Забвение / Oblivion

Рвано дышу, осторожно касаясь редких волос у лба, выбились из собранной прически. Дом остается далеко позади, так как я уже успеваю выйти на соседнюю улицу, с каждым разом все отчетливее распознавая звуки музыки. Не знаю, сколько раз я успела выругать Девина в своей голове, стараясь хоть как-то держать себя в руках. Понимаю, что глупо соваться в дом одного из моих врагов, но права на выбор у меня нет. Из окон двухэтажного здания видно, как много людей собралось в этом месте, поэтому успокаиваю себя тем, что смогу незаметно войти внутрь, забрать брата и так же незаметно покинуть чужой дом, надавав мальчишке пару ударов за его эгоизм. Он ведь прекрасно знает мои натянутые отношения с этими подростками, так какого черта его понесло на эту долбаную вечеринку?! Справляюсь с внутренним раздражением, опуская глаза в землю, чтобы не привлекать лишнее внимание. Кажется, на секунду я останавливаюсь, боясь сделать шаг в переполненное помещение, но понимаю, что чем быстрее я войду, тем быстрее смогу вернуться домой. Эта мысль дает мне немного уверенности, поэтому я уже не медлю, проталкиваясь через толпу танцующих подростков. Приходится быть аккуратной, чтобы не получить от кого-нибудь по голове, понимая, что в таком состоянии они мало что могут контролировать. Могу спокойно выдохнуть, миновав тесноту и неприятные запахи, и теперь я могу свободно оглядеться в поисках знакомого лица. Встречаюсь с нетрезвыми взглядами незнакомых мне подростков, в числе которых застаю Кайла, отчего испуганно сглатываю, понимая, что его здесь нет. Вся окружающая обстановка заставляет меня сильно напрячься, поэтому как только чувствую липкое прикосновение к руке, испуганно отскакиваю в сторону, видимо кого-то задевая, так как до ушей доносится едва разборчивая ругань. – Привет, – не сразу смотрю на парня, который решил ко мне подойти, явно понимая, что я здесь только появилась. Улыбка на его губах сначала похожа на оскал, отчего внутри ощущаю тяжелое биение сердца. – Ищешь кого-то? – Д-да, – вновь сглатываю скопившуюся воду во рту, только сейчас понимая, что парень до сих пор держит меня за руку. Это окончательно выводит меня из состояния покоя, чувствую, как мои усилия держать себя в руках моментально рушатся, руки подрагивают от эмоций, переполняющих ослабшее тело. – Мой брат, Девин. Он должен быть здесь, но я не могу его найти. Сначала сомневаюсь, стоит ли доверять такую информацию незнакомому человеку, но выражение его лица немного сбивает меня с толку. При упоминании имени брата парень выглядит так, словно понимает, о ком я ему говорю: – Он в комнате наверху, вторая дверь слева, – приближает свое лицо ближе, чем вызывает внутри усиливающуюся тревогу. С небольшой улыбкой выдыхаю, резко отклоняясь в сторону, чувствуя силы от осознания того, что сейчас же заберу брата и уйду отсюда. – Спасибо, – бурчу под нос, вырывая руку из неприятной хватки, стремясь к лестнице. Не обращаю внимания, когда кто-то нечаянно наступает на мои ноги, плюю, ведь сейчас боль притупляется от более важных мыслей в голове. Вбегаю по лестнице вверх, слегка сжимая плечи от мрака, окутывающего коридор. По коже проходят мурашки, но я отбрасываю все неприятные мысли, спеша к необходимой комнате. Не медлю, открывая дверь и заходя внутрь. Хмурюсь, непонимающе оглядывая спальню с зашторенными окнами, отчего в помещение не попадает даже свет от уличных фонарей. Холодно. Противно. – Девин? – уже не до конца верю в слова того незнакомца, ведь осознаю, что в комнате кроме меня никого нет. Может, все-таки перепутала? Оборачиваюсь, чтобы выйти из помещения, но что-то заставляет меня остановиться. Сглатываю, не сразу поднимая взгляд вверх. Внутри что-то резко обрывается, не давая мне возможности сделать вдох. Хлопок. Дверь закрывается, оставляя меня наедине с хозяином этого дома. На лице Кайла появляется улыбка, он точно пьян, но силы зашагать в мою сторону у него точно есть. Девочка хочет вырваться из рук мужчины, который без особых усилий обхватил маленькое тельце, слегка шипя от того, как она царапает его лицо. Встряхивает ее за хрупкие плечи, сажая на старый диван, за все годы впитавший в себя едкий запах сигарет и алкоголя. Мужчина