Я останусь Томом

Одиночество — общий удел, Да не всякий его сознает,- Ты себя обмануть не хотел, И оно тебе ад создает. Ф. Сологуб Следующие несколько дней я просто слонялась по чужому дому, литрами пила чай и практически не выходила на улицу. Я думала о своей прошлой жизни, гадала, что же со мной произошло, и оплакивала свою судьбу. Потом – успокоилась и решила действовать. Первым делом я перерыла все шкафы в комнатах. Нашла документы на имя Алисы Вейерс 25 лет от роду. И поняла, что теперь это мое имя. Кроме того, мне удалось обнаружить целую стопку черно-белых фотографий, где девушка с моим лицом была изображена в компании других людей. На большинстве снимков присутствовал круглолицый парень с добрыми глазами, пожилой мужчина и такая же женщина. Судя по всему, это были муж и родители Алисы. И, судя по всему, они уже умерли. Кроме прочего, мне удалось обнаружить пачку писем, перевязанную лентой, почти новую газету и календарь за 1935 год. Так что я, наконец, разобралась, в какое время попала. И ничуть этому не обрадовалась. Потому что хорошо знала историю. На носу Вторая мировая война. И Англии в ней достанется, будь здоров. Значит, мне придется уезжать из Лондона. Хорошо, хоть не сейчас… Вопрос с работой тоже меня волновал. Денег в доме почти не было, хотя я по два раза перерыла все ящики. Значит, пришло время устроиться на службу. Вот только куда? Мое знание компьютера и опыт секретарши в этом времени вряд ли кого-то заинтересуют. Значит, выход один – я должна послушать соседку и встретиться с директрисой детского дома. Для первого времени этого будет достаточно. В общем, обдумав все еще раз, я приняла решение. Выбрала в своем убогом гардеробе самый приличный костюм, а к нему – туфли и сумку, аккуратно уложила волосы и поехала на собеседование. Добираться пришлось на автобусе, в который набилась целая толпа народу. По дороге я с интересом рассматривала своих попутчиков – женщины были одеты почти так же, как я. Темные юбки и платья ниже колен, пиджаки и грубые пальто, стоптанные туфли. Мужчины щеголяли в мешковатых штанах и массивных ботинках. Джинсы с кроссовками в этом времени никто не носил, о чем я успела горько пожалеть. Ведь насколько бы проще было… На улицах Лондона царило оживление. Дороги были запружены пешеходами и телегами с запряженными в них лошадьми. Машин практически не было. Я с интересом крутила головой по сторонам и чуть не проехала остановку, о которой упоминала миссис Прингс, моя соседка. Выскочила из автобуса в последний момент и остановилась, пораженная увиденным. Прошлое… Кажется, до этой минуты я и не осознавала в полной мере, куда попала. Какой-то джентльмен, проходя мимо, довольно ощутимо толкнул меня. И тут же рассыпался в извинениях. Я поняла, что стою посреди дороги и глазею по сторонам, словно деревенская дурочка. И решительно зашагала через улицу к переулку, в котором, как меня предупредили, находилось здание приюта. Здесь, в отличие от основной улицы, было совсем пустынно. Только в самом темном углу, между двумя домами, возились несколько теней. И я даже успела испугаться, прежде чем поняла, что это просто дети. Дети, которые увлеченно мутузят друг друга. - Эй, что это здесь происходит?! Заслышав мой голос, подросток лет тринадцати поспешно выпустил худенького темноволосого мальчишку, которого увлеченно возил носом по стене, и нагло заявил: - Ничего особенного, мэм. Еще двое, по-видимому, его приспешники, отступили на несколько шагов назад. Отпущенный на свободу мальчишка (ему, судя по виду, было лет восемь-девять) шмыгнул разбитым носом и посмотрел на меня так, словно это я на него напала. Во взгляде темных глаз мелькнуло подозрение – почти ненависть. Но я списала это на боль и испуг, и обернулась к его мучителям. - А я вижу здоровенных идиотов, которые втроем напали на одного. Пошли прочь сию минуту, или я лично выдеру каждого из вас! Самый высокий