Кристаллическая Жизнь.

      Отвлекающий удар унёс много моих созданий, но пока всё удавалось. Пятёрка из самых отожранных медведок стала прокапываться точно по направлению к существу, которое вступило со мной в ментальную схватку. Оно было недалеко, я это чувствовал, и оно тоже чувствовало меня. Возможно, оно специально подобралось поближе, чтобы найти меня и атаковать. Точно я этого не знаю, хотя, если быть честным с самим собой, не узнаю и не захочу узнавать. Инстинкты, логика, да всё человеческое и нечеловеческое во мне требовали устранить конкурента. Подчинить или убить его, если подчинение будет невозможно. И пока план шёл не идеально, но более-менее — ударный кулак из самых старых существ был направлен прокладывать туннель напрямик, в то время как я целенаправленно пытался провоцировать чужой сверхразум, но, видимо, он либо понял мою провокацию, либо просто почувствовал вибрацию в земле, но вся атака внезапно прекратилась, и вся эта орда насекомых ринулась вниз, на защиту этого своего альфы.       Я в свою очередь стал подгонять своих горняков-проходчиков и засылать в бой новые отряды из более-менее свободных резервов, оставляя часть обороны на своих местах — тех из них, что своими телами, вставая в проходах, перегораживали напрочь продвижение врагов, создавая живые заслоны из своих тел, подставляя наиболее крепкие их части. А между тем мои войска пробились в узкий туннель, и там нас пока не ждали, зато я мог увидеть глазами своих существ некую поросль, живую и, что самое странное, мыслящую поросль, а вместе с этим приземлением я уловил в своей голове чужой ужас. В этот момент я бы плотоядно оскалился, если бы мог, так как нечто внутри меня взбесилось и бурлило будто гейзер. В этот момент нечто внутри меня, инстинкт, наверное, вылез на поверхность, и я сам стал словно голодный зверь.       Чужой ментальный вой лишь подстегнул меня, и я с размаху даже не влез, влетел в чужой разум. Вместе с тем мои подопечные, тоже ощутив изрядный прилив бодрости, так же рванули на приступ, полосуя и кромсая всё, до чего могли бы дотянуться. Меня тут же захлестнуло волной образов: узлы, центры и этапы формирования. Знания о химическом составе ядов и токсинов, которые циркулировали в некоем аналоге грибков, по которому сейчас ступали мои воины, о том, как создавать мелких существ, приспособленных к пожиранию всего и вся, в том числе и самих себя, а я продолжал разрывать чужой разум, который «вопил» от боли, но тоже рвал меня, пытаясь залезть под «броню» своими «щупальцами» и отравить, запутать, затуманить разум. К сожалению, для своего противника я был куда крепче и просто устроен иначе. Там, где меня пытались затопить образами и потоками мыслей, я просто обрабатывал их, поглощая нужную информацию и отбрасывая лишние мысли, от чего все атаки моего «оппонента» не разбивались, но гасились и поглощались.       А между тем мой отряд вышел из узкого туннеля и попал в зал, который уже в свою очередь был полностью покрыт этим грибком, а в центре поросли… наверное, это больше было похоже на огромного двухстворчатого моллюска, покрытого шипами, когтями и хитином со множеством щупалец, но без глаз, постоянно слезящегося и сочащегося этой самой слизью. Именно это существо и было моей целью. Именно его я должен был подчинить либо уничтожить. И именно этим я и собрался заняться!       Однако стоило мне ступить на ковёр, как из него тут же полезли знакомые мне тараканы, в том числе и летающие. Более того, на моих существ набрасывались ещё не до конца сформированные особи! У кого-то не доставало хитина или нижней части тела, но все они лезли на мой отряд, а в голове мой оппонент натуральным образом транслировал ужас и, кажется, пытался позвать на помощь.       Инстинкты сработали раньше мозга, и всё моё естество заняло только одно желание — уничтожить. Мои медведки влетели в неприятеля и насильно стали разрывать и давить его, насильно отворяя створки гигантской, наверное, с нынешнего меня размером створки раковины, куда тут же заползли пауки и начали натуральным образом изображать из себя миксеры. Во всяком случае, ихор, хитин и кусочки брони этого существа летели во все стороны, а мысленная агония умирающего стала настолько ощутимой, что даже мне стало некомфортно и в какой-то степени болезненно держать его разум в тисках.       В какой-то момент существо умерло, это я понял отчётливо, либо его маскировка крайне хороша, а свора тараканов, которая ранее с упоением грызла только моих воинов, с упоением вцепилась теперь не только в них, но и друг в друга. Неожиданно с одной стороны, но ожидаемо с другой. А теперь предстояло разобрать всё то, что произошло. И первый вопрос на повестке дня: что со мной, во имя всего живого, сейчас было!? Какого сюжетного поворота я внезапно не слетел с нарезки, но явно на краткий миг приобрёл манию кромсать напополам с одержимостью одной конкретной целью. И, если присмотреться, эта самая мания никуда не исчезла. Напротив, в мозгу скреблась моя... но не моя мысль о том, что необходимо как следует покопаться в тушке поверженного конкурента.       