Родственные души

— Нет!!! — Сакура отчаянно закричала, наблюдая, как духи окружили Жабьего отшельника. Не раздумывая, она сиганула с холма, молясь только об одном: успеть спасти саннина любым способом. Только ноги коснулись заснеженной земли, Учиха услышала безжизненный голос Джирайи: — Высвобождение огня: Снаряд пламени! Доля секунды, пол удара сердца, а Сакура уже отпрыгнула назад, уходя от атаки в лоб. Приземлилась и быстро перекатилась по снегу за спасительное укрытие — старое, как сама Коноха, надгробие. Жуткий вой огненной стихии прогудел над головой куноичи, опаляя пальто и меховую шапку. Сакура сбросила пылающую одежду и осталась в шерстяном платье и сапогах. Беснующийся ледяной ветер пробежался от макушки до колен и заставил куноичи зябко поежиться. Но лишь на миг, в следующую секунду она вновь уклонялась от атаки. «Снаряд жабьего масла» огромной массой пронесся в миллиметре от левого сапога, Сакура бросила мимолетный взгляд назад и тут же отступила влево, пропуская рой сюрикенов Джирайи. Один из них прошил подол платья, но, слава ками, не задел даже кожу. Сакура хотела сделать шаг и чуть не упала в липкую массу; ее сапожки намертво прилипли к жабьему маслу. Джирайя, а точнее духи (как уже догадалась Сакура), управляющие им, все-таки заставили ее остановиться. Выход был только один: снять сапоги, наступить на них и выпрыгнуть за пределы гадкого месива. Так она и поступила. Холод продирал до костей, игриво перебирал длинные розовые пряди, резвился под ногами, бросая пригоршни колючего снега в лицо. Безумно хотелось в тепло и уют. Сакура сжала кулаки. Она не имела право раскисать и позволить духам причинить Джирайе непоправимые увечья. Мысли в голове мелькали с первой космической скоростью. «Действовать надо быстрее, иначе он меня прибьет. Бездействовать нельзя, в любой момент духи могут разорвать саннина. Покинуть пределы барьера тоже нельзя, — они разозлятся еще сильнее и тогда точно прикончат его. Ах да, — Сакура мысленно стукнула себя по лбу, — нельзя близко подходить к западной границе барьера, там столпились охранники, и наши атаки могут их задеть. Надеюсь, они сообразят отойти подальше… Чтобы спасти господина Джирайю, я, кровь из носу, должна выкинуть его за пределы барьера, туда, куда ход духам заказан. Мои родственнички останутся в ловушке, а господин Джирайя будет спасен. Но как это сделать?! Он использует дальнобойные атаки, я же — хороша в ближнем бою. Я не…» Ее размышления прервал голос Жабьего отшельника: — Ранджишигами-но-Дзюцу: Техника гривы разъярённого льва! — Волосы Джирайи увеличились в размерах и преобразовались в огромною зубастую пасть, и эта паскуда понеслась прямо на Сакуру. Куноичи делала сальто, скакала по верхушкам надгробий, прогибалась в спине назад, крутилась на месте, петляла между сугробами, уходя от атаки саннина. Эта игра в салки не могла долго продолжаться. Нужно было что-то срочно придумать. — Да что ж такое?! — Разъяренная куноичи вмазала по ближайшему надгробию, раскачала его и вывернула с корнем из промерзшей земли. — Получай, старый извращенец! — она бросила плиту прямиком в пасть из волос Джирайи. — Получайте, недоноски-родственнички! — Следующее надгробие со свистом полетело в самого саннина, он «утек» влево, попытался сложить печати, но Сакура запустила в него следующий снаряд, и Джирайе пришлось пригнуться к земле. — Теперь не уйдешь. — Сакура кидала в соперника один снаряд за другим, стараясь каждый раз приблизиться к Жабьему отшельнику. Тот ловко уворачивался, пока Учиха не догадалась применить что-то вроде призрачного сюрикена. *** Джирайя смутно понимал, что его разум и тело подавляет чужая воля, которой невозможно противиться. Он видел происходящее как через мутную призму. Вот Сакура спряталась за надгробным камнем и притаилась, явно продумывая следующий шаг. Как в замедленной съёмке Джирайя наблюдал за полетом очередного надгробия. Его тело подпрыгнуло метра на два и его тут же снес камень, брошенный Сакурой сразу вслед за первым. От удара Джирайю отбросило к границе барьера. Краем глаза он уловил движение слева, кто-то из охранников попытался схватить его за куртку, но не преуспел в этом. — Хари Джизо: Колючий защитник! — Волосы саннина выросли в длину, окутали его с ног до головы и ощетинились острыми иглами. Секунда — и иглы выстрелили в разные стороны. Кто-то из охранников вскрикнул от боли. Саннин добавил огненным вихрем. Джирайя прыгнул вглубь кладбища, но не успел приземлиться. Сакура схватила его за щиколотку, раскрутила над головой, как пращу, и метнула обратно к границе барьера. — Ха, да! — куноичи победно подняла кулак вверх. Радость длилась недолго. В полете Джирайя сложил печати, рядом с ним в воздухе появился клон. Он схватил саннина за руку и отбросил прочь вглубь кладбища. — Да что такое! — раздосадованно прорычала Сакура. — Техника расцветающей вишни! БУММММ! От удара куноичи земля под ногами вздыбилась пластами, ощетинилась осколками надгробий и раскуроченными могилами. Все смешалось: груды земли, снег, могильные плиты, кости умерших. Картина безумного художника! Клон отбросил Джирайю назад, и в тот миг, когда его ноги оказались над самой поверхностью, земля под ним разверзлась. Ноги провалились в трещину, и саннин замешкался. Сакура в отчаянном прыжке преодолела расстояние между ними и отточенным движением выбросила руку вперёд, метя Джирайе в солнечное сплетение. Мужчина повернулся боком, и рука куноичи прошла мимо цели. По инерции Учиха сделала ещё несколько шагов, инстинктивно присела. Над головой, разрезая со свистом ветер, пронеслась нога противника. Сакура оперлась руками о землю и врезала пятками саннину по коленкам. Он, кажется, даже не почувствовал. По крайней мере устоял и ринулся в атаку. Рукопашная схватка получилась жаркой, жёсткой, надрывно-отчаянной. Сакура пропустила несколько ощутимых ударов по плечу и лицу. Сказывалось отсутствие полноценных тренировок в спарринге, плюс разница в опыте. Ударить, присесть, откатиться в сторону, поставить блок, вновь атаковать, сделать подсечку. Бой давался нелегко. Джирайя, сильный, как несокрушимая скала, бил чертовски метко, заставляя куноичи отступать. Сакура споткнулась о скелет под ногами и замахала руками, пытаясь удержать равновесие… Джирайя чувствовал, что с каждой атакой, с каждым движением, духи теряют над ним контроль. Желание оторвать девчонке руки-ноги, выковырять глаза и раздробить о камни ее хорошенькую головку, слабело с каждым ее попаданием в цель. Боль помогала сопротивляться чужой воле. Да еще, пожалуй, само присутствие Сакуры. Стоило ей вступить с ним в ближний бой, ее призрачные предки дали слабину, и Джирайя сумел на несколько мгновений вернуть контроль над разумом. Сакура начала заваливаться назад, но он удержал ее, мертвой хваткой вцепился в запястья. Жилы на руках и ногах свело судорогой — это духи из последних сил пытались подавить сопротивление саннина. Давясь словами, он прохрипел: — В-врежь м-м-мне, — и выдал кривую улыбку, наполненную болью и удалью, граничащую с безрассудством. Сакура загнала жалость и сочувствие куда подальше и вмазала лбом в лицо Джирайи. Раздался хруст. Из носа саннина потекла кровь, раскрашивая алыми мазками одежду шиноби и снег между ними. Он покачнулся, но хватки не ослабил. Точнее, ему не позволили. — Ещ-ще, — Жабий отшельник чувствовал: еще чуть-чуть и он вырвется из их плена. Сакура ударила повторно, и… Джирайя вцепился зубами ей в висок. Ирьёнин охнула, ударила мужчину ногой в живот, но тот только сильнее замотал головой, как будто пытался оторвать кусок ее плоти напоследок. С виска, вниз по скуле, потекла обжигающая на морозе кровь. Сакура сумела оттолкнуть от себя саннина, а в следующий миг… Она сама не понимала, откуда взялось знание. Генетическая или духовная память? Плевать, главное, чтобы это сработало. Учиха испачкала указательные пальцы в своей крови, нарисовала неизвестные ей печати на ладонях и прижала их к щекам Джирайи, всей душой желая спасти саннина. Кисти рук и печать на груди загорели ледяным огнем. Сакура вздрогнула и заметила зеленоватое свечение из-под ладоней. Оно, словно изнутри, осветило изможденное, разбитое лицо саннина. Мужчина вздохнул-всхлипнул и обмяк на руках куноичи. Сакура огляделась вокруг и заметила три почти невидимые силуэта. Они уносились прочь от места битвы. Сакура ощутила страх, гнев и бессилие, исходящие от них. — Какой тяжелый, сволочуга, — облегченно выдавила она, с трудом перекинула руку саннина через плечо и потащила Джирайю к подножию холма, где их уже ждали Орочимару и охранники. При взгляде на родственника Сакура заскрежетала