Ритуал

Эдгар Уилс был очень скрытным и осторожным человеком. Отчасти потому, что того требовала его работа, отчасти потому, что его психика была убита этой же работой. Артур долго подбирался к этому типу, но оно того стоило. Каждый из них пропадал и возвращался, но это было в порядке вещей. Охотнику было сложнее, ведь такая подозрительная жертва всегда заботится о своей безопасности. – Сколько? – быстрый голос мужчины доносился из динамиков, и покупатель понял – его собеседник под спидами. – Мне бы целую, – убийца был в доме на окраине Детройта и ждал, когда добыча сама заплывёт в его сети. Целый год продлились танцы вокруг да около, прежде чем Эд раскрылся: информация обрывками доходила до скульптора, но её было достаточно, чтоб понять, что это его клиент. Время от времени старшая сестра дилера обзванивала всю историю звонков на чужом телефоне и просила больше не звонить, ведь её братик больше не занимается продажей нелегальных веществ. Уже в разговоре с Эммой Уилс выяснялось, что мужчина лежит в наркологии на чистке организма и что это точно последний раз. Через месяц после этого звонка Эдди толкал товар вновь. В одном из разговоров с жертвой Артур в шутку сказал, что его сестра заменяет Уилсу родителей, после чего последнего прорвало: он рассказывал о том, как сложно пережил смерть матери, упомянул точное количество цветов, принесённых на её могилу; сообщил о первой затяжке и как боялся, что его сестра приедет и почует этот запах; описал первый приход от кислоты, и чем дольше убийца слушал, тем больше хотел освободить Эмму от этой ноши. Лонг анализировал услышанное и видел, что у барыги, начиная с семнадцати лет, не было никакого развития уже долгие годы. Вся жизнь Эдгара крутилась вокруг наркоты, и всю жизнь он думал, что заботился только о себе, время от времени вспоминая собственную сестру, но скульптор знал: дилер не смог смириться со смертью матери, что стало переломным моментом в его жизни; что тот винит себя за это и попытался убежать от гнёта реальности; что посыл был настолько негативным, что он стал разрушать самого себя, втягивая окружающих в своё болото. Сейчас этому парню двадцать семь: без травы он не может запомнить самое простое; соли прожгли его слизистую, и каждый чих сопровождается кровавыми ошмётками; он не может собраться с мыслями без фена. А его сестре тридцать, и она тратит на своего брата большую часть зарплаты, лишь бы он хотя бы пару недель не задумывался о наркоте. Дверной звонок обрывисто кричал о посетителе – Уилс не мог совладать с действием веществ. Гостя впустили, и первое, что приковывало внимание, были отчаянно красные глаза. – Ты бы хоть визином закапался, я не знаю, – Артур сдержанно улыбался и пропустил продавца вглубь дома, рассматривая вошедшего: голову прикрывал только капюшон, не смотря на суровую погоду. – Да никто не видит, – Эд стал раздеваться и повесил куртку на вешалку. Каждый месяц они собирались так в этом доме: Артур ждал подходящего времени и слушал, а Уилс рассказывал одно и то же. По крайней мере, последнему казалось, что он говорит всякое разное, но он не видел, что схема всех событий одинакова: он кому-то что-то продал, ему кто-то что-то сказал, сестра что-то когда-то сделала, мать была такой-то сякой-то. Этот круг повторялся буквально каждый раз. Убийца понимал, что в каком-то смысле заменяет Эдгару отца; понимал, что тому просто некому выговориться, ведь он и сам не стал бы слушать кого другого. Эта была проблема всех этих ребят. Когда парень скурил пятую, он счастливо блестел красными глазами и держал в своих лёгких клубы вязкого дыма, что смолой связывали между собой альвеолы. Выдохнув, он посмотрел на вапорайзер и подумал, что его уже стоит почистить. – Ты не похож на Артура, – барыге впервые было так спокойно; он крутил в руках трубку и задумчиво разглядывал потемневшую траву в колбе. – Да ладно? – смуглый мужчина смотрел на гостя, который уже отошёл от соли и сейчас полностью предался расслабляющему влиянию марихуаны, и улыбался, следя за