Страсть и ненависть в гриффиндоре

ЧЕРНАЯ МЕТКА

      Следующий день все ждали с большим нетерпением, потому как должен был состояться первый в этом сезоне матч по квиддичу. Вся школа была в предвкушении первой игры, особенно слизерин и когтевран. Признаться, Уилсон до сих пор не видела ничего захватывающего во всем этом, оставаясь на все сто процентов убежденной в том, что данная игра ничто иное, как пустая трата времени и отличная возможность сломать себе шею. Очевидно, она не разделяла всеобщее волнение и трепет перед скорой игрой, а потому старательно игнорировала все возможные разговоры, но они словно нарочно преследовали девушку, подстерегая на каждом шагу, за каждым поворотом. Даже Полумна и та собиралась пойти на матч поддерживать свою команду. Не сказать, что Лавгуд была заядлой болельщицей, но она находила игру «весьма занимательной».       — Ты что не пойдешь на игру? — голосом полным удивления и презрения прыснула Падма Патил. — Да какая ты после этого когтевранка, раз даже не болеешь за собственную сборную.       — Ну, очевидно, получше тебя, — как само собой разумеющееся произнесла Бри, лежа на кровати и переворачивая страницу. — Ты сама-то поняла, что сказала?       — Я-то поняла, — уперев руки в бока, произнесла когтевранка, подходя ближе, — а вот ты, очевидно, не понимаешь, — передразнила ее девушка. Уилсон опустила книгу на колени и с неприкрытым раздражением, но и любопытством глянула на Патил. — Думаешь, раз такая умная, можешь смотреть на других, как шматы грязи? — она едва ли не высказалась по круче.       — Нет, — сухо бросила Бри. — Думаю, раз я такая умная, могу не замечать, как за глаза вы поливаете грязью меня, — парировала девушка.       — Ты выставила всю школу на посмешище! — Говорила Падма, припоминая старую историю, которую видимо еще нескоро забудут.       — Вы сами выставили себя на посмешище, поверив в это! — Вскочила со своего места Бри. Выглядело крайне нелепо, учитывая ее невысокий рост.       — Не зарывайся, — зло прошипела когтевранка, подобно злобной гадюке.       — И что ты мне сделаешь? — Бриар была зла и оттого явно не думала, что говорила.       — О, не стоит сомневаться в моей фантазии.       — Если она извращенна так же, как и твое чувство вкуса, то мне нечего бояться, — хмыкнула Уилсон, чем едва ли не довела Падму до бешенства; уж Бри знала, куда надо давить, чтоб задеть человека.       — Ха! Кто бы говорил! Взгляни на себя, — злорадствовала Патил, презренно смотря на свою негласную соперницу, — ни кожи, ни рожи, ни шмотья, ни фигуры. Да ни один нормальный парень в твою сторону даже не взглянет. Мне даже жаль тебя. — Но она не понимала, что подобные слова ни на йоту не трогали Бриар. Она была абсолютно самодостаточной, что большая редкость, особенно для ее возраста, и не имела каких-либо комплексов, касательно внешности. Чувство вкуса же ей привили еще с детства, да и так или иначе, но вертясь в обществе моделей и кинозвезд, невольно начинаешь разбираться в новинках и трендах, не говоря уже о таких очевидных вещах, как сочетание тканей, цветов, принтов, различных стилей и тому подобное. Но применять все это на себе было лень. Да и чувство противоречия, свойственное всем подросткам в ее возрасте, тоже не стоит списывать со счетов.       — Внешность-то можно исправить, были бы средства, — снисходительно усмехалась Уилсон, — но вот мозги тебе ни за какие деньги не увеличат.       Как и прежде Уилсон не особо жаловали не только в школе, но даже на родном факультете, и это при том, что одна ее персона в среднем приносила очков больше, чем любой другой из учащихся. Зависть ли была причиной подобного отношения или же старая обида за дурацкую шутку с полтергейстом, жертвой которой она стала, Бриар не знала, но факт оставался фактом: ее не любили.       