Родственные души

Райское наслаждение. Именно это испытывал Наруто, прощаясь с Хинатой до вечера. На губах расцветал пожар, а руки жили своей жизнью. Наруто сжимал упругие ягодицы жены, поглаживал по гибкой спине, наслаждался шелком ее волос под пальцами. Хината же никак не могла отпустить мужа на работу. Не хотелось размыкать объятий, она соскучилась по его ласкам, ночам любви, нежной страсти. В последнее время они очень редко были близки. — Мне пора, — Наруто чуть не откусил себе язык, душой и телом желая продолжения. Он вывалился из дома, дошёл до поворота и встретил Шикамару. Мужчины пожали друг другу руки и двинулись вниз по улице. Нара неожиданно споткнулся, указал рукой вправо: — Наруто, там кровь - на двери дома Сакуры. Узумаки быстро подошёл к измазанной двери и заглянул в прихожую. По дорожке из кровяных следов шиноби дошли до спальни Сакуры и Саске. Нара застыл на пороге комнаты, Хокаге чуть не налетел на него сзади. — Дай пройти! — чуя неладное, попросил Наруто, отпихнул советника с дороги и остолбенел. Розоволосая куноичи лежала на постели, раскинув руки в стороны, остекленевший взгляд направлен вверх, на руках темные синяки, а вся грудь залита кровью. — С-сакура, — он бросился проверять пульс, одновременно сканируя ее. И ничего не почувствовал: ни чакры, ни эмоций, ни отголоска жизни. Перед ним лежала пустая оболочка, которая только вчера была его подругой, почти сестрой. — Этого не может быть, — он наклонился и поднял Сакуру на руки. — Она чуть-чуть теплая, может быть, еще… что-нибудь, — он выбежал из комнаты, крикнув через плечо: — Проверь Сараду и Мукими. И разберись, кто мог это сделать. Шикамару наклонился, поднял с пола половину змеи. — Это очевидно — Орочимару. — Нара нахмурился, пазл не складывался. Шика работал советником Наруто несколько лет и сто раз убеждался, насколько точно Хокаге читает любого человека. Даже такого сильного, умного и изворотливого шиноби, как Змеиный саннин. Нара прекрасно помнил вчерашний разговор о душах, о том, что Орочимару сам поможет Сакуре разобраться с равновесием, он точно знал, как этого достичь. И он говорил правду. — Что мы имеем? Или её убил не Орочимару, или у него имелся крайне весомый довод. Шика прошёлся по дому, убедился, что Сарада и Мукими живы. Судя по их глубокому сну, кто-то усыпил их с помощью сильного транквилизатора. Значит, это убийство спланировали заранее, убийца точно знал, что Саске не будет дома. Нара засунул руки в карманы и медленно двинулся обратно в спальню Сакуры, тщательно прокручивая в голове все подробности разговоров с Орочимару. — Предположение только одно… Если я правильно понял, равновесия с предками можно достичь, самому став духом. *** Наруто влетел в госпиталь, ураганом промчался по коридору и пинком открыл дверь кабинета Пятой. Стремительно побледневшая Цунаде быстро взяла себя в руки. На пару секунд закрыла глаза, глубоко вздохнула и молча указала на кушетку. Одного профессионального взгляда хватило, чтобы понять безнадёжность любых действий с ее стороны. Сакура была мертва. И все же… — Выйди, — на выдохе сказала Пятая. — Выйди, я сказала! *** Джирайя смутно понял объяснения Орочимару. Его ненормальный дружок вновь решил поиграть с жизнью и смертью. Как с чужой, так и со своей. — Чертов ублюдок, ты хоть уверен в том, что делаешь? — прорычал Джирайя в лицо Орочимару, прижимая его к стене. Змеиный саннин выглядел вяло, говорил медленно, постоянно выпадая из реальности, взгляд становился абсолютно бессмысленным, неживым. — Ты ее чувствуешь? Она еще может вернуться? — напряжённый голос вгрызся