«Круг пятый. Люб-авижу? Нена-блю?»
4 февраля 2019 г., 16:09
– Глупо любить их за внешний вид, одинаковый у всех моделей. Лучше любить богатый внутренний мир. – Который тоже единообразен у всех. Думаю, их любят просто потому, что любят©
Background Music: Bakermat — Teach Me
– Полное имя? – Камилла Эстер Уайткриг, – при произнесении второго своего имени я невольно поморщилась. Но делать нечего – тестирование, блиц-опрос в рамках вводной дисциплины. Для того, чтобы ты лучше узнал своих будущих одногруппников. А они – тебя. – Родина? – Лос-Анджелес, штат Калифорния. – Как вы относитесь к научно-техническому прогрессу? – голос из динамика, внешне беспристрастный, резко ускорил темп вопросов. – Положительно. – Как вы отнеслись бы к браку человека и андроида? Вопрос заставил меня удивиться. Вот так сразу, с места в карьер? Их не так давно запустили в серийное производство, а вы уже забегаете так далеко, да ещё и спрашиваете об этом у самой эмоционально нестабильной категории населения. Но долго молчать не следует. Лучше ответить первое, что пришло на ум. – Положительно. С того дня, точнее, вечера, когда Коннор показал Камилле иное измерение и иное применение своим фантазиям и снам, прошла пара недель. Вовсю приближался канун Рождества, в связи с чем по Департаменту тут и там устанавливали большие и маленькие ели, вешали мишуру, клеили снежинки, а некоторые особо нетерпеливые гремели бутылками с алкоголем, созывая коллег «немного посидеть, посовещаться по сложному делу». Самые смелые, по большей части женского пола, откидывали прочь ужимки и пришпиливали веточки омелы поближе к рабочему месту объекта обожания, чтобы вовремя его подловить прямо под этим традиционным украшением и, картинно покраснев, прошептать: «Согласно традиции, нам нужно поцеловаться…» Камилла Уайткриг таким не страдала. Нет, она изводила себя и окружающих иными способами. Первым делом она решила, что РК800 после того, что видел в её сознании он и что, собственно, вытворяла она, безраздельно и окончательно может считаться самым близким другом для Ким. Как нетрудно догадаться, слово «близкий» в данном контексте окрашивалось столькими оттенками и содержало столько граней… Разбег колебался от хорошего знакомого до страстного любовника, скажем так. В связи с этим неуёмная фантазия консультанта поскакала дальше и нашептала ей, что Конноров в одном только Детройте немало. А, значит, нужно научиться отличать своего от чужих. Но как прикажете это делать, когда андроиды одного модельного ряда совершенно идентичны по внешним параметрам и функционалу? Люди ведь что друг в друге любят? Внешние черты, дорогие сердцу, тембр голоса, характер. Одним словом, изюминку. А какая есть изюминка в андроиде, отличающая его от собрата? Даже девиация здесь не всегда срабатывала, так как многим из «искусственных людей» вполне по нраву стала прежняя жизнь, жизнь до революции, а потому они любезно согласились и дальше носить униформу, служить у своих любимых хозяев, с некоторыми условиями и оговорками, конечно, но всё же… Он носил свою обычную одежду. Прописанную для ношения компанией «Киберлайф». Он не желал менять голос, внешность, привычки и повадки. Он был во всём таким же, как и раньше, как и сойдя с конвейера. Потому ничего лучшего, чем нашивка на внутреннюю сторону пиджака, девушка не придумала. Но нашивка особенная. Учитывая тематику «страны Чудес», часто всплывавшую в воспоминаниях после пережитого, Уайткриг купила изображение белого кролика. Обычного, сидящего на задних лапках и приподнявшего ушки, будто прислушиваясь. Выпросить у Коннора пиджак тоже не составило труда. Правда, лейтенант Андерсон был неподалёку и на данную просьбу удивлённо уставился на девушку. Не обошлось и без острот: – Зачем тебе его одежда? Это типа как трофей? Слышал, что молодёжь так бельё друг у друга тащит, ты тоже из этих? – подошедший Рид одобрительно заржал. Наградив не в меру разбуянившихся шутников максимально недобрым взглядом, Камилла обернулась к андроиду: – Так ты одолжишь или нет? Ничего грязного я не задумывала… – Держи, никаких проблем, – он протягивал элемент своего гардероба, не придавая никакого значения сыпавшимся комментариям вокруг. Отойдя после обеда к Полански с видом «у меня срочное дело к криминалисту, потому отстаньте», Уайткриг закрылась в одной из её комнаток внизу, самой маленькой, для хранения стерильных приборов и инструментов, и, вооружившись иголкой с ниткой, взялась за дело. Кролик был пришит внутри возле того места, где у людей и андроидов располагалось сердце. Работа не была долгой или трудной, но в итоге она почувствовала, что чего–то не хватает. Конечно же! На глаза попалась маленькая бусинка ослепительного, василькового цвета, не пойми откуда лежавшая на полочке возле пробирок. Раз, два, и на виске кролика (как удачно он всё-таки сидел, правым боком обернувшись к зрителю) красовалась удачно обнаруженная деталь, имитирующая диод. Клэр всё видела, всё знала (иначе как бы она пустила девушку в свои владения, не разведав заранее всей тонкости дела) и только и делала, что вздыхала. Её отношения с Хэнком… Да, она решила не портить сплетникам жизнь и попробовать построить отношения с непростым и во всех отношениях опытным лейтенантом. Так вот, эти отношения всё никак не удавалось построить из-за невнимательности Хэнка. Иными словами, он в упор не видел тонких женских намёков в духе «не мог бы ты открыть дверь/донести документы/поднять разбросанные отчёты с пола», а потому, Клэр начинала терять терпение. Последней надеждой оставался грядущий междусобойчик по случаю праздника. А, пока до него ещё оставалось время, она весьма настойчиво разыгрывала бывалую сучку, активно лезущую в чужие дела. В частности, в дела Камиллы. В её дела с РК800, если быть совсем уж точными. – Ни к чему хорошему такая дружба не приведёт. Ты что, всерьёз собралась разменивать свою молодость и шансы выйти замуж на чудика, который даже трахаться не умеет? А то и не может. Кто его знает, что у них там, в штанах… – вот с чего теперь начинались все их разговоры. – Клэр, я понимаю. Ты волнуешься. Ты сердишься. Но я-то причём? Да и согласись, какое тебе дело до моей личной жизни? – Ты издеваешься?! Я о тебе забочусь, дурочка. Ну, проходите вы за ручку, поохаете, может, даже поцелуетесь (губы хотя бы у него есть вроде). Ну, а дальше что? Ты захочешь большего, захочешь любви, настоящей, эмоций, может быть… – тут Ким подняла руки, демонстративно затыкая уши. – Может быть, детей! – Клэр произнесла это нарочито громко. – Он ведь не даст тебе ничего этого. Его создали делать свою работу, и ублажение людской прихоти в них не входит. Рациональное зерно, несомненно, в её словах было. Но она не знала, что Камиллу ещё на первом курсе университета, на вводных занятиях по психологии, определили как «заносчивую, гордую, открытую внешне, но замкнутую по факту, без шансов на построение социума вокруг себя или внедрения в существующий». Потому терять ей было нечего. К людям она и правда не испытывала каких-то эмоций кроме неприязни/лёгкой симпатии, постепенно переходящей в неприязнь. А с ним… С первого взгляда она почувствовала, что готова пойти куда угодно за этой улыбкой. И неважно, что её программировали лучшие умы Америки для построения доверительных связей со свидетелями преступлений и подозреваемыми. В общем, этот разговор закончился лёгкой перебранкой, потом консультант тихонько повесила пиджак на стул, благо, Коннора на месте не было, и её визит остался незамеченным. Уже дома Ким достала свою белую рубашку, самую тонкую, изящную и бережно хранимую для особых случаев, и пришила на неё красное бархатное сердце, мягкое и такое тёплое своим цветом. После чего для пущего эффекта пронзила его булавкой голубого цвета. Ей это показалось символичным. О боги, кажется, она начала скатываться в романтику. Коннор долго молчать не смог. Просто подкараулил её вечером, когда все собирались домой, потянул за собой, жестом прося сохранять тишину. А, уведя за угол, где их никто не видел, обнял так крепко, как девушку ещё никто никогда не обнимал. Точнее, её вообще никто не обнимал, кроме подруг из Детройта, папы на вручении дипломов и кибер-кружка в моменты общих междусобойчиков с небольшим количеством алкоголя. Потом он благодарил за кролика и выразил искреннюю надежду на… Резкий шум со стороны кабинета Фаулера заставил Коннора прерваться. Придя на звук, Ким и РК обнаружили Тину, отчаянно