По школе ходило достаточно сплетен, касательно юной мисс Уилсон. Кто-то продолжал говорить, что она наполовину гоблин, не смотря на то, что профессор Флитвик не раз оспаривал данное заключение. Кто-то утверждал, что Бри в тайне от всех изучает темную магию, и поэтому ей так благоволит Снейп. Отличная тайна, ничего не скажешь; вся школа знает, а так ничего, главное, чтоб Дамблдор не догадался, а то исключит ведь. А кто-то и вовсе перечитал древнегреческих мифов и на полном серьезе утверждал, что под длинной челкой девушка прятала проклятые глаза, от одного только взгляда которых человек обращался в камень. Что ж, ну хоть в чем-то этот фантазер был прав.       Но вот, что удивляло девушку больше всего: никто и словом не обмолвился о ее гетерохромии. Значит, Уизли ничего об этом не рассказали? Это было странно. Но возможно, они подумали, что теория с глазами Медузы куда более интересная, нежели скучная правда. Да, это все объясняло.       Бриар относила в библиотеку очередную книгу, когда на обратном пути, погруженная в собственные мысли, не заметила натянутой над полом, тонкую нить и задела ее, после чего тут же была разукрашена с головы до ног порошком в цвета гриффиндорского факультета. Из-за угла послышался веселый смех, и вскоре оттуда показались две рыжие головы.       — Теперь ты готова к матчу! — Весело заключили они дружным хором, хлопнув по рукам.       — Кто сказал, что я собираюсь смотреть? — стряхивая краску, говорила Уилсон; на ее лице и мускул не дрогнул.       — А разве нет? — переглянулись те.       — К тому же, — девушка закашлилась, — разве не слизерин играет сегодня? Почему я красно-желтая?       — Для пущего устрашения…       -…представь какого это для игроков на матче слизерин-когтевран увидеть гриффиндорского болельщика, — с умным видом и со знанием дела пояснил Джордж.       — Ты говоришь ерунду, — ровно произнесла Уилсон, очевидно смотря на них, как на идиотов.       — Это ерунда говорит меня. Но все в порядке, — заверил ее Уизли, — мы с ней прекрасно ладим.       — Рада за вас, — не зная, что на это ответить, произнесла Бриар. Она хотела было обогнуть их и пройти дальше, куда и намеревалась идти с самого начала, но остановилась на следующей реплике.       — Можешь не переживать, — добродушно произнес какой-то из одинаковых голосов.       -…это хорошая краска.       Хором:       -…так что до матча гриффиндора беспокоиться не о чем, — сдерживая смех, произнесли братья.       — Что?! — Прогремела Бриар, разразившись справедливым негодованием.       — Мерлин, мы разозлили Медузу!       — Теперь она обратит нас в камень! — Пищали они, то ли метаясь из стороны в сторону, то ли пританцовывая, подобно плохо спародированным феям.       — Что может быть хуже? — в притворном ужасе лепетал один из них.       — Только ее прическа.       Громко смеясь, они удирали от злобной Бриар, выкрикивающей вслед им все, что них думает, и обещавшей мальчишкам дальнейшей расплаты. Благо, выносливости ей было не занимать и преследовать ненавистных шутников девушка могла до канадской границы, если бы те вдруг ни с того ни с сего не сменили бы направление и не побежали бы обратно.       — Что за…? — только и успела спросить она, как была подхвачена по обе руки и поднята над полом.       — Нет времени объяснять, — бросили ей близнецы, утаскивая когтевранку подальше. Девушка хотела было начать отчаянно сопротивляться, как увидела Филча, показавшегося из-за угла коридора.       — Быстрее, он догоняет!       — Нужно укрытие, — констатировал Джордж.       — Туда! — Махнул рукой Фред. И, обменявшись кивками, Уизли резко свернули вправо.       — Вы сдурели?! — Громким шепотом кричала на них когтевранка. — Это же тупик!       — Не шипи, — бросил ей Фред; только по их отношению к себе Уилсон могла определить кто из них кто.       