в сознание Орочимару. — Да, — поморщился тот, — и заткнись, мне нужно сосредоточиться, иначе потеряю её. — Орочимару сполз по стене на пол и «завис»: взгляд обратился куда-то внутрь себя, лицо приобрело восковую бледность, а дыхание едва улавливалось. Он поманил Джирайю пальцем, тот наклонился, и Орочимару натужно произнес: — Мне надо к ней, — на лице саннина отразилось мучение, — отнеси меня. — Куда? Скорее всего ее уже нашли, значит, дома её нет. — Нашли? — недоумевающий взгляд жёлтых глаз с трудом сфокусировался на друге. — Она должна быть дома. — Ты почти два часа был невменяемым, я не мог привести тебя в чувство, а когда привёл, ты начал болтать о равноправии и равновесии с духами, о убийстве Сакуры. Не знаю, как я сдержался и не прибил тебя к долбанной матери… В общем и целом, я понял твой замысел. Молись, чтобы девочка выжила, — неприкрытая угроза вперемешку с виной. — Ведь чувствовал, что ты задумал очередное безумство, но не доследил за тобой, валяясь в больнице. Кстати, о больнице, скорее всего она там. — В морге, ты хочешь сказать? — Орочимару с трудом поднялся и схватился за руку Джирайи, силы покидали его. — Быстрее. — Не хватало еще, чтобы Сакура утащила его за собой. Тогда они не смогут вернуться, некому будет держать их. Душа его дочери оказалась очень сильной, что неудивительно. Его собственная была с изъяном, нечистой; он несколько раз переселялся в тела других людей, перерождался, захватывал не только тела, но и частички душ. Джирайя набрал номер Наруто. — Д-да. — Сакура в больнице? — Откуда ты знаешь? — с нажимом спросил Хокаге и ответил: — Да, в кабинете бабули, а…  Саннин не дослушал, отключился, схватил Орочимару в охапку и переместился. *** — Ты хоть что-нибудь понимаешь? Почему у нее не наблюдается, э-э-э, как ты сказала, первичной вялости? — Наруто не мог отвести глаз от мертвенно-бледной Сакуры, хотя обращался к Цунаде. — Я уже пять раз повторила! — вспылила Пятая и в волнении погрызла ноготь. — Повторяю для тех, кто только что пришел, — она прошлась взглядом по заплаканному лицу Ино, бледной Шизуне и поникшему Какаши. Хатаке, вообще, кажется, не слышал ни слова. Сидел подле Сакуры, до хруста сжимая кулаки и опустив голову. Плакал? На Цунаде накатила безысходная тоска, захотелось вырвать из груди кровоточащее сердце. Еще один близкий человек то ли мертв, то ли… она не понимала, что происходит и как такое возможно. Два часа прошло как Наруто принес ее ученицу, а тело ее не менялось. — У Сакуры нет признаков жизни; ни мозг, ни какие другие органы не функционируют. Вообще никаких признаков. Но… Зрачки в норме, не расширены, как это бывает у покойников, челюсть не отвисла, кожа не опадает, трупные пятна не начали проявляться, хотя со времени смерти, — ирьенин запнулась на миг, — прошло не меньше двух с половиной часов, насколько я могу судить по температуре ее тела — сейчас она меньше нормы на три с половиной градуса, — она устало прикрыла глаза рукой, стараясь унять дрожь в голосе. Как она не билась, не смогла вернуть к жизни свою девочку. Сенжу погладила холодную щеку бывшей ученицы и аккуратно поправила покрывало на груди. — И что нам делать? — всхлипнула Ино. — Ты не чувствуешь его, Наруто? — Орочимару? Сканировал окрестности двадцать минут назад, но его чакра… будто ее перекрыли. Попробую еще ра… — в кармане зазвонил телефон, Наруто ответил: — Д-да… Откуда ты знаешь?.. Да, в кабинете бабули, а… — на том конце отключились, и Узумаки нахмурился. — Шика думает, что Орочимару отправил Сакуру в мир духов, чтобы она смогла потом разобраться с духами? — спросила