Ритуал

Артур просматривал сводку новостей, где упоминалась смерть некого Эрнеста, и спрашивал себя «Зачем?». Мужчина закрыл руками лицо и так и остался сидеть, сгорбившись на удобном диване. Тишина звенела в ушах, напоминая, что он потерял самоконтроль и теперь должен понести наказание. Он чувствовал, что это наказание где-то близко и ищет его. Глубокий вздох разрезал пространство, ударяясь в стены, и бумерангом возвращался к хозяину квартиры, после чего у последнего прошлись мурашки по шее. Мукеш слышал, как за его окном проезжают машины, ходят люди, разговаривая между собой, и короткая вспышка заставила его вздрогнуть, бросая взгляд на тлеющий ладан. Игра теней сделала из обычно доброго лица суровый лик, что теперь бросал недовольный взгляд на мужчину, заставляя последнего искать остатки тепла в глазах богини. Но он не нашёл. Артур ждал, когда слабый свет тлеющего угля совсем погаснет, скрывая в себе разочарование – он серьёзно налажал. Лакшми продолжала смотреть на своего последователя, ожидая объяснений. – Прости меня, – мужчина тихо заговорил первым. – Я не должен был… – богиню такой ответ не устроил, и она продолжила слушать. – Я приму любое твоё наказание, только дай мне закончить начатое… – суровое лицо чуть смягчилось в полумраке, давая Лонгу надежду. – Я чувствую твоё вмешательство, – он провёл руками вниз, останавливаясь на своём рту. – Я его видел. Индус выпрямился и принялся искать в слабом свете от гирлянды телефон, что лежал рядом с декоративными подушками на диване. Он открыл детройтский форум, на котором сидели люди самых разных специальностей и обговаривали такие же проблемы, но его интересовал конкретный тег. Поиски по запросу выдавали следующее: «Трупный скульптор: восходящая звезда детройтской криминалистики», «Портрет убийцы: символика воскресных инсталляций», «Где связь? В атласной ленте!». Часто мужчина не мог сдержать улыбки, удивляясь фантазии людей, но сейчас ему было не до этого. Он искал новостные сводки с фотографиями жертв. Джесси Липс – студентка-заочница, найдена в вестибюле какой-то высотки. Барбара Льюис – заводчик борзых, инсталлирована на площади города. Эдгар Уилс – наркоторговец, за которого убийцу многие хвалили. Только трое человек были пересобраны и отправлены на следующую ступень жизни, отбывая свои грехи. Только трое смогут пройти путь заново, обретая черты Лакшми, которых им так не хватало при жизни. Барб привлекала внимание к себе, пусть на фотографиях она была изуродована. Её пушистые светлые волосы разлетались в порыве холодного ветра, а к умиротворённым губам так и хотелось прикоснуться. Лонг не опускал взгляд к шее, разглядывая только черты её лица. Вокруг неё были какие-то люди, каждый из которых искал что-то своё: фотографы выбирали более выгодный ракурс, журналисты перешёптывались между собой, а полицейские к тому времени ещё не приехали. Следующим файлом была видеозапись, где следователи наконец прибыли, и начали выяснять отношения с журналистами; кадры плавно обводили окрестность, и Артур поставил на паузу, рассматривая одного мужчину в стороне: он был пусть и достаточно светлым, но было видно, что летом он много работал, из-за чего получил небольшой загар; щетина покрыла подбородок и служила гармоничным продолжением тёмных, зачёсанных назад волос. Вместе с тем были две особенности на этом лице, которые сразу бросались в глаза: синяки под глазами, вызванные упорной работой и… шрам, глубоко прорезающий кожу. Такой же шрам был у парня, что сегодня утром стоял у тележки с пури. Это точно он. Какая вероятность того, что этот коп знает, как Артур выглядит? Мужчина хмыкнул, продолжая рассматривать остальных полицейских – больше никого, кто был похож на всех этих ребят. – Это и есть твой посланник? – Мукеш обращался к богине, рассматривая этого детектива, что случайно попал в кадр. Индус помнил, что рядом с ним не было никого, кто обладал таким же светлым лицом, значит, он один нашёл след убийцы; один отправился в Чикаго; один поехал в чужой район, не боясь за свою жизнь. Смелый парень, к тому же, очень умный. – … Или это моё испытание? – мужчина сощурился, вглядываясь в круги под глазами и в шрам. Этот полицейский явно любил свою работу больше жизни, загоняя себя в истощение раз за разом, не жалея ни себя, ни других. Он определённо