замечает, что девочка слабнет, она не может больше сопротивляться, поэтому с его губ срывается противный смешок. – Мелани… – шепчет в румяную щеку, обхватывая нежную кожу ее шеи. Девочка не двигается, каждый раз ее сопротивления заканчиваются одним и тем же – она сдается. Каждый раз ей приходится терпеть все, что угодно этому мужчине. Детские брови сводятся к переносице, от него неприятно пахнет, волосы грязные, небрежно прилизанные назад, он грубый, делает ей больно. Она терпела. Принимала все домогательства, которыми занимался этот мудак. Мама решила, что будет правильным решением водить дочь на занятия с психологом. И он неплохо справлялся со своей профессией, девочка не сказала ни слова о том, что делал этот мужчина. С губ срывается тихий всхлип. Она никому не скажет. Пытаюсь оттолкнуть парня, который грубо обхватывает запястья, препятствуя моим попыткам увернуться. Не жалеет сил, толкая меня в сторону кровати, отчего я больно бьюсь о ее жесткую поверхность. Бежать. Принимаю попытки подняться и проскочить к двери, но не успеваю. Чувствую тяжесть навалившегося тела, жмурюсь, когда в нос бьет мужской одеколон, смешавшийся с неприятным запахом алкоголя. Не хочу открывать глаза. Не хочу видеть его лицо. Скулю. Ноге больно. Предпринимаю очередную попытку скинуть парня, но моих сил недостаточно. Легкие саднят, и попытки вдохнуть полной грудью завершаются полным провалом. Чувствую, как холодная ладонь слишком грубо касается бедра, продвигаясь к ремню моих брюк. Выдавливаю испуганный писк, пытаясь остановить его движение, но без особых усилий Кайл заламывает руки чуть выше моей головы, отчего теперь я не имею возможности сопротивляться. Собираюсь с силами и бью свободной ногой голень парня, отчего он на секунду отводит ладонь от моих брюк, оставляя пощечину. Всхлипываю, отводя голову куда-то вправо, чтобы не видеть это противное лицо, на котором появляются блестящие капельки пота. «Пожалуйста…» – я не хочу. Слышу звон металла, тяжесть, касается пуговицы моих штанов, молнии. Дергаюсь, стараясь остановить попытки раздеть меня. Пелена слез не позволяет мне сфокусировать взгляд на том, что происходит. Слепо бью его по той же ноге, ожидая звона следующей пощечины. Глотаю, ком в горле растет. Вдох. Все резко прекращается. Хмурюсь, предчувствуя новую волну попыток снять мои брюки. Но ничего не происходит. Противный звон в ушах мешает мне сразу уловить чей-то диалог. – Блять! – легкость. Громко вдыхаю, перестав ощущать тяжесть чужого тела. Боюсь открыть глаза, но в последний момент улавливаю, что лежу на кровати одна. Бегаю зрачками по комнате, едва узнавая лица присутствующих, стремительно покидающих темное помещение. Я остаюсь одна. Поджимаю ноги к груди, стараясь унять биение сердца, которое вот-вот намеревается выскочить наружу. Смахиваю слезы, морщась, когда они попадают в рот. Нужно уходить. Пока он снова не пришел. Растерянно оглядываюсь и спрыгиваю с кровати, поспешно застегивая пуговицу на блузке, которую ему удалось дернуть. Глотаю. Больно. Внутри все горит. Девушка дергает нижнюю губу, топчется на месте, решаясь покинуть эту комнату. Касается ледяной ручки, дергая дверь на себя, облокачивается, чтобы не упасть. Ждет. Сердце по-прежнему отбивает быстрый ритм, отчего чувствует легкое головокружение. Вдох. Выдох. Все в порядке, Мелани. Вдох. Выдох. Грубо стирает дорожки слез, чтобы четко видеть окружающую обстановку. Не оглядывается, выскакивает в темный коридор, оставляя все произошедшее в той комнате, ей не хочется думать, нужно просто покинуть этот дом. Сбегает по лестнице, устраивая шум, на который мало кто обращает внимание, да и ей самой плевать. В гостиной наступила суматоха, подростки уже не танцуют, видимо, собираются покинуть вечеринку. Мелани улавливает, как кто-то говорит о полиции, мысленно торжествуя, что все не зашло так далеко. Она напугана. Вспоминает похожее чувство из детства. Оно не хочет покидать подорванное сознание девушки. Толчок. Паркер хмурится, когда кто-то задевает ее плечо, оборачивается, чтобы окинуть виновника злобным взглядом и… Закрывает рот. – Какого хера, – шепчет парень, мельком оценив внешнее состояние Паркер. Она подавлена, внутри морально уничтожена. Из-за