Страсть и ненависть в гриффиндоре

ОБЪЯВЛЕНИЕ ВОЙНЫ

      Как известно, все, будь то плохое или хорошее, имеет свойство когда-нибудь заканчиваться. В случае с историей Бриар скорее поздно, чем рано. Тем более после ее вспышки в гостиной факультета. Девушка это прекрасно понимала и ложилась спать в тот вечер с тяжелым сердцем, с ужасом представляя во что может обернуться следующий день.       По крайней мере начало дня было не столь ужасным, как она себе представляла: как и раньше ее существование полностью игнорировалось, за исключением косых взглядов в ее сторону и бесконечных перешептываний за спиной. Единственный человек, который с ней общался, была Полумна, но не сказать, что это было такое уж и теплое общение; как-никак они еще ничего толком не знали друг о друге. Но этого для Уилсон было уже более чем достаточно. Хоть кто-то верил ей, а не тем глупым сплетням и ее причастности в их распространении. Положение усложняло еще и то, что сегодня был выходной, занятия помогли бы девушке хоть на время отвлечься. День обещал быть долгим.       — Ты куда-то собираешься? — заметила Бриар, наблюдая за новоиспеченной подругой.       — Да. В лес, — как ни в чем ни бывало отозвалась она.       — Зачем? — несколько ошарашенно произнесла девушка; она готова была услышать что угодно, но точно не этот вариант.       — У меня есть одно важное дело, — уклончиво отвечала Полумна. — Хочешь со мной?       — В Запретный лес, — уточнила Уилсон, смотря на ту, как на умолишенную.       — Я так сказала, — заметила волшебница; похоже, она искренне не понимала причину подобного удивления.       Бриар заключила, что что-либо спрашивать бесполезно, лучше просто пойти вместе с девушкой. Мало ли что было у той на уме, вдвоем всяко безопаснее. Всю дорогу к выходу из школы они шли молча, не проронив ни слова. Уилсон уже было ушла с головой в собственные размышления, касательно зелья, о котором недавно читала дополнительную литературу, думая, что раз уж они все равно идут в лес, неплохо было бы собрать некоторые ингредиенты, как вдруг Полумна выбила ее из колеи вопросом:       — А почему ты так носишь волосы?       — Ч-что? — она была несколько обескуражена от неожиданности подобного вопроса. — А, ты про них, — на этих словах девушка неосознанно пригладила челку.       — Разве они тебе не мешают? Да и зрение так сажается, мне кажется, — говорила когтевранка в все той же, свойственной только ей манере.       — Да, возможно, — согласилась Уилсон. — Но уж лучше так, чем снова слышать насмешки в свой адрес, — обычно бесстрастный голос на этих словах приобрел тень некой печали. — В магловской школе мне этого хватило, не хочу, чтобы еще и здесь это продолжилось. Уж лучше пусть смеются над прической.       — Мне казалось, тебе все равно, что о тебе думают, — протянула Полумна.       — Это так, — согласилась девушка. — Но, — она замялась, не находя нужных слов, — понимаешь, это наследие моей мамы. Единственное, что меня с ней связывает. Папе до сих пор с трудом даются разговоры после ее смерти, а сама я ничего не помню.       — Странная прическа наследие твоей мамы? — не поняла когтевранка.       — Да нет же! Глаза!       — Глаза? — в ее голосе скользнуло любопытство. — Над тобой смеялись из-за глаз? Признаться, глупее для насмешек повод не придумаешь.       — Для насмешек не нужен особый повод, — заметила ей Бриар. — Странно, почему я не понимала этого раньше? — пожала плечами она, поднимая голову к небу; они только сейчас вышли из замка.       — Куда это вы направились? — раздался за их спинами голос профессора Снейпа, появившегося словно из ниоткуда; девушки тут же развернулись. — Если мне не изменяет память, выход к деревне Хогсмид в восточной стороне замка. Или вы хотите сказать, что решили прогуляться по Запретному лесу?       — Что вы, профессор, — тут же нашлась Уилсон; Полумна бы точно сказала бы правду. — Видите ли, у меня всегда были проблемы с ориентацией в пространстве.       