Кристаллическая Жизнь.

      Захваченный этой мыслью, я стал погружаться в детали. Подумать было легко, а сделать довольно трудновато, но уже не невозможно — моя стая уже производила и собирала кое-какие излишки, и у меня был запас для экспериментов, а также возможность наращивать армию, если мой эксперимент с автономной тараканьей экспансией не увенчается успехом.       Первый вариант — мокрица. Плоское существо, способное таскать на себе до двух сотен тараканчиков и обеспечивающее им километровый радиуса автономии. По сути, это разведчик с довольно интересным «радаром» из двухсот юнитов. Выглядела мокрица как самая обыкновенная мокрица, только чуть больше моей медведки — насколько это много в сравнении с реальностью, я не знаю — и имеет форму, больше похожую на круг. Особенности строения мокрицы заключались в том, что в большей части это был пси-орган на ножках — сервер с набором матриц, а также картограф-разведчик-сенсор с боевой группой.       Более крупная версия и наиболее амбициозный проект — это шпиль. По форме он был похож на гусеницу, а изнутри строение этого механизма напоминало улей шершней — слои и промежутки между ними. Условно этих слоёв было восемь, а краёв — десять, и все они были отдельными пси-органами. Пока что я мог установить только один такой ретранслятор, и он выполнял функцию «второго меня» или дополнительного «отката» для моего сознания, тем самым обеспечивая меня вторым потоком мышления, который брал на себя управление потоком тараканов и улучшал мою связь с остальными членами роя, обеспечивая эффективную и быстро восполняемую поддержку. Ощущал я себя, наверное, тем самым «надмозгом», который создал себе в помощники мозг поменьше — вроде бы ещё цельный, но в тоже время чутко разделяешь, где «ядро», а где просто ещё один «жёсткий диск».       Шпиль также имел функцию производства начальных существ роя: рабочего, матки, воинов первых стадий и тараканчиков. Одним словом, если приводить аналогию, это было логово, но вот по форме напоминало положенный на бок октаэдр с выемками, из которых и должны будут появляться тараканы и пауки.       Третьим, запущенным в производство и разработанный мной, однако концепцией слизанным уже с других существ — военачальник. Основа у него была такая же, как и у мокрицы, только вот торчала она из его груди ребром наружу, формируя этакий нарост на груди, который, однако, был прикрыт кристальной бронёй. Мощные ноги, которые оканчивались трёхпалой ступнёй с мощными когтями и с дополнительной опорой, в виде шпоры, а также мощные и когтистые лапы-руки, которыми можно было как орудовать на достаточно тонком уровне — мелкая моторика у существа присутствовала — так и крошить и дробить камни. Монстр был не только прочным, но и очень сильным. За исключением двух конечностей, гладкой брони без шипов и выступов, получившееся существо напоминало тирана улья. Та же форма ног и те же четырехпалые руки, но с более крупными и массивными ладонями, та же форма груди и головы, но без выступов и гладкая как уже сказано. Одним словом, тот ещё монстр, который был ещё и умным. Очень умным, ведь с ним я мог спокойно общаться!       Разумеется, это не было похоже на человеческое общение. Оно состояло из образов и тактильных ощущений с обеих сторон. Я, передавая ему образы, касался его головы своими усиками, а он в свою очередь постоянно дублировал мне свои ощущения с щепоткой сомнения, как бы задавая вопрос на то или иное действие: «Это правильная реакция?». Процесс обучения был стандартным: поиск еды, а также передача ему шаблонов поведения для моих существ. Да, он не мог заниматься производством юнитов, но мог вкладывать в них матрицы развития и поведения, причём любые, в отличие от того же шпиля. Также я учил его искать еду и создавать примитивные убежища, обучил, как вырыть яму так, чтобы залезть в неё и вылезти, но при этом чтобы она не рухнула на его голову.       Спустя некоторое время вокруг меня появились первые мокрицы, а в отдалении вместе с генералом, которого я не иначе, как в дань уважения его прообразу, назвал Тираном, был выращен шпиль. Таким образом, я начал свою экспансию, и протекала она достаточно средне, но стабильно. Во всяком случае, пока меня ничего не беспокоило, а рост был стабилен и положителен.       