ползающую возле лестницы в кабинет капитана: – Блять, да где он… – Офицер, всё в порядке? – как всегда, андроид был участлив. Коп вздрогнула: – Да! Всё хорошо. – Что-то потеряла? – Камилла решила не отставать в проявлении сочувствия. – Да телефон, – тут она замялась. – Блин, я хотела сделать фотку на фоне, стоящем. А из стоящего только этот аквариум и был. Ну и… допялилась. Уронила куда-то под лестницу. Потом они все трое пытались вытащить злосчастный смартфон Тины. Благополучно. Это ещё не самый курьёзный случай. С приближением новогодних праздников люди резко разделились на две категории, весьма разночисленные. Первая категория, представлявшая громкое большинство, обивала пороги всех окружных магазинов, скупая побольше бухла на весёлую ночку. Женщины тоже не сидели без дела, громя бутики в поисках «того самого платья», в котором стоит предаваться счастью под расклеенной омелой. К такому большинству относились Андерсон, Полански, Рид, Фаулер и ещё многие и многие. Камилла, Коннор, Тина, Отто и оставшееся меньшинство относились ко второй категории, вопрошающе смотрящей на первую часть и закатывающей глаза от всего этого бедлама. Эти люди и нелюди в праздниках не видели ничего фантастического и лакать крепкие напитки под бесконечные байки о том, как бравые матёрые старожилы Департамента ловили серийных убийц одной левой, правой вытряхивая из городской мэрии коррумпированных чиновников, не желали ни при каком раскладе. Они предпочитали в этот вечер и ночь просто посидеть в хорошем месте среди приятных людей, потанцевать, поорать в караоке и посмотреть, в какие ещё дебри затащит алкогольное опьянение и очаровательная спутница в вечернем платье. Или спутник в костюме. Была ещё и третья категория. Точнее, подкатегория, которая вроде относилась и к первым, и ко вторым. К ней можно было причислить подруг Камиллы, и их девиз был поистине мудр: «Нам хорошо везде и всяко, лишь бы с красавцем-парнем рядом». Да, к сожалению, девушек на личном фронте пока не ожидало ничего радужного и перспективного. И, если Бэт, как более рациональная и взрослая по уму и духовному развитию, относилась к этой ситуации с философским юмором, мол, нет достойных, обойдусь редкими экспресс-свиданиями и перепихонами в клубе, то Мо отличалась едкой смесью романтической возвышенности и легкомысленной похотливости. В партнёрах она не разбиралась от слова «вообще никак». Бэтти-Лу знакомилась с интеллигентными, способными оплатить её прихоти и желания мужчинами. Мо работала продавцом-консультантом в магазине косплей- и аниме-атрибутики, а потому её окружение более чем наполовину состояло из фанатеющих школьников и студентов, так и не выбравшихся из омута своих комплексов, нереализованных родительских надежд и идеализированного мира своих и чужих фантазий. Собственно, варясь в этом бульоне, девушка не упускала ни единой возможности пофлиртовать и повстречаться с тем или иным парнем, просто потому что «он так похож на Ёшимуру из восьмого сезона» или «его косплей на Наруто выше всяких похвал, и я не удержалась». Нетрудно догадаться, что такие отношения были ещё короче, чем похождения Элизабет. Но, несмотря на все разочарования и неудачи, пролитые горючими слезами в бокалы с вином, эти две оптимистки каждый год возлагали огромное количество надежд на то, что в Новом году каждая встретит своё истинное счастье. Ведь новогодняя ночь полна волшебства, необъяснимого и притягательного… Вот и сейчас, направляясь домой, Камилла выслушивала очередной вдохновенный сказ Мо о том, как круто они все встретят этот Новый год. Шебечущая желтоволосая девушка не замолкала ни на минуту: – Ой, ты бы видела, какое я себе платье нашла! А Лу, ну… Та как обычно. До пят, со шлейфом, королева разбитых сердец, – тут она захихикала. – Мы вот чего решили. Сначала каждая на своём междусобойчике тусит, а потом встречаемся в центре и гуляем вместе. Ты как? – Всеми руками и ногами за. Правда, я ещё не знаю, сколько по времени длятся гульбища в Департаменте. – Ерунда. Мы, если что, созвонимся и к вам придём, – тут глаза монголоидного разреза хитро прищурились. – У вас ведь там мужчин много, глядишь, и встретим кого… – Хорошо, хорошо, не спорю, парней и мужчин там хоть отбавляй. – А Коннор будет? – При чём здесь он? – Ким нервно сглотнула. Её тоже не отпускала мысль, будет ли он там и вообще как консультанту вести себя в этой ситуации. На таком мероприятии. Рядом с ним. – При том! Кто-то ведь должен быть твоим рыцарем в эту ночь. Тем более, если этот паренёк уже хорошенько отымел твои мозги. – Чего?! – Ой, да ладно тебе. Ментальный секс – крутая практика. Где-то читала об этом… – Не было такого! – Заливай кому-нибудь другому. Он в твоём сознании был? Был. Считай, проникновение уже есть. Тебе было приятно? Было. Насчёт него не знаю, но в этом вопросе, я считаю, главное – чтобы девушке было хорошо. Так что по всем параметрам эту ситуацию можно подвести под знаменатель горячего секса, – на этих её словах Ким побагровела, потом побледнела, совершенно забыв, что она в лифте и уже приехала на свой этаж. – Завидую тебе, подружка. И гарантирую, что РК800 будет твоим партнёром на этой тусовке. А может, и не только на этой… Возразить Уайткриг не успела, так как хохочущая подруга отключилась. Вместо неё всплыла фотография мамы с надписью «Ответить на звонок». Камилла перевела дыхание, вошла в прихожую и, усевшись на банкетку, смахнула кнопку вправо. В квартиру в центре Мичигана ворвался порыв свежего ветра, крики чаек и шум пляжного кафетерия: – Дорогуша, привет! Как ты там, солнышко моё? – загорелое лицо мамы сияло от улыбки во все тридцать два. Она потягивала разноцветный коктейль. – Приветик, мам. Да всё в порядке, потихоньку… Знаешь, тут всё настолько по-другому. Не как дома было. Вечно торопишься, куда-то бежишь. Одно слово – работа. – О, моя маленькая девочка теперь совсем большая! Крис, ты только взгляни, – камера повернулась влево, на отца, который о чём-то пытался спорить с барменом и явно не разделял маминого воодушевления. Звонок застал его врасплох. Он растерялся на секунду, но вовремя сориентировался: – Кимми! Моя детка! Как ты? Бороздишь волны холодного Детройта, а? – О да, пап. Здесь же все условия для сёрфа! – девушка поддержала папины потуги скрыть неловкость момента, а потом обратилась вновь к матери. – Вы что-то празднуете? – Как что, солнышко? Сочельник! – Ох, чёрт! Уже? Сегодня? – Да! А я смотрю, у тебя там и намёка на ёлочку нет… Это как же так? Рождественские традиции в семье Уайткриг стояли на одной ступени важности с сёрфингом и оптимизмом. Потому не стоит удивляться проснувшемуся в душе Ким чувству стыда и вины. – Мам, я буду честна. Я забыла. Всё-всё забыла. Живу здесь, словно в маленьком закрытом мирке. – Это с вуза ещё не прошло, наверное. Зря вас там в такой изоляции держали. – Да нет, нет, дело не в этом. Тут все вокруг тоже наряжаются и украшают. Просто я пробегала, пропустила… – Кстати, кстати! – камера приблизилась к маме, которая в один момент стала очень уж заинтересованной. – Как там в Департаменте? Как тебе работа? Ты ведь консультант, да? Тебя уважают? Начальство не донимает? – Мам… – Слушай, а мальчики красивые там есть? Ох, помню, когда я училась в школе, в участке нашего городка появился новобранец. Такой широкоплечий, рыжеволосый… Все девчонки по нему сохли. А я, ты представляешь, так захотела с ним познакомиться, что без раздумий угнала пикап дедушки и проколесила через весь город на предельной скорости! Правда, этот патрульный не стал терять времени, погнался за мной, стал требовать остановиться, а у меня тормоза отказали… В общем, машина врезалась в столб и восстановлению не подлежала, но зато Найджел спас меня из этой рухляди, осмотрел на наличие травм и потом… Потом мы стали встречаться. Ах! – в быструю болтовню мамы Ким не могла вставить ни одного слова. – Ну, так что, есть у тебя такие? – Таких нет… Но… – тут Камиллу начали согревать воспоминания, и она разоткровенничалась. Немного. – Есть другие… Другой. Очень хороший. – Моя ты радость! Крис! Крис! Наша девочка влюбилась! Господи, счастья вам, дети мои! –на той стороне экрана началось какое-то буйное помешательство. Мать зарыдала, словно на съёмках драматического фильма, отец обнял её и стал кричать на всё кафе, что его дочь выходит замуж, люди вокруг галдели, поднимали в её честь бокалы. Консультант честно попыталась объяснить, что всё совсем не так просто и вообще, какого