Джордж в это время ощупывал камни:       — Он должен быть где-то здесь, — бурчал он себе под нос.       — Ну что там? — окликнул его брат.       — Плохие новости, — с напряженной улыбкой произнес Уизли. — Это же четвертый этаж?       — Ну да, — хором отозвались товарищи по несчастью, после чего смирили друг друга недружелюбными взглядами и даже отошли друг от друга на полшага. Джордж перевел говорящий взгляд на Фреда, и в следующую секунду у того округлились глаза, точно он что-то понял.       — Он был на третьем, да? — уточнил он, на что брат сочувственно ответил кивком.       — Да о чем это вы? — Бри не хотели и секунды лишней находиться рядом с этими двумя, но быть схваченной за руку завхозом не хотела больше. После той злосчастной истории он стал особенно подозрительно относиться к персоне когтевранки и чуть ли не следил за ней. Филч и до этого не вызывал в девушке особой симпатии, он всегда казался ей злобным и мелочным человеком и пугал больше, чем некогда профессор Снейп.       — Я знаю, вы здесь, — услышали они скрипучий голос сквиба и тут же спрятались за статуей, что была в углублении стены. Места было совсем немного, но приходилось терпеть, в противном случае не дай Мерлин назначили бы отработки у завхоза.       — Как так вообще вышло? — сокрушалась девушка. — Я вообще жертва обстоятельств. Если бы вы меня не утащили, все бы было нормально! — Не переставала злиться на них когтевранка.       — Молчи уж! — Шикнул на нее Фред, при этом больно ущипнув. — Хочешь, чтоб он нас нашел?       — Хочу, чтоб он вас нашел, — фыркнула ему девушка. — Ау! Больно!       — Тихо вы оба!       Шаги стали слышны отчетливей. Судя по тени, Филч повернул в тот тупик, где сейчас прятались наши герои. За исключением каменной статуи в углублении левой стены тут был лишь одинокий факел, висевшей на центральной стене. Ребята затаили дыхание. Бриар казалось, что Филч найдет их только лишь по звуку ее пульса, так громко и учащенно билось ее сердце, чуть ли не закладывая уши. Секунды длились вечность, а шаги Филча по громкости не уступали ударам по наковальне. «Может, лучше выйти и во всем сознаться? Тогда наказание облегчат. Но ведь в таком случае получится, что я подставлю Уизли. Ерунда! Они этого заслуживают! В конце концов я не просила спасать меня. Да и вообще это все их вина! Если бы не они, я бы уже давно была в своей комнате. Проклятье». Пусть так она думала, но не сделала ни шагу из-за статуи. Напротив, она вжалась в удивительно теплую стену и стояла не шевелясь до тех пор, пока Филч не вышел из тупика, и его шаги не смолкли в коридорах замка. Только после этого она смогла спокойно выдохнуть.       — Я проверю, — едва слышно произнес Джордж и вышел из укрытия, чтобы проверить коридор.       Мысли Бри более или менее стали приходить в норму, как вдруг она услышала голос Фреда прямо над своей головой:       — Может, отпустишь наконец мою руку, — с тенью раздражения бросил он. И тут до девушки дошло, что все это время она вжималась спиной вовсе не в стену, более того, она сама не успела заметить, как от волнения и страха сжала ладонь Уизли, и непонятно, как долго, держала его за руку все это время. Услышав его голос, Бри отпрыгнула от парня, как от чумного, на что тот лишь усмехнулся. — Ты всегда такая трусиха? — откровенно смеялся над ней гриффиндорец.       Раздосадованная Уилсон хотела было что-то ответить, но ее прервал вернувшийся к ним Джордж.       — Все в порядке, Филч ушел, — сказал он. — Но задерживаться здесь не стоит.       На матч в итоге Бриар не явилась, да и на ужин тоже. Следующим днем на завтраке, к слову, ее тоже не застали. Первым уроком у когтеврана в тот день были поставлены заклинания, и Уилсон очень не хотелось пропускать и их. Не без помощи Патил, о красно-желтой проблеме Бри знал весь третий курс. «Но тебе же все равно плевать, как ты выглядишь», — смеялась на ней Падма, не понимая, что причина подобного затворничества вовсе не это.       — Невероятно, — не то со злобой, не то с восхищением бормотала Уилсон, пытаясь выяснить, в чем секрет подобной стойкости данной краски. Причем как правило порошковая держится меньше остальных, но очевидно эта была исключением из правил. У девушки было несколько теорий на этот счет, и каждую приходилось проверять практически. В их комнате все время стоял ужасный запах не то гари, не то серы, не то каких-то ужасных красителей, что и войти было невозможно. Патил была уверена, что ее соседка отчаянно пытается вывести краску, чтоб наконец выйти в люди, но на самом же деле юный гений Уилсон был настолько поглощен работой, что не замечал даже смену суток. Ей был страшен интересен состав данного чуда, а не то, какого цвета ее лицо и волосы.       В то утро Луна зашла в комнату за учебником, а заодно напомнить подруге о скором начале урока, хотя зная Уилсон и ее нездоровую увлеченность делом, это было все равно бесполезно. Открыв дверь, когтевранку ждала сцена из психбольницы; будь на ее месте кто-нибудь другой, то точно бы уже отправлял сову в больницу Святого Мунго с просьбой прислать отряд санитаров, но Полумна лишь заинтересовано наклонила в бок голову, наблюдая за действиями подруги.       Бриар сидела на полу между их кроватями перед окном и в небольшом котле варила очередное зелье, при этом безумно бормоча что-то вроде «в этот раз точно должно получится», «у меня получится, у меня получится», «теперь у меня идеальная формула». Волосы ее, припорошенные красно-желтой краской, стояли чуть ли не дыбом и торчали в разные стороны, лохматая челка, по обыкновению скрывавшая добрую половину лица, теперь казалась еще более зловещей, не говоря уже о следствии бессонной ночи — темных синяках под глазами, да счастливой улыбке безумца во всю ширину лица. Для полной атмосферности не хватало лишь злобного грудного смеха и раскатов молний в ночном небе.       Наконец, зелье было готово, и настала пора очередного опыта. К слову, девушка со вчерашнего дня даже не переодевалась. Она капнула немного на свою испачканную краской мантию и — о чудо! — пятна исчезли. И исчезли, не воспламеняя ткань, не расщепляя ее насквозь и даже не обесцвечивая. Осталось финальное испытание: на коже. Бри капнула немного на кожу, и краска мягко сошла, не вызывая ни ожогов, ни аллергии, ни даже раздражения.       — Да! — Заорала она в голос, вскакивая резко на ноги, но пошатнулась. Уилсон едва удержала равновесие, но радости это у нее не убавило. Она тут подлетела к ошарашенной Луне и чуть не задушила ту в объятьях, после чего сказала: — Я в душ, — забрала котел и напоследок клюнула подругу в щеку.       В кабинет заклинаний девушка просто влетела и, извинившись за опоздание, заняла свое место. Благо профессор Флитвик, равно как и большинство из профессоров, был к ней расположен, да и не в привычке гоблина было как-то наказывать учеников. Словом, урок прошел как обычно, правда Бри готова была поклясться, что прожигающий ей спину взгляд и несмолкающий шепот в первые минуты ее появления принадлежали Падме и ее столь же недалекой сестрице.       Следующим предметом были древних руны. На нем Гермиона предложила сесть вместе, поскольку иных знакомых лиц она не увидела. Предмет был сложным, но очень увлекательным. По окончанию занятия девушки еще обменивались впечатлениями и обсуждали некоторые интересные факты, которые вынесли из лекции. Когда светская беседа грозилась было зайти в тупик, Грейнджер вспомнила о недавнем факультативе когтевранки по зельям и то, как та мучилась с ним, боясь не закончить в срок.       — Лучше бы его не делала, — с досадой бросила Бриар. — Надо было сразу послать Снейпа куда подальше с этим факультативом и не мучиться неделю.       — В каком это смысле? — не до конца понимала гриффиндорка.       — Знаешь, что он мне сказал, когда я сдала ту злосчастную папку? — она выдержала паузу. — Что это невозможно. Невозможно выполнить все, что он мне дал, за неделю. Гад ползучий.       — Уверена, у него была причина для этого, — ничего не понимая в мотивах профессора, произнесла Гермиона. — Ты отлично разбираешься в зельях, — перебирала она все факты, дабы выйти хоть на какое-то заключение. — Возможно, он хотел усложнить тебе задачу, потому что видит потенциал…?       — Лучше бы не видел, — пробормотала Уилсон. Она и сама давно догадалась об этом, но отчего-то радоваться не спешила. Напротив, перспектива в три раза чаще видеть эту сальную голову ее не радовала. — Он назначил мне дополнительные занятия, — устало вздохнув, призналась Бри, — трижды в неделю после уроков. Сегодня будет первое.       Выражение Грейнджер от такой новости было бесценно. В нем соединилось все: удивление, восхищение, злоба, зависть, огорчение и радость одновременно. Бриар ожидала чего-то подобного; девушка недавно стала замечать, как Гермиона делала все, чтобы превзойти ее, но ничего не получалось. Специально она это делала или же неосознанно, в любом случае это было настолько очевидно, что некоторые даже начинали за глаза делать на девушек ставки. Это бесило, но что делать. Проблема в том, что гриффиндорка честно училась. Ее рвению к познанию позавидовал бы любой когтевранец, а трудолюбием девушка превосходила всех пуффендуйцев вместе взятых. А вот Бри изначально не хотела учится в магической школе, более того, с первого курса ее нежелание никуда и не делось. И при всем при этом обучение ей давалось с завидной легкостью, как собственно и Гарри. Вот только от избранного девушка отличалась лучшей логикой, памятью и проницательностью. Ей было достаточно один раз услышать лекцию и, отсортировав ненужное, запомнить главное, чего хотел от них учитель, потому зачастую Уилсон даже конспекты не писала. А еще Бриар с детства читала только «по диагонали» и оттого до сих пор до конца не понимала, как люди умудряются читать вслух. Уилсон с неприкрытым любопытством косилась на гриффиндорку, ожидая реакции. Мысленно она готова была к чему угодно: от фальшивой улыбки и разрыва отношений до слез от разочарования к себе и тихой ненависти к ней. Ведь тот факт, что Снейп отметил равнодушную к магии Бри заместо столь жадной до изучения этой магии Гермионы, мог в итоге обернуться чем угодно.       — Вы…будете заниматься дополнительно? — с тенью зависти произнесла она.       — Угу, — сухо произнесла Бри, устало выдыхая. — Знала бы, что все так выйдет, каждый урок взрывала бы котлы не хуже Симуса.       — С ума сошла? — вдруг возмутилась гриффиндорка. — Тебе выпала уникальная возможность изучать зелья, не внесенные в школьную программу! Да, может Снейп и не профессор года…       — Ну ты загнула, — не сдержала усмешки Уилсон, невольно перебив.       -…но он мастер своего дела! И учиться зельям у такого, как он, дорого стоит. Из всех учеников в школе он выбрал тебя! Чтобы лично обучить этому делу, а ты…!       — А зачем мне это? — неожиданно парировала она безликим голосом. Гермиона даже не нашла, что ответить, от неожиданности подобного заявления. — Я все для себя давно решила, Гермиона, — со снисходительной улыбкой говорила когтевранка практически шепотом. — Я согласилась обучаться в этой школе только по настоянию родителей. У маглов же я числюсь, как на домашнем обучении и каждый год сдаю экзамены в конце лета. Я не хочу быть волшебницей, — от такого заявления у Грейнджер на время пропал дар речи, — а хочу быть нормальным человеком, понимаешь? Как все, обычным. Быть химиком или фармацевтом, инженером или биологом. Занимать обычную должность, в идеале связанную с наукой.       — Ты не хочешь быть волшебницей? — кажется, из всего, что говорила Бри, она услышала только это.       — Не хочу, — повторила Уилсон.       — Хочешь быть химиком?       — Угу.       — Что ж, — усмехнулась гриффиндорка, — пожалуй, это объясняет твой интерес к зельям, — она не знала, что сказать на такие откровения. Грейнджер конечно знала, что Бри была реалисткой до мозга костей, отчего особенно ее уважала, но чтобы променять волшебный мир на магловскую лабораторию…       — Химия — вот мой волшебный мир, — с улыбкой произнесла Уилсон, словно прочтя мысли подруги. — Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь меня, — на этих словах она собиралась было уходить, как вдруг спустя пару минут ее нагнала чуть запыхавшаяся Гермиона.       — Слушай, — решительно начала она, — не знаю, с чем связано твое желание, это дело твое, но послушай. Никогда не угадаешь, какие знания и навыки могут пригодится в будущем. Поэтому если появляется возможность, — намекала она об занятиях со Снейпом, — а тем более такая редкая, ее нельзя упускать. Не хочется мне этого говорить, — вдруг нахмурилась гриффиндорка, — но все-таки. Снейп ведь не раскидывается такими предложениями. Что если у тебя и в самом деле уникальный талант в магии? Что если это знак свыше?       Гренджер ожидала какой угодно реакции от подруги, но всяко не хохот. Причем такой громкий, звонкий и, Мерлин, заразительный. Девушка от смущения покрылась красными пятнами.       — Слышала бы тебя сейчас Трелони, — утирая слезу из внешнего уголка глаза, произнесла Уилсон. Поняв, к чему она клонит, Гермиона тоже засмеялась, поймав сейчас себя на мысли, что последнюю фразу в точности проговорила с интонацией прорицательницы. — Но в любом случае, — успокоившись, произнесла когтевранка, — спасибо. Честно говоря, я думала, ты убьешь меня, — призналась вдруг девушка, добавив в свой голос щепотку веселой иронии, — в крайнем случае проклятье какое нашлешь.       — Не стоит подкидывать мне идеи, мисс Уилсон, — пародируя профессора Снейпа, произнесла гриффиндорка, чем не слабо удивила Бриар.       Было волнительно. Первый день дополнительных занятий как никак. Да еще в таком месте. Бри ненавидела подземелья, и не из-за того, что здесь было мрачно или жутко, а тупо потому что холодно. Девушка была редкостной мерзлячкой, что странно, учитывая город, в котором она родилась. Лондон редко баловал теплыми деньками, а вот дождем и туманом всегда и порой не только в межсезонье. Казалось, весь организм в девушке бунтовал против низких температур: кожа мгновенно обветривалась, губы трескались, горло заболевало при малейшей щелочке между шарфом и свитером, а пальцы, что на руках, что на ногах, и вовсе из-за малокровия могли быть теплыми лишь в жаркое лето. Только благодаря снадобьям мадам Помфри девушке чудом удалось не заболеть после недавнего купания в Черном озере, спасибо близнецам Уизли. В противном случае Уилсон точно слегла бы с ангиной или воспалением легких на месяц, а то и полтора.       Чем ближе она приближалась к кабинету Снейпа, тем медленнее становился ее шаг. Ну не питала Бриар любовь к мрачным типам, ну что теперь? Девушка сама не могла определиться: было ли ей на самом деле лень с подобной регулярностью заниматься зельями или ее просто отталкивался сей профессор. Но внутренние весы все колыхались и колыхались, так и не в силах склониться в одну из сторон.       — И долго вы собираетесь там стоять? — с тенью раздражения донеслось за дверью, отчего девушка чуть вздрогнула, но вошла. Не успела она раскрыть и рта, как: — Вы опоздали! — Прогремел профессор, не давая даже возможности оправдаться. — Занимай свое место, — тут же скомандовал он, махнув в сторону длинного черного стола, что стоял от его по левую руку. Там уже был приготовлен котел стандартного размера и ряд ингредиентов для приготовления зелья, а так же нож, ступа с пестом и небольшие античные весы с маленькими гирьками. Всего по три экземпляра, словно помимо Уилсон должны были подойти еще двое учеников. Так же Бриар заметила на столе песочные часы, тоже в количестве трех штук, для каждого котла отдельные, и морально подготовилась к следующему «испытанию». — Какое зелье вам предстоит сегодня готовить? — спросил профессор, стоило только когтевранке пройти за свой стол. Занятие только началось, а она уже чувствовала, как стены давят на нее. — Раз уж вы выполнили вверенные мною задания, то вам не составит труда это определить.       — Игристая настойка, — недолго думая, произнесла девушка. Это было самым легким заданием в том факультативе, а потому Бри не могла ее не запомнить. Рецепт прост, как табуретка, но в плане готовки хоть вешайся. А все потому, что здесь, как ни в каком другом из знакомых ей зелье, требуется четкое следование формуле и ювелирная точность: даже разница в грамм чревата провалом. Идеальное зелье в плане теории, адовое в практике.       — Верно, — сухо отозвался преподаватель. — В среднем у опытного зельевара на приготовление этой настойки уходит пятнадцать минут. Твоя задача максимально улучшить этот результат, не потеряв, разумеется, в качестве. В твоем распоряжении три попытки. Рецепт на странице семьдесят восемь. Песок в часах рассчитан на пятнадцать минут, запускается касанием палочки, останавливается автоматически, по завершению приготовлению зелья. — Все это он произнес едва ли не на одном дыхании. — Вопросы? Тогда начали, — он коснулся палочкой песочных часов, после чего с выражением полного безразличия к происходящему пошел к своему столу.       Уилсон и сказать ничего не успела и, проклиная всеми известными эпитетами своего новоявленного репетитора, начала судорожно открывать учебник. Первый раз из-за сложности в измерениях (были компоненты, которых требовалось, например, 2,3 мг) девушке едва хватило вверенных пятнадцати минут. Сделав выводы, что глупо отмеривать необходимые ингредиенты вовремя готовки, а лучше сделать все это заранее, после чего просто смешать в необходимой последовательности, Бри приступила ко второй попытке. Как и в первом случае, зелье вышло на славу, но зато в этот раз она ускорилась на целые полторы минуты. Воодушевленная таким результатом, она перешла к последней, финальной попытке, но на этот раз решила все же убрать волосы с глаз. Если в обычной жизни и даже на уроках зельеварения они Уилсон никак не мешали, потому как она давно привыкла к подобной прическе, то сейчас, когда имеешь дело с такими мелкими предметами, и необходимо быть максимально точным, они все же мешали. Так что прежде, чем коснуться палочкой часов, девушка сделала тугой хвост на макушке, из-под резинки которого ежиком торчали короткие прядки недавней челки.       Снейп чуть опустил книгу, когда она перешла к третьему котлу. Но не из-за того, что Уилсон открыла свое лицо или что-то в этом духе; он не услышал характерных звуков металла о металл, которые бывают, когда на весы ставишь гирьку. От увиденного он был, мягко говоря, в ярости. Бриар не проводила никаких взвешиваний, она все делала, что называется, на глаз. Однако вмешиваться зельевар не собирался. Наконец, третьи часы остановились, а это означало завершение задания Уилсон. Снейп испытал каждую из настоек (жертвами были выбраны какие-то растения) и, что удивительно, все были приготовлены одинаково отлично. Однако на первую ушли все пятнадцать минут, может, даже больше, на вторую — тринадцать с половиной, а вот на третью — шесть минут сорок две секунды. Больше, чем в два раза, улучшен результат.       