из мальчишек (видимо, заводила) посмотрел на меня, недобро прищурившись. - Почему бы вам не пойти по своим делам, мэм? - А почему бы тебе не закрыть рот и не убраться с дороги? – холодно поинтересовалась я, делая шаг вперед. – Пока сюда не прибыл констебль и тебя не задержали за драку. Поверь, я могу это устроить. - Вы не знаете, кто мой отец! – выплюнул мальчишка мне в лицо. – Вы еще пожалеете… В этот момент мне почему-то вспомнился мистер Максвелл. Мой несостоявшийся свекор, который, я в этом не сомневалась, убил меня. И его сынок Брайан, которого я по глупости полюбила. Так что я сбросила с плеча сумочку и хлестнула мальчишку пониже спины ее длинной ручкой. - Я сказала, пошел вон! Он покраснел, как помидор, и сделал резкое движение, словно собирался броситься на меня. Но удержался. Махнул рукой своим подельникам и, что-то бормоча себе под нос, вышел из переулка. Я проводила их глазами, а потом бросила взгляд на их жертву. Мальчик внимательно следил за мной, не выказывая ни малейшей враждебности. И я поняла, что ненависть в его взгляде мне просто померещилась. - С тобой все в порядке? - Да, мэм, - негромко ответил он. И, помедлив, добавил: - Спасибо. - Не за что. Терпеть не могу уродов, которые нападают на тех, кто слабее. Нет ничего более отвратительного, согласен? - Я бы справился с ними! – запальчиво отозвался он, блеснув глазами, но тут же сник и отвернулся. - Охотно верю. Но трое на одного – все равно нечестно. На, возьми платок. - Не стоит, мэм. Я… его запачкаю. - Невелика беда, - фыркнула я, продолжая протягивать ему кусок хлопчатобумажной ткани. – Платок для того и придуман, чтобы его пачкать. Вытри кровь, а то твоя мама до смерти перепугается. Мальчик протянул руку и покорно взял платок, поводил им по лицу и безучастно произнес: - У меня нет мамы. Я из приюта. - Черт… Прости, пожалуйста. Я часто говорю, не подумав. Он неопределенно пожал плечами, избегая моего взгляда. - Ничего, вы же не знали. В переулке повисла тишина. Мальчишка явно не знал, что делать с платком. А я чувствовала себя крайне неловко из-за того, что упомянула о его матери. Могла бы догадаться, что он сирота, раз уж мы стоим под стенами приюта. С другой стороны, его противник только что угрожал мне всемогущим отцом. - Почему они напали на тебя? - Потому что я из приюта. И потому, что умный. Мы с Джорджем, тем, который у них главный, учимся в одном классе. Вчера я отказался помочь ему на контрольной. Думаю, из-за этого он снова останется на второй год. - Судя по всему, ему не привыкать, - покачала головой я. – И часто они тебя достают? - Они всех достают. Но когда-нибудь я достану их. Тут он осекся и бросил на меня быстрый взгляд. Видимо, решил, что сказал что-то лишнее. - Забей, - махнула рукой я. – В смысле, не опускайся до их уровня. Чтобы отомстить человеку, совсем не обязательно отвечать силой на силу. - А как тогда? – явно заинтересовался мальчик. - Ну, например, ты можешь стать успешным предпринимателем, основать свою компанию, принять его на работу, а потом уволить с волчьим билетом. Или пойти работать в полицию, чтобы иметь возможность лично засадить его в тюрьму. А можешь наплевать на старые обиды и жить счастливо. Как по мне, это самый лучший способ. - Вы интересно мыслите, мэм, - заявил он, чем позабавил меня до глубины души. - Да нет, плету первое, что приходит в голову. Зато ты улыбаешься. Как тебя зовут? - Том, - отозвался он и почему-то перестал улыбаться. Но смотрел на меня открыто и доброжелательно, что само по себе радовало. – Том Реддл. - А меня Алиса. Алиса Вейерс. Проводишь меня в приют? Если тебе, конечно, по пути. - Хорошо, провожу. А вам зачем? - Хочу устроиться на работу. У меня назначена встреча с вашей директрисой миссис Коул. - А кем вы собираетесь работать? - Уборщицей, - отозвалась я. И тут же заметила тень пренебрежения, мелькнувшую в глазах моего юного знакомого. Правда, она исчезла