чёрта все кричат о замужестве. Но её в общем гвалте попросту не было слышно. Ким успокоилась, решив, что вакханалия рано или поздно прекратится, а до тех пор не стоит утруждать свой голос. Иногда ей казалось, что отношения с семьёй на расстоянии весьма и весьма полезны. Иначе чем ещё объяснить нынешнюю весёлость и душевный подъём матери? Разве что выпитым алкогольным коктейлем, очевидно, уже не первым за этот вечер. – Хорошо, хорошо… Тихо всем! – мама резко окрикнула всех присутствующих, и разом наступила какая-то неожиданная, удивлённая тишина. Да, мама Камиллы отличалась молниеносной сменой настроения. Истинная южанка. – Доченька, мы с папой приготовили тебе подарочек на грядущие праздники. – Ох, правда? Не стоило. Спасибо огромное, я вам тоже отправила, может быть, уже дошло почтой? – Нет, ты не поняла. Твой уже ждёт тебя дома. Уайткриг непонимающе оглядела прихожую. Всё как всегда. Впрочем… На невысокой вытянутой тумбочке напротив высилась картонная коробка с логотипом калифорнийской почтовой службы, перемотанная скотчем. Ким переключила звонок на основную камеру и указала пальцем на новый элемент интерьера: – Ты об этом? – Да! Да! Открывай скорее! Чего ждёшь? Мамино нетерпение, слишком уж гипертрофированное даже для неё, подстегнуло любопытство девушки. Спустя несколько минут она уже срезала последний слой липкой ленты, отвернула края коробки и взвизгнула, что бывало с ней нечасто. На дне, в комках мягкой бумажной лапши и пенопласте лежал светло-серебристый корпус робота, символа и лучшего друга её детства. Маленький робопёс Sony Aibo с тёмно-коричневыми ушками и хвостиком, с голубыми и такими живыми глазами, микроскопической камерой в носу и изогнутыми, совсем как у настоящей собаки, лапками. Это был именно её питомец, потому что с внутренней стороны правой задней лапки неуверенной шкодливой ручонкой было выведено: «Кэм». Так иногда девушку звали в детстве, обычно, когда журили за непослушание. Руки затряслись, а глаза подёрнуло солоноватой пеленой. – Мам, – она еле справлялась с дрожью в голосе. – Это Эйб? – Да, солнышко. Мы ведь обещали его починить. Долго пришлось ждать, правда. За ремонт раритета долго не хотели браться, но ты знаешь ведь, как я умею ругаться с корпорациями… Да уж, ругаться мама умела. Этот пёсик был куплен на самые первые деньги, которые маленькая Камилла заработала на ярмарке в начальной школе. В Интернете уже давно мелькали новости с картинками о новом поколении роботизированных животных, внешне совсем неотличимых от настоящих. Но девочке в душу запал именно Aibo. Своей непохожестью на живых. Своей умилительной мордашкой. Своей душой в бездушном, казалось бы, механизме. Она заказала его на Ebay. Она долго ждала и переживала, не помнётся ли он в дороге. А, когда курьер наконец-то пришёл и принёс коробку с пёсиком, девочка прыгала до потолка. Прочла на несколько раз инструкцию, прежде чем включать питомца. Дала ему кличку – Эйб. А, включив его, влюбилась раз и навсегда. Ни на секунду не расставалась девочка со своим любимцем. Порой казалось, что живые собаки не столь любвеобильны и эмоциональны, как её Эйб. А потом соседский мальчишка захотел отнять щенка у Ким. И получил в переносицу маленьким, но костлявым кулачком смелой девчушки. Правда, потом он снова её подкараулил на прогулке. На этот раз с ним было двое друзей, которые крепко держали Камиллу, пока сам зачинщик разбивал робопса битой. Впервые в жизни Уайткриг расплакалась. Навзрыд. По-настоящему. Кажется, именно тогда она поняла, что с людьми счастливого будущего не построить. Думала об этом, вырываясь из цепких мальчишеских рук, собирая под резко налетевшим дождём детальки разломанного механизма, протирая их дома от грязи и собственных слёз. Собрать пёсика тогда не получилось ни самим, ни в сервисе «Сони» (там старую модель предложили лишь утилизировать). После этого Эйб благополучно перекочевал на чердак. А девочка постепенно пришла в себя, но не окончательно. Что-то сломалось навсегда. А теперь Камилла вновь ощутила тот воздух, которым они дышали на прогулках в парке. Тот ветер, дувший с океана. То, как она защищала пёсика, натирала его в первые дни жизни, опасаясь, что он поцарапает корпус или испачкается. Теперь сил говорить с мамой больше не было. Она спешно попрощалась, потом вытащила малыша из коробки, поставила на пол и включила. Далёкий, ностальгический, калифорнийский и в то же время такой близкий и заливистый лай заполнил квартиру в холодном Мичигане, согревая сердце хозяйки. Весь вечер они вспоминали азы дрессировки, пели песни, танцевали и играли с косточкой.***
Background Music: Sofi Tukker — Best Friend
Телефон зазвонил, яростно мигая вспышкой, когда Камилла Уайткриг сидела на полу и гладила по полированному боку Эйба, развалившегося на подушках и урчащего металлическим, утробным «мурчанием». Девушка не сразу и сообразила, что это звонит телефон и, вероятно, дозвониться пытаются именно до неё. Запыхавшееся лицо Бэтти-Лу, растянутое во весь экран, возвращало к реальности не хуже нашатырного спирта. – Эй, Милка, до тебя как до президента, не дозвониться! – Правда? Ох… Это мама, долго болтали. Да, наверное, из-за неё. – Ты там как? У тебя всё хорошо? – Да, всё просто супер. Помнишь, я вам рассказывала про своего пёсика? Вуа-ля! – переключение камеры, и вот уже Бэт умильно улыбается и причитает. – Воистину, он заткнет за пояс всех чудиков «Киберлайф». Ой, извини, я не это… – Неважно. Я сама с ранних лет пристрастилась к этой робото-романтике. И ни на кого не променяю моего пупсика, –Уайткриг снова погладила уснувшего питомца, а потом вышла в спальню. – Ты что-то хотела? Не просто так ведь звонишь? – Есть мысль. Собирайся, я за тобой заеду. Поедем выбирать наряды вам с Мо. Да, Бэтти-Лу была бравым автолюбителем. И её питомцем был очаровательный юркий электрокар «Leaf» цвета мятной пастели с фарами, делающими машинку похожей на пучеглазого жучка. Как оказалось, подготовка к новогоднему движу захлестнула девушек сильнее, чем штормовые волны захлёстывают рыбацкие лодочки. Предвкушение встречи со своей судьбой накладывало определённую степень ответственности, которая прослеживалась во всём, начиная с выбора платья и заканчивая словами, которые нужно будет крикнуть в середине вечера или во время очередного тоста. А с такого ракурса проблема выбора подходящего обличья выглядела важнее, чем глобальное потепление, уступая разве что угрозам третьего мирового военного конфликта. Собственно, с платьев и начали. Бэтти-Лу всю дорогу до торгового центра, который, по её же словам, был самым топовым и единственно допустимым в таком щекотливом вопросе, не переставая журила своих подруг за халатность: – Девчонки, ну нельзя же такими безответственными быть! Вы вообще платья носили хоть раз в жизни? В шкафу одно хотя бы висит?! – Ну, у меня лоли-платьишек хоть отбавляй, – фыркнула Мо, сидевшая на заднем сиденье и вообще сегодня немного нервно-колючая. – За себя могу сказать, что предпочитаю офисные платья и юбки, – пожала плечами Камилла, не отрываясь от телефона. Оказывается, «умный» дом хорош своими камерами и системой онлайн-вещания на смартфон хозяина. Теперь она могла спокойно наблюдать за своим питомцем, который, конечно, не шалил подобно своими шерстяным собратьям, а без запинки выполнял команды, заданные перед уходом Ким из квартиры. Сделала она это, скорее, из опасения, что «пёсик» за время пусть и недолгой, но всё же разлуки, забудет весь тот багаж умений и навыков, столь кропотливо выпестованный стараниями девушки. Правда, Бэт такие ответы не устроили: – Капец, с кем я еду! Одна – чокнутая аниме-кукла, другая двинулась на работе и робопсе! Офигеть, –афроамериканка закатила глаза. Они уже давно приехали в центр и теперь следовали по одному из множества коридоров, подсвеченных светом неоновых ламп откуда-то с необозримо высокого потолка. Кажется, этот ТЦ был одним из самых современных, недавно отстроенных, а потому по стилистике он перекликался с научно-фантастическими фантазиями, кинолентами и видеоиграми. Названия бутиков по обе стороны коридора заставили Мо удивлённо присвистнуть: – Ты предлагаешь нам одеться в раю для Гуччи и Прада? Может, у вас в биржевом консалтинге зарплаты позволяют, но в косплей-лавке таких деньжищ вовек не заработать. А что насчёт бравых копов? – Боюсь, ты права. Я вряд ли могу позволить даже… да вот эту пряжку от ремня! – и Уайткриг показала на внушительную