следующий. Ему снился запах серы и звездопад. Газовые тучи поглощали пространство, выжигая всё на своём пути, крича противным гулом на смотрящего. А он ничего не мог с этим поделать. Взрывающееся изнутри мелкими искрами облако подходило всё ближе, приближаясь к маленькому человечку, что исполнял ту же роль, что и его кошмар: поглощал звёзды, выворачивая их естество наизнанку, изменяя их навсегда. Необъяснимый страх сковывал ничтожное тело, заставляя парня отдаться смертной участи, принимая свою неизбежную судьбу – сейчас он распадётся на атомы, становясь частью божественного плана, принимая участие в строении мироздания. Очередной визг пронёсся в пространстве, и мужчина повернулся в сторону источника звука. Он увидел зеркало рядом с собой, в котором на него смотрела его копия: развивающиеся в воде чёрные волосы; равнодушные карие глаза, что когда-то горели идеями и мечтами; почему-то трупный серый цвет кожи, на фоне которого кровавые следы, въевшиеся в текстуру бледных губ, выглядели слишком ярко, приковывая к себе взгляд. Смотрящий нахмурился и хотел было посмотреть чуть ниже, на шею с синяками от удушья, но громкий крик заставил его обернуться. Огромный синий кит летел прямо на него, раскрывая свою километровую пасть. Ему ничего не стоило пожрать маленького человечка, что уже смирился и не боялся ничего. Землетрясение пошатнуло океанское дно, заставляя животное врезаться в подводные скалы, на вершине которых бурлил чёрный дым, отравляя сознание всех существ рядом с ним, а звук, с которым газ выходил из жерла, был невыносим. Стив быстро схватил будильник и пару раз ударил его о стол, а после бросил в дверной проём, после чего услышал, как пластик бьётся о паркет. Мужчина с ненавистью укутался в тёплую ткань, громко мыча что-то неразборчивое, проклиная само время. – Хорошо, что я купил будильник, – где-то рядом оказался Гэвин, что уже успел позавтракать и попить кофе из своего графина с ручкой. – Знаешь, он дешевле нового телефона. – Сдохни нахуй со своей кричалкой, блядь, – сдавленный, наполненный злобой голос прозвучал откуда-то из-под одеяла; у психолога не было сил орать, поэтому он сильнее вжался в кровать, пряча лицо в подушку. – Ты проснулся на пятый звонок, вставай уже – жестокий мир врезался в тело эксперта сразу же, как Рид одним движением скинул с него одеяло, и теперь мужчину защищала только пижама, что хоть как-то сохраняла тепло бледного тела. Уолкотт открыл глаза, слушая, как шуршит ткань где-то на полу. Он повернул голову на напарника, что довольно улыбался, предвкушая прелести сегодняшнего дня, и резко вскочил с кровати, кидаясь в погоню за своим обидчиком. Детектив смеялся, забежав на кухню, и принялся скакать вокруг стола, ожидая, что психолог будет бегать за ним, но последний остановился, упёршись ладонями о гладкую поверхность, облизав пересохшие за ночь губы. – Чё? Уже устал, дохля? – полицейский скалился, рассматривая опухшее бледное лицо перед собой, находясь с противоположной стороны. Стивен пихнул один из стульев ногой, после чего тот врезался в колени напарника. Последний выругался и от неожиданности опустил голову, пытаясь понять, что произошло и почему так больно, забыв, что рядом с ним злой психолог, чем тот и воспользовался: Уолкотт кинул кисть вперёд, ткнув пальцем детективу в живот. Мужчина согнулся, прикладывая руку к ушибленному месту, а после почувствовал ладонь в своих волосах: напарник с силой направил его голову вниз, ударяя и без того искалеченное лицо об стол. – Шутник хуев, – эксперт сдавленно выдохнул, чувствуя дикое напряжение в своём теле. Он обошёл кухню и наклонился к Риду, наблюдая, как тот тянется кистью к разбитому носу, вытирая его. – Совсем ебанутый, – это был не вопрос – это была констатация факта. Полицейский повернул голову и увидел, как у Уолкотта горят в нетерпении глаза, как напряжённо дрожат губы и как сбилось обычно ровное дыхание. – Слушай сюда, – кровь капала с кистей, пачкая деревянную поверхность, просачиваясь между пальцев детектива; Стив чувствовал дрожь в руках от уже забытого возбуждения, что наполняло его тело при виде горячей красной жидкости. – Мне нужен здоровый сон, – мужчина снова смочил губы, потянувшись к смуглому лицу ладонями, мягко касаясь щёк, поднимая полицейского. – Гэвин, – последний не отводил взгляда с