медленными движениями чужих рук. – Ты похож на Мансура какого, – скульптор не смог сдержать смех и отвернулся, рассматривая стену, чтоб успокоится. – Джими-джими, ача-ача, не твоё, нет? – Эду было не смешно, но он тоже принялся смеяться. – Отчасти ты прав, – мужчина отпил свой чай и невольно подумал, что он хорошо вяжет; было глупо скрывать, что от матери в нём намного больше, чем от отца, но что есть, то есть. Мужчина встал со своего места и пошёл в сторону уборной, бросая «Я сейчас», оставляя гостя наедине с самим собой. Тот откинул голову назад, упираясь в мягкий диван и закрыл глаза, концентрируясь на невесомости в своём теле – это не было похоже на обычное состояние после травы, поэтому он просто решил, что закупился хорошим товаром. Отчего-то пальцы начали дрожать, и Эдди подумал, что он докурился, но одновременно с этим ему стало намного труднее дышать. Он открыл глаза, понимая, что задремал, но странное ощущение на горле не давало ему покоя: он увидел силуэт над собой – кто-то стоял у него сзади и заглядывал в лицо. Парень хотел было спросить, мол, что не так, но только закашлял. – Всё хорошо, – голос Артура легко ложился на общее состояние, поэтому помутнённый разум вдруг подумал, что внезапно словил бед трип от подлой травы: «Чернуха ебаная», – последнее, что пронеслось в черепной коробке Эдгара Уилса – человека, что так и ничего и не понял. Пять двадцать шесть утра. Воскресенье. Стив поморщился от прорезающего пространство противного звука, что где-то далеко раздавался у соседей сверху. Он укрылся одеялом с головой и снова провалился в сладкий сон. Соседи не успокаивались и, кажется, пробили дыру в потолке, ведь теперь этот противный звук теребил нити сна уже поближе. Ну или они высунули будильник на улицу и селфи-палкой стучат в окно спальни федерала. В золотых ладонях дурманящей дымки мужчина почувствовал, как ненавидит их всей душой. Люди сверху были очень настойчивы, ведь каждый раз пробирались всё ближе: теперь они проникли в его квартиру и оставили свой звенящий телефон на его кровати. Вот пидоры. Стивен не смог этого больше терпеть и чуть открыл глаза, оценивая обстановку: всё размыто, как обычно. Раз уж всё плывёт, то можно отплывать назад в страну снов. Звук как раз сам собой куда-то делся и ничто не мешало погрузиться в шумные воды океана, где соседских детей съедают огромные акулы, а их уже проглатывают крылатые осьминоги – отличная звукоизоляция. Четвёртый раз Уолкотт не стерпел и скинул с себя мягкое, обволакивающее своей любовью каждую клеточку его тела одеяло и протёр глаза: какие, нахуй, соседи? Он за весь год, что здесь живёт, ни разу никого не слышал. Что за бред? В любом случае он проснулся от злости, а не от чего-то ещё и стал искать рядом с собой телефон – шесть пропущенных: два от диспетчера, четыре от напарника. Первый звонок поступил в пять двадцать, последний – в пять сорок три. Психолог почесал репу и подумал, что было бы неплохо собраться, но после, критически оценив состояние собственной головы, решил, что лучше сначала помыться. Горячий душ был самым приятным в это утро, но даже он не смог скрасить нахлынувшее раздражение на всё: на несуществующих соседей, на коллег, на работу, на… Мужчина замер и пена стекала с его головы на шею и плечи, вода смывала её со спины. Он уже встречался с этим раньше, и каждый раз, что он просыпался таким злым значил, что что-то идёт не так. Он услышал очередной звонок и прислушался: шесть гудков, осталось ещё два, и он знал, что кто-то их добьёт. Кто-то очень упёртый и терпеливый. Это не те черты характера, которые ему нравились в Гэвине, ведь они заставляли детектива добиваться своего любыми методами – это было похоже на перебирание тетриса. Если не сложилось сверху-вниз, нужно попытаться перебрать фигурки снизу-вверх, а потом слева-направо и наоборот. Стив работал немного по-другому: у него не было терпения на подбирание ключей к замочной скважине, и он действовал наверняка – не жалея ни себя, ни других. Других он не жалел больше. Когда