львиную голову из позолоченного металла, свисавшую с ближайшей витрины. – Спокойно, девоньки. У меня тут свои подвязки. Да и не все магазины тут запредельные. Далеко не все, – узрев свёрток направо, призывно мигающий розовым, Бэт помахала спутницам. – Сюда, принцесски мои. Магазинчик, куда пришли девушки, и вправду весь светился мягким розоватым свечением, чем напоминал домик для Барби. На витрине стояли два манекена… Нет, то были андроиды, девушки, кажется, одной и той же модели. Странно, но Ким не удалось припомнить таких в последних выпущенных модельных рядах «CyberLife». Девушки были брюнетками, с подстриженными в удлинённое каре волосами и глазами необычного янтарного оттенка. Возможно, это одни из первых выпущенных моделей, ныне уже устаревшие? Как бы там ни было, Уайткриг не стала останавливаться и пялиться на них. Андроиды были одеты по-разному: одна в косуху и белое кружевное платье, другая демонстрировала вечерний брючный костюм глубокого синего цвета с внушительным декольте. Бэт, едва перешагнув порог, огляделась и крикнула: – Хэл, хватит прятаться! Опять контрабанду фасуешь в подсобке? На такое «любезное» приветствие из боковой крошечной дверцы, замаскированной под плакат с «ожившей» и подмигивающей девушкой в бикини, выглянула растрёпанная пухловатая женщина в очках. Присмотревшись, она резко сменила гримасу настороженности на самую выразительную и добрую улыбку и побежала навстречу девушкам: – Бэтти, моё солнышко! Хорошо, что пришла, у меня как раз новую партию колготок подвезли, – тут она приблизилась к Бэт и прошептала. – Эротическую. Ну, ты поняла, да? – и она расхохоталась и толкнула собеседницу в плечо. – Да-да, это очень интересно, но не сегодня, – Бэт не настроена была шутить. – Так, Хэл, мне нужны платья. Помнишь, когда я себе покупала… – гневный взгляд в сторону спутниц, как бы говорящий:«Приличная женщина уже давно всё купила». Мо и Ким синхронно закатили глаза, вздохнули и вспомнили, как Бэтти показывала своё приобретение за несколько дней до этого. Когда она ещё не знала, что у её подруг подходящих платьев нет. Надо сказать, что наряд, купленный ею, был и вправду хорош. В высшей степени. Длинное вечернее платье в пол из мягкого струящегося шёлка цвета тёмной ночи. Рукава полной длины, спина в округлом элегантном вырезе отрыта чуть не до самого крестца. Впереди рукава переходят на плечи и в районе ключиц уходят резким V-образным клином вниз, открывая умопомрачительную перспективу на грудь и смыкаясь в единое полотно материи на середине живота. При всём этом образ получался нисколько не вызывающим, а дорогим, если и развратным, то в лучшем смысле этого слова. Такой уж девушкой была Бэтти-Лу – роскошной, умевшей создать подходящее впечатление своим образом. На работе она всегда в строгих костюмах, а на свиданиях – то романтично невинная, то желанная, по мере развития пусть и недолгих, но всё же отношений. В комплект к такому восхитительному наряду она приобрела полупрозрачные туфли с чёрной окантовкой и шпильками, уносящими их обладательницу на невообразимые высоты и в прямом, и в переносном смысле, и серьги из белого золота, длинные литые цепочки, оканчивающиеся голубыми перевёрнутыми треугольниками – символом «CyberLife».Конечно, Мо сразу стала кричать, едва завидев их, что это провокация, что Бэт хочет таким дешёвым (в фигуральном значении) трюком привлечь внимание Коннора и прочих андроидов, потому что завидует счастью Ким (на этих словах Камилла прыснула в кулак, так как особого счастья пока толком и не видела), и вообще, она будет выглядеть как дорогущая новая модель андроида–спутника на званые вечера. Только диода не хватает, ага. Но, так или иначе, определённый уровень для троицы был задан, и двум оставшимся подругам ничего не оставалось, кроме как послушаться и постараться соответствовать. Хэл побарабанила пальцами по небольшой сенсорной панели на дальней стене, и свет в двух примерочных приветливо загорелся. Мо разглядывала хвалёные колготки в сеточку, в бантиках, в кошках и прочие умопомрачительные модели. После нескольких минут пытливых распросов Бэтти убедилась, что Камилла не представляет, какой у неё нынче обхват талии, размер груди, поскольку одежду она давно себе не покупала, в модных тенденциях давно не разбирается и считает всё это ерундой. – Я могу пойти в одном из своих строгих костюмов. Там как раз талия красиво видна, а я избавлю тебя от этой головной боли! – Ещё что придумаешь? Может, сразу в пижаме попрёшь? В той, где про плохую девочку написано? – и Бэт рассмеялась. – Я уже всё решила и придумала. Раз вы так плохо знаете самих себя, – здесь она строго оглянулась на Мо, слишком уж взбудораженную и кричавшую что-то про «колготки мечты». – Я предлагаю вам помочь подобрать наряды друг другу. – Это как? – любопытная анимешница отбросила чулки и капроновые произведения искусства и присоединилась к подругам. Полчаса спустя две девчонки уже стояли в разных примерочных, а Хэл и Бэт искоса подглядывали за процессом. Мо без конца пролистывала голографические наряды из коллекции магазина,один за другим всплывавшие на поверхности большого, в полный рост, зеркала, недовольно цокая и вздыхая. С размерами определились опытным путём. Это не составило такого труда, как индивидуальный выбор, на свой вкус. Замысел Бэтти состоял в том, что Мо и Ким примерно схожей комплекции. Со стороны виднее, чего не хватает человеку. А потому Мо теперь выбирала наряд для Камиллы, ориентируясь на свои вкусовые причуды, в то время как Уайткриг делала то же самое, но для анимешницы. Прошло несколько часов, прежде чем азиатская красавица вскрикнула: «Оно! Ками-сама, оно!» Камилла же стиснула зубы и в очередной раз отвергла на первый взгляд потрясающее мятное платье… – Выношу свой вердикт, – заключила Бэтти на выходе из бутика Хелены (оказавшейся доброй знакомой и бывшей коллегой по бирже). – Мо умничка, может разобраться со своими причудами и внутренними демонами. Ты, Милка, терпишь поражение. Ну как? Как, скажи мне, не выбрать наряд из такого объёма? Бедная Хэл уже не знала, что тебе предложить! Еле удержала её от костюмов, а то она хотела тебе таскать их! – Я не виновата. Я просто не увидела того, что хочу, – тут Уайткриг осеклась. Её взгляд выловил странный бутик, отличный от шмоточного «рая» вокруг. Этот магазин был скорее из раздела электроники и HI-FI технологий. Логотип наверху, «CyberLife», это подтверждал. Правда, дальше шла небольшая приписка. «Clothes».Быстрый взгляд на подруг, переключение на четвёртую скорость, и вот она уже внутри. Как оказалось, в современных, не совсем очерченных и понятных реалиях производители андроидов временно (как они себя успокаивали) перешли в иную сферу деятельности. Наряду с прочим, успешно им удалось прижиться на рынке одежды и обуви, предлагая весьма необычное, даже фетишистское, увлечение – выбрать одежду как у андроида. Такого, который был у тебя, или того, кого ты видел однажды на улице или по телевизору. Любой каприз за ваши деньги. Причём одежда содержала все отличительные элементы и черты, за тем отличием, что светящиеся детали не подсвечивались, а просто поблёскивали на солнце. Степень яркости зависела от стоимости – у дешёвых моделей элементы выполнялись из жёсткой фольги синего и голубого оттенков, дорогие же инкрустировались облегчёнными драгоценными камнями. Проводить световые детали строго запрещалось, так как это могло привести к путанице, оскорблению чувств андроидов и так далее по наклонной. Была и ещё одна фишка – цвет полоски и треугольников можно было делать не только синим, но ещё жёлтым или красным. Торговали здесь и диодами, но исключительно проводными и не совсем похожими на те светодиоды, что светились в висках «чистокровных» созданий Камски, по их же решению. Да, «Иерихон» отслеживал деятельность корпорации во всех аспектах, а в таких щекотливых – особенно. – Дорогуша, что ты задумала? – Бэт бежала следом, обгоняя совсем офигевшую от происходящего Мо. – Ты что, из неё андроида собралась делать? – Выйдите. Я знаю, что ей нужно, – убеждение Камиллы действует, и подруги остаются бродить в соседних магазинах. Ким знает, что ей нужно. Порядок. Элегантность. Она наверняка взяла ей что-то невообразимо кукольное, детское, наивное. А потому пора ей показать, что такое деловой взрослый мир. Синее платье как у RT600. В яблочко! А себе… Она не может так просто уйти. Взгляд падает на белый комбинезон, стандартный. В