эксперта, видя, как его рассматривают карие глаза, довольно цепляясь за разбитый нос, запачканные кровью губы, и он зажмурился, чувствуя резкую боль. Психолог щёлкнул по окровавленному носу, добиваясь хруста хрящей. Рид почувствовал, как влага собирается у уголков глаз. Он отвернулся, выдохнув ртом, и посмотрел на напарника: без очков он выглядел как конченый псих и, наверное, так и было. – Это было подло, – он свёл брови, понимая, что Стив ни капли не жалеет о содеянном. – Я это запомню, – мужчина снова зажал рукой нос, собираясь пойти в ванную и что-то сделать с кровотечением. – Иди уже, ебанько. Гэвин не обиделся: он понял, что Аллен не просто так пиздел. Он был готов смириться с чем угодно, но эта излишняя импульсивность – явно перебор. В основном даже не потому, что ему сломали и несчастный нос, а потому, что понял – Стив сдерживал себя, чтоб не ударить снова; он наслаждался этим моментом и мучился всё это время, потому что эта энергия не могла найти выход. Вот истинная причина беспорядочного секса – это замена агрессии. Тревожность – результат самоконтроля. Как он там сказал? Немного превысил полномочия? Мужчина ошибался, но он узнает об этом позже. Если Уолкотту сегодня предстояло познакомиться с предположительным убийцей поближе, то детектив знал, чем себя занять в его отсутствие помимо прогулки до чикагского департамента полиции – продолжать копать под эксперта дальше, специально позлив его ещё. Мужчина закончил свои дела и вышел на балкон с ватой в носу, набирая сообщение человеку, из-за которого всё это и началось – капитан Аллен, конечно, вряд ли ответит, но всё же: «Что ты там говорил за нашего эксперта?». Стивен – победитель в номинации «психолог года». Сатана ебаная. Про себя Рид подумал, что нужно купить сто будильников и завести каждый таким образом, чтоб очкарик не успевал их вырубать. Расставить по квартире – не вариант, ведь тот не реагирует на звуки извне. Чёртов… Непонятно кто. Пидор! Вот, блядь, определённо. Гэвин заменил пропитанную кровью вату на чистую, и снова потрогал нос: хрустит. Теперь детектив – погремушка. Может, зря он не обиделся и не прописал пиздюлей? Это ж где видано, чтоб твой… парень?... разбил тебе нос на следующий день после шикарного секса? Мужчина склонился над телефоном, грустно смотря в своё отражение в экране, упёршись ладонями о щёки, из-за чего теперь выглядел как хомяк. Так подло с ним никто не поступал: втёрся в доверие, а потом – хуяк – и трещотка вместо носа. И ведь этот тип ещё считает, что правильно поступил. Вот точно. На экране высветилось новое уведомление: «А что такое? Он же нормальный пацан?» – полицейский вздохнул и принялся набирать ответ. Сейчас Стиву предстояло сделать то, что он никогда не делал. К слову, он и не собирался этого делать даже сейчас, поэтому он настроился просто посидеть на диванчике в спортбаре и найти одного очень подозрительного индуса, который, предположительно, работает в этом зале. Мужчина поправил свои очки и понадеялся, что никто не будет заставлять его работать, но только он потерял бдительность, как к нему сзади подошла низенькая девушка с рыжими кудрями, завязанными в хвост, и ткнула психолога в бок. Тот ахерел и обернулся, не скрывая крайнюю степень удивления. – А чего Вы прохлаждаетесь, не делаете ничего? – мелкая мило улыбалась во все зубы, словно предупреждая, что бредни Рида про карму – не совсем бредни. – Да Вы знаете, – эксперт пожал плечами. – Я планировал водой облиться, словно я весь такой уставший, и домой пойти. – Проспорили кому? – со стороны могло показаться, что это добродушная попытка познакомиться, но Стивен знал, что у рыжуньи на него планы: судя по её телосложению и внешнему виду – это определённо здешний тренер. – Типа того, – мужчина уже даже придумал отмазку, но не тут-то было: девушка взяла его за руку и повела вглубь зала, отдаляясь от прекрасных диванов, что так грели душу психолога. – Ой, Вы знаете, – карие глаза скользнули на бёдра низенького тренера, и Уолкотт отметил, что девушка перед ним наверняка побеждала на фитнес-бикини. – Я тут всё тело потянул – не смогу заниматься. – Всё Вы сможете, – тренер обернулась, сверкая своими зелёными глазами. – Знаете как? Один раз – не пидорас, второй раз – как первый раз – с тренировками точно так же, – она подмигнула и рассмеялась, видя, как