройдоха игривый, жив ещё. Парень не упрекал себя в том, что привязался к Родиону, но с каких-то пор это стало немного напрягать. В любом случае, человеку нужен кто-то, кому можно доверять, и на том хватит — чёрт со всем остальным. — Как крайне хреновое, — честно признался новичок. Сталкер на это лишь хмыкнул, порекомендовал не дрейфить и прийти в себя.       Более-менее нормально Артёму сделалось лишь через час. Побочные эффекты всего пережитого потихоньку сошли на нет, и теперь парень мог относительно беспрепятственно рассмотреть комнату, в которую их обоих упекли. Рассматривать же, прямо скажем, было особо нечего: отсыревшие кирпичные стены, серый потолок, земля вместо хоть какого-то перегораживающего покрытия по типу линолеума, куча проржавевших труб и вентилей. Типичный для Зоны подвал, одним словом. Это, естественно, не считая пары решётчатых стен с калиткой, служивших ходокам тюремной камерой, особо удобствами не пышущей: окно есть, пара спальных мешков, смердящая дырка в полу понятного предназначения — и на том, как говорится, спасибо. Немного оптимизма добавлял и тот факт, что экзекуции сразу же после пленения, как это обычно принято в Зоне, не последовало, значит, заказчику — кем бы он ни был — «товар» нужен в целости и сохранности. Ну, а то, что он, Чурагам и какой-то седой старичок в кожаном плаще в плену именно у наёмников, было и ослу ясно. По крайней мере, сомнений одним своим видом лишал амбал в сине-сером комбинезоне с излюбленным противогазом наймитов и штурмовой винтовкой М-16 в руках, стоящий в противоположном конце комнаты, на случай, если вдруг пленники вздумают чего-нибудь учудить. — Не поможете чем, док? — спросил Чурагам у старичка. Тот, оторвав взгляд от маленького кусочка чёрного неба, что был виден в импровизированное окно, повернул голову, посмотрел на сталкера. Увидев его лицо, Артём чуть было опять не провалился в обморок. Перед ними собственной персоной сидел Болотный Доктор — легендарный эскулап Зоны. Вот только какого дьявола он, спрашивается, забыл на базе наёмников? — Ваш друг в порядке, Родион, — грустно проговорил Легенда, — Через день и не вспомнит по эти проблемы… У парня челюсть не отвисла лишь потому, что он был крайне сосредоточен на Докторе. Мало кому из новичков приходится повидать двоих призраков Зоны за один день, чего уж там и говорить, а вот Чурагам, похоже, не первый раз встречается с полумифическим целителем заражённых земель, который, по слухам, лечит что людей, что мутантов. — Вы — Болотный Доктор? — поинтересовался «тёмный», не найдясь, что бы тут ещё можно было сказать. — Верно догадались, молодой человек, — Легенда едва заметно улыбнулся, — А Вас, если я не ошибаюсь, зовут Артёмом? Парень кивнул. Сохранить дар речи в этой ситуации мог только, пожалуй, несостоявшийся самоубийца, ну и, конечно же, Родион, которому и самому-то до Легенды Зоны недалеко, небось.       Шумы, доносящиеся откуда-то сверху, с базы, прекратились, и теперь лишь исполинская какофония гласа Зоны наполняла пространство вокруг. Стали хорошо слышны свист «Воронок», шипение «Жарок», неистовый треск «Электр» и журчание кислотных ручьёв, коими изобиловала вся Долина. Никогда здесь не бывало спокойно. Треск очередей, вой мутантов, взрывы и предсмертные крики стихали только ночью, когда Зона трансформировалась в нечто гораздо более страшное. Дышалось здесь тяжело: пары аномалий и смрад разложения круглосуточно царили на здешних просторах, забивая собой лёгкие. И это уж, не говоря о вечном мраке, за который, собственно, Тёмная долина и была прозвана тёмной. Даже в полдень здесь было не светлее, чем ранним утром промозглой поздней осени на Большой земле с её непрекращающимися грозами. — Они