он только начинал работать, один из его сокурсников решил, что не видит себя в отраслях, где их знания могут пригодится, поэтому оформил все нужные документы для частной практики. Уолкотт тогда не держал язык за зубами и решил посмеяться над бывшим курсантом, уговорив последнего разрешить ему посидеть на одном из случаев. После слов: «Ваш ребёнок слишком хорошо учится как для мёртвого», – эксперт чуть не получил по зубам сразу от двоих людей: от друга и от его клиентки. Когда Стивен увидел сына этой женщины, он чуть не засмеялся в голос: у этого мальчика был нервный тик – его правая рука дёргалась с ровной периодичностью, а сам мальчик хотел стать военным. Ассоциативный ряд из «тик-рука-курок-трупы» не мог выйти из дурной головы ещё долгое время, вызывая внезапный смех психолога. Увы, мужчине пришлось быстро научиться держать себя в руках. – Ты ебанулся названивать? – бодрый голос человека, который только что принял душ, вселял в детектива надежду, но тот всё равно решил наорать. – А ты не ебанулся? У нас, нахуй, новый труп, а ты там, принцесса, хуй пойми, что делаешь, – Стив слышал завывание ветра и понял, что напарник на месте преступления. – Ахуеть я там нужен, – федерал долго смотрел на свою чашку и не мог понять, что с ней не так, но на всякий случай повернул её на десять градусов. – Вообще-то нужен, – голос стал тише и сдержаннее: психолог знал, что собеседник оглянулся по сторонам, когда говорил это. Нужен так нужен. Уолкотт высушил голову и расчесался – теперь он неотразим. Шесть двадцать два. Эксперт прибыл на место инсталляции. Он был собран и бодр. Гэвин осмотрел напарника и отвёл удовлетворённый и отчего-то тёплый взгляд на труп. Это был мужчина. Перевязанный в красные ленты с той же забавной позой, закреплённой с помощью прочных нитей и металлических прутов. Явные признаки удушья, спокойное лицо, раскоряченные пальцы на руках, худые рёбра, целые конечности. – Это не подражатель, – мужчина подошёл ближе и наклонился к мёртвому лицу, рассматривая одному ему понятные детали. – Мы не найдём старт. – Почему? – Рид подошёл и остановился чуть сзади напарника так, чтоб мог видеть одновременно и психолога, и жертву. – Дай перчатки, – очкарик протянул открытую ладонь и почувствовал, как латекс касается его кожи; он рассматривал закрытые глаза, одновременно с этим натягивал на кисти простую формальность. Детектив смотрел, как аккуратные пальцы поднимают окоченелые губы и оголяют дёсна, открывают мёртвые и заплывшие глаза, а после полез в чужой нос. Это было немного противно, но вместе с тем мужчина отметил, что откуда-то у его напарника есть медицинские знания и сделал вывод, что тот ждал отчёт только потому, что не мог провести вскрытие сам. Учат ли этому в Куантико или это последствия работы до департамента? – Он не резал, потому что убивал на своей территории, – Стив вытащил свои окровавленные фаланги с кусками плоти и потёр ошмётки большим пальцем. – Он не хотел пачкать жилплощадь, потому что он не смог бы её почистить, – полицейский недоверчиво свёл брови, вспоминая, что следственной деятельностью тут должен заниматься он, но продолжил слушать. – Значит, он приезжий и снимал здесь что-то, ведь в этом случае его могут сдать при наличии внезапных луж крови. – Охотничье угодье, – Гэвин кивнул и осмотрелся. – Если такой большой город, как Детройт, для него просто тир, то пиздос нам с тобой поездить придётся. – детектив прикинул в голове карту и вспомнил, где были найдены и убиты две предыдущие жертвы. – Лансинг отпадает – не вписывается в радиус – он не из Мичигана. Федерал обошёл труп и осмотрел спину: расстояние между нитками везде одинаковое, как и с прошлыми жертвами – ровно два сантиметра – убийца чем-то похож на Рида, а именно такой же дотошный. Он прикинул, что нынешний убитый из-за пристрастий к фенчику был тревожным, значит, точно были какие-то фобии, что ограничивали его, значит, он подходит под концепцию убийцы – все они страдали и не могли ничего с этим поделать. Это было любопытно, ведь этот