подозрительно прищурился очкарик. – Раз Вы всё тело потянули, то давайте Вас посмотрит наш реабилитолог? Стив не успел ничего сказать, как его запихали в какую-то комнату, а двери сзади него закрылись. В голове промелькнула мысль, что всё – конец – сейчас его разберут на органы, а потом зашьют назад. Ну и дурак – а ещё психологом называется. Запах ладана мягко коснулся рецепторов, возвращая парня в реальность: приглушённый свет ламп освещал набольшую комнату, внутри который был диван и массажный стол; на стенах были анатомические плакаты с мышцами и прочими радостями физиолога. Очкарик хотел было ещё осмотреться, но его взгляд зацепился за мужчину, что сидел за своим столом, выглядывая из-за двух мониторов. Он помахал пришедшему рукой и упёрся подбородком о ладонь. – Как дела? – в общих чертах этот врач был похож на Гэвина: тоже со щетиной, с тёмными волосами, зачёсанными назад, но это из-за расстояния. – Есть вопросы? – А почему не андроид? – эксперт подошёл ближе, становясь рядом с вожделенным диваном, надеясь, что хоть здесь он сможет на нём посидеть. – Давай не будем о грустном? – добродушная улыбка на смуглом лице растянулась, а сам реабилитолог опустил голову, уткнувшись лбом в кулак. – Я первый так пошутил что ли? – на линзах светились жёлтые блики. – Приятно. – Мне неприятно – теперь буду ходить и зыркать на девиантов, намекая, что это моя работа, и я им тут не рад, – индус посмотрел в тёмный угол, подпирая скулу костяшками пальцев. Уолкотт сел, чем сразу же привлёк внимание мужчины. – У тебя очень знакомое лицо. – Мне многие так говорят, кстати, – психологу захотелось поправить очки, но он знал, что выдаст себя с головой. – А ещё ты очень зажат, – индус медленно провёл взглядом по телу посетителя, оценивая что-то своё. – Ты всю жизнь прогибаешься под ситуацию, – очкарик улыбнулся, склонив голову. – У тебя не хватило духу стать тем, кем ты действительно хотел, – взгляд врача остановился на бледной шее. – Зато тебе хватило решимости преуспеть там, куда другие не лезут. – Это что за тайная магия? – мужчина посмеялся, про себя отметив, что психология может открыть подобное только обойдя защитные механизмы в процессе разговора. – Чакры. Они у тебя все работают неправильно, особенно третья и пятая, – парень немного растерялся. – Стивен?.. – врач прищурился, растягивая последнюю букву имени, вспоминая продолжение. – Фамилия ещё английская… – Уолкотт, – эксперт кивнул, разглядывая человека за столом –это явно тот индус, чей портрет он уже видел, и который откуда-то его знает; он склонил голову, приглашая собеседника назваться, приподнимая бровь. – Мукеш Артур Лонг, – врач поднялся и медленно подошёл к дивану, подсаживаясь к знакомому. – Я не удивлён, что ты меня не помнишь. Десять лет, как никак, – мужчина чуть наклонился вперёд, смотря куда-то перед собой, упираясь локтями о свои ноги. – А ты не меняешься, – индус повернулся к психологу, улыбаясь. – Слухи не врут? Купался в крови новобранцев, сохраняя молодость? – Стив хотел было посмеяться, как и его собеседник, но что-то не получилось, поэтому он просто улыбнулся, разглядывая лицо напротив. – Привирают, – блики на линзах не прятали прищур карих глаз, к тому же, эксперт сжал губы в улыбке, пытаясь вспомнить, кто это такой. – Я всех своих знаю, хочу подсказку. – Я не твой – снайпером был, – Артур снова стал смотреть перед собой, придерживая голову ладонями. – Ты бы знал, какими эпитетами тебя крыли, – мужчина улыбался, вспоминая события десятилетней давности. – Я всё думал тогда, как должен выглядеть этот человек, а потом увидел разок, как ты в казармы вошёл, наорал на новеньких, рукой на выход показал и каждого таким злым взглядом проводил, что я задумался, – Стивену было неловко, поэтому он просто слушал, сведя брови, начиная припоминать. – Ты у меня ещё сигарету попросил, как у самого чёрного, – эксперт наконец-то вспомнил. – Навсегда запомню твоё: «Ты шо, муслим, ебать?» – а как вышли, так сразу другой человек: тихий, спокойный – не перед кем петушиться. – Так я же не особо от этих ребят отличался, – очкарик упёрся о спинку дивана. – Они бы меня не слушали, будь я адекватнее. – Стив, – индус повернул голову, заглядывая в глаза за линзами. – Скажи честно, – психолог напрягся, видя, как собеседник выпрямился и повернулся