Искупление Грейнджер

Подойти к Гарри никто не решился, и он долго сидел у камина рядом с тем самым креслом, теребил забытую Гермионой книгу и думал. О том, что избивать мелкого Малфоя действительно было глупо. О том, что ему, скорее всего, не разрешат уйти из Хогвартса. О том, что он будет делать в этом случае. Правильные ответы в голову не приходили, и это злило Гарри. А больше всего его злило то, что он вдруг понял, что Гермионе будет лучше в другой школе. Подальше от Хогвартса, от магической Англии и, возможно, от него, Гарри Поттера. Волдеморт возродился, и вряд ли он забудет о существовании Мальчика-Который-Выжил. В какой-то момент Гарри окончательно решил идти к директору — каяться и платить по накопившимся счетам. Платить и каяться. Но самому идти никуда не пришлось. Ровно в полночь, когда все студенты уже разошлись по спальням, за ним пришла МакГонагалл. В кабинет она не пошла, лишь ободряюще сжала плечо Гарри перед самой горгульей. А в кабинете находились Дамблдор и министр магии Корнелиус Фадж. Фадж сильно хмурился, и Гарри подумал, что разговор будет нелегким и, возможно, долгим. А он очень устал за сегодняшний день. Кроме того, костяшки пальцев и локти противно ныли. Гарри очень хотелось выпить какое-нибудь обезболивающее зелье и завалиться спать. К его удивлению Фадж сразу взял быка за рога. — Гарри, чего ты добиваешься? Министр стоял рядом с директорским столом. Оба они — и Дамблдор, и Фадж — смотрели на Гарри с легким любопытством. Возможно, у них уже состоялся некий разговор. Возможно, они даже пришли к какому-то компромиссу относительно него. Гарри не хотелось об этом думать. Он пристроился на одном из стульев для посетителей и изо всех сил пытался держать глаза открытыми. — Перевода в американскую школу. — Гарри, — вмешался Дамблдор. — Я объяснял тебе, что это невозможно. — Я помню, — кивнул Гарри. — Мне хочется услышать, что думает об этом мистер Фадж. Министр не торопился отвечать. Он пытливо изучал Гарри, словно пытался проникнуть в его голову и выяснить, о чем на самом деле думает этот лохматый мальчишка. — Это действительно невозможно, — наконец произнес Фадж. — Насколько я понимаю, Альбус подробно объяснил тебе, почему. Можешь ему поверить, эти причины действительно существуют. Некоторые вещи, мистер Поттер, не могут позволить себе даже министры. Хотя я и понимаю твое стремление уехать вслед за подругой. Но она может остаться… — Это будет неправильно, — перебил его Гарри. Гарри удалось удивить министра своей репликой. — И что с твоей точки зрения означает это «неправильно»? — Фадж все же сумел справиться со своим удивлением. — Когда Министерство использует учеников в своих политических целях. Отчисляет их, присылает учителей, которые ничему не учат. И не верит, когда ему говорят о том, что вот-вот начнется новая страшная война. — И ты хочешь, чтобы ничего этого не было? Гарри кивнул. — Это слишком высокие требования, знаешь ли, — медленно сказал Фадж. — Я тоже много чего хочу, но не могу получить все и сразу. — Я понимаю. Но поймите и вы меня. Вы отчислили Гермиону… мисс Грейнджер. Насколько я могу судить, чтобы нанести удар по мне. Чтобы показать, насколько вы сильнее меня. Но я и так это знаю, видел буквально несколько месяцев назад во время того суда. Если бы не директор, меня бы наверняка осудили, ведь вы и слова мне не давали сказать в свою защиту… — Ты сомневаешься в том, что министерский суд был справедливым? — с угрозой в голосе спросил министр. — Нет, — покачал головой Гарри. — Ведь меня в итоге оправдали. Другое дело, что этого суда вообще не должно было быть. Но вам он зачем-то понадобился. И раз уж мы с вами начали говорить откровенно… а чего хотите вы, мистер Фадж? Министр надолго задумался, и Гарри не решился прерывать его размышления. Дамблдор ободряюще ему кивнул и Гарри вернул этот кивок. Поддержку директора он все же ценил. Тишина продержалась добрых пять минут. — Откровенность, мистер Поттер, это вопрос доверия. Мне казалось, что мы нашли с вами общий язык перед вашим третьим курсом. Но потом начались эти нелепые выдумки с ожившим Петтигрю, невиновным