тип должен был изучать каждую свою жертву, прежде чем сделать выбор именно на этих людях. Ещё одно сходство с полицейским – две обезьяны с гранатами. – Знаешь, что я понял? – мужчина со шрамом, который сейчас стоял со скрещенными на груди руками, смотрел на опять куда-то пропавшего в себя эксперта и попытался его растормошить. – Они все сидят в позе лотоса. – Бля, – Стив опустил глаза на разведённые и перекрещенные между собой ноги, благодаря чему инсталляция не распадались и надёжно сохраняла нужную форму, – Точно. Пока Гэвин писал отчёт по закрытому на этой неделе делу, он думал: эта поза – случайность, обязательная часть концепции или же чудо инженерной мысли? Этому нужно будет уделить внимание чуть позже, но полицейский всё равно поставил воображаемую галочку. Мужчина радовался, что он не зря перенёс выходной на субботу, поэтому сегодня он проснулся бодрый и довольный. А ещё больше он радовался, что Стив расчесался, а значит не ебался с кем ни попадя. Рид, конечно, задумывался, что, может быть, волосня его напарника – не показатель его сексуальной жизни, но он не мог себя переубедить. А раз он был уверен в этом, то так и было. Детектив посмотрел на пустое кресло напротив и провёл взглядом по всему участку – напарника где-то нет, значит, он в двух любимых помещениях: либо залипает в допросной, либо курит в туалете. Он уже месяц не заглядывал к своему помощнику-строчуну Крису, который, вероятно, не может выбраться из-под груды протоколов, отчётов, дел и сверху ещё какие-то сроки прижимали парня к полу тяжеленым прессом. Экспертиза полностью легла на его плечи, и его больше никто, кроме подозреваемых, не видел. Сам полицейский один раз зашёл к парню посмотреть, как он там, но увидел только дёргающийся глаз и мозоль на руке – матершинник на него даже не взглянул. Он писал пресловутый суп, за который очкарик на него долго орал, поэтому не посчитал нужным обратить на вошедшего внимание. Судебные психологи – высокомерные пидоры. Пока Гэвин думал обо всём этом, он успел сдать в архив свои бумажки и отправился на поиски одного завязавшего с курением человека. Он не понимал, чем последнему не нравится вейпить на улице, как это делают все остальные, но догадывался, что окружение стен ему нравится намного больше, чем открытая местность. Открывая дверь в не самое приятное место детектив почувствовал яркий запах клубники и сливок. – Слышь, освежитель воздуха, – мужчина вошёл внутрь и направился к федералу вдоль закрытых кабинок, который упирался предплечьем о подоконник единственного маленького окна, что высоко расположилось в двух метрах над полом. – Ты же завязал, – Рид упёрся плечом о стену рядом с федералом и отметил, что последнему очень интересно смотреть в поверхность перед собой. – Арестуй меня, детектив, – психолог выдохнул и клубы дыма заполонили пространство, наполняя всё вокруг свежим запахом жижи. – Встретимся в апелляционном суде, – Стив не повернулся к собеседнику и просто закрыл глаза, игнорируя происходящее. – Когда ты вообще стал курить? – полицейский надеялся, что эксперт ничего не заподозрит и таким косвенным вопросом о его роде деятельности мужчина сможет хоть что-то узнать. – Не помню, – в свою очередь Стив воспользовался самым базовым защитным механизмом психики, сводя на нет любые попытки некомпетентного в консультировании детектива. Очкарик ухмыльнулся, скрывая за улыбкой нарастающее напряжение от повторения любопытного эпизода Рида: в прошлый раз, когда мужчина позволил посмотреть на свои рисунки ещё со времен учёбы, эксперт здорово об этом пожалел. Сейчас он не понимал посыл, с которым полицейский интересуется в этот раз, но что-то, а именно сегодняшнее утро, подсказывало ему, что это как-то связано с его работой. Он понимал, что та лёгкость, с которой Фаулер позволяет ему заниматься всяким, вызывает вопросы, но Гэвин не спросил об этом в их первую встречу, и эксперт был уверен, что тому всё равно. Но что-то было не так. Тяжёлая ладонь опустилась на плечи и с силой прошлась по шерстяной