таком продаются… То есть, продавались андроиды, стоя на витринах и не имея ни имени, ни владельца, ни истории. Бездушный, стерильный, аккуратный. То, что доктор прописал для хождения по дому. Вместо выстиранной и выношенной в хлам футболки с папиного бурного студенчества. Приметила она и ещё кое-что. С виду – нарядный, немного пошловатый, но с милыми рюшами и пышной юбочкой, костюм горничной. На спине указана модель – AX500. Подозвав миловидную невысокую девушку-консультанта, Ким поинтересовалась: – Это что за модель такая? Не припомню, чтобы такую выпускали… Девушка чуть покраснела, потом замялась: – Это не модель. Скорее, дополнение к стандартной версии AX400. На любителя переодеваний и ролевых утех, так сказать, – ещё больше смущение залило ей личико. – Ну, знаете, раньше ведь андроидов покупали не только для уборки и готовки… Последний остался. Хотите – берите, он на людях тоже здорово смотрится. Камилла не сдержала смешка, представив себя в подобном одеянии, поблагодарила любезного продавца и вышла. Приготовившись уже облегчённо выдохнуть и шутить про то, как она не любила ходить по магазинам с детства и не ожидала, что в настоящем ей снова придётся это терпеть, Уайткриг вышла из магазина, оглядываясь на предмет своих подруг. Те обнаружились не сразу, пришлось обойти три соседних лавки, чтобы их обнаружить. На платьях дело не закончилось. Время выбора обуви. Здесь, слава богам, обеим девушкам улыбнулась удача. Они сидели, отвернувшись друг от друга и не подглядывая, и практически сразу нашли то, что искали. Ким выбрала нюдовые классические лодочки, с удобной колодкой, красной подошвой на манер прославленных когда-то лабутенов, из мягкой кожи. Что выбрала Мо, ей страшно было представить. – Теперь очередь аксессуаров! – возвестила Бэтти. – Ким, не морщись. Это же так важно! Образ должен быть завершённым… А, впрочем, знаете, что? Я куплю вам это сама. Будет мой вам подарок. Девчонки запротестовали, что это неразумно, дорого и вообще не вписывается в правила игры. Бэт подняла руку в знак окончания дискуссии: – Я всё сказала. Вы оставите свои наряды мне, я на днях закуплю украшения и сумки и потом вручу вам. С припиской «До новогодней ночи не вскрывать». Так что у нас остался последний пункт – причёски и макияж. – Да перестань ты! Что мы, сами не накрасимся? – Мо, как большой любитель накладывать грим и краситься под любимых персонажей, хоть и смягчила свой нрав за время путешествия, но не до конца оттаяла. – Так не накраситесь, – на первом слове Бэт сделала особое ударение. – Хватит препираться, идём, – и она втащила подруг в поблёскивающий чёрными глянцевыми полами и хрустальными люстрами мейк-ап бар, привлекающий взор рекламой. На мягком голубоватом фоне стояли в профиль к зрителю андроид Хлоя и человек (тоже блондинка, но с более острыми и волевыми чертами лица), одетые в одинаковые белые платья и смотрящие друг другу в глаза. Время от времени они протягивали правые руки и соединяли ладони в жесте, похожем на некий тактильный обмен информацией. В это мгновение в месте соединения появлялась полупрозрачная линия, похожая на границу или зеркальную грань между существами, а над головами персонажей пропечатывались слова «CyberLife. Революция. Теперь и в мире красоты». Да уж, Камски не теряет времени впустую, покоряет иные сферы экономики, и весьма успешно, судя по наплыву посетителей. А его маркетологи зарабатывают себе на хлеб не пустыми бессмысленными заголовками, а отточенными, как меч правосудия, фразами, врезающимися в сознание обывателя и оседающими в нём надолго. Здесь сегодня было оживлённо. На нескромный вопрос Уайткриг о своевременности этого дела и о том, что краситься лучше в день праздника Бэтти кивнула и, окинув взглядом очередь на запись, возвестила, что здесь открыта бронь и запись. – Если сейчас не запишемся, точно пролетим. А в другие места я не собираюсь ходить. Тут мастер работает, с которым я со школы знакома. Доверяю только ему и его девочкам. Тут, словно услышав, что говорят о его персоне, из толпы вынырнул колоритный мужчина спортивного телосложения с чёрными усами столь картинной и вылизанной формы, что не составляло труда прикинуть количество часов, проведённых за их укладкой перед зеркалом. Данный субъект, очевидно, был главным «специалистом по штукатурке», о чём говорил и вид его, и походка, и манера общения, слегка пренебрежительная к новеньким клиенткам и подобострастная к постоянным. Помимо раздачи комплиментов и бьюти-лайфхаков усач неспешно прохаживался вдоль трёх длинных рядов зеркал с подсветкой, напротив которых сидели девушки, кто с косметической маской на лице, кто с завёрнутыми в фольгу прядями волос. Вокруг каждой клиентки порхала ST200, одетая в облегающее платье цвета бледной пурпурной розы, хорошо сочетающимся по цвету с общей чёрной глянцевой обстановкой салона красоты. Каждая Хлоя отвечала за большой спектр услуг – косметология, макияж, парикмахерские услуги, маникюр и педикюр. Причём если на некоторые результаты работы Камилла смотрела с восхищением и вполне одобряла, то отдельные случаи заставляли скорее испугаться. Так, одна девушка, видимо, сведущая в вопросах бьюти-индустрии, потребовала «кибер-веки». Следуя за подругами вглубь зала, Ким краем глаза следила, что же Хлоя предложит этой девушке. Андроид мигнула диодом, обрабатывая запрос, а затем выудила из ящика стола, расположенного под зеркалом, небольшую серебристую коробочку. Обработав кожу верхних век нескольким видами растворов из этой коробочки и покрыв некой субстанцией вроде пудры, блондинка взяла в руки маленький, размером с SD-карту, гибкий прямоугольный чип и приложила к коже. Прямоугольник от такого контакта вытянулся, покрывая собой всю поверхность века, а затем замигал синим свечением, пугающе похоже на компьютерные терминалы. То же Хлоя произвела со вторым глазом человека. Девушка после процедуры открыла глаза, поморгала, затем поочередно подмигнула правым глазом, левым глазом, после чего негромко приказала: – «Мир Дикого Запада», первая серия на правый, вторая – на левый, – по команде на веках отобразились начальные титры сериала о тяжёлой судьбе андроидов. Уайткриг удивлённо присвистнула. Куда теперь только не ставят интерактивные платформы! Довольная клиентка полюбовалась результатом в зеркало, затем приказала выключить сериал и перейти в режим покоя. Чипы послушно переключились на еле заметный изумрудный фон, медленно меняющий свою глубину и со стороны похожий на фосфоресцирующие тени для век. Похлопав в ладоши, девушка поднялась с кресла, разблокировала смартфон, выуженный из сумки, и, очевидно, направила безналичный платёж. Хлоя мигнула жёлтым диодом, моргнула и улыбнулась: – Транзакция завершена успешно. Иные девушки сидели в креслах и ждали, пока на их ногти нанесут такие же чипы. На уже готовых ногтях плавали медузы, переливался Млечный путь, по бесконечной трассе мчались спорт-кары или кружились балерины в своём бесконечном, грациозном танце. – Мил, тоже хочешь себе такое? – Мо заметила, что подруга загляделась на подобное творчество. – Знаешь, это даже удобно. Можно коннектиться с телефоном, компом, теликом и всегда иметь под рукой любимый контент. Правда, когда на глаза наносят, не слишком удобно – тебе не видать ничего, а окружающие все твои секретные переписки читать могут, – тут она весело засмеялась. – Впрочем, вряд ли тебе есть что скрывать, – здесь консультант полиции вспыхнула, ощутив всю колкость издёвки, а Мо повернулась к Лу, вовсю щебетавшей с «королём» этого храма красоты. – Тема та же? Заказываем мейки друг другу? Бэт кивнула, улыбаясь колоритному усачу, буквально рассыпавшемуся перед ней остротами, умилениями и недофлиртом в ностальгических тонах. Азиатская красавица огляделась, обнаружила стойку и андроида, похожего на администратора, и двинулась прямо туда, невзирая на очередь из нескольких десятков ожидавших. Ким двинулась следом, ко второму администратору. Её выбор был достаточно консервативен. Поскольку облачение самой первой в мире Хлои обязывало к сдержанной классике и некрикливой нежности, Ким заказала лёгкий румянец (заказ оформлялся так же, как и примерка – путём «пробы» всех тонов и расцветок на своём отражении в зеркале), губы цвета розоватого нюда, серые тени, подводку на тон темнее без стрелок, исключительно на межресничное пространство, ресницы-«бабочки». Хотелось уколоть Мо, подшутить над ней. Тем более, что она зависла у