Сириусом Блэком… сейчас вот вы дошли до того, что объявили живым и погибшего — благодаря вам, кстати, — Того-Кого-Нельзя-Называть. Эти ваши выдумки смущают общество, а общество не любит, когда его смущают. И смущенные люди ищут другую власть, которая снова сделает вещи простыми и понятными. А мне не хочется оставлять свой пост. Все должно быть просто и понятно: Петтигрю — герой и погиб четырнадцать лет назад, а Блэк — темный волшебник и правая рука Вы-Знаете-Кого. И этот Вы-Знаете-Кто не может возродиться, потому что мертвые не могут ожить. Конечно, существуют инферналы, но ведь вы же говорите не об этом? — в конце этой тирады Фадж даже слегка улыбнулся. Гарри не выдержал и улыбнулся в ответ. — И вы решили, что лучше всего будет объявить меня и директора лжецами? И прислали Амбридж, чтобы она следила за тем, что мы говорим? Фадж наклонил голову, соглашаясь. — Но это же глупо! Министр удивленно вскинулся. — Ты находишь это глупым? Ну, тебе, наверное, виднее, как нужно поступать в подобных ситуациях… — он оскалился. — Ведь ты же умудренный опытом пятнадцатилетний пятикурсник, который все знает. Куда уж нам, простым министерским работникам… Он изобразил поклон, словно признавая право Гарри указывать министру на ошибки. — Э… нет, вы неправильно меня поняли, — Гарри выбрал самый миролюбивый тон, на который был способен. — Я не хотел сказать, что Министерство глупое. Но закрывать глаза на слова — да, школьников, подростков, детей — все же не стоит. — Это еще почему? — Хм… дело в том, что за время учебы я лично был свидетелем таких событий, от которых каждый бы поседел. [1] И случай с Петтигрю и Сириусом Блэком был не самым ужасным из них… хотя признаю, что летящая к тебе сотня дементоров — не то зрелище, которое я хотел бы увидеть снова. Вот возрождение Волдеморта — это да, там было… — Ты опять! Несносный мальчишка! — Фадж в гневе стукнул кулаками по столу. — Не было никакого возрождения! Тот-Кого-Нельзя-Называть мертв! — Как скажете, министр. — Ну, а чего тогда ты всем говоришь о возрождении этого самозванного лорда? — Потому что это правда. — О, Мордред! Фадж уставился куда-то в пространство. Так он стоял довольно долго, и Гарри даже подумал, не стоит ли напомнить ему о своем существовании. — Ты, судя по всему, уверен в этом событии, — наконец заговорил Фадж. — И не отступишься от своего? — Почему? — удивился Гарри. — Отступлюсь. Если вы выполните одну… нет, две мои просьбы. — Гарри? — удивленно воскликнул Дамблдор, привставая со своего места. — Что, профессор? Предложите другой выход, я с удовольствием послушаю. Директор промолчал и отвел взгляд. — То есть ты выступишь с заявлением, что никакого возрождения Ты-Знаешь-Кого не было? — быстро вмешался Фадж. — Да. — Хорошо. Одна просьба. Я готов выполнить одну твою просьбу. Я понимаю, о чем ты будешь просить, и заранее говорю, что согласен удовлетворить твое прошение. — Две. Я все-таки Мальчик-Который-Выжил и Герой Магической Британии. — А я тебе не джинн, — проворчал Фадж. — Одна. И не настаивай, даже у моего терпения есть пределы. И ты подошел к очень опасной черте, мальчик. Который да, когда-то выжил. — Гарри… — пробормотал Дамблдор. — Не стоит жертвовать своими убеждениями. Корнелиус, ты понимаешь, что это шантаж с вашей стороны? И что ты шантажируешь подростка, который не может полностью отвечать за свои действия? Гарри сегодня уже сорвался… я опасаюсь, чего он может натворить под таким давлением. — Альбус, у тебя была возможность не выносить разговоры о возрождении Того-Кого-Нельзя-Называть за пределы узкого круга. Но ты не прислушался к моим словам, впутался во всю эту историю сам и впутал этого мальчика, который, на мой взгляд, слишком тебе доверяет. Так что извини. Я попробую договориться с ним напрямую. Возможно, это принесет лучшие плоды. Гарри, так чего ты хочешь? Гарри задумался. Возвращение Гермионы в Хогвартс было очевидной просьбой, и Фадж наверняка думал, что Гарри попросит именно об этом. В конце концов, нынешний кризис начался именно с отчисления этой ученицы. Возможно, министр — вместе с Амбридж — изначально задумывали именно такую