корпусом к нему. – Ты сожалеешь обо всём, что сделал? – Уолкотт немного помолчал. – Нет. Как бы там ни было – встреча подтвердила мысли об убийце: открытый, уверенный в себе человек в хорошей физической форме. Специальность врача получена после Ирана, ведь тогда бы этот тип не участвовал в роли снайпера. Возможны истинные галлюцинации в связке с бредом в виде «чакр». Психолог не мог не согласиться, что слова индуса на его счёт правильны, но это не наука. К тому же, очень «сложно» приблизительно прикинуть расплывчатыми словами, ранее зная человека, что он из себя представляет теперь. Эксперт попытался сдержать смех, но у него плохо получилось – сейчас он говорит то же самое, что и многие люди, далёкие от поведенческих наук, говорят про него. Он посмотрел слезящимися глазами в окно метро, в котором отсвечивали RK900, и стал рассматривать в отражении чёрных сограждан, которые подозрительно смотрели на явно неадекватного белого. Стив чувствовал себя в безопасности там, где любой другой переживал за свою жизнь. Чувство защищённости так же давала мысль, что он никогда не действовал по своей инициативе: это не он сам решил выстрелить в голову солдата – это требование свыше сдать партию в срок; это не он сам решил насильно вторгнуться в чужую личность, изменяя её, закапывая воспоминания о произошедшем, влияя таким образом на политическую ситуацию страны – это ему приказали свыше; это не он сам случайно перегнул палку и свёл ключевого человека с ума год назад – это результат требований свыше сделать всё побыстрее. Кого он обманывает? Ему дали возможность помогать другим, а он обратил эти знания, калеча каждого на своём пути. Он забыл, что можно по-другому. Мужчина глубоко вдохнул, закрыв глаза. Завтра от этих размышлений не останется и следа, и он продолжит делать то, что умеет лучше всего. Гэвин злился целый день, и ему не на кого было выплеснуть свои эмоции: он успел прогуляться по Чикаго, заскочил в местный департамент, погулял рядом с этим военно-морским пирсом, который теперь люто ненавидел – и всё это время он ни на кого не кричал. Сейчас мужчина сидел в казённой квартире и ждал, когда Этот вернётся и скажет хоть что-нибудь. На самом деле он не хотел ругаться. Он хотел многозначительно щуриться и сложить руки на груди в замок; хотел ждать, когда тыжпсихолог сам всё поймёт и ответит на все его вопросы, но что-то подсказывало ему, что так не выйдет. Хотя бы потому что он сам не сможет промолчать. Потому что Стив не станет крутиться вокруг обиженки и ему нахер это не надо. Детектив не знал, откуда у него столько сил и энергии беситься из-за слов человека, который с самого начала плохо относился к психологу, но не верить ему у него не было причин. Аллен – не тот человек, что будет наговаривать, к тому же всё сказанное подтверждает уже известную информацию об Уолкотте. Он работает со сраным психопатом. Мужчина услышал, как открываются двери и повернул голову: напарник отсутствовал намного дольше, чем должен был, поэтому Рид предположил, что тот снова шлялся непонятно где; что выглядит он как выжатый лимон не потому что что-то случилось, а потому что просто устал. Он должен был вернуться через несколько часов после ухода, а его не было целый день. – Он меня знает, прикинь, – очкарь даже не посмотрел в сторону полицейского, проходя мимо сидящего на его любимом стуле. – Он реабилитолог. – Ещё бы он тебя не знал, – Гэвин следил за движениями эксперта, пытаясь держать себя в руках. – Он – врач, убивающий людей; ты – психолог, убивающий людей – хорошие друганы, – Стив обернулся, рассматривая детектива: тот сидел, сложа руки на стол в замок, смотрел с прищуром и поджатыми губами, чуть склоня голову – это явный вызов. – Служители, блядь, народа, – психолог не ответил, продолжая наблюдать, как его напарник закипает от его спокойного лица. – Можно узнать, что ж ты сделал, если за три месяца, что я тебя знаю, ты успел мне два раза пиздов прописать, да ещё и угрожаешь почти каждый день? – Кто ты такой, чтоб судить меня? – детектива задело, что о нём так пренебрежительно говорят с таким равнодушным лицом, но он промолчал, резко выдохнув, зная, на что этот тип намекает. Уолкотт подошёл к полицейскому и встал у него за спиной, ложа одну руку на плечо, а второй закрыл детективу рот, зная, что ему это позволят – со стороны могло показаться, что тот хочет, чтоб его выслушали, но на самом деле он решил таким образом отследить сердцебиение и дыхание в ответ на свои слова. – Ты за меня решил, – он говорил тихо, но большего и не требовалось: психолог смотрел перед собой, снова уйдя куда-то в себя, вытаскивая свои размышления наружу. – Ты хоть раз у меня спросил? – Рид успокаивался, но на место злости приходила чужая обида. – Ты подавляешь меня, – Стив говорил короткими фразами, не особо вдаваясь в объяснения, но детектив понимал так, как должен был. – И ты путаешь удовольствие от этого с любовью, – Гэвин хотел посмотреть на напарника, но ему не позволили. – Чем ты лучше меня? Полицейский обернулся на дверь только когда она закрылась. Это вообще законно так перевести тему, чтоб мужчина ещё и виноватым оказался? Однако, слова эксперта заставляли задуматься: детектив ведёт себя так не только с ним, но и со всеми окружающими его людьми – это натолкнуло на мысль, что он навязывается тем, кого считает друзьями. Есть ли у него вообще друзья? И хотел ли Уолкотт его хоть раз? Захотелось написать Тине, но он не стал. В ту ночь психолог так и не вернулся. Две тысячи тридцать шестой год. Виргиния, Арлингтон. Пентагон. Ежегодный плановый допрос был составлен кем-то с плохим чувством юмора: проведение доверили человеку, только-только пришедшему в министерство, чтоб он познакомился с сотрудниками. Гениально? Кому-то показалось, что да. Люк Стэнфорд рассматривал план и нервно потел – первый масштабный допрос и сразу с применением наркотических веществ. Он оглянулся по сторонам, пытаясь уточнить хоть у кого-то, не шутка ли это, но стены молчали – он стоял один в широком коридоре перед дверью в единственный медпункт в этом корпусе. Парень вытерся и поборол дрожь в пальцах, открывая двери внутрь. – Здравствуйте, – перед медсестрой предстала сама уверенность, что точно знает, чего хочет от жизни. – Вам ведь должны были сообщить о подготовке к допросу? – женщина скользнула взглядом по светло-коричневому костюму в шоколадную клетку, отмечая, что он очень идёт этому специалисту. – Конечно, – сестра провела рукой внутрь просторной комнаты, приглашая Люка посмотреть. – Мы подготовили двести шесть доз с десятипроцентным раствором пентотала по заказу министерства, – мужчина зацепился взглядом за помеченную ампулу с наименьшим количеством вещества. – А почему здесь так мало? – он указал на неё пальцем, зная, что нужно пять миллилитров. – О, это… – медсестра обошла тележку с подготовленными медикаментами. – Есть у нас один психолог: не пьёт, курить бросил недавно, – она с улыбкой рассматривала красный маркер на колпачке. – Больше двух миллилитров ему противопоказано. – Нет, – сотрудник жёстко вскинул рукой, нахмурившись и показывая всем своим видом, что он тут главный. – Давайте не будем нарушать процедуру – пять, значит, пять. – Вы не понимаете… – медсестра взглянула на мужчину. – Это Вы не понимаете – это же психолог, – Люк засунул руки в карманы брюк. – Мало ли какие секреты он может хранить. Женщина поняла, что человек перед ней не понимает смысл подобного допроса, поэтому просто подчинилась, зная, что спорить бессмысленно. Она заполнила помеченную ампулу согласно процессуальному стандарту, и пошла с тележкой вслед за новеньким, молясь, чтоб всё прошло хорошо. Стэнфорд смотрел в очередь проведения: почему-то первым шёл какой-то Стивен Уолкотт, а в пояснении стояло: «Ему ещё работать сегодня», – отличная причина обойти всех остальных служащих, которые, оказывается, не работают – Пентагон заиграл новыми красками. Парень обернулся на медсестру. – А почему к этому психологу особое отношение? Впереди списка идёт, – у него снова затряслись руки, поэтому он опустил бумажку, а свободной рукой поправил галстук. – Он делает очень важную работу, – стук каблуков эхом разносился по коридору. – Какую? – Люк начал представлять себе старого мужчину с сединой и с сигарой в руках, который своим проницательным взглядом один раз пройдётся по нему и сразу всё поймёт. – Очень важную и очень конфиденциальную работу. Когда они подошли к нужному кабинету, рядом с дверьми уже стоял какой-то задрот, на линзах которого мелькали разноцветные блики: «Дорогие очки», – всё, что пронеслось в голове у новенького. Медсестра заулыбалась, видя очкарика, поэтому