забрали ПДА? — спросил через пару часов Артём, надумав вдруг провести ревизию. К этому моменту охрана успела смениться несколько раз. — Да, — коротко бросил Чурагам, уминая хлеб с тушёнкой, оставленный одним из наёмников пару минут назад. Неплохо они оба, как подумалось сталкеру, устроились по меркам пленников, — Потому-то я и сказал тебе «симку» вытащить. Инфа с наладонников им не нужна — приказа, видать, не было. Приборы они изъяли только для того, чтоб мы на всю сеть о помощи не разтрезвонили. Ну и один хрен бы нам пушки оставили, ясень перец. На склад, небось, утащили. Там же и контейнеры мои с артами, и аптечки, готов поспорить.       Три дня им пришлось сидеть в подвале. Ничего, толком, и поменяться не успело, разве что щетины на лицах прибавилось малость. А в остальном всё, кроме, разумеется, охранников, было как на картине: одно и то же чёрное небо, одни и те же стены, та же еда два раза в день. Только и успевали менять шестилитровые канистры с водой да рулоны дешёвой туалетной бумаги. Чурагам с Доктором время от времени разговаривали о том о сём; Артём же бесцельно сверлил взглядом холодную землю у ботинок, опёршись спиной о стену. «Тупик» — думал «тёмный», — «Вот так напасть…»       По нечастым радиопереговорам наймитов-опричников мало что стало ясно. Единственной, пожалуй, стоящей информацией было известие о подрыве лаборатории Х-16, где так нелепо попались Родион с Артёмом. Парень поймал себя на мысли, что так ни разу и не взволновался о профессоре и о том, какого, всё же, дьявола там произошло. Разницы, однако, сейчас не было никакой, а потому и забивать себе голову подобными рассуждениями резон пропал. Есть как есть.       На четвёртый, казалось бы, ничего не предвкушающий день, стряслось кое-что, заставившее Мутанта вспомнить о значении слова «надежда». После очередных переговоров с кем-то наверху, состоящих на пятьдесят процентов из нецензурной брани, наёмник, сменивший вахту несколько минут назад, неожиданно покинул свой пост, оставив пленников наедине с самими собой. Недопустимая и не прощаемая оплошность для наёмника. За подобное в синдикате и прикончить могли в какой-нибудь канаве — о принципах и правилах наймитов в Зоне знал каждый.       Произошедшее затронуло даже Болотного Доктора, удручённо пялящегося в незримую точку перед собой. Сверху же, судя по доносящемуся сквозь стены гвалту, поднялся не слабый мятеж. Артём прислушался: перебивая поднявшуюся канонаду шумов, по пространству разошёлся раскатистый рёв автомобильного двигателя. Вслед за ним стало слышно и шипение мощных протекторов. Гул броневика (парень почти что на сто процентов был уверен, что это именно броневик) усиливался — машина приближалась, а потом резко стих. Видимо, броневик беспрепятственно въехал на территорию базы. Через пару минут прибежал и охранник, столь безответственно покинувший свой пост. Подойдя к решётке почти вплотную, он призвал Чурагама к себе. Голос его был хриплым, прокуренным, дыхание часто сбивалось. Свою долю добавлял, конечно, и модернизированный американский противогаз. — Как только кипеж конкретный начнётся — сваливайте, — он ткнул в руку сталкеру какую-то скомканную бумажку, — Здесь код от замка. Склад с вещичками наверху по коридору и сразу налево. Во дворе стоит «Хамви» в ключами в зажигании. Не провороньте. О, и вот ещё, — наёмник обратился напрямую к Родиону, — Йога просил передать привет и надеется, что ты не в обиде за тот инцидент на Болотах. Порядком обескураживший субъект вновь выпроводился из комнаты, чуть было не загнав Артёма в состояние очередного аффекта. Изумлением, казалось, пропитался каждый кубический миллиметр вокруг. Чурагам удивился не меньше остальных, принявшись интенсивно о чём-то раздумывать.       