так же быстро, как и появилась. Так что я даже усомнилась в том, что видела. До унылого квадратного здания, в котором располагался приют, мы дошли молча. Остановились на крыльце, и Том отдал мне платок. Я сунула его в карман и улыбнулась мальчику. - Спасибо, что проводил. Увидимся! - До свидания, Алиса, - вежливо отозвался он, первым переступая порог. И я вдруг поймала себя на необъяснимом желании погладить его по жестким черным волосам. * * * На работу меня приняли сразу, и уже со следующего дня я смогла приступить к своим обязанностям. Приют располагался в темном и мрачном здании, высившемся посредине пустого унылого двора. В первый же день я решила прогуляться по окрестностям и присмотрела прекрасное место для цветника. Если разбить здесь клумбы, можно значительно оживить пейзаж. Жаль, что сейчас осень, и этим не займешься. Впрочем, в самом здании приюта тоже хватало работы. Миссис Коул была неплохой директрисой, но, как и говорила моя соседка, слишком увлекалась шерри. Три года назад она похоронила мужа и с тех пор просто не находила себе места. Сотрудницы, которые должны были подчиняться ей, быстро оценили ситуацию, и в приюте начались разброд и шатание. Воспитатели демонстративно манкировали своими обязанностями. Некоторые из них вообще неделями не появлялись в приюте, предоставляя детей самим себе. Поварихи безбожно воровали. Уборщица, которая подменяла меня, работала, спустя рукава. При этом все они вовсе не являлись плохими людьми – к детям относились доброжелательно, друг с другом дружили, а миссис Коул искренне жалели. Исключением из этого правила являлись всего две женщины – мисс Андерсен, выполняющая обязанности завхоза, и миссис Уилкс, медсестра. Но и их хватало с головой. Меня коллектив принял не слишком охотно. Я была новенькой и могла нарушить привычное течение их жизни. Впрочем, такое отношение было непредвзятым, поскольку именно этим я и собиралась заняться. Сил и энергии у меня было, хоть отбавляй. А в свободном времени я не нуждалась – стоило перестать крутиться, как белка в колесе, и на меня наваливалась тоска. Поэтому я никогда не позволяла себе отдыхать. И никогда не задумывалась о том, кем стала, и есть ли у меня семья в этом мире. Дом мой был пустынным, соседи демонстративно выражали мне сочувствие и вместе со мной скорбели о почившем муже, так что я быстро сделала для себя определенные выводы. Я вдова. У меня нет родителей и нет детей. Я одна и могу рассчитывать только на себя. Этой информации мне достаточно. Пока… Чтобы не ездить каждый день с работы домой, я оставалась ночевать в приюте. Миссис Коул выделила мне каморку под лестницей, где вместилась только кровать, колченогая тумбочка, два стула и ящик, исполнявший роль стола. Впрочем, мне вполне этого хватало – все равно большую часть времени я проводила за стенами своей «комнаты». Работать в приюте оказалось неожиданно тяжело. Не физически даже, а морально. Каждый день я находилась среди детей, которым было плохо. Они не плакали, не жаловались, но я все время чувствовала их боль и одиночество. И сходила с ума, испытывая невыносимое желание помочь каждому. Понаблюдав немного за моими переживаниями, Роуз Джонс, вторая уборщица, потащила меня пить чай и разговаривать по душам. - Алиса, через это все проходят, - говорила она, намазывая джемом кусок хлеба и с аппетитом запихивая его в рот. – Работать в приюте тяжело. Даже в таком, как наш. Думаешь, почему у миссис Коул постоянно не хватает сотрудниц? Нужно либо отрастить толстую кожу, либо увольняться. Ты все равно не сможешь им помочь. Все, что мы можем сделать для этих детей – хорошо выполнять свою работу. Я насмешливо покосилась на нее. Кто бы говорил! Роуз, насколько я успела заметить, вообще не парится по поводу качества своей работы. Но все же меня тронули ее слова. И я взялась за дело. Покопавшись в кладовых, отыскала несколько рулонов красивой ситцевой