Снейп вздернул одну бровь. По его выражению лица было предельно очевидно, что он не верит ни единому слову, сказанному девушкой. Профессор очень долго испепелял ее взглядом, будто бы ожидая, что та сознается, но Бриар стояла, как ни в чем не бывало. В такие моменты девушка была особенно счастлива, что носила такую челку. Хотя, по правде сказать, она бы и без нее смогла выдержать взгляд Снейпа, ни поведя и бровью смотря в его черные глаза и продолжая нагло врать в лицо преподавателю.       — Мисс Лавгуд, можете быть свободны, — наконец, произнес он, даже не удостаивая девушку взглядом. — Мисс Уилсон проследует со мной, — пояснил он когтевранке, и та с извиняющимся видом поспешила удалиться, бросив напоследок сочувствующий взгляд в сторону подруги.       «Что ж, сама виновата», — думала Бриар, следуя за профессором Снейпом в сторону подземелий. — «И кто меня только за язык тянул? Ясно же, что он и сам догадался о нашем намерении пойти в Запретный лес. Слабоумие и отвага, блин. Да по мне гриффиндор плачет!»       — Поскольку вы так страдаете от избытка свободного времени, — начал Снейп, как только они вошли в его кабинет, — я с радостью облегчу вам задачу, — говоря это, он достал какую-то папку из своего стола и со шлепком бросил ее на предмет мебели.       — Что это? — не понимала Уилсон.       — Ваш обязательный факультатив, — с тенью упоительной усмешки проговорил профессор. — Срок сдачи до конца недели. Если не справитесь, то можете попрощаться с хорошей оценкой за мой экзамен.       — Н-но это нечестно! — Справедливо заметила Уилсон. — На экзамене проверяются знания обязательной программы за прошедший год, с которой я на данный момент успешно справляюсь, и…!       — Вы правы, — спокойно заметил ей Снейп. — На данный момент справляетесь, — его усмешка стала несколько очевиднее.       — Вы даже не скрываете того, что хотите завалить меня? — хохотнула Уилсон. — И раз уж это наказание, — отметила она, — то почему бы просто не снять с меня баллы и назначить отработку, как вы делаете всем остальным ученикам?       — Снова продолжаете подкидывать мне идеи, мисс Уилсон? Что ж, раз вы так на этом настаиваете…       — Нет! — Тут же спохватилась она, хватая со стола папку и прижимая ее к груди. Снейп смерил ее колючим взглядом, под которым, казалось, даже гвозди гнутся. Воздух наэлектризовался, повисла напряженная пауза. Взгляд Бриар лихорадочно бегал, не в силах подняться к лицу мужчины. — До конца недели, да? — робко пискнула когтевранка, с опаской глянув на профессора.       Не переставая мысленно осыпать профессора зельеварения всевозможными проклятиями, Уилсон шла в сторону башни своего факультета, как вдруг на полпути в кого-то врезалась.       — Бриар? — удивленно произнес чей-то до боли знакомый голос. — Я как раз тебя искал?       Девушке стало любопытно, кто это мог ее искать, учитывая тот факт, что единственный за все время ее прибывания друг у нее появился только прошлым вечером. Она подняла голову вверх и первое, что бросилось в глаза, была рыжая макушка.       — Рон? — неуверенно произнесла когтевранка, припоминая имя знакомого; с запоминанием имен у нее всегда были проблемы.       — Прости, я так и не успел поблагодарить тебя за вчерашнее, — смущенно чесал он затылок, — но я помню наш уговор. Мы с Гермионой как раз собирались в Хогсмид. Составишь нам компанию?       — Эмм, — что сказать, предложение было крайне неожиданным. — Ты серьезно? — все эти годы ее знать никто не хотел, тем более сейчас после этой нашумевшей истории с полтергейстом; Уилсон не переставало преследовать назойливое чувство какого-то подвоха.       — Ну да, — Рон же в свою очередь искренне не понимал причину каких-то затруднений со стороны когтевранки; как ни как, но они же договаривались об этом мероприятии. Пари девушкой было выиграно честно, так что Уизли должен был ей сливочного пива. — Что это у тебя? — заметив в руках у Бриар довольно увесистую бумажную папку, спросил гриффиндорец.       — Что? Ах, это. Подарок от Снейпа, — угрюмо бросила девушка.       — Не удивлюсь, что он приурочен к баллам гриффиндора.       — Ты о чем?       — Ну, — протянул он, чуть пожимая плечами, — если бы не твоя помощь, он бы скорее пришел на урок в розовой мантии, чем поставил бы баллы нашему факультету. Так ты идешь с нами в Хогсмид? — уточнил он.       — Сейчас?       — Угу.       — Хорошо, только оставлю эту папку.       — Мы будем ждать у выхода.       Не то чтобы Рону очень хотелось выполнять уговор и звать такую, как Уилсон, в Хогсмид, но перспектива остаться наедине с веселым собеседником в лице Грейнджер (Гарри не подписали разрешение Дурсли) его не прельщала. Тем более, что гриффиндорка давно хотела уличить возможность как-нибудь пересечься с невидимым полтергейстом всея Хогвартса.       К большому удивлению Бриар, в комнате Луны не оказалось. Девушка очень расстроилась, она бы очень хотела пригласить новоиспеченную подругу пойти вместе с Роном и Гермионой в Хогсмид, ведь пока только с ней наладила более или менее дружеский контакт. Уилсон всегда было особенно сложно знакомится с новыми людьми. Она бы лучше каждый день писала по сорок сочинений, чем раз в год подсела к какому-нибудь незнакомцу, ведя светскую беседу.       Ждали ребята недолго. Но очевидно с появлением Бриар они несколько оживились. Девушка уже издалека, только на подходе к ним заметила некоторую напряженность в общении. Судя по-всему, ключевым связующим звеном в их тройке был именно Гарри, а без него в гриффиндорской парочке в воздухе повисала какая-то неопределенность. «Этого мне только не хватало», — угрюмо заключила про себя Уилсон. Мало того, что она их толком не знает, так еще негласно должна выступать связующим мостом в их компании заместо Поттера.       — Привет, — Гермиона заметно оживилась. — Рада с тобой познакомиться лично, я — Гермиона Грейнджер. — Когтевранка на секунду поймала себя на мысли, что сейчас познакомилась с немного-немало будущим министром магии; так важно и официально, ей показалось, звучал голос Грейнджер.       — Бриар Уилсон, — спокойно девушка. — Здравствуй.       На этом приветственная часть подошла к концу, и после нее весьма ощутимо была поставлена жирная точка. Уилсон достала из кармана пальто гигиеническую помаду и по привычке смазала ей губы. Что ни говори, а губы у нее сохли и трескались при малейшем понижении температуры, так что сей косметический предмет всегда так или иначе находился в кармане ее верхней одежды.       Гермиона помнила про свое обещание, данное Рону, не говорить об учебе, а потому старалась держать себя в руках, даже несмотря на неловкую паузу, висевшую меж ними по дороге в деревню.       — Ты ведь тоже из семье маглов, я слышала? — спросила Грейджер. — Кто твои родители? — пыталась завязать непринужденную беседу гриффиндорка.       — Откуда знаешь? — без интереса спросила та, только чтоб поддержать разговор.       — Из девчонок говорил кто-то. Патил вроде, — пыталась припомнить девушка.       — Всегда было интересно, откуда берется подобная информация, — задумчиво протянула Уилсон. — Особенно если учитывать тот факт, что я никому об этом не говорила.       — Теперь, когда ты об этом сказала, — не менее озадачено произнесла Грейнджер, — я тоже об этом задумалась. Почему никто не рассматривал варианта, что ты можешь быть, например, полукровкой? Если фамилия магловская, это же не означает, что твоя мама не может быть волшебницей.       — Точно, — подтвердила Бриар; гриффиндорка озвучивала ее мысли. Она выдержала небольшую паузу, должно быть продолжая об этом размышлять, и так не придя к каким-то конкретным выводам по данному вопросу, решила таки ответить на заданный ей ранее вопрос. — Мой папа — скандально известный кинокритик, мачеха — модель, — скучно отозвалась она.       — Постой-постой, — произнесла вдруг Гермиона; девушка даже остановилась, преграждая ребятам путь. — Хочешь сказать, — растягивая слова, говорила она, кажется, еще до конца не переварив дошедшую до нее информацию, — твои родители Эдгар и Барбара Уилсон?!       — Угу, — уныло протянула когтевранка.       — Они так знамениты? — Рональд, единственный среди них, не мог понять реакции Гермионы.       — Не то слово! — Воскликнула гриффиндорка. — Это самая яркая из звездных пар Лондона. Да что там Лондона! Все кинопродюсеры страшатся рецензий Эдгара Уилсона, а его жена Барбара мелькает чуть ли ни на каждой обложке самых престижных журналов. Я конечно знала, что ты Уилсон, но чтобы их дочь…       — И падчерица, — важно заметила девушка. — Ты уж прости за мою педантичность, но это важно. Барбара при всем желании не смогла бы мне стать матерью, она мне в сестры годится.       Но больше всего Гермиону поразило даже не это, а то, что при всей звездности и знаменитости таких родителей Бриар оставалась такой же простой девчонкой, как и все остальные. Позже когтевранка объяснила ребятам свою позицию на этот счет, и они отнеслись с пониманием. Особенно Рон; кому, как не ему, знать, какого это быть семье, все члены которой так или иначе добились успеха.       Словом, медленно, но верно неловкостям и долгим паузам пришел конец. Ребята и сами не заметили, как за разговорами и шутками дошли до деревни. Там они посетили «Зонко», зашли в пару магазинчиков, где девочки смогли приобрести по книге. «Нормальные девчонки за шмотками должны ходить, а не по книжным лавкам», — ворчал на них скучающий от ожидания Рон. С неудовольствием для себя он отметил, что девочки спелись, и на секунду даже успел пожалеть, что позвал еще одну вечно читающую зануду. Но вскоре отбросил подобные мысли, когда они наконец добрались до «трех метел». Несмотря на пристрастие к книгам, Бриар обладала потрясающим чувством юмора, правда порой ее заносило и она отпускала больно уж черные шутки, но и они заходили неплохо, не считая учительского взгляда Гермионы на этих моментах. После Уилсон на пару с Уизли закидали Грейнджер шишками за то, что она больно уж долго сыпала фактами о Визжащей хижине (причем заранее не сговариваясь, им было достаточно один раз переглянуться, чтобы понять мысли друг друга на этот счет). Ребята нарекли свою команду «2У» — «убойные стрелки».       — «Стрелки» не на «у», — в перерывах между ругательствами и закрывая лицо от летящих в нее снарядов, кричала им гриффиндорка.       — 2У означает Уизли Уилсон! — Сквозь смех отвечал ей Рон.       — Уилсон Уизли, — невозмутимо настаивала Бриар. — Ну и что, что не на «у», за то по сути самое то!       — Но это же бессмысленно! — Гренджер никак не хотела утихомирить свою бушующую логику. — Ну держитесь, — угрожающе произнесла она и перешла в контрнаступление.       Это был самый веселый выходной из всех, что был у нее когда-то в Хогвартсе. После него юные волшебники без всяких сомнений могли называть себя друзьями, Уилсон была уверена в этом. Возвращаясь в школу, они делились планами на следующий день, а именно в обеденный промежуток — самый большой перерыв между уроками. Как ни странно, но Бриар заявила, что лучше потратит это время на дополнительные занятия по зельям.       — Но ты же превосходно знаешь этот предмет, — изумилась Гермиона, а ведь она как никто другой проводил любую свободную минутку за учебниками. — И под «превосходно» в данном случае я имею в виду конкретные оценки. — Ребята не стали уточнять у нее, откуда ей известны такие подробности, и не жалели о своем решении.       — До сегодняшнего дня, — угрюмо произнесла когтевранка, переглянувшись с Уизли. — Снейп назначил мне факультатив.       — Но факультатив это же не обязательное занятие, верно? — с сомнением произнес он.       — Угу. Ему это скажи, — фыркнула Бриар.       И только Гермиона задумчиво нахмурила брови, будто что-то подозревая.       — В любом случае, — словно мысли вслух говорил Рон, — хорошо, что тебя не будет на обеде, — стоило ему это произнести, как он тут же пожалел об этом; то было не иначе как написано на его лице.       — То есть? — хором спросили девушки.       — Ну, — в нерешительности протянул он; Гермиона знала это выражение.       — Рональд!       — Если я скажу, меня убьют, — жалостливо произнес гриффиндорец, умоляюще смотря на подругу.       — Если не скажешь сейчас, умрешь раньше, — заметила ему Грейнджер.       Парень обреченно вздохнул.       — Я слышал, что Фред с Джорджем хотят приготовить тебе пакость, — на одном дыхании выпалил он. — Блевательные батончики или что-то типа того.       — В таком случае, быть может, тебе действительно лучше не появляться завтра на обеде, — произнесла Гермиона. — Но ты все же уверена, что это так уж необходимо? — тут же с упреком произнесла она.       — Уверена, — вздохнула Уилсон, вспоминая, сколько весила та папка.       Как бы Бриар не хотелось того признавать, но она не рассчитала свои силы. Осмотрев фронт работ и сопоставив его со своим графиком, где уже заранее было подсчитано время для выполнения домашних заданий по иным предметам, девушка разработала план работы непосредственно над факультативом. И будем честными до конца, он один с лихвой покрывал все вместе взятые задания за неделю. Первый блок было решено доделать вечером выходного дня.       — Бри, — окликнула ее Полумна; почему-то Уилсон не злилась, когда она так ее называла, хотя обычно приходила в бешенство, ведь так девушку звала только мама, — ты уже четвертый час сидишь, не разгибаясь. — С ноткой беспокойства в привычном для нее мечтательном тоне произнесла когтевранка. — Вот, яблоко хотя бы съела, которое я тебе с ужина принесла. Не ела ведь ничего.       Это было одной из вредных привычек Уилсон: пока не закончит, что запланировала, не будет ни на что отвлекаться. Разумеется, девушка планировала сегодня пойти на ужин, но задание на удивление оказалось сложнее, чем она думала, и потому засела над ним дольше. Словом, легла Бриар где-то в третьем часу, все-таки закончив до того места, до которого планировала изначально.       Не трудно догадаться, что утро следующего дня у когтевранки не задалось. И на этот раз дело было не только в традиционном утреннем гнезде на голове, которое не расчешет ни одна в мире расческа, но еще и в абсолютно не выспавшимся состоянии, огромных мешках под глазами, видимыми, казалось, даже из-под длинной челки и смертельно голодном нутре. Ведь ни толком пообедать, ни поужинать ей вчера не удалось. Одинокое яблоко, заботливо стащенное Полумной с ужина и то стояло на тумбе не тронутым. Уилсон и сама не понимала, как ей удавалось настолько выпадать из реальности во время работы: она не чувствовала ни усталости, ни голода, разве что позывы организма в уборную не могла игнорировать долго. Это было ненормально, она и сама это прекрасно понимала, но ничего сделать с этим не могла, ведь даже не слышала, как к ней обращались из вне.       — Выглядишь неважно, — вместо доброго утра сказала ей Полумна.       — Угу, — неразборчиво промычала та, еле переставляя ноги на пути в ванную комнату.       За завтраком Уилсон постоянно зевала, едва ли не окунув лицо в тарелку с хлопьями.       — Бри, тебе нужно поесть, — говорила ей подруга, смотря что та ничего толком и не съела. За столом девушку снова начало жутко клонить в сон, что даже голод на время отошел на второй план. — Ты не сможешь полдня ходить голодная, — голос Лавгуд звучал все дальше и дальше, и вскоре голова Бриар, все это время подпираемая рукой, с плеском упала в тарелку. Разумеется, подобное действо не могло обойтись без внимания, но благо девушка не разобрала и слова из искрометных комментариев однокашников, да и не только их.       Повезло, что первым уроком была история магии. Уилсон конечно нравился этот предмет, но точно не учитель, но зато сейчас его монотонный голос убаюкивал получше всякой колыбельной. К сожалению, одного урока было недостаточно, чтобы восстановиться после практически бессонной ночи. Но благо к обеду девушка более или менее проснулась и сейчас готова была в одиночку съесть, казалось, слона, а то и двух.       — Ты все-таки идешь на обед? — на полпути к Большому залу ей встретилась Гермиона.       — Да. Факультатив Снейпа оказался в разы сложнее, чем я думала. — Она широко зевнула, прикрывая рот ладонью. — Вот сказывается бессонная ночь. Честно говоря, я уже жалею, что пошла в Хогсмид, боюсь, что такими темпами не успею сдать все до конца недели.       — Может, я могу помочь? — искренне сожалея, произнесла гриффиндорка.       — Спасибо, — со слабым намеком на благодарность, но не из-за чванливости, а из-за усталости, произнесла Уилсон, — но это же мой факультатив. — Она тяжело вздохнула, понурив голову. — Убей меня, Гермиона, — чуть не плача, произнесла вдруг когтевранка, но ее мигом взбодрили слова подруги.       — Ты же помнишь, что будет сегодня на обеде? — заговорщически прошептала Грейнджер; до Бриар не сразу дошло, о чем та говорит.       — Блин, точно, — сон как рукой сняло. — Я сейчас, — бросив это, она побежала обратно в башню, так что Гермиона даже не успела больше ничего сказать.       За обедом у Бри исполнилась мечта голодающего: она ела все, отчего напоминала чем-то мусоросжигатель. Непонятно, когда ей удавалось жевать и удавалось ли вообще.       — Она забыла, о чем мы вчера говорили? — с опаской косясь на это зрелище, произнес на ухо Гермионе Рон.       — Вроде нет, — пожала плечами гриффиндорка, — минут десять ей об этом напомнила.       — Вы о чем? — спросил Гарри.       — Да так, — хором отозвались те и продолжили, с ужасом и не мигая, наблюдать за столом когтеврана.       Гарри в непонимании обернулся, после чего с усмешкой сообщил Уизли:       — Кажется у тебя появился серьезный соперник, Рон.       — Угу, — неразборчиво промычал тот, словно и не слышал друга. — Не завидую я ему.       Зато близнецы Уизли предвкушали грядущую феерию, но все не было и не было. Тогда братья решили проследить за своей жертвой, и снова ничего. Они не понимали, что происходит; по времени все должно было уже давно случиться. Гриффиндорцы собирались было выглянуть из-за следующего угла, ведущего в коридор в сторону башни когтеврана, но встретившись лицом к лицу с Уилсон, поняли, что рассекречены.       — Вот, — девушка достала из кармана мантии пустую пробирку.       — Что? — хором ответили близнецы.       — Ответ на ваш немой вопрос, — пояснила Бриар, после чего бросила одному из них в руки пустую колбу. Она была такой узенькой и маленькой, что надпись на этикете можно было расшифровать с трудом. — Это антидот, — пояснила когтевранка.       — Откуда ты…? — протянул один из них.       — Ваши шутки такие примитивные, — равнодушно бросила она; это было для Уизли сродни пощечине. — И предсказуемые. Меня похожим образом в детстве маглы разыгрывали. Семилетние, — добавила Уилсон. — Признаться, я ожидала от вас чуть большего, чем блевательные батончики, — елейно пропела она, не жалея иронии в своем голосе. В следующую секунду губы девушки скривились в мерзкой усмешке. Она знала, куда давить, чтоб задеть их, но видимо не до конца осознавала возможные последствия.       — Не льсти себе, — широко усмехаясь, хмыкнул один из близнецов, скрестив на груди руки.       — Это был только разогрев.       — Но мы рады…       — …что ты не так проста…       Хором:       — …как мы думали. Очень скоро ты пожалеешь о том, что сказала, — в счастливом предвкушении скорой расплаты протянули они в один голос. В глазах плясали черти, храня в себе ничтожную тень чего-то зловещего, но она практически тонула в кажущимся веселье этих двоих. На деле же девушка задела их за живое, и так просто ее прощать они были не намерены.       — И насколько же скоро? — хмыкнула девушка, гордо вскинув подбородок.       — Быть может, завтра, — пожал плечами один.       — …или послезавтра.       Хором:       — Или через неделю. Но мало тебе точно не покажется…