По прошествии нескольких минут, как и прогнозировал бандитский соглядатай в рядах наёмников, разразилась оглушительная пальба. Пространство вмиг наполнилось свистом пуль, криками, боевым кличем и редкими взрывами. Обмозговывать, что к чему, времени не было, и потому Родион, не теряя ни секунды, дотянулся до панели и кое-как нащупал нужные кнопки. Раздался короткий щелчок, сопровождаемый электронным писком, и массивная решётчатая дверь со скрипом отворилась. В коридорах, слава Чёрному сталкеру — Рэду Шухову, не оказалось ни единого наймита — все, похоже, были заняты отстрелом нападавших. База, выступающая в лице заброшенной фабрики была почти со всех сторон окружена огромной чёрной стеной «Смертельного тумана», достигавшего здесь, в Тёмной долине, невиданных нигде более размеров. «Странно, — подумал новичок, — что её не было видно из окна под потолком»       На складе, отгороженном от внешнего мира незапертой ржавой калиткой, чего только не было помимо конфискованных у пленённых вещей. Небольшая в размерах комнатка изобиловала разнокалиберными боеприпасами, деталями, оружием, различными препаратами и ящиками с провизией. Рассматривать всё это добро не оставалось и мига, потому, в ускоренном темпе экипировавшись и вооружившись, троица направилась по направлению к выходу. Даже Болотный Доктор, Легенда Зоны, не побрезговал бронежилетом поверх синего свитера и компактным немецким «Вальтером». Патроны к нему, однако, в распоряжении имелись совсем нетипичные и, откровенно говоря, никем из всех троих ранее не виданные. Но выбора особо и не было, поэтому старик перечить не стал. Чурагам же, пытаясь действовать максимально оперативно, подхватил с одной из полочек новенькую научную аптечку, представляющую из себя, по факту, небольшой и довольно увесистый чемоданчик.       Тем временем, снаружи разверзся целый свинцовый ад. Штурмовики, судя по всему, упорно продолжали «стоять на своём», раз уж наймитам было не до склада. Так, в конечном счёте, и оказалось, как только Артём и Болотный Доктор, ведомые Чурагамом, покинули крепкие стены бывшей фабрики. Их встретили насупившееся чёрное небо, поблёскивающее зарницами, холодный влажный воздух, пропитавшийся гарью пороха, и целые лавины пуль. Парень стрелял во врагов отчаянно, самозабвенно, не думая о морали и сгубленных человеческих душах. Здесь Зона, и если ты не убьёшь — тебя убьют. «Тёмный» давно уже понял эту простую, как дважды два, но беспрекословно верную истину.       Легендарный эскулап аномальных земель стрелял редко, лишь по крайней тому необходимости. Ему, как другу всему живому, было отнюдь непросто убивать. А в том, что пули, снаряжённые в магазин, умерщвляли со стопроцентной гарантией, вопросов не возникало: вкраплённые в свинцовую оболочку вместо бронебойного сердечника фрагменты «Вспышки» поражали врагов трёхстами аномальных вольт. Досадно, однако, как подумал бы Чурагам, что нет времени подивиться тому, откуда у наймитов взялись подобные боеприпасы, лишь изредка встречающиеся у пехотинцев монолитовского спецотряда «Кристалл».       На территории внутреннего двора было разбросано полным-полно различных бетонных конструкций, так и не нашедших себе применения двадцать шесть лет назад. Старые балки, ржавые кронштейны и прочие обломки жалобно трещали под ливнем свинца. Эта бойня напомнила Артёму лазертаг — тому весьма поспособствовал спустившийся на долину туман, в котором, подобно каплям крови в воде, растворялись автоматные вспышки. Нападчиком оказался немногочисленный, однако экипированный по высшему сорту отряд Долга, что, впрочем, тоже вызывало уйму вопросов и подозрений, время на раздумье которых не оставляли