Искупление Грейнджер

Разумеется, сразу улизнуть из гостиной Гриффиндора у него не получилось. Гермиону он до лестницы в женские спальни проводил, и она даже спокойно убежала вверх по ступенькам; правда, за ней тут же рванули Лаванда, Парвати и Джинни. А вот остальные гриффиндорцы окружили его таким плотным кольцом, что выбраться нечего было и думать. Хорошо хоть, что среди них не наблюдалось этого Маклаггена, Гарри не был уверен, что смог бы сейчас сдержаться и не проклясть этого наглого шестикурсника каким-нибудь извращенным сглазом. — Ну что? — мрачно спросил он у сокурсников, признав свое поражение и развернувшись к ним. — Так это правда, что Гермиону отчисляют? — спросил Рон. — Она думает, что правда, — ответил Гарри. — Но ей об этом сказала только Амбридж, так что неизвестно, может, Дамблдор еще все отменит. О том, что все происходило в кабинете директора и в присутствии самого Дамблдора, он решил не говорить. — А чего она тогда такая расстроенная? Плакала так, словно ее к Азкабану приговорили, — в толпе послышались смешки. — Потому что Гермиона очень серьезно относится к учебе, — сказал Гарри. — У нее на третьем курсе богартом была МакГонагалл, которая говорит ей о том, что она не сдала экзамены. А в этом году у нас СОВ, она уже начала к ним готовиться, а тут такое… — А за что ее вообще отчислили? — влез один из близнецов. Гарри задумался. Говорить на весь факультет об «Армии Дамблдора» было нельзя, но и оставлять этот вопрос без ответа тоже было нельзя. — Амбридж заявила, что Гермиона нарушила один из декретов об образовании. Я не уточнял, какой именно и как. Смысла нет. Эти декреты невозможно не нарушить, поколдовал в коридоре — и все, тебя могут отчислить. Или во взрывающегося дурака поиграли вчетвером… Те студенты, которые были в октябре на первой встрече «Армии», уже догадались о причине, по которой Амбридж взъелась на Гермиону Грейнджер. У близнецов вытянулись лица, Невилл стремительно бледнел, видимо, представляя, как будет рассказывать об этом своей бабушке. Даже до Рона, кажется, дошла вся серьезность ситуации и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но наткнулся на суровый взгляд Гарри и промолчал. — Теперь понимаете, что Министерство не просто так решило вмешаться в дела Хогвартса? — тихо сказал Гарри, обведя взглядом своих товарищей. — Сейчас под удар попала Гермиона, а завтра на ее месте может оказаться любой из нас. Я схожу к профессору МакГонагалл, расспрошу ее о том, что случилось и что можно сделать. Я не хочу, чтобы Гермиону отчисляли, это… это неправильно! Ответом ему были согласное бормотание и задумчивые взгляды. Действительно, если уж лучшая ученица не может чувствовать себя в безопасности в школе, то что говорить о тех, кто учится не так хорошо, а правила нарушает чаще положенного? — У Амбридж, наверное, уже и список составлен, — проворчал какой-то третьекурсник. Гарри был с ним согласен. Список у Амбридж действительно был. Вот только составила его не министерская жаба, а они сами. Он резко развернулся и почти бегом выскочил из гостиной в коридор, стараясь не вслушиваться в крики за спиной. Гарри устало привалился к стене рядом с портретом Полной Дамы. Этот разговор очень его вымотал. Гарри, конечно, уже имел опыт выступлений перед толпой — и в «Кабаньей голове», и в Выручай-комнате он один стоял сразу перед несколькими десятками учеников. Но ему положение лектора не нравилось, ему было неуютно под множеством взглядов, хотелось сбежать и забиться в норку. Останавливало его только то, что таким поступком он подведет и Гермиону, и тех, кто по ее зову пришел в «Армию Дамблдора», чтобы готовиться к экзаменам настоящим образом. Вдруг портрет снова открылся и из лаза выбрался Рон. — О, ты тут, — радостно заметил он, увидев Гарри. — Думал, придется гнаться за тобой. Я с тобой пойду… ну, к МакГонагалл… чтобы про Гермиону узнать! Гарри впечатлил порыв друга. С деканом у Рона были сложные отношения. Его, конечно, сделали старостой и все такое, но МакГонагалл, возможно, уже прикидывала мысленно, как обставить его замену на этом ответственном посту. Вслух профессор ничего, разумеется, не говорила, но периодически награждала этого представителя семейства Уизли недобрым взглядом — особенно когда заставала его за бездельем в то время, как Гермиона выполняла обязанности старосты в поте лица, не забывая при этом и про учебу. К счастью, чаша терпения декана, видимо, еще не переполнилась, а на Рона временами нападала жажда деятельности и он весьма активно размахивал руками и кричал, изображая что-то похожее на попытку успокоить расшалившихся младшекурсников. Поэтому решение Рона отправиться вместе с Гарри к МакГонагалл — то есть лишний раз попасться ей на глаза и по не самому приятному поводу — было, пожалуй, даже мужественным. — Конечно, Рон. Рад, что ты со мной, вместе будет не так страшно. — Если бы… — еле слышно пробурчал Рон.