Наблюдая за изменениями в лице профессора Снейпа, девушка побледнела; не похоже, чтоб он радовался. Бри судорожно сглотнула и попыталась угомонить бешеное сердцебиение. Бесполезно.       — Как? — прогремел профессор, после чего перевел тяжелый взгляд с котла на девчонку. — Как проводила измерения?       — Н-на глаз, — пискнула та.       — На глаз? — хмыкнул Снейп. — Игристую настойку? — на его губах мелькнула тень насмешка. — Вы верно совсем меня за идиота считаете, — со свойственным ему мертвецким спокойствием констатировал профессор, и только почерневшие от злости глаза говорили об обратном.       — Но это правда! — Забыв на секунду о страхе, горячо возразила Бри, ясно понимая, что ее хотят обвинить в жульничестве.       — Правда, что вы принимаете меня за идиота?       — Правда, что я все делала на глаз!       Неожиданный удар по столу померил ее пыл, и девушка замолкла, покорно опустив голову. Снейп нависал над ей, подобно черному ворону над мышкой полевкой, так что Уилсон мысленно отсчитывала последние секунды своей беспечной и такой недолгой жизни.       — Я ведь могу и проверить, мисс Уилсон.       Тут конгтевранка решилась — все или ничего — и отважно взглянула в его лицо взглядом полным решимости у уверенности в собственных словах:       — Извольте, — прорычала она. — Я выполнила задание честно, — Бри медленно проговаривала каждое слово, — и не позволю обвинять себя в жульничестве. Даже вам, профессор.       Под испытующим взглядом Снейпа секунды обращались часами, но девушка твердо для себя решила не отводить взгляд ни при каких обстоятельствах. Иначе бы это означало притворство с ее стороны, а это не так.       — Пусть так, — глухо обронил он. Снейп взял в руки первый попавшийся порошок и высыпал немного на весы, после чего смерил говорящим взглядом ученицу. — Вперед, мисс Уилсон, измеряйте, — с тенью иронии и неприкрытой надменности прыснул в ожидании грядущего фиаско юной волшебницы.       Когтевранка внимательно посмотрела на горсть, после чего ноготком мизинца распределила ее более равномерно и прикинув отклонение часы весов выдала ответ:       — Три с половиной грамма.       Снейп, хмыкнув, поставил на весы соответствующие сказанному ученицей гирьки. Чаши весов выравнялись. Тогда он перешел к другим и высыпал на одну чашу несколько ягод. Бриар прищурилась.       — Восемнадцать и несколько сотых, — неуверенно произнесла она.       Профессор поставил гирьку в восемнадцать грамм, и чаши весов едва заметно разнились в пользу ягод. Не без заинтересованности он глянул на Бриар, а точнее в ее глаза. Повисшее меж ними молчание казалось мучительно вечным, но выбор был невелик.       — Как долго она у тебя? — наконец произнес профессор.       — О чем вы? — искренне не понимала девушка.       — Черная метка в глазу.       — Черная метка? — с ужасом переспросила она. — Я думала, это генетическая особенность, у моей мамы было нечто похожее.       Это было правдой. Гетерохромию девушки с детства называли генетической особенностью, тем более, что папа Бриар не раз говорил дочери, что это совершенно нормальное и у ее мамы была точно такая же особенность, которая ни на грамм ее не портила, а только напротив придавала большую изюминку ее внешности. Барбара тоже не уставала повторять, что это уникальная и очень редкая особенность, так что если Бри когда-нибудь серьезно задумается о карьере модели, это может быть ее фишкой. Все эти годы, проведенные в волшебном мире у Уилсон не возникало и мысли о том, что причина разности цвета ее глаз может быть магической. И это, признаться, пугало ни на шутку.       Профессор нахмурил брови, отчего меж ними образовалась вертикальная складка. Не нравился Бри весь этот разговор. И что-то ей подсказывало, что что бы она сейчас не спрашивала у Снейпа, он ей не ответит.