свистящие над головой пули. Если говорить по правде, Артём с Чурагамом и Доктором не могли объяснить тот красочный факт, что никто из них до сих пор не пострадал. Перебегая от укрытия к укрытию, от стены до стены, троице удавалось избегать свинцовых подарков. Но, видимо, рассуждая в подобном ключе, парень всё же сглазил: уже на подступах к бронированному наёмничьему джипу, когда, казалось бы, оставалось всего ничего, шальная пуля поразила Родиона в бедро, угодив лишь парой сантиметров ниже кевларовой броневой пластины. Сталкер вскрикнул, припал на одно колено, чуть было не выронив штурмовую винтовку. По счастью, БМП стояла за небольшим двухэтажным зданием, отгораживающем её от эпицентра перестрелки, отчего растворённая в воздухе смерть несколько снизила свою концентрацию. Да и, к тому же, штурмовики-долговцы явно не хотели подпускать наймитов к броневику.       «Тёмный» в сердцах выругался, подхватил за руку раненного товарища и потащил его под защиту выкрашенной бежевым стали. Маленькие раскалённые цилиндрики время от времени постукивали о броню, выбивая из неё раз за разом пышные снопы искр. Передняя и задняя дверцы левого борта были распахнуты чуть ли не на полную, а из салона на землю вывалились два свежих трупа — один в штатной форме контрактника синдиката, второй в боевом комбинезоне Монолита. Алая кровь окропила бронированные дверцы изнутри, растеклась лужей под колёсами.       Только лишь чудом Артёму удалось дотащить приятеля до машины, не наловив по дороге «подарков». Пока он укладывал раненного Чурагама в салон, Болотный Доктор шустро юркнул на водительское сидение и захлопнул дверцу. Прежнего водителя, видимо, прикончили ещё до того, как он успел заглушить двигатель, а потому Легенде и секунды помедлить не пришлось, чтобы тронуть машину с места. Сделал он это плавно, осторожно, не зарычав протекторами по земле, подобно героям «Форсажа» — видать, кое-какой опыт вождения эскулап Зоны всё же поимел.       Как только до наёмников дошло, что курьерский «Хаммер» с явным напором покидает пределы базы, пули тот час же забарабанили по броне. Благо, та была выполнена на совесть, и даже при всём желании наймиты не смогли бы поразить машину без гранатомёта. Выбив старые створчатые ворота, БМП выехала на территорию заправки и, круто повернув, зашипела шинами по асфальту. Парочке наймитов впереди пришлось в срочном порядке отпрянуть, дабы не быть раздавленными машиной весом более двух с половиной тонн. Один из них, став на колено после переката, молниеносным движением извлёк из подсумка мину-«липучку» и что было сил швырнул её вдогонку улепётывающему «Хамви». Доктор, завидев движение в зеркало заднего вида, сильнее дал по газам, и броневик ещё резче рванул вперёд. Бомба, пролетев в считанных сантиметрах от эмблемы в виде синего орла на дверце багажника, со звоном стукнулась об асфальт. Доли секунды — и прогремел взрыв, толкнув машину воздушной волной.       Мастерство и умение сталкера, как известно, заключаются в его способности балансировать на лезвии. И это при том, что лезвие, в роли которого выступает Зона, постоянно дрыгается, мечется, так и норовит распороть незадачливого бродягу пополам. Трусов и неженок эти аномальные земли отсеивают в первые же дни, давая дорогу более сильным. Но и те, порой, не выдерживают — сходят с ума, со всех сил вжимаясь в пятый угол, хотят исчезнуть, раствориться, дабы не чувствовать больше этого нестерпимого ужаса, что пропитал каждую кочку сих заражённых территорий. Болотный Доктор был ветераном со стажем. Он не управлял мутантами, не обладал бессмертием и прочей чепухой, которую ведают у костров сталкерские легенды, — он лишь знал своё место здесь. Был опытнее