головной боли Мелани не сразу узнает человека перед собой, ее оковывает непонятный стыд, хочется поскорее сбежать от всех этих взглядов. И она немедленно разворачивает, направившись к выходу. Хмурится от резкой хватки на локте, из-за чего приходится ускорить шаг за парнем, двигающемся в том же направлении. Держится ближе, чтобы толпа не разорвала их в разные стороны. Ветер со всей силы бьет в лицо, возвращает девушку в прежнее состояние, словно выветривает пережитые эмоции, наконец, заставляет чувствовать себя в безопасности. Оглядывается, бросая взгляд себе за спину, со всех сил сжимает губы. Ей нужно забыть. – Все хорошо, милая? – оборачивается на мать, меняя выражение лица. Она спокойна. Точнее кажется таковой. – Как прошло занятие? Поднимает уголки губ. Неприятно. Ей не хочется врать. Касание к спине. – Мелани довольно хорошо справляется, мисс Паркер, – противный голос мужчины, вызывающий самые худшие чувства, которые только можно испытать. Детские ручки сжимают подол летнего платья, тянет его как можно ниже. Ей неприятно. Противно от самой себя. – Думаю, занятия пойдут ей на пользу. Девочка поднимает голову, задерживает взгляд на мужчине. Он давит своей улыбкой. Она будет молчать. Ведь Мелани послушная девочка, верно? Вырываю руку из хватки парня, который недоумевает, уставившись на меня, как на идиотку. Ничего не говорит. Нет, он не понимает. Меня никто не понимает. – Мой брат, – заикаюсь, стараясь сформулировать нормально предложение, но парень перебивает, видимо, понимая, о чем я хочу сейчас заговорить. – Он успел слинять намного раньше, в отличие от тебя, – поднимаю глаза. Он что, давит на меня? Считает, что это моя вина? Открываю рот, чтобы что-то произнести, но от обиды горло сжимается новым спазмом, мне тяжело. Я выжата. До последних ниток. Волосы мешают мне видеть лицо парня, бьют по лицу, ведь ветер трепает их с большей силой. Кажется, погода портится. Касаюсь прядей у висков, стараясь убрать их за уши, но ничего толком не получается, поэтому продолжаю щуриться, получая легкие удары по щекам. Сжимаю рукава кофты. Чешу кончик носа. Делаю все, чтобы забыть. Это сложно, но я привыкла. Я справлюсь. Всегда справлялась. – Ты так и будешь здесь стоять? – грубит, отчего я снова перевожу на него взгляд. – Чего ты вообще до меня пристал? – не замечаю, как начинаю грубить в ответ. Останавливаю поток мыслей, обходя парня, чтобы начать идти домой. – Ты раздражаешь. – Не с той ноги встала, поехавшая? – кричит мне в спину, когда я успеваю отойти на приличное расстояние. Из-за темноты плохо видно его лицо, но могу поклясться, что сейчас он не смеется. – Я Мелани, идиот! Ме-ла-ни! Запомни же, наконец, – оборачиваюсь, продолжая идти спиной вперед, активно жестикулируя руками. Парень засовывает руки в карманы джинсов. Зажигает сигарету. Уходит. Прыскаю, поспешно развернувшись и продолжив идти по направлению к дому. Тело все еще подрагивает от пережитых эмоций, но я стараюсь держаться ровно, словно ничего не произошло. Я всегда так делаю. – Какого хрена ты туда поплелся? – стараюсь не срываться на крик, забегая в комнату брата и едва не падая из-за скопившейся одежды на полу. – Ты в своем уме? – Мелз? – замечательно, он в стельку пьян. Раздраженно пихаю его в бок, получая неразборчивое мычание в ответ. – Почему я окружена такими идиотами? – вопрос, скорее, адресован самой себе, чем сонному Девину. Выжидающе смотрю на его лицо, но он молчит. Прекрасно! Хлопаю дверью что есть мочи. Быстрым движением прижимаю ладони к глазам, которые начинает противно печь. Я никому не могу рассказать, что чувствую, мне не с кем обсудить все то дерьмо, которое мне пришлось вытерпеть. От этого становится еще хуже. Лучше бы я была бесчувственной стервой, чем той, кем являюсь сейчас. Пережитые эмоции всегда цепляют что-то глубоко в моей душе, они оставляют после себя глубокие раны, от которых мне тяжело избавиться. Говорят, что время лечит? Явно не в моем случае. Кажется, сейчас душ является самым верным решением, которое может ослабить напряжение сегодняшнего вечера. Прикрываю глаза, позволяя теплым каплям скользить по моему лицу. По телу пробегают мурашки. Я смогла побороть в себе все отрицательные