Шизуне лишь бы не стоять в гнетущей тишине. — Да, — буркнул Наруто, — если это так и он может вернуть ее, лучше бы ему поторопиться. Где его носит? АНБУ пока не нашли его следов. Неизвестно, сколько душа может находиться там, где она сейчас. — Джинчуурики винил себя в несостоятельности, именно он не смог определить, почувствовать неискренность в словах Орочимару, допустил это зверство. Наруто с чувством вмазал по стене кулаком, разбив костяшки в кровь. Если Сакура не очнется, он не сможет просить себя. — Ее мозг… — Узумаки не сразу сообразил, что заговорил Какаши, голос сенсея казался лишенным жизни. — Цунаде, если её мозг не функционирует, но не претерпевает изменений, работа головного мозга восстановится, когда Сакура очнётся? Все уставились на Пятую, ожидая ответа, но боясь услышать страшный вердикт. — Я не могу точно сказать, возможно, понадобится какое-то время, чтобы работа мозга восстановилась. Орочимару должен был подумать об этом. — Цунаде отвернулась к окну и вцепилась в подоконник пальцами. — Сейчас я ничем не могу помочь, — бессилие удручало, тяжёлым грузом придавливало к земле. Она быстрым шагом вышла в коридор, завернула за угол и налетела на что-то огромное. Едва не упала, но сильные руки схватили её за талию, удержали от падения. — Джирайя, Сакура, она… — ирьенин уткнулась в грудь мужчины. — Я знаю, поэтому мы здесь, — ответил саннин и процедил в сторону, Цунаде даже вздрогнула в его объятиях: — Чего ждёшь, шевелись! Цунаде повернулась на звук удаляющихся шаркающих шагов и дернулась за Орочимару, но Джирайя не позволил: — Не надо, только он может ее вернуть! — Так ты знал, что он задумал? — с отвращением выплюнула она ему в лицо. — Цунаде, — укоризненно произнес саннин.  — Нет, конечно нет, — заметив боль в глазах Джирайи, поправилась она. Как она могла подумать о нем так? Он аккуратно выпустил ее из кольца своих рук и направился в кабинет вслед за Орочимару, не сомневаясь, что не только Цунаде захочет вмазать поганцу за рискованные эксперименты: Какаши, Наруто. Хорошо, что Саске ещё не знает, но скоро его смена закончится. Орочимару стоит поторопиться и хоть наизнанку вывернуться, но вернуть Сакуру. В противном случае Джирайя не даст за его голову и ломаного гроша. Жабий отшельник первым вошёл в кабинет и, опережая вопросы присутствующих, твёрдо произнёс: — Все объяснения потом, пусть Орочимару закончит ритуал, только он может вернуть душу Сакуры. — Ты действительно можешь? — в бесцветном голосе Какаши послышалась надежда. Саннин кивнул. В напряженной тишине под взглядом нескольких пар глаз Орочимару подошёл к Сакуре, сложил печати и приложил правую руку к ее груди. Печать на коже куноичи проявилась, засветилась зеленоватым светом, вспыхнула особенно ярко и стала завершенной. Ино с замиранием сердца наблюдала за Змеиным саннином, молясь всем богам, чтобы они вернули ее лучшую подругу. *** Сакура неистово желала пересечь черту, там, за границей, ей махали руками родители, манили и звали к себе. Но что-то жгучее, огромное и яркое, как солнце, неотделимое от нее самой, удерживало. Да ещё эта тень за ее спиной. Сакура внимательно всматривалась в нее, пока не вспомнила, кого она ей напоминает. Мысли текли вяло и почти безмятежно, но стоило ей вспомнить имя этой тени, услышать ее голос, память услужливо подсказала имена и лица всех, кто остался в мире живых: ее семья, друзья. Она должна вернуться к ним! — Орочимару? — тень за ее спиной проявилась чуть ярче и двинулась прочь от грани миров, увлекая Сакуру за собой. Душа куноичи рванулась вверх, сквозь пустоту, ведомая