любого, приблизился к Зоне, понимал её. И за это она преподнесла ему дар исцеления, дар ощущать нутром аномалии и обходить их, жить на её пропитанных смертью просторах. Но, не смотря на всё это, даже у него спина похолодела, когда осколки загрохотали по броне. В придачу к этому, автомобиль порядком тряхнуло, отчего Легенда едва смог удержать его на дороге. И представить душе тяжко, как в этот момент пришлось Чурагаму. Сталкер закряхтел, тихонько взвыл от новой вспышки боли, затопившей пеленой глаза, но сумел взять себя в руки, не без помощи Артёма приоткрыв аптечку и вколов себе анаболик на пару со стимулятором и обезболивающим. Не помешала бы и ещё парочка препаратов, однако травить свой организм излишней химией явно было не лучшей идеей, учитывая, что воздух Тёмной долины буквально наполнен кислотными парами. Благо, фильтры воздушной вентиляции броневика отлично справлялась со своей задачей. Да и, как оказалось, «Хамви» по полной программе был напичкан системами противоаномальной защиты: пси-экраны под бронёй, панель на торпеде, высвечивающая все собранные детекторами данные, ДЖФ и прочие прибамбасы.       Прореха в чёрной монолитной стене «Тумана», поблёскивающая серебром, медленно, но неуклонно смещалась, укрывая собой дорогу, и Доктору пришлось проделать не один стритрейсерский финт, дабы вписаться в проём. Мусор, ошурки, обломки арматуры и другой хлам сплошь устилали территорию заправки, а врезаться в громаду аномалии, раскладывающую на атомы и молекулы всё, что в неё попадёт, никак не хотелось, и джип, сопровождаемый свистом пуль, вылетел прочь из сектора обстрела. «Смертельный туман», как выяснилось, служил для базы наёмников первоклассной защитой от атаки с дальних дистанций — снаряды просто напросто не пролетали сквозь чёрную муть, в то время, как с крыш можно было спокойно «угощать» врагов из автоматических гранатомётов. Последнего, говоря по правде, и боялся Артём, придерживая Родиона и судорожно пытаясь хоть что-то сообразить. Что же касается долговцев, а точнее, того, как они проникли во внутренний двор, — пожалуй, эта загадка пока что побудет нерешённой, ибо имеются и более насущные проблемы. Например, грохот АГС, раздающийся со стороны фабрики, рокот вертолёта, обозначившегося на горизонте сквозь едва заметное марево чудом расступившейся осенней мглы, распростёртые объятья Зоны и засверкавшая фиолетовыми молниями гроза. И, в плюс ко всему, раненный Чурагам на заднем сидении, и отсутствие пулемёта в башне. Какого лешего его там нет, спросить было не у кого, ибо прежние хозяева бронированного внедорожника в лице охраны и гонца-монолитовца получили по очереди в грудь парой минутами ранее.       Мутировавшие кусты, голые деревья, бурьяны и прочая аномальная растительность по обе стороны от дороги подверглась отчаянному гранатомётному обстрелу. Комья земли веером разлетелись по окрестностям, а в воздухе повис нестерпимый грохот. Цепочки взрывов, тем не менее, резко сместились вправо, разворотив обжитый «Электрами» террикон, а затем, не менее резко, скакнули вперёд. Видно было, обстрел вёлся в слепую. Ещё бы, ведь даже с самой высокой постройки наёмничьей базы видно было лишь только аномальный барьер.       Экран у приборной панели тот час же замигал и засветился, во всю крича о ловушках Зоны, рьяно бьющих в днище. Благо, экраны успешно отражали хлынувшую неудержимой волной энергию, однако красная надпись, перекрывшая собой всё изображение и гласящая: «Пси-выброс!», заставила спину дока вновь похолодеть. Во всю барабанил дождь, рёв вертолётных двигателей всё приближался, а до мощнейшей психотропной бури оставалось меньше часа. С такими вот пирогами, как говорится, и начался злосчастный побег.