эмоции, справилась с давлением внутри сознания, и завтра я точно смогу пойти в школу. Натяну маску безразличия. Я ведь не должна поддаться влиянию Кайла? – Спишь? – в комнате раздается тихий голос девушки. Дилан не сразу реагирует, какое-то время продолжая сверлить стену, лежа на спине. Сегодняшний день его изрядно помотал. – Не молчи. В комнате образуется легкое напряжение, от которого оба не совсем в восторге. Слышит тихое шарканье ног, беззлобно приподнимает голову, встречаясь серьезным взглядом с сестрой. Ему не увидеть красных глаз из-за ее продолжительного плача. – Я все тебе сказал, – вздыхает, просовывая руки под подушку, на которой лежит уже какое-то время. – Твоя проблема, выпутывайся сама. – Но, Дилан, – перебивает, бросив очередной испуганный взгляд на брата. Ей не справиться самой. Дилан должен помочь. Он всегда помогает. – Надо думать своей башкой, Лола, – наконец, поднимается на руках, принимая сидячее положение, и без задней мысли повышает голос. – Думать, во что ты ввязываешься, ясно? Слишком грубо, Дилан. Парень понимает это, но слишком поздно, чтобы извиниться. До ушей доносится дверной хлопок. Сверлит взглядом деревянную поверхность, прокручивая в голове сотню мыслей, но не может прийти к правильному решению. Вновь делает тяжелый вдох, падая на кровать и впечатываясь лицом в подушку. Ему нужно выспаться. Слишком много времени он потратил на решение всех проблем. Просыпаюсь от сильного шума за окном. Еще пару секунд не могу заставить себя покинуть постель. Чувствую, каким холодом веет по комнате, отчего укутываюсь в мягкое одеяло, наконец, решившись встать. Выглядываю в окно, поначалу не могу сфокусировать взгляд. Сегодня намного темнее, чем обычно. Это все из-за туч, успевших затянуть осеннее небо. Замечаю несколько капель, успевших ударить по стеклу. Внутри появляется необъяснимая тоска. Погода портится. Как и мое настроение. С неохотой приходится покинуть комнату. В коридоре, кажется, стоит еще больший холод, из-за чего по телу пробегают мурашки. Захожу в ванную, лишь сейчас понимая, что кроме меня еще никто не проснулся, и я в какой-то мере этому рада, ведь давно заметила, что мне легче находиться в доме, когда никто не мешает моему внутреннему покою, не пытается заговорить со мной, отвлекая иногда от важных размышлений. Смотрю на свое отражение в зеркале, принимая попытки расчесать волосы, но привести их в нормальный вид получается не сразу. Обессиленно опускаю руки, присев на край ванны. Ощущение, словно, сегодня будет ужасный день. Хотя не припоминаю, когда такого дня не было. В последнее время я чувствую себя подавленно. Тяжело справляться с тем, что сваливается на мою голову, но у меня нет выбора. Я должна держать себя в руках. Сегодня мама решает подбросить меня до школы, и я этому рада, ведь не придется спешить на автобус. Успеваю слегка намокнуть, пока добираюсь до машины, но не сильно об этом переживаю, поэтому спокойно обнимаю портфель, после того как удобно располагаюсь на пассажирском сидении. – В школе все точно хорошо? – перевожу непонимающий взгляд на маму. Кажется, она немного взволнована. Понимаю это по тому, как неуверенно звучит ее голос. – Никто не обижает? – Ма-ам, – видимо, сейчас ей охота поинтересоваться жизнью дочери, но мне кажется, что ею движет совесть. Надо же хоть когда-нибудь проявить уважение, верно? Показать, что тебе не все равно, хотя на самом деле, это не так. – Прости, прости, – наконец, смотрит на мое лицо, видимо, читая не самые положительные эмоции, успевшие на нем отразиться. – Мы не так часто говорим на эту тему, но ты не подумай, мне правда интересно. Наверное, по пальцам можно пересчитать наши разговоры о школе. Мама никогда не горела желанием узнать, что происходит в течение моего учебного дня. После смерти папы она будто замкнулась в себе. И мне никогда не хватало ее поддержки. Но я привыкла к этому, начала полагаться на саму себя, зная, что никогда больше не получу того, в чем нуждаюсь изо дня в день. Так что все в порядке. – Все в порядке, – озвучиваю мысль, задумчиво разглядывая вид из окна. Цепляюсь взглядом за людей, которые успели укрыться зонтом, отчего кажется, что улица пестрит яркими красками. Но это меня никак не