знакомым хриплым шёпотом. Ледяной огонь в груди скручивался в жгуты, разливался по всему телу. Телу? Да, теперь она ясно ощущала боль каждой клеточкой, жилы тянуло так, что хотелось орать во всю глотку, судороги сводили конечности, а голову распирало изнутри. Только бы не рехнуться от боли. *** Какаши отвернулся, не в силах наблюдать за страданиями Сакуры. Родная выгибалась дугой, страшно хрипя и корчась от боли, глаза бешено вращались под закрытыми веками. Орочимару вколол ей в плечо какой-то препарат, и она облегчённо вздохнула, затихла. Сам саннин выглядел не лучше своей дочери. Бледное до синевы лицо кривилось как от нестерпимой боли, на груди, под одеждой, светилась связующая печать. Саннин устало опустился на стул и закрыл глаза, сдерживая то ли всхлип, то ли смех. Печать перестала сиять, и в тот же миг лицо Орочимару разгладилось. — Мозговая деятельность скоро должна полностью восстановиться. — Как скоро? — с нажимом спросила Цунаде. — Что ты ей вколол? Орочимару не ответил, всё еще не отошёл от чужой и собственной боли, а отголоски чувств Сакуры до сих пор отдавались в душе назойливым напоминанием. Орочимару с трудом подавил настойчивое желание обнять всех присутствующих, особенно свою дочь. — Потрясающе, — с иронией ухмыльнулся он, — надеюсь, это скоро пройдет. — О чём ты? — Джирайя не мог отвести глаз от ласкового выражения на лице Орочимару. — Ты чувствуешь то же, что и Саукра? Змеиный саннин неопределённо мотнул головой и исчез в дымке дзюцу. Никто даже не попытался остановить его, все следили за действиями Цунаде. — Как она, бабуля? — Физических повреждений нет, сердце абсолютно целое, она здорова, но не ручаюсь за психическое состояние. Будем надеяться на лучшее. *** Цунаде повторила эту фразу слово в слово Саске и Сараде час спустя, когда они пришли навестить Сакуру в палату, принесли ей одежду. Саске поиграл желваками: — Этот… что он сказал, когда она придет в себя? — Сказал, что скоро. — Что с ним будет? — Не знаю, случай неординарный, но по закону решать может только Сакура. — Женщина заметила потемневший взгляд Учихи и предупредила: — Не начуди, Саске. Зная страсть вашей семейки к мести… — она покачала головой и мягко обратилась к Сараде: — Не волнуйся, дедуля твой, конечно, с приветом, — кто бы знал, как ей хотелось оторвать ему башку, — но мозги у него варят как надо… иногда. С мамой всё будет в порядке, вот увидишь, — ирьенин страстно желала в это верить. — Дедуля? — девочка ошеломлённо посмотрела сначала на Пятую, затем на отца. — Извини, — Цунаде чуть язык себе не откусила, — отец тебе всё объяснит. *** Сакура сладко потянулась и с удивлением обнаружила, что лежит в палате. Она не помнила, как здесь очутилась, но чувствовала себя вполне сносно, не считая лёгкой слабости. Да и неважно. Настроение отличное, сегодня же тридцатое декабря, завтра Новый год. Не забыть бы купить всем подарки. Сакура вскочила с кровати, оделась, выглянула в коридор и выругалась: — Старая фря, — дальше по коридору стояла Цунаде и разговаривала с Какаши, — слава богам, что она здесь, а не таскается за моим мужем, — Учиха сжала кулаки, вернулась в палату и переместилась в уборную. Тщательно умылась, распахнула окно и выпрыгнула в студёный зимний день. Голову сдавило словно раскаленным обручем, женщина на минуту забыла, кто она и где находится, но не надолго. Стоило ей дойти до угла больницы, веселое и беззаботное настроение вновь вернулось. Дышалось легко и свободно. Сакура широким шагом разрезала сугробы и насвистывала весёлый мотивчик, направляясь домой, к своему любимому блондинчику.