зубами. Почему он даже не попытался помочь? Хотел увидеть, на что она способна? Сможет ли справиться с призраками? Знал, что духи не смогут нанести ей увечий, если не завладеют телом другого человека? Или предугадал действия Джирайи? Если так, значит ли это, что Орочимару намеренно подставил товарища под удар? Но зачем? Опять же, чтобы испытать ее? Всё продумал заранее или импровизировал? Каждый шаг давался с огромным трудом. Только сейчас, когда битва закончилась, Учиха почувствовала, как ломает все тело. От непривычки гудела каждая мышца, разбитые скулы и плечо горели сотнями раскаленных игл, а боль в виске пульсировала по нарастающей. От трескучего мороза уже сводило пальцы ног, ступней Сакура почти не ощущала. «Только бы не свалиться с температурой!» — мелькнуло в гудящей голове. Учиха свалила Джирайю на снег и обессиленно опустилась рядом. Охранники что-то спрашивали, но Сакура только отмахнулась, у нее имелось дело поважнее, чем тратить время на разговоры. — Соберись! — Сакура глубоко вздохнула, сконцентрировалась, наскоро залечила кровоточащую рану на виске и принялась за осмотр Джирайи. Саннин выглядел не лучшим образом: перелом трёх рёбер, внутреннее кровотечение, трещина коленной чашечки, сломанный нос, перелом лучевой кости левой руки, разрыв связок, куча ссадин, кровоподтёков и ушибов. Ирьенин залечила все, что смогла, повернула голову к охранникам и приказала: — Саннина необходимо доставить в больницу. — И уже Джирайе, заботливо: — Как вы себя чувствуете? — Х… — ниндзя закашлялся, вытирая разбитые губы, — х…- сиплый хрип, — х… Сакура понимающе фыркнула: — Аналогично. *** Тихо тикали настенные часы, отсчитывая мгновения жизни, непредсказуемой и, порой, жестокой. Мукими мучительно пытался заснуть. Мысли постоянно крутились вокруг событий этого дня. Израненная Сакура, которая уверяла его, что чувствует себя вполне сносно, вновь и вновь вставала перед глазами. — Странные они, шиноби. Для них смертельная опасность и мирная жизнь — неразделимы. Как можно быть порядочным и сострадательным человеком, при этом с лёгкостью убивать других? Страшно… — он в очередной раз повернулся на кровати и невидящим взглядом уставился в ночь за окном. Неприятный червячок предчувствия поселился внутри и назойливо вгрызался в душу, бередил память. Страх вновь потерять самого близкого человека всплыл на поверхность и прочно угнездился в подсознании. Если с Сакурой что-то случится, сможет ли он пережить это? Стоило Орочимару уснуть, он увидел во сне ту самую больницу, где лежала Сакура. Он бесшумно скользил по пустынному коридору, внимательно прислушивался к запахам и звукам. Им владела холодная сосредоточенность. Его цель — последняя палата справа. Он направился туда, тихо вошёл и двинулся к единственной занятой кровати. Спящая женщина разметалась по кровати, ее светлые волосы шёлковым ореолом обрамляли умиротворённое лицо. Орочимару вынул из кармана тонкий короткий кинжал. Лезвие было чем-то перепачкано. Или специально намазано? Мужчина аккуратно провел лезвием по левому виску, и Сакура поморщилась, размашисто отмахнулась, как от комара. Мукими вздрогнул во сне, заметив, как вокруг пореза начала расползаться пугающая синева. Орочимару звонко похлопал Сакуру по щекам. Никакой реакции. Отлично. Теперь можно спокойно закончить начатое. Главное — она должна бороться, всеми силами цепляться за жизнь, иначе… Он невесело усмехнулся, перекинул Сакуру через плечо и исчез в дымке дзюцу. За миг до перемещения Орочимару взглянул в зеркало. Прищуренные змеиные глаза азартно блеснули в рассеянном лунном свете. Мукими резко вскочил с кровати и прислушался к своим ощущениям.  — Что это было? — он вытер пот со лба. — Просто сон или я опять видел глазами Змеиного саннина? Сакура, девочка моя… — он не знал, что делать. Стоит ли разбудить Саске и рассказать о сне? Но как объяснит ему увиденное? Оро почувствовал, как накатывает приступ страха и паники. Его ощутимо затрясло. В последний раз такое случалось несколько лет назад после смерти дочери, когда он прибывал не в самом радужном месте на земле. — Только не это, спокойно, фух, спокойно, — он постарался дышать ровно и глубоко. Помогло. Посмотрел в глаза своего отражения в зеркале и стукнул себя по лбу: — Ну конечно, глаза Саске, он может «прочитать» меня…