ткани пальто. Уолкотт открыл глаза и посмотрел в сторону напарника, который оказался ближе, чем был. Полицейский был… сексуально и эмоционально напряжён, одновременно с тем он определённо о чём-то думал. О чём-то неприятном. Чужая рука скользнула под свитер, оглаживая бледную спину и спустилась на обтянутые тканью ягодицы. – Пойдешь со мной пить? – голос был ниже, чем обычно, а тёплая кисть поползла вверх, снова прикасаясь к гладкой коже. – Я с тобой сопьюсь, – он отказался и почувствовал чужое волнение, которое никак не отразилось ни в лице, ни в движениях, ни в физиологических реакциях детектива, но эмоциональный отклик был намного ярче всего этого вместе – Стив чувствовал чужую тяжесть в своей собственной груди. Гэвин обхватил свободной рукой аккуратную кисть, что держала вейп, выхватил и отставил его на высокий подоконник, что был выше их обоих. Мужчина повернул напарника к себе, мягко касаясь чужого плеча, проводя ладонью по рёбрам, приподымая мягкую кофту, а костяшками пальцев на другой прикоснулся к чужой щеке, провёл кистью чуть дальше, запуская пальцы в волосы, и притянул бледное лицо к себе. – Мы в участке, так-то, – Рид воспользовался моментом и на последних словах федерала поцеловал его, ловя на своей коже горячее дыхание и словно почувствовал, как чужое сердце стало биться сильнее. Мужчина отстранился и ввёл большой палец во влажный рот, чувствуя, как покорно обсасывают его кожу. – Да пох, – полицейский закусил губу и прикоснулся своим лбом к тёплому от возбуждения виску психолога, чувствуя, как напарник берёт смуглую руку в свою и переходит губами на другие пальцы, целуя огрубевшую кожу, оставляя на ней влажные следы. Детектив закрыл глаза и отдавался нахлынувшим ощущениям с головой: сюда могли войти в любой момент, и мысль об этом отчётливо отдавалась болью в джинсах. Пока Стивен обводит языком указательный и средний пальцы, а после сжимает их своими губами, вбирая их в рот, детектив прижал чужой таз к себе, чувствуя возбуждение психолога и показывая последнему, как он его хочет. Горячие губы прикасались к мочке уха и полицейский вдыхал запах чёрных волос. Он поцеловал щеку, облизал и без того влажные губы, не вытаскивая собственных пальцев из чужого рта и принялся легко кусать их зубами, время от времени впихивая свой язык в переполненный рот. Эксперт умудрялся отвечать на всё, а потом резко укусил так, что Гэвин понял: либо там останутся небольшие синяки, либо ранки, а федерал тем временем потянулся руками к чужим штанам, прошипел в чужую кожу, уткнувшись лицом в сильные плечи «Я так больше не могу» и впился в горячие и покрасневшие губы. Звон ремня заставлял Гэвина вдохнуть глубже и рвано выдохнуть в светлую шею, прикасаясь к ней губами, а ощущение аккуратных пальцев на напряжённом члене вынудило детектива развернуть напарника спиной к себе и прижать последнего к стене, победно укусив при этом, отомстив за полученные увечья на видном месте, оставляя красный след аккурат чуть ниже уха, почти на шее, прижимаясь всем телом к психологу. Он целовал горячую кожу, опускаясь всё ниже к плечам, руками расстёгивая чужую ширинку и стягивая брюки. Стив отвёл голову в сторону и выдохнул, сжимая губы – про себя он матерился и думал, что Рид так долго тянет кота за хвост. – Ты не умеешь в тайминги, – детектив посмеялся, обдавая горячим дыханием бледную кожу и прижался лицом к чужой щеке, пока эксперт заводил руки вверх, упираясь предплечьями в стену. – Ты вредный, знал это? – федерал открыл глаза и зло посмотрел в гладкую поверхность перед собой, чувствуя ладони на своём животе, что с силой проводили сначала вверх, а потом чуть опустились, сжимая нетерпеливое тело по бокам; мужчина выдохнул и потёрся тазом о напряжённый член, что наверняка давно ныл. – Садист-мазохист херов, просто, блядь, сделай это по-быстрому, – ещё чуть-чуть, и очкарик откусит кое-кому жопу и выплюнет её в смуглую рожу. Стивен почувствовал, как Рид покачал головой и вздохнул, снова поцеловав напарника во вредные щёки. Полицейский