стойки брони и заказов дольше положенного, выбирая, наверняка, что-то совсем уж невообразимое для неё. Произведя необходимые формальности и оплатив свои заказы, девушки не торопились выходить отсюда. Вернее, Ким бы уже давно пошла домой. Ей уже было достаточно впечатлений на сегодня. Но Мо взвизгнула: –Косметос! Я не знала, что он тут ещё и продаётся! – и усач, галантно взяв Бэт под руку, повёл её и компанию дальше, за ширму, которая скрывала от любопытных глаз истинную площадь бутика и его содержимое. В свете софитов, ярких, как полуденное солнце, высились прозрачные стеллажи со стройными рядами баночек, тюбиков, коробочек всех возможных дизайнов. С полок на пришедших взирали бесконечные лица моделей, каждая со своей баночки улыбавшаяся и демонстрировавшая, какой матовой и ровной будет кожа лица, как разгладятся морщины при использовании этого крема, какими шелковистыми будут волосы с этим шампунем. На обратной стороне каждой упаковки эта же модель или её схематический набросок во всех деталях пошагово показывал инструкцию по применению продукта, сменяющаяся рекламными слоганами и роликами марки. Движущаяся анимация была куда эффективнее килотонн текста, который ещё двадцать лет назад обязывавший производителей хитрить с размером шрифта и его конфигурацией. Не укрылось от девушек и то обстоятельство, что цены, мелькающие на маленьких дисплеях, прикреплённых к полкам, были на порядок ниже, чем в обычных масс-маркетах, притом, что обстановка данного места всем видом показывала исключительность и запредельность данных товаров. – Извините за глупый вопрос, но почему у вас так дёшево? – Камилла крутила в руках губную помаду любимого оранжевого оттенка с матовой текстурой. Цена её здесь была в половину меньше той суммы, которую она уплачивала в «Ти-Рексе», огромном супермаркете недалеко от служебной квартиры. –Ха! Так ведь всё «Киберлайф»! Представляете, я с ними так поднялся, такую прибыль делаю одним своим мейк-ап баром и такой поток клиентов, что здесь мне уже нет нужды накручивать товары. Если честно, многие я даже ниже себестоимости поставил, потому как не все клиенты сюда доходят, предпочитая самостоятельному «разукрашиванию» моих куколок и их умелые ручки, – тут он подмигнул. – А товар стоит и пылится. Пару акций запустил, по этой же причине. Да и вообще, если быть до конца откровенным, то я даже благодарен за революцию им, – и он показал взглядом в сторону предыдущего зала, где туда-сюда сновали красивые блондинки-близняшки в розовых платьях и чёрных резиновых перчатках. – Если бы не они, так бы и прозябал в придорожной парикмахерской, стриг патлы неумытым работягам и никогда б не подписал контракт с Камски. – Спасибо за объяснение. И второй вопрос, те чипы для век… Они ведь выключаются когда-нибудь? И что, остаётся чёрный экран, как у телевизора? – Ну что вы! Они же сделаны из пластика, совсем как андроиды. Они могут так же белеть, но вообще их фишка – в подстройке под тон кожи носителя. Как скин кибер-людей, ей-богу! Ой, а знали бы вы, с чего я начинал здесь. Имитация диодов. Приходят ко мне с купленными устройствами и такие, мол, сделай красиво, хочу удивить своих близких. Ух, уходит много тоналки, конечно, но работали и работаем мы на славу! Разговор с радушным «королём кремов и помад» и покупка в его магазине весьма внушительного пакета с уходовой косметикой по реально смешной стоимости поднял настроение всей троице. Выйдя из владений красоты, девчонки прошли вперёд, теперь уже не спеша и не особо торопясь домой. Все коридоры и улицы гиганта торговли выводили к круглой сердцевине, представленной торговой площадью с большим фонтаном и детским аттракционами в центре и гастрономическими рядами по окраинам. Площадь была спроектирована несколько ниже уровня первого этажа, потому посетителям всех уровней было хорошо видно всё, происходящее внизу в центре. В связи с этим площадь-«амфитеатр» сразу стала излюбленным местом для проведения концертов, флешмобов и тематических фестивалей. Благо, размеры позволяли вместить всех желающих. Вот и сегодня, выйдя к ней и остановившись у перил, девчонки с высоты первого уровня видели нижнюю движуху. Сегодня был тематический флешмоб. Под бессмертную классику Рианны «Umbrella» с начальными нотами пол изменил узор, и теперь вместо обычной глянцевой плитки, столь приятно звучащей, когда по ней проходишься на каблучках, виднелись лужи и капли, расходящиеся концентрические окружности на водной глади. Из динамиков сверху фоном к песне неумолчно звучали звуки ливня и дальнего грома. На «арену» выбежали двенадцать с виду одинаковых девушек в прозрачных плащах необычной, неженственной «колокольной» формы, отчего танцовщицы выглядели немного нелепо. На ножках каждой были обуты такие же прозрачные дождевые сапожки, а в руках – прозрачные же зонтики с длинными ручками. От движений девушек вода изменила своё движение, подстраиваясь датчиками под ритм танца и расположение ног, совсем как в тех допотопных приложениях, которые все устанавливали себе на планшеты, чтобы водить пальцами по экрану и удивляться, как ловко электронная вода поспевает за тобой. Постепенно движения девушек становились резче. Если поначалу они просто неспешно прогуливались по танцполу, иногда приплясывая на лужах с детской непосредственностью, то с нотами припева они сбежались в ряд, затем разбрелись в шахматном порядке. Как по команде, на нижней линии подола плащей загорелась яркая линия голубого цвета. С ней таким же цветом загорелась чёрточкой самая верхняя часть сапожек, где заканчивалась обувь и начиналась обнажённая человеческая ножка, и внешний контур зонтов, раскрывшихся в едином порыве. И теперь девушки повторяли знаменитые движения из клипа, ритмично покачивали бёдрами, прокручивали в руках зонты, воспевая любовь к дождю, к жизни, к миру. Электронная вода под ногами превращалась в голографические капли, вырывавшиеся из–под ног стремительно движущихся танцоров, а после падала сверху на поверхность зонтов и плащей. Девушки натянули капюшоны и продолжили танец, теперь уже с пожелтевшими диодными линиями. А под конец композиции и вовсе с красными. – Кто это такие? Мне нравится их стиль, – Ким довольно покачивала в такт головой. – О, это местные звёзды. Танцевальная банда, самоучки, собрались однажды по переписке в интернете, соорудили один небольшой флешмоб. Ещё до революции. Потом ещё один, по просьбе мэра. Потом на конкурсы ездили, ну а теперь они сплочённый коллектив, их на мероприятия различные нанимают и на передачи приглашают. Они очень слаженно и необычно движутся, да и режиссура отменная. Притом, что в их рядах нет и не было андроидов. Они себя всегда противопоставляли, объясняя свой успех «наличием души в танцах». Как у них сейчас с этим лозунгом дела обстоят, врать не буду. Но пляшут и правда круто, – пояснила Бэт. После «дождевого» флешмоба девчушки вдруг заторопились, стали прятаться под зонтики и с криками «Дождь! Вот льёт-то! Бежим!» разбежались в разные стороны. Но люди не расходились, зная, что одним выступлением эта команда не ограничивалась никогда. Вода медленно исчезала. Вместо неё на поверхности пола проступало что-то другое… Камилла вздрогнула, обнаружив, что это появляется крыша, на которую выходит её служебное жильё. Та крыша, на которой стоял Даниэль в далёком тридцать восьмом году. Под начальный проигрыш «Natural» группы Imagine Dragons на «сцену» вышли четыре пары, где юноша был выше и одет в чёрно-белую униформу, а девушки красовались в розовых футболках и джинсовых шортах. Люди вокруг восхищённо зааплодировали. Номер был посвящён памяти первой девиации. Танец под эту музыку был соответствующий. Рваный, возмущённый, полный ярости и неудержимого огня. Просьбы и мольбы. Юноши метались, в то время как девушки пытались их утешить, успокоить. Но всё было тщетно, и вот край крыши, пистолет в висок, беспокойное шуршание лопастей вертолёта, гул двигателей, плеск воды в бассейне… Ким отвернулась. Воспоминания о том, как они следили за мировой трагедией, вновь нахлынули, и она едва удержалась за перила, сдерживая головокружение. – Ты как, детка? – обеспокоенные возгласы со стороны подруг. – Всё нормально? – Да… Может, пойдём поедим? Проголодалась жутко… Спускаться вниз на площадь они не стали. Девчонки резонно решили избавить Камиллу от созерцания этой танцевальной композиции, раз ей стало так плохо, и увести подальше. На первом уровне тоже было много кафе. В