цепляет. Я не понимаю, почему внутри так пусто, и от этого становится еще хуже. Холодно. Прикрываю голову портфелем, но это не сильно спасает меня от нежелательных капель дождя, поэтому вхожу в школу, боясь представить, как я выгляжу со стороны. В следующий раз надо взять с собой зонт. Толкаю дверь женского туалета, на автомате входя внутрь, с целью привести себя в порядок, но не оглядываю тех, кто находится внутри, поэтому чужой голос заставляет меня слегка вздрогнуть: – А мы уж думали, ты не придешь в школу, – оборачиваюсь на говорящих, встречаясь с знакомым взглядом хитрых глаз. Прыскаю в ответ, давая понять, что я вовсе не намерена поддерживать разговор, и возвращаюсь к зеркалу, приглаживая выбившиеся пряди волос, при этом замечая, как начинают подрагивать кончики пальцев. – Не хочешь поделиться с нами впечатлениями, Мелз? – Не думаю, что мне есть, о чем вам рассказать, – спешу, бросая последний взгляд в зеркало. Смотрят. Главное, не обращать внимания, тогда от меня отстанут. Ложь. Поправляю лямки рюкзака, намереваясь поскорее покинуть помещение, но замираю. – Странно, – сглатываю, наконец, оборачиваясь всем телом к говорящей Кейт. Тихий вдох. Я должна была догадаться. От ее слов чувствую невидимое давление, чем дальше тем хуже. Прячу трясущиеся руки в карманы промокшей кофты. – А Кайл нам много чего рассказал. Глоток. Непонимание. – Так что? Расскажешь? – хмурюсь от улыбки, которая появляется на лице Кейт, чувствую, что дыханию приходит конец, грудь поднимается слишком часто, мне мало воздуха. – Ну же, нам ведь интересно, Мелани. Не замечаю, как делаю шаг к выходу, еще один, бегу, распахивая дверь и смешиваясь с толпой учеников. Нужно привести мысли в порядок, но ничего не выходит. Взгляд бегает по незнакомым лицам. Они смотрят на меня? Почему? Почему они все смотрят на меня? Прижимаю ладонь к губам, сдерживая неприятные эмоции. Нельзя просто так сдаваться. Вдох. По телу проходят мурашки. Опускаю ладонь, дергая край теплой кофты. Взгляд мечется по полу, из-за чего плохо понимаю, куда иду. Выдох. Я снова предмет насмешек. Боюсь, сил слишком мало, чтобы справиться. Мелани точно не знает, с каких пор к ней проявляют такое особое внимание. Раньше она оставалась серой мышкой благодаря Кейт, которая всегда была центром событий, прикрывая подругу. Но в один момент все поменялось. Кажется, что Мелани избавилась от надоедливых разговоров и всего того, что так успело ей надоесть, но неосознанно приобрела другие проблемы, которые тяжело нести в одиночку. Сегодня с неба льет как из ведра. Казалось бы, нормальные люди сидят дома, но если выглянуть в окно, то можно увидеть два маленьких силуэта, быстро бегущих вдоль тротуара. Для них дождь не является проблемой, скорее, он несет им радость и веселье, чем тоску. Им хочется промокнуть до ниток, и плевать, что дома их поругают. Девочки не уверены, но кажется, они не одни рады такой погоде. Приближаясь к площадке, которая, в какой-то мере служит им вторым домом, они встречают новых гостей. Маленькая Мелани аккуратно вытирает капли дождя со своего лица, чтобы рассмотреть двух ребят. С первого взгляда не понять, но чуть позже становится ясно – это мальчик и девочка. На вид они одного возраста, поэтому познакомиться с ними не составляет труда. Позволяет подруге подойти к ним первой, и та слишком быстро поднимает незнакомку, ведя к тротуару. – Но, Кейт, – русая девочка непонимающе смотрит на лучшую подругу. – В нашей компании должны быть только девочки, розочка, – бросает через плечо, приобняв их новую подружку, которая, кажется, не до конца понимает, что происходит. Мелани хмурит детские бровки, бросая последний взгляд на одинокого мальчика, который так и остался сидеть под проливным дождем. Ржавеющие качели противно скрипели, когда порывы холодного ветра пытались привести постаревшее от времени железо в движение. Тогда он был голоден, не мог вернуться домой, ведь там мать проливает слезы по ушедшему отцу. Он зол. Ему противно смотреть на все это. Уж лучше быть здесь. Одному. Сегодня он обрел и тут же потерял своих друзей. Боль от обиды сжимает детское сердце. Тогда их пути разошлись. Она выбрала свою репутацию перед подругами. Он выбрал одиночество.