застучала каблуками громче, привлекая его внимание. Кстати, это сработало – мужчина повернул голову на нее, игнорируя нового сотрудника. – Стивен, – женщина подкатила свою тележку к парню с растрёпанными волосами, оправа которого прятала глубокие синяки под глазами. – У меня для тебя плохая новость, – Стэнфорд растерялся, но виду не подал – ещё не хватало, чтоб этот утырок в рубашке с закатанными до локтей рукавами это заметил. – У тебя сегодня будет бэд трип. – Опять? – пока парень завёл ладонь в свои неотёсанные патлы и повернул голову в сторону, пока новичок открывал дверь в кабинет. – А кто распорядился? – Я, – Стив повернулся к человеку, которого видел первый раз, недовольно рассматривая его с головы до ног. – Прошу, – специалист открыл комнату, а после указал пальцем на одно из кресел внутри. – Меня зову… – Хуя ты борзый, Люк, – парень опешил, но успел проконтролировать мимику, оставаясь суровым и сдержанным. Он полностью контролировал ситуацию. – Вы не… – очкарь подошёл к сотруднику и ткнул его в живот, чего последний явно не ожидал и согнулся. Сразу после этого Уолкотт взял коллегу за шкирки и втащил его в помещение. – Ахуели, блядь, – Стэнфорд ввалился в допросную, схватившись за спинку кресла, чтоб сохранить равновесие. Он ошарашено обернулся на психолога. – Глаза по пять копеек, а строит из себя, – мужчина прошёл мимо него, садясь в кресло напротив, закатывая рукава ещё дальше. – Не вредничай, – медсестра улыбалась, подготавливая инвентарь. – Тебя и так половина здесь не любит, а про новичков вообще молчу, – она стала набирать раствор, посматривая на друга. – У тебя пунктик, что ли? – Есть немного, – Стив упёрся щекой о собственную ладонь, разглядывая парня перед собой. – Понимаешь, вот даже взять этого Люка, – сотрудника напрягало то, что этот тип знает его имя, поэтому просто рассматривал бликующие линзы. – У него допрос, а он даже не открывал моё досье. – Откуда Вы знаете? – медсестра ввела пентотал и улыбнулась новичку. – Не нужно быть психологом, чтоб знать, что вы нихера не готовитесь, – мужчина снял очки, положив их на середину дубового стола. – У тебя десять минут, рекомендую ознакомиться. Стэнфорда раздражало, что этот тип позволяет себе так разговаривать, к тому же, в присутствии девушки. Злило, что с ним так обходятся. Он открыл нужный документ на планшете и принялся читать: некий Стивен Уолкотт, что ужасно себя с ним вёл, родился в две тысячи четвёртом году в городе Ферфакс, штат Виргиния, где закончил школу и университет Джорджа Мейсона; Иран… Люк поднял взгляд на сидящего напротив психолога, что без очков был похож на живого трупа, но с горящими жизнью глазами. Парень снова опустил взгляд на экран. Работает в Пентагоне с две тысячи тридцать первого года. Большинство информации было недоступно. – Жёстко, – Стив сглотнул, прикрывая глаза руками. Медсестра отошла, становясь у стены. – Итак, Стивен, я начну, – парень первый раз в жизни видел действие пентотала – «сыворотки правды» – на живом человеке. – Почему Вы не любите новичков? – мужчина перед ним выглянул из-за своих ладоней, зная, что это никак не входит в план допроса. – Бесите, – психолог упёрся спиной о кресло, отводя голову в сторону, краем глаза цепляясь за собственные очки. – Каждый раз одно и то же, пытаетесь казаться кем-то другим, – он выпрямился, смотря прямо на свою оправу, сведя брови в напряжении. – И я туда же, говна кусок. – Что Вы имеете ввиду? – Люк видел, что состояние допрашиваемого сильно отличается от описанного в книжке: от этой дозы человек должен был просто чуть больше говорить, не сдерживаясь, а этот тип был слишком напряжён, что выражалось в периодической дрожи и взгляде карих глаз – наверное, в шутке про бэд трип была доля правды, да и не надо было превышать дозировку, если жалкие два-три миллилитра были рекомендованы именно для него. – Я столько сделал, пытаясь… – Уолкотт резко отвернулся, одёргивая себя. – Это не относится к проверке, не мучай меня. – Вы меня помучили, а я – Вас – всё честно, – брюнет сощурился и покачал головой, уткнувшись затылком в мягкое кресло. Стив ненадолго закрыл глаза, чувствуя, как к нему прикасаются мёртвые лучи, опаляя его кожу своим неживым теплом. Он понимал, что действие больше похоже на аналогичный барбамил, но у него не было причин сомневался