обхватил свой член и несколько раз провёл по нему рукой, оттянул кожу, полностью оголяя головку и направил её между чужих ягодиц, смазывая горячую плоть. – Ты ебёшься с кем-то ещё с работы? – Гэвин прошипел слова в чужую шею, прижимая федерала к себе и не давал последнему двинуться, крепко обхватывая рукой сбитое с толку тело. – Бля, – мужчина опустил голову и упёрся лбом в стену. Только он хотел сказать «Нет», как детектив ввёл в него свой член, не особо церемонясь, зная, с кем он. Громкий стон сорвался с тонких губ и эхом прошёлся по помещению – Уолкотт не смог проконтролировать его от неожиданности, и напарник накрыл ладонью его рот и нос, сжимая лицо. Психолог свёл брови и зажмурился, потянувшись пальцами к чужой кисти и отвёл голову назад, натыкаясь затылком на напарника, который сразу же поцеловал мужчину в покрасневший след на шее, а после толкнулся в растянутое тело, надавливая левой рукой на таз, прижимая очкарика к себе. Стив смирился с кистью на своем лице и, когда детектив ослабил хватку, просто стал целовать ладонь, одновременно с этим насаживаясь на член, слушая дыхание Гэвина, который прижимался своей щекой к горячей коже эксперта, задевая носом чужое ухо. Полицейский провёл рукой под мягкой кофтой, не сильно надавливая на бледную кожу: сейчас они двигались в такт, и Рид просто хотел чувствовать федерала всем своим телом. Ладонь переместилась со рта на аккуратную шею, пачкая плоть слюной и влагой от чужого дыхания, заставляя психолога обратить внимание на любовника. Детектив легко укусил мочку уха, пока вёл своей рукой с живота на чужой член, и очкарик повернул голову к смуглому лицу. Полицейский потянулся к приоткрытым губам, ловя на себе выжидающий взгляд карих глаз и впихнул язык в мокрый рот, сжимая пальцы на горячей головке, двигая рукой по стволу. Стив отстранился, быстро облизнулся, смачивая пересохшие губы, и снова впился в напарника, чувствуя вкус кофе с нотками коньяка – это была его заслуга. Рид напоследок чуть сжал пальцы на чужой шее и уткнулся носом в чужой затылок, обхватывая рукой бледное тело и ускорился, выходя чуть ли не полностью, а потом сразу же входил на всю длину. Психолог закусил губы и опустил голову, выгибаясь навстречу к чужому члену, и Гэвин заметил, как у того трясутся пальцы на высоком подоконнике. Мужчина улыбнулся и укусил Уолкотта в последний раз. Полицейский стоял со скрещенными руками на груди, упершись спиной в холодную стену и довольно улыбался, наблюдая за дрожащими губами своего напарника, который выдыхал клубы дыма и снова наполнял воздух вокруг запахом клубники со сливками. Стив стоял с закрытыми глазами и уткнулся лбом в рукав пальто, чуть ли не ложась на гладкую поверхность. – Значит так, – федерал открыл глаза и снова не удосужился повернуть голову к собеседнику. – Ты мне никто, – улыбка полицейского постепенно пропадала с лица. – Ты не имеешь никакого права говорить, с кем мне ебаться, а с кем – нет, – психолог отошёл от стены и остановился в двух метрах от Рида, которому ничего не оставалось, как смотреть напарнику в спину; последний немного подумал и обернулся с вейпом в руках. – Я не понимаю твоих любовных притязаний и просто иди нахуй, – только Гэвин открыл рот, как эксперт заговорил первый. – Не слушай пиздаболов, – Стивен попал в точку: зрачки детектива чуть сузились, а дыхание стало медленнее, ведь мужчина стал его контролировать, чтоб не спалиться, но сделал всё наоборот. Идя по коридору, федерал думал, кто ж эта падла, что что-то вякнула этому упрямому дятлу. Уолкотт знал, что, зацепившись за что-то, напарник не остынет и продолжит искать дальше. И ведь найдёт. Ебучий собиратель тетриса. Детектив ахерел. Отчасти от развития событий, отчасти от осознания одной детали: Аллен, будучи капитаном, давал установки и советы, когда Стивен – судебный эксперт-психолог – говорил приказами. Секс разогнал кровь и помогал складывать отдельные факты воедино: федерал не федерал, никогда не работал с детьми до их первого дела; не имеет права на частную