С появлением нервных узлов или синаптических существ думать стало и легче, и быстрее, а значит и рой тоже стал быстрее, плюс добавились, как я уже сказал, тараканы, которые были универсальны. Они могли перерабатывать камни и кристаллы, где-то даже обогащать их за счёт процессов внутри их тел, успешно разбирались со своими сородичами, которых мы находили в полостях пород, дежуривших вблизи неких опухолей, но органических, и которые беспокоили северные колонии моих тараканов, нападая «небольшими» стайками в несколько тысяч особей, а также служили источником пищи. И нет, это не было каннибализмом, но, возможно, это было самоедством. Даже интересно стало, считается ли поедание себя самого каннибализмом, и являются ли эти тараканы частью мокриц, меня, шпиля и Тирана? Интересный вопрос, но бесполезный.       Продолжалось моё неспешное развитие недолго. Ровно на втором созданном шпиле, в момент его основания меня выследил робот. Точнее не меня, а мой рой, разрядив обойму каких-то снайперских патронов в шпиль, которые серьёзно, но не критично повредили одну из половин. Железную банку растерзал Тиран. Тот в несколько прыжков настиг отсыпающую железку и одной рукой смял её, вырвав верхнею половину. С этого момента такие диверсанты начали беспокоить южные границы, которые, в отличие от северных, имели хорошие запасы вкусных минералов. Выгнать уже с закрепившихся территорий роботы нас не могли — мы очень хорошо закапывались, а в прямом противостоянии и при большом количестве такие диверсанты с лёгкостью расстреливали мокриц, а в количестве нескольких десятков обстреливали разрывными патронами и шпиль. Потеря что тех, что тех была очень болезненной. Аналогия для этих чувств... представьте, что вам под кожу залили кислоту, которая плавит вас изнутри. Вот только она плавила мой пси-орган.       Мощный удар по «занятым» территориям не помогал. Этот «спецназ» отступал и уходил под потолок, который в тех проходах был достаточно высок, чтобы мы не смогли туда забраться. Либо те, кто могли туда подойти, легко расстреливались прицельным огнём. В одной из таких засад чуть не умер Тиран, который теперь носит на своём панцире под сотню тараканов, используя их как метательные снаряды. В итоге, я стал раскапывать левый край пещеры и буквально с нуля создавать территорию для расширения, а также готовить ударные отряды на севере и укреплять оборону на юге.       Если бы я ещё мог испытывать раздражение, не был бодр, свеж и рад размеру себя и численности моего роя, то, наверное, у меня бы панцирь потрескался: органический рой, колдуны-рептилоиды, чьи-то роботы-разведчики — надеюсь, просто местные, а не инопланетные, хотя последнее имеет высокую вероятность и сверху — и адские погодные условия. Я бы хотел узнать и посмотреть, за счёт чего на планете был достигнут подобный эффект, а после прокусить тому, из-за кого тут были созданы такие условия, голову или орган, который обеспечивает процесс познания и мироощущения. Ведь стоило мне разрастись до размеров, наверное, некрупного города или крупного посёлка, как тут же появляется что-то новое. Радует только то, что под землёй я этих жаб не встречал, да и с погодой тут полегче: электрических бурь нет, а тектоника вроде бы стабильная.       Так что сейчас, заняв глухую оборону на севере и на юге, выгрызая себе территорию на западе, я начал экспериментировать с дальнобойными юнитами, а также пси-энергией. У меня, как опять показала ситуация, были недостатки, которые ставили под угрозу моё существование и существование моего роя. Также нужно было подумать над чем-то массовым. Чем-то более убойным, что позволит мне уничтожать моих врагов не стенка на стенку, а более массово. Идеи были, но пока не было возможности их реализовать…

* * *

От лица Тирана