одном таком подавали удивительно вкусное мороженое, помимо прочей, не менее классной еды. Так уверяла Мо. И это оказалось правдой. Справившись с кофе, бургерами, картофелем фри, она смело заказала три мороженых, при этом её заказ выглядел следующим странным образом: – Нам теперь десерты. Мне ванильный «Прыжок в Рождество 2005-го», девушке справа (она указала на Бэт) – «Сонату 1975», а слева… Ким, ты какое время хочешь попробовать? – В смысле? – Ах да, забыла, что ты у нас деревня… Короче, третье пусть будет «Рассвет в 90-ых». Теряясь в догадках, Уайткриг потребовала объяснений, но девчонки как в рот воды набрали и только хихикали. Заказ принесли быстро. С виду это были три высокие креманки, похожие на стаканы для коктейлей. В одной таяло белое мороженое, с коричневыми, зелёными, красными и жёлтыми прожилками, видными через прозрачные стенки стакана, и удивительно красивым миниатюрным пейзажем с сугробами, деревенским домиком, ёлкой, снеговиком и катком с детьми на поверхности. Очевидно, это было «Рождество». В другом таком же стакане находилась горчично-жёлтая смесь с вставками какого-то печенья, кажется. На его поверхности красовался микроавтобус «Фольксваген», раскрашенный в столь знакомой по фильмам манере хиппи, костёр и несколько ярких фигурок вокруг него. На трубочке, воткнутой в мороженое, было закреплено закатное красное Солнце, сделанное, кажется, из мастики. Что там было про 1975 год? Ну а третий стаканчик, очевидно, предназначался Ким. Его цветовая гамма – синий джинс (там даже белые прожилки были, как на ткани!). На трубочке – тоже Солнце, но розовое, мягкое, рассветное. На поверхности – машина на краю, кажется, обрыва. В машине двое – парень и девушка. Кажется, они на свидании. Возможно, объяты страстью и не замечают, что их автомобиль стоит на опасной грани и вот-вот сорвётся. Камилла хмыкнула. Девчонки-то у неё те ещё романтики. На удивление, мороженое оказалось очень и очень вкусным. При этом с каждой ложечкой вкус менялся. Девочки пояснили, что один японский умелец как-то открыл формулу, способную дразнить человеческий мозг и вызывать те или иные воспоминания с помощью вкуса. Сначала ему удалось сделать ностальгирующее мороженое. Люди ели и вспоминали те или иные моменты из своей жизни. Но индустрия пошла дальше, и вот уже ты можешь окунуться в мировое прошлое, а не только в своё. Так, Бэт лопала и чувствовала то вкус костра, то вкус фиалок, то аромат моря и свежего бриза. Мо держала на языке льдинки и говорила, что они отдают елью и корицей. Ким же чувствовала «аромат» железа, сильного ветра, вкус поцелуя… Поцелуя? Ах, ну да, там ведь в машине пара. Покончив с поглощением в высшей мере странного, но вкусного десерта, девушки решили поговорить. Первой начала Мо: – Блин, мороженое было огонь, конечно. Я же говорила, что тебе понравится, – и она толкнула в бок Уайткриг. – Классно же? – Действительно. Я многое пропустила за время учёбы. – Вот-вот. А теперь ещё и на работе сидишь сутками. Что ты там такого делаешь вообще? – Мо, – шутливо пригрозила Бэт. – Не завидуй. У тебя ведь в магазинчике нет такого Коннора, как у Ким. Камилла покраснела, но спорить не стала, а Мо шутливо надулась. – Ха! Да чтоб вы знали, у меня тоже веселья хватает! Вот, на днях заходит чудик с голым торсом. На лице, на плечах – йод, причём так мерзко выглядит, такой коричнево-жёлтый и стекает вниз. Прямо фу. Я как раз закончила подбирать девчонке парик на косплей Леи из «Звёздных войн», ну и на этого субъекта уставилась. Страшновато, конечно, по всему видно было, что он не совсем здоров. Он ещё так дышал, ну точно ненормальный, видимо, впопыхах, спешил показаться таким. В общем, подруливает он ко мне и начинает: «Смотри, какой я жёлтый! Я Пикачу! Мне нужны уши и хвост только. У тебя есть?» Ух, девчонки, знаете, момент такой наступил, когда мне и страшно, и смешно одновременно. Я не особо люблю неопределённость, но вот тут ничего не могла с собой поделать. И знаете, что? Подруги подались вперёд, не переставая улыбаться. – Победил смех. Я расхохоталась ему в лицо, так, как давно в жизни не смеялась. Блин, кажется, так вообще смеяться неприлично… Но выдавить я из себя смогла только одно: «Дядь, ты не Пикачу. Ты идиот!» Блин, он так расстроился! И ушёл. Я потом только в истерике в подсобке забилась, пытаюсь успокоиться, и до меня доходит, что эта падла могла меня прибить там на месте за такое обращение. Потом в новостях передавали, что псих сбежал из клиники, что потом нашли его в мусорке какой-то. Пытался из огурцов сделать себе уши, вырезал фигурно. Ой, девчонки! – и она вновь зашлась в хохоте, вместе с подругами. – Ладно, ладно, с мужчинами тебе всегда везло, одним словом, –Бэтти лукаво улыбнулась, а затем стала серьёзной. Кажется, такое серьёзное выражение лица она принимала на работе во время экстремальных ситуаций. – Шутки в сторону теперь. Что у нас в плане сильных половин на новогодние мероприятия? Спрашиваю потому, что у меня с этим внезапно стало всё в порядке. –Вау! – Мо присвистнула. – Ещё вчера ты плакалась в голосовые сообщения нам обоим, что так тяжело на работе, спутника жизни нет, дома никто не ждёт и вообще, с такой жизнью прямая дорога в могилу. Или это была не ты, а, подруга? Блин, ладно, от тебя я чего-то такого ожидала. Фотку хоть покажи, где красавец твой запечатлён, – Лу протянула девушкам смартфон, и те некоторое время восхищённо разглядывали и нахваливали голубоглазого высокого блондина. – Чтобы вы знали, крупная птица в одном из европейских банков, – потягивая апельсиновый сок, как бы между прочим вставила Бэтти-Лу. – Я предупреждаю просто, что буду не одна, так что вы там как–то… Ну, найдите тоже себе по компаньону. Впрочем, у Камиллы с этим проблем не будет, да? Любопытные спутницы повернулись к Уайткриг, изрядно покрасневшей. Теперь её очередь отчитываться о прогрессе с Коннором. Хотя, какой там прогресс… – Ну, хорошо, я постараюсь с этим делом разобраться, – скомкано и быстро ответила она. – Вы мне лучше скажите, что вы вообще планируете? – Ну как! – всплеснула руками Мо. – Во-первых, поход в клуб. Это не обсуждается! Надо как следует разогреться выпивкой и танцами. Потом пойдём на главную площадь, там огромная ёлка, интерактивное представление, все толпой отсчитывают секунды до двенадцати. Красота, одним словом. А потом опять зашьёмся в бар или что-нибудь такое. Ну, если ты настаиваешь, к коллегам мы тебя отпустим. Даже не так. Мы сначала все по своим корпоративам посидим, а потом уже созвонимся. Да, так будет лучше. – Эй, ты от темы не увиливай, – пихнула её Бэт. – Ты одна не рассказала о боях на личном фронте. Здесь Мо изобразила трагичную физиономию, опустила лицо, скрывшееся под копной огненно-рыжих волос, а потом тряхнула головой и окликнула официанта: – Пришло время для постоянной рубрики «Три Б». – Что за «Три Б»? – удивлённо моргнула Ким. – Бар Брошенных Баб, – пояснила Элизабет. – Так Мо начинает каждый рассказ о сердечной своей неудаче. Ещё со школьных времён мем у нас такой пошёл. Выкладывай, дитя Азии, что на этот раз? – Я всегда думала, что разбираюсь в людях, – анимешница начала повествование тихим голосом, принимая с подноса высокий бокал с синим коктейлем. – И на этот раз всё было идеально. В общем, писала фанфик по одному сериальчику. Ну так, ничего серьёзного. И однажды пишет мне один человек, художник, с предложением иллюстрировать по ходу действа мои сюжеты. Мол, так круто пишешь, живо, душу рвёшь, и прочее. Ну, я не дура совсем, чтобы отказываться. Слово за слово, и вот мы между делом и работой начинаем общаться теснее, день ото дня… И вот я уже ощущаю себя по уши влюблённой. Позади полгода душевных излияний в соцсетях, от заката до рассвета, тонны сообщений, откровенность такая, что не в каждом браке такая есть. И я решаюсь ему, ну, намекнуть как бы, что я не против личной встречи, «in real life», так сказать. Волнуюсь и стремаюсь, но через Интернет этого ведь не чувствуется. И вы представляете? Этот гад сначала молчал неделю, а потом так скромно и при этом спокойно: «Оу, знаешь, это здорово, но я больше по парням, прости и отпусти, давай останемся друзьями»! Прикиньте! Послал меня! В известный маршрут! Вот сразу сказать язык отваливался, а, когда уже докатились до слёз, соплей и прочей милоты, так сразу заднюю передачу врубил и ручкой сделал! Пипец, в общем! – тут она горько всхлипнула, сделала большой глоток из стакана, а потом уронила в