в девушке, что занималась подготовкой растворов. Допрос с наркотиками вообще не очень законный, но не ему об этом говорить. Он слышал шум, исходящий из глубин его сознания, что заглушал все остальные звуки: не было ни голосов, ни шуршания ткани костюма, ни звона каблуков, ни дыхание живых существ в этой комнате. Зато он чувствовал, как ткань кресла врезается в его руки, заползая под ногти, впечатываясь в узор его кожи – он ясно знал, что это только начало, а дальше эта подлая вещь его задушит, вожрёт в себя и раздробит его кости. Мужчина открыл глаза, резко наклоняясь вперёд, чтоб освободиться из внезапно вязких пут, что обволакивали его, сдавливая рёбра. Странные ощущение, но они не от окружающего его мира, а изнутри его самого. Он посмотрел на свои очки, что казались немного меньше, чем были, и отбрасывали слишком тёмную тень. – Мистер Уолкотт, что Вы имеете ввиду под «зачисткой выборки»? – психолог отметил, что костюм этого Люка стал бледнее, а квадраты на нём выбивались за установленные пределы: они плыли, словно прибрежные воды, становясь темнее, поглощая в себя свет. Стивен повернул голову на свою подругу, что молча смотрела на него и, кажется, была напугана, но он не мог прочитать её эмоции из-за звенящей пустоты, что отбивалась на её коже искристыми бликами, тени от которых сливались с её губами и… – Пожалуйста, скажи, что это не пентотал… – он не был уверен, что сказал это в слух, но его драло от пустоты. – Это не может быть он... Ему было никак, но одновременно с тем психолог мог поклясться, что ему одновременно холодно и жарко. Он только сейчас понял, что наорал во всю глотку на женщину, ведь не было других причин для этой выдавливающей ноющей боли, что встала комом в горле. Мужчина снова откинулся на спинку кресла, рассматривая лампу. Она обжигала как… Солнце в Иране. – На Вас нет никакой крови, Стивен, – брюнет опустил глаза на свои руки и увидел, что они подозрительно красные. Он потянулся к кистям и провёл подушечкой пальца по одной из полос и понял, что это рана – он расчесал их в кровь, пока слушал опустошающий шум. Там, где прошёл его палец, кожа начала печь так, словно через неё дерётся какое-то существо наружу, пытаясь выбраться из его тела. Уолкотт почувствовал, как что-то сливается с его плечом и увидел, что рядом с ним стоит этот пацан, глаза которого въезжали куда-то внутрь и снова расширялись, подобно этим ужасным клеткам, что пожирали друг друга прямо на его теле. – Вы ни в чём не виноваты, Стив, – парень присел рядом, ложа свою ладонь на подранные кисти коллеги. – Это война, Вы не должны себя винить в том, что мы победили, – психолог не мог глотнуть, зато мог дотянуться одной рукой до этого бледного лица перед собой, что отсвечивало глазным яблоком и сливалось градиентом с противнейшей, въедающейся прямо в душу, коричневой клеткой, что угрожала заползти на бледную кожу брюнета. Отчасти он был рад, что отложил очки ведь будь это всё чётче – он не выжил бы – эти острые, поразительно гибкие линии порезали бы его, только прикоснись он к ним. Люк расплывался при прикосновении, а медсестра, что стояла за ним, раскрыла рот и вжалась в стену. Стив не понял, почему она быстро направилась в сторону двери, поэтому опустил взгляд на того, кто остался с ним в одной комнате: парень лежал на полу, держась за собственное лицо, которое почему-то блестело красными разводами, а тень от огромного стола пожирала его целиком, набрасываясь на жизненно необходимую влагу ещё живого существа. Психолог посмотрел на угол стола, запятнанный такой же жидкостью и прикоснулся к ней пальцем, начиная вырисовывать узоры, что сливались со гладкой структурой дерева, которую он пропускал через себя. Каждое прикосновение вызывало мурашки, что впивались своими лапками в его спину, из-за чего мужчина поднял голову на открытую дверь: четыре однотонных пятна стояло в пространстве рядом с ним и о чём-то молчали. – Кто додумался его стандартной дозой накачать? – один из пришедших разглядывал открывшийся перед ним вид: лучший сотрудник в грязной рубашке сидит в таком же грязном кресле и рисует кровью по столу, а в его ногах лежит, скорчившись, новичок, который стонет и дрожащими руками пытается унять боль. – Вот этот, – один из охранников указал кистью на человека с окровавленным лицом. – Ну, поделом ему.