      Его вёл интерес. Каждый звук, каждая форма влекла его юный разум. Это было любопытство. Это была жажда познания. Он спрашивал обо всём, ведь его интересовала абсолютно всё. Так он получил назначение. Имя — Тиран. Командир, помощник, воин и генерал. Слова были маркерами, куда интереснее были суть и желание. Не его собственные, но тоже принадлежавшие ему столько же, сколь и существу, что его направляло. Делился ими с ним. Грезил их благополучием — каждого собрата, каждой части. Рой — это был и его рой тоже.       Он интересовался. Слушал. Наблюдал. Предлагал. Их общение было интересным и незаменимым. Для него уж точно, ведь старший был более осведомлён и лучше познал мир. Потому что он был старшим. Но он не мог передвигаться, он был ограничен одним местом, в отличие от него. Тиран же был мобильным и быстрым. Быстрее многих и сильнее, а потому он выполнял роль органов чувств. Смотрел, слушал, осязал, изучал фактуру предметов, а также их плотность и вкус.       В краткие минуты покоя, когда единение его и Безымянного становилось максимальным, он мог слышать его глубинные мысли. Он называл его по-разному: монстр, боевая машина, перспективное творение, переделка, полевой командир.       Некоторая информация была мусорная, некоторая, например, «монстр», не имела определений и вовсе и было некой маркировкой-привычкой. Но некоторые определения ему нравились. «Боевая машина» — сухопутная бронированная и вооруженная единица. Быть способным защититься было приятно, а осознавать тот факт, что в случае угрозы им или иным существующим он мог уничтожить оную, было приятнее вдвойне. Это вызывало чувство удовлетворения, хотелось издать низкий гортанный звук — рык, от осознания этого момента.       Второе определение вызывало странное покалывание в его ядре — гордость от осознания того, что ему доверяют. «Полевой командир» — самое главное существо на ограниченной территории. Пусть он не был самым главным, самым старшим или даже центром, в отличие от Безымянного, но такая классификация радовала.       Однако радость была недолгой, и вскоре его бытие наполнилось желчью, горечью, раздражением и болью. Бездушные и малодушные. Первые были сделаны из сладких и мягких металлов, были быстрыми, но хрупкими, однако имели вооружение. Оно было точным и било больно, а иногда и очень больно, при этом нельзя было отличить, какая атака причинит боль, а какая — сильную боль. Они были малочисленны, но при этом имели малый размер и большую убойную мощь. Этим они были опасны. А ещё они были совершенно неощутимы — пустые оболочки без внутреннего содержания. Их нельзя было ощутить, ведь нечего было ощущать. Потому и бездушные.       Малодушные тоже были чумой и бичом, но более привычным, и по отношению к ним имелись свои способы противодействия, которые нивелировали волны их нашествия. Мелкие, очень мелкие существа, наподобие которых были сделаны их «тараканы». Главной проблемой было количество, но если поблизости были муравьеды или достаточно «тараканов», то проблема становилось временной, но при условии, что частота прибытия малодушных не росла. Ощущались они как капли, тусклые и неразличимые, но яркие и громкие, когда сливались в общий поток.       Сейчас Тиран сидел и задумчиво перебирал устройство с трубкой и прямоугольной рукоятью или ногой, которую он не так давно начал забирать с тел бездушных. Он пытался понять, как такая маленькая вещь способна причинять такие разрушения, а при этом имела парадоксальную точность. Нечто тоже было бездушным, но состояло из множества деталей разных форм. Причину убойности Тиран нашёл довольно скоро, когда сжал в кулаке горсть продолговатых и невзрачных кристаллов идентичных по форме. Взрывом, что случился в его руке, ему оторвало руку, и он долго, очень долго восстанавливал её. При следующем разборе он понял, что некоторые кристаллы, а точнее пули были чем-то наполнены, другие тоже, но в меньшей степени. Это всё ещё не давало ему понимания, как угадать опасность, но, может быть, в этом и крылась загадка? В содержании этих вещей.       Взглянув на десять разобранных образцов, Тиран тяжело вздохнул. Он узнал, что это были лук и стрелы, с чем ему любезно помогла информация в разуме Безымянного. Лук и стрелы, просто прошедшие множество эволюций, и даже сам он создал нечто подобное, используя свои руки как пусковой механизм, а в качестве стрел — «тараканов», но это было совсем не то. Он снова тяжело вздохнул и поскрёб левой рукой панцирь, который начал шелушиться. Как же он хотел просто сожрать весь этот набор деталек...