комбинацию: сначала отчислить Гермиону, а потом выторговать за отмену этого декрета что-то у Гарри или Дамблдора. Директор не поддался — хотя в этом Гарри не был уверен, поскольку какие-то договоренности все же были достигнуты, — а вот сам Гарри, кажется, где-то дал серьезную слабину. С другой стороны, а для чего ему нужно отменять декрет об отчислении Гермионы? Да, ему будет не хватать этой девушки, особенно теперь. Но Гарри не мог не признать, что в Америке ей будет — пусть не лучше, но явно безопасней, чем в магической Британии. Она сможет спокойно доучиться, тем более что Дамблдор упоминал о том, что там нет этих чистокровных снобов, которые одним своим присутствием отравляли жизнь его подруги в Хогвартсе. Учиться им осталось всего два с половиной года, так что разлука будет недолгой. А как говорили герои сериалов, которые смотрела тетя Петунья, чувства проверяются расстоянием. Если и к окончанию школы он будет уверен, что любит Гермиону, то он найдет способ связаться с ней и напомнить о себе. Кроме того, всегда можно будет написать письмо и отправить его с Хедвиг. Это очень быстрая сова. Было и еще одно обстоятельство, которое Гарри не мог не учесть. Если Гермиона останется в Хогвартсе, она всегда будет под прицелом Министерства и персонально Амбридж как подруга «некоего Поттера». И когда Фаджу снова понадобится заткнуть слишком разговорчивого Мальчика-Который-Выжил, Гермиона будет очевидной целью. Ведь ради ее защиты Гарри пойдет на любые сделки. Это нельзя допустить, подумал он. Гермиону надо отправить как можно дальше от этого дурдома. А здесь он разберется сам. С небольшой помощью… — Сириус. Подпишите декрет о помиловании Сириуса Блэка, — наконец сказал Гарри. — Но… — Фадж растерялся. — Он же предал ваших родителей, убил магглов и… — Господин министр. Вы же подозреваете, что он ничего из этого не делал, мы говорили вам об этом полтора года назад. Еще раз напоминаю, что Петтигрю жив и относительно цел. Именно он провел темный ритуал и возродил своего хозяина. Вы не верите в это, и я теперь понимаю, почему. Поэтому не буду вам с пеной у рта доказывать свою правоту. Но в ваших силах просто помиловать Сириуса. Он отсидел двенадцать лет в Азкабане, а это, думаю, достаточное наказание за случайное убийство магглов и даже Петтигрю. Предательство моих родителей я ему, так и быть, прощаю. Да за это и наказывать нельзя, мне кажется… Все, больше ничего не буду вам говорить. Возможно, позже вам придется поверить мне. А мне сейчас нужна будет любая помощь. Сириус согласен помогать без всяких условий. Но он должен быть чист перед законом. Вот моя просьба. Выполните ее, и мы с вами запишем сообщение для прессы о Волдеморте, который не возродился. — Что ж… раз уж я дал слово, придется его выполнить. Но придется сделать это очень тихо. Мы уберем все плакаты о розыске Блэка и не будем упоминать его в «Ежедневном пророке». Департамент Магического Правопорядка я предупрежу в рабочем порядке. Так это сработает. Но будет лучше, если Блэк какое-то время не будет напоминать о своем существовании добропорядочным магам и ведьмам. Могу я на это рассчитывать? — Я обещаю, — от всего сердца заверил Гарри. Неужели все было так просто? Всего лишь надо было поговорить с министром — и всё, все проблемы решены! Он мог это сделать еще летом, в Министерстве, но почему-то не сделал. И вот результат — Гермиона не будет учиться в Хогвартсе, а у него серьезные неприятности. — Министр, — тихо позвал Гарри. — Да? — А что будет с Малфоями? Можно ли как-то с ними… ну… договориться? Фадж с видимым безразличием пожал плечами. — Почему я должен этим заниматься? Это школьные дела, я не буду в них вмешиваться. Возможно Долорес… мисс Амбридж как-то поучаствует, но я не знаю, что она думает по этому поводу. Наверное, вас, мистер Поттер, серьезно накажут. Возможно, вам предстоит вымыть некоторое количество туалетов. Но, в качестве дружеского предупреждения — следите за своей спиной. Мистер Малфой не любит, когда кто-то поднимает руку на его сына. Он предпочитает делать это сам, — Фадж широко и искренне улыбнулся. Гарри сглотнул и судорожно кивнул.