Обдумав как следует последнее пришедшее мне на ум слово, я, кажется, начал догадываться. Выстраивалась примитивная и пугающая для моей нечеловеческой сути логическая цепочка. Среди своих я был главным, а подчиняться кому-то не хотел. Даже если на то будет зов моей природы, я не собирался терять индивидуальность или быть поглощённым, вследствие чего уже примерял на себя лавры самого главного сверхразума. При этом, изменив себя в угоду большей функциональности как мозгового центра, я ещё и сделал себя уязвимым для атак иных стай. Другой сверхразум-конкурент — а конкуренция для меня недопустима — если слаб, то его нужно подчинить, а если нет — уничтожить. Это был инстинкт, причем куда более глубокий, чем генетическая память, вшитая даже не в подкорку, а в саму суть, тем более если этот неподчинённый сверхразум относился к другому виду. Это вообще заставляло мои инстинкт выть так, что я не могу подобрать аналогий. От чего-то сверхразумы, не относящиеся к моему виду, были наибольшей угрозой существованию даже не меня, а всего, что я имел.       Пока мои существа тащили остатки другого поверженного владыки, я продолжал размышлять и распутывать цепочку «сверхразум-равный-враг-уничтожение». Почему я решил уничтожить того, кто слабее? При прогоне своих мыслей я не мог ни за что зацепиться, при втором и третьем тоже. Просто не было момента во время боя с ним, при котором я бы мог... а ведь в тот момент я был не совсем «собой», так как, пусть и руководствуясь сугубо враждебными действиями, мы вторглись в ментальное пространство друг друга, и я просто сковал чужое, но не присвоил его, разрушив в какой-то момент. Что-то спровоцировало меня. Это была не мысль с моей стороны, а безусловный рефлекс, который не задержался как осознанное решение, я просто сделал это, и мне нужно было понять, что стало раздражителем. Чужая цепочка также подверглась детальному разбору. Я стал «прослушивать» чужие мысли.       «Растворение, поглощение-заражение-неверие-разложение-разложение-смерть-смерть-паника-злорадство-паника-паника-помощь-паника-паника-помощь-помощь-зов». Стоило мне дойти до конкретно этой мысли, которая была направлена этим существом вовне, как я снова на краткое мгновение потерял себя и понял, что отдал приказ своим существам ещё раз как следует выпотрошить и поломать то, что осталось от моего врага, а картина, пропущенная через чёрно-белую призму даже не инстинктов, а безусловных рефлексов, начала приобретать краски, и меня начало пробивать на «хи-хи». Истеричное такое, если бы я мог смеяться и имел бы более простой разум, а так мне было совсем не до смеха — количество работы росло кратно.       Помимо агрессивных рептилий, с которыми я пока лично не встречался, ионных бурь, которые стирают горы в порошок, тут есть и другой роевой разум. Сказать, что я попал — это ничего не сказать, хотя то, что я попал, это было понятно ещё давно. Сейчас предстояло начать расширять перечень возможностей. Радикально так расширять и мешать органику с кремнием. Я серьёзно пока не видел способа разобраться с тем, что рисовало мне воображение одними своими трюками. Окружающее меня разнообразие намекала на то, чтобы в своей экспансии и ассимиляции я превращался из условного зерга в безусловного тиранида. Жри-убивай-ассимилируй. Не то чтобы мир оставлял мне какие-то варианты раньше, но сейчас он явно намекал на то, чтобы я из неторопливого и основательного «геймера» спешно эволюционировал в такое бесчеловечное существо как «спидранер» и устраивал то, что устраивают все добрые жители молота войны: найти, убить, а после залутать, съесть или подчинить. Без какого-либо удовольствия.       Так как на горизонте возникла реальная угроза моему существованию, я стал разбирать то, что мне досталось от поверженного мною противника, точнее одной из его частей. Вопреки тому, что я сейчас роевое существо, мне очень трудно включить в себя какие-то иные элементы, кроме тех, что имеют под собой кремниевую основу. Однако ткань, которая обладала свойствами, похожими на мой пси-орган, я старался прирастить. Дело шло со скрипом, однако ввиду отсутствия тараканов и их поводыря оставшиеся очень быстро перегрызли друг друга, и я смог прирастить эту ткань на себя. Это было трудно и заняло у меня полгода. Очень большой срок, за который мой улей разросся на всю площадь пещеры, а кое-где копались и другие ходы. Благо кристаллы уходили на огромную глубину, и можно было не беспокоиться об источнике питания.       