практику; угрожает подопечным; импульсивен, хоть и спокоен внешне; легко переступает через себя и равнодушен к чужим страданиям; не брезгует трогать трупы и матерится, несмотря на общий сдержанный облик – всё это наводило на мысль, что мужчина либо служил, либо работал в тюрьме, но оба эти варианты были сразу откинуты. Если он не работал в FEMA, то где? Почему Фаулер сказал, что тот работает с полицией пять лет, если с этим патопсихологом Крисом Стив знаком только год? Был ещё один вопрос, который интересовал полицейского: он знал, что в пресловутую академию ФБР просто так не попасть, и если Стив учился в Куантико, то кто его порекомендовал и почему? По каким критериям он был отобран? Чем больше он думал, тем больше разочаровывался, поэтому решил направить свои мысли в русло текущего расследования. Жертвой был конченый наркоман, который за всю жизнь успел побывать на детоксикации шесть раз, а ведь ему всего лишь двадцать семь. Эдгар Уилс палился даже на фотографии – самым первым, что бросалось в глаза, было его выражение лица: напряжённый взгляд голубых глаз был устремлён прямо на зрителя, сведённые редкие брови и сжатые, но растянутые по углах губы – ебаные спиды. Когда Гэвин ещё работал в наркоотделе он часто видел таких ребят: те, кто не сидел на красном льде, выбирали не менее губительный розовый фенчик, от которого у многих появлялись аллергические реакции. В основном, это была сыпь на руках, но этому парню не повезло больше: разрушение слизистых рта и носа. Один из своих говорил, что один раз попробовал для интереса, а после три дня ходил и думал только о том, чтоб принять соль снова, а этот тип был только по траве да кислоте. В любом случае, видок у этого Эда был не очень: худое лицо, впалые щёки, короткие растрёпанные русые волосы. Походу ему было не до еды. Фотографии конечного результата почти не отличались от живого прототипа: у парня были завязаны глаза красной лентой и зачем-то открыт рот; целые руки и ноги, но места суставов перевязаны атласом, что тянулся к прутьям в спине. И, чёрт, теперь Рид везде будет видеть лотос вместо ног. Детектив достал фотографии прошлых жертв: ноги Джесси были переплетены точно так же, как и у Барб и этого Эдди. Вот только положение рук… Если у первой девушки они были пришиты почти что рядом с самим телом, то у собачницы они свободно расставлены и локти чуть ли не упираются в бёдра. У этого парня они где-то между этими двумя предыдущими позициями. Это случайность или тоже имеет смысл? Гэвин потёр рукой шрам на носу и не смог сдержать при этом улыбку: чел просто ебнулся. Так заморочиться ради создания фигурки Будды или кого там? Мужчина не очень разбирался в индуизме, но понял, что теперь ему придется сравнивать между собой религии и выбирать подходящую. Вот только вопрос: убийца – реально выходец из восточной культуры или же он просто поддался влиянию моды? Ещё когда полицейский был мелким, он часто замечал, что окружающие его американцы восхищались безобидностью и правильностью всей этой индийской штуки. Но если она так безобидна, то почему сейчас Рид видит все эти скульптуры? К тому же, если буддизму, как и христианству, противно убийство, то как так получилось? Это нужно было обдумать. А ещё обдумать почему именно ночь субботы на воскресенье и что за ебучие красные тряпки. Полицейский вспомнил про Стива и снова расстроился. Две тысячи тридцать первый год. Виргиния. Арлингтон. Среди белых могильных плит шёл человек, проверяющий реальные результаты своей работы. В бликах линз виднелись выгравированные имена, знакомые ему не понаслышке. Здесь была похоронена одна восьмая часть всех его подопечных – это хорошо. Среди новеньких надгробий не было имён, которые он будет помнить спустя года. Кто-то из них считался пропавшим без вести, кто-то – дезертиром и всё из-за него: он лично застрелил каждого из них, а после заменил андроидами. Перед смертью они видели бешеную псину, в голове которой только приказы и которая умеет их исполнять. Так было вплоть до тридцать восьмого года.