ткани и, заручившись поддержкой миссис Коул, в свободное от работы время стала шить занавески для детских спален. Миссис Андерсен пришла в ярость от такого самоуправства – то ли имела какие-то виды на эту ткань, то ли решила, что я выскочка, желающая выслужиться перед директрисой. Впрочем, мне было все равно. Я нашла себе дело и с упоением занималась им. Изготовление занавесок заняло у меня почти два месяца. Потом ткань закончилась, и я отправилась к миссис Коул, чтобы выпросить денег еще на один рулон. Директриса встретила меня душевно и даже угостила чаем. Инициативу поддержала и вполне искренне похвалила. Даже предложила купить «еще чего-нибудь» для детей. Благо, финансирование позволяло. Я подумала, и решила, что нам нужна шерсть для ковриков. Не порядок, что дети спят в комнатах с холодными полами. Миссис Коул, которая, как оказалось, была уверена в наличии половичков и даже «видела их собственными глазами», тут же согласилась. И велела позвать к ней мисс Андерсен. Я отправилась на поиски завхоза, прекрасно понимая, чем это закончится. Сейчас кто-то получит втык и возненавидит меня до конца дней своих. Плевать. Главное, я чувствую, что делаю все правильно. Наводя уют в приюте, я вовсе не стремилась завоевать симпатии директрисы или как-то выслужиться перед ней. Единственное, чего мне на самом деле хотелось, это занять все свое время. И помочь детям, конечно. Потому что это отвлекало от мыслей о моем собственном ребенке, которому так и не посчастливилось появиться на свет. Уже с первых дней моего появления в приюте мне удалось подружиться с некоторыми воспитанниками. Девочки помладше часто забегали в мою каморку, чтобы поделиться своими нехитрыми секретами. Я терпеливо выслушивала их, угощала карамельками, а иногда, если было время, мы вместе читали книги. Кстати, библиотека в приюте была очень скромная. И я уже решила, что, закончив с ковриками, поговорю с миссис Коул насчет ее обновления. И, конечно, не помешает купить бумагу и карандаши. Занятия рисованием придутся по вкусу многим детям. А я могла бы учить их – недаром ведь в своем время поступала на дизайнера… Воспоминания о прошлой жизни постепенно стирались. Мне все еще было одиноко и тоскливо, но я смирилась. И научилась жить дальше. Когда в спальнях воспитанников появились теплые шерстяные коврики, мисс Андерсен неожиданно заглянула в мою каморку. Ее бледное худощавое лицо старой девы было мрачнее тучи, глаза – метали молнии. Захлопнув за собой дверь, мисс Андерсен привалилась к ней спиной и прошипела, глядя на меня с ненавистью: - Зря ты надеешься меня сдвинуть, соплячка! Я работала здесь, когда ты пешком под стол ходила. И буду работать, когда тебя выпрут вон. Вот увидишь, скоро это случится. Миссис Коул ты, конечно, можешь обмануть, но остальные знают… И никто не хочет видеть тебя на моем месте! - Даже я не хочу видеть себя на вашем месте, - отозвалась я, глядя на женщину с нескрываемым интересом. – Правда, думаете, что я собираюсь вас сместить? Не обольщайтесь. Все, что я делаю, я делаю ради детей, а не ради вас. - Можешь говорить, что хочешь, но я знаю тебе цену. Выскочка! Я лично позабочусь о том, чтобы тебя выгнали отсюда поганой метлой. Я встала и остановилась перед ней. Теперь наши глаза находились на одном уровне, и я заметила, что на лице мисс Андерсен отражается не только ярость, но и… страх. - Смотри, чтобы тебя не выгнали, - фыркнула я, тоже переходя на «ты». – Думаешь, я не знаю, где ты прячешь продукты, которые воруешь с кухни при полном попустительстве поваров? Или, может быть, не знаю о твоей милой привычке запирать в чулане проштрафившихся детей? Я все знаю. И если ты будешь ко мне лезть, пожалеешь. Поняла?! Мисс Андерсен отшатнулась. Ее лицо перекосилось от ненависти, и на секунду мне показалось, что женщина сейчас ударит меня. Но она не ударила. Просто выплюнула мне в лицо: - Ты здесь работать не будешь!