Возвращаясь к теме превращения меня в химеру после включения органических элементов в свою структуру тела — хотя «включение» звучит так себе, да и в принципе очень далеко от реального понятия данного слова в контексте ассимиляции, учитывая, что я просто прирастил кусок нервной ткани к псионическому кристаллу — я начал ощущать некую двойственность. Не многопоточность, как раньше, она никуда не делась, а именно двойственность. Один «я», который кремниевый, мыслил быстро и отточено. Другой же, органический «я», медленно лениво и неспешно. Кремниевый ощущал свою стаю чётко и ясно. Органический же чуял, что во многих сотнях километрах растянулось поле. Бескрайнее и многоярусное поле органики, и миллиарды, а возможно десятки миллиардов живых существ, которые спали, ели, сражались... сражались друг с другом. Таким образом, я подтвердил лишний раз тот факт, что я не один такой красивый, и сейчас внутри другого коллективного разума идёт межвидовая конкуренция за право стать самым главным на этой планете, и, судя по всему, источник моей органической части был «разведчиком» и началом экспансии одной из сторон конфликта. Первым, но не единственным.       И это было очень плохо. Скорость воспроизводства их и меня была несопоставима, и без способа воздействовать на существ и выкашивать их тысячами и десятками тысяч за один условный «простой удар» шансов на положительный исход у меня не было, однако я бы мог попробовать бороться с ними их же оружием. Строение и шаблоны поведения этих существ у меня были, а потому я приступил к работе, попутно приспосабливаясь к органике. Может быть, в конечном итоге у меня и получится создать «идеальный» синтез кремниевой и белковой форм жизни... ну или хотя бы два подконтрольных мне роя с абсолютно разной структурой организма, но в идеале мне до такого нужны ещё десятки лет.       Отложив мысли о великом и пока недостижимом, я вернулся к тому, что имел сейчас. От летающих тараканов пришлось отказаться — за счёт органических материалов они были намного легче любого нашего аналога, да и вообще, я пока не знаю, как можно нас поднять в воздух чем-то, кроме псионики. Во весь рост также вставала и другая проблема — я не мог сформировать у существ настолько малого размера пси-орган. Просто вещество пожалуйста, но тогда я мог бы управлять ими только в непосредственной близости от себя, а потом, стоило им выйти за границы зоны моего контроля, как они тут же просто падали как парализованные, не в состоянии выйти из подобного положения.       Над этой проблемой я ломал голову довольно долго. Я попробовал увеличить массу, но тогда эти существа начали проигрывать стандартным «паукам», причём даже не воинам, а обычным рабочим — слишком медленные они были при тех размерах, которые являлись нормой для того, чтобы быть самостоятельными боевыми единицами, да и слишком незначительны были их преимущества в области защиты. Даже включение у тех режима «ярости» не особо помогало. В нём они очень сильно нагружали уже мою голову и мешали управлять остальным роем.       Ответ пришёл внезапно. Просто как-то раз, когда я тестировал самый первый вариант, который «засыпает» без моего прямого контроля, рядом пробегала медведка, и на краткий миг таракан будто... подстроился и скопировал её шаблон и включил модель «делай как я», начав ползти за медведкой уже без моего контроля. Но когда таракан отстал от крайне крупного представителя вида медведок, снова впал в анабиоз.       Подобное развитие событий меня крайне приятно удивило, и я тут же стал смотреть и изучать зависимость и причины подобного эффекта. Пусть не целенаправленно, но случайно у меня случился прорыв! Проведя несколько тестов, я кое-что понял: размер имеет значение, и мне следует лучше разбирать то, что я копирую. У тараканов изначально не было ни контроля, ни поводка, ни мыслей, ни функций, не было даже элементарного чувства голода, вообще ничего! Им транслировались две мысли: жрать и не жрать. Последняя была своего рода фильтром, который не давал тем есть такие вещи, как скальные породы, живых собратьев и то, что их порождало, когда всё, что не входило в этот фильтр, автоматически включалось в первую категорию.       Моя проблема заключалась в том, что я не мог настолько далеко транслировать свои «волны». Всё же у моих органических собратьев был полный контроль, в то время как у меня было программирование и дальнейшая автономия. Проводя аналогию с компьютером, мои противники могли задавать общий вектор движения, но только вручную, а у меня была функция «автоматизации» для каждой задачи и каждого юнита, в чём и заключалась их условная «автономия». Однако если я сам мог управлять ими, ничто не мешало мне сделать такое существо, которое будет руководить этими мелкими таракашками, транслируя им определённые сигналы! Кажется, у меня вырисовывался план для своей собственной экспансии. И это хорошо!