отчаянии голову на руки. – Знаете, мне тут мысль пришла… Ну, в свете этой истории. Гомосексуальные мужчины могут спокойно посылать в пизду,так как большинство из них там никогда не бывало и полагает, что в тех краях всё совсем плохо! Вот! – Надеюсь, ты ему так не ответила? –А что? Так и ответила. – Хм, ну конечно. Теперь с иллюстрациями покончено? – хихикнула Уайткриг. – Абсолютно. Но на твоём месте я бы так не веселилась. От тебя мы так ничего и не добились. – Чего? – Того! Техосмотр уже проводили? – Что? – Ну, на профпригодность проверяла своего? На вирусы сканировала? – Ты как-то странно выражаешься… Бэт закатила глаза: – Иногда Мо тупит и начинает изъясняться афоризмами. Вы с Коннором спали? Вместе? Секс был? Ким закашлялась от столь нескромных, по её пониманию, вопросов: – Н-нет. –А чего так? В чём проблема? Он не выглядит скромняшкой или тугодумом вроде… – Ой, у меня вообще первый раз был с андроидом, так что я многое могу тебе сказать, – защебетала Мо, отойдя от своих переживаний и снова приобретая весёлость и общительность. – Как-нибудь в другой раз, хорошо? – Дай угадаю, – скрестила руки на груди и деловито откинулась Бэтти-Лу. – Ты даже не целовалась с ним. – Ну почему же? – Ты краснее варёного рака. И глаза бегают, лишь бы не встречаться с нами взглядом. Скажи честно, это из-за Джеффа и той его подлости? Из-за Джеффа и не только, мысленно ответила Камилла. Было в её жизни несколько этапов, когда она, если можно так сказать, повзрослела, когда мир перевернулся с головы на ноги и обратно, а сама девушка увидела реальность в ином свете и дала себе обещание не уподобляться людям в некоторых ситуациях. Первая история случилась с ней в два годика или около того. Маленькая девочка пришла на пляж с мамой. Пока та загорала, Ким отправилась к воде строить замки и брызгаться в волнах. Постепенно ей стало надоедать сидеть на одном месте, и она начала переходить левее – там и вода казалась теплее, и песок мягче и пластичнее. Когда в очередной раз девочка обернулась, то увидела свою маму вовсе не лежащей, а сидящей на шезлонге и болтающей с каким-то незнакомым дядей в красных шортах, похожем на гору из блестящих раздутых шариков (такими девчушке показались тогда его мышцы). Поскольку пляж пустовал и людей вокруг больше не было, Ким немного удивилась, откуда он вообще взялся. Но тут пришла большая волна, солёная, щекочущая пяточки, и девочка перестала обращать внимание на маму. Она стала снова переползать в сторону, болтаясь в воде и глядя на солнечные блики, рассыпанные драгоценными камушками по глади моря. Когда же до слуха ребёнка донеслись необычные звуки, похожие на какие-то стоны и просьбы, она вновь обернулась на их источник и увидела «раздутого» дядю и маму на песке в странной позе. Дядя пыхтел и выглядел озабоченным, мама же цеплялась руками за песок, стоящая перед ним на коленях, и стонала. Её бикини яркой тряпкой валялась рядом, изрядно припорошённая желтыми песчинками. Сложно сказать, поняла ли тогда девочка, что на её глазах отцу наставляли рога. Одно ей стало ясно – это неправильно и нехорошо. С одним нюансом – эта картинка так сильно впечаталась ей в память, что мысли о сексе и возможном её участии в этой вакханалии стали недопустимы неким внутренним барьером. По возвращении папы с работы Ким просто не смогла молчать. Но и объяснить толково у неё плохо получалось. Правда, когда отец, улыбаясь и влюблённо глядя на дочку, услышал из её уст что-то про «маму и дядю в красных шортах на пляже, валявшихся на песке», он резко изменился в лице, снял с колен дочурку и пошёл в спальню, где ничего не подозревающая жена читала книгу. Собственно, после этого и произошла та длительная и болезненная ссора, поставившая двух взрослых людей на непростой путь к разводу и окончившаяся благодаря обоюдной любви к единственному ребёнку, стойко переживавшему все волнения и тревоги внутри. Вторая история случилась в начальной школе. Обучение сёрфингу шло уже не первый год, Ким делала определённые успехи и даже начала получать некоторое удовольствие от процесса покорения волны. Папа был ею доволен. Они часто приходили сюда в перерывах между встречами с адвокатами по бракоразводным процессам и молчаливыми семейными вечерами в раздельных комнатах. В очередной день, когда Камилла была особенно в ударе, отец позволил ей передохнуть и просто поплавать. Девчушка подпрыгнула от радости и поскакала с доской наперевес в воду. Несколько резких рывков руками – и пляж уже позади. Она оседлала доску, болтая ножками в синей глубине. Оглянулась на папу, вернее, на маленькую точку, отличавшуюся от единообразной желтизны песчаной земли своим ярко-зелёным жилетом. В это мгновение Ким совершенно забыла, что море летом бывает ох как непредсказуемо. За спиной выросла внушительная волна. Она стремительно приближалась. Отец закричал, замахал руками, требуя, чтобы дочь вернулась. Та ничего не могла разобрать и лишь радостно махала ему в ответ. И тут тяжёлый гребень всей своей силой хлынул на маленькую фигурку, снёс её, поглотил и потащил к берегу, будто обещав её папе быструю доставку незадачливого чада. Ким от неожиданности забыла, как вести себя под водой, начала стремительно вбирать носом и ртом воду, противную, солоноватую до горечи. Её рвало и метало, кружило, заставляя забыть, где дно, где Солнце, где папа. Понимание окружения пришло к ней лишь на берегу, когда вода протащила её лицом по песку, такому отвратительно колючему и мелкому, забивающему всё собой и царапающему кожу. Испуганный ребёнок попытался подняться, но сил не было даже пошевелиться. А потом будто гигантский пылесос потащил её обратно в водяной ад. И снова круговерть, теперь уже с песком и камнями, больнее и страшнее. А потом снова всё повторилось. В голове вспыхнула яркой молнией мысль: «Сейчас я умру, это конец», и вдруг волосы сдавили с силой и потянули вверх. Перепуганное, бледное как полотно, лицо папы, который в отчаянном беге потерял свои кроссовки и стоял сейчас босиком, держа дочь на вытянутой руке. После этого случая Камилла не перестала заниматься сёрфингом, но всегда была начеку и решила, что от потопления она точно теперь не умрёт. Есть ведь такое поверье. А ещё Уайткриг уверовала, что эмоции, будь то радость или, наоборот, страх и ужас, чаще всего способны вредить, а не помогать по жизни или, того хуже, обрушиваться на тебя подобно той судьбоносной волне и ставить само существование твоё под угрозу. А вот третий этап становления личности пришёлся на студенчество. Тот случай с пьяным одногруппником на вечеринке, на которую Ким и идти не хотела, если бы соседка по комнате не упросила. Мол, одна стесняюсь, а рядом с тобой буду звездой вечеринки выглядеть. Уайткриг, первокурсница и весьма ответственная девушка, так устала от подготовки к экзамену и гундежа этой самой соседки, что согласилась от отчаяния. Бэт и Мо знали эту историю. Но одну подробность Камилла от них утаила. Джефф не просто кинулся кричать на неё, требуя сиюминутного минета, нет. Он сначала подошёл к ней, стоящей в самом углу и потягивающей пунш в безразличии, потом стал интересоваться, чего такая красотка не танцует. Получив в лоб сначала вежливый отказ от танцев, а потом и прямое приглашение поцеловать её в жопу, парень нахмурился, а потом рассмеялся. А после притянул её за шею к себе и стал шептать грязные ругательства. После чего, не отпуская свою жертву, проинформировал всех, что «эта девка хороша в постели, она мне точно отсосёт», прошествовал на второй этаж, волоча Уайткриг за собой. Гад оказался слишком сильным, да и надавил на шейный позвонок, доставляя невыносимую боль, а потому она, как ни старалась, не могла освободиться. Её соседки поблизости не было, а пьяная братва вокруг только одобрительно гоготала, поддерживая решение своего лидера. Закинув девушку в одну из спален, Джефф стал рычать, утробно, подобно хищному зверю, и надвигаться на неё. Ясное дело, чем бы всё закончилось, учитывая, что он хорошенько ударил её по лицу кулаком несколько раз, рванул юбку, превратившуюся разом в бесполезные лохмотья, и уже нависал над девушкой, вцепившись мёртвой хваткой в её ноги и держа их разведёнными, если бы не подоспел отряд студенческих дружинников и не оттащил бунтаря прочь. Не самый приятный случай, а потому она не вдавалась в подробности, даже дружинников упросила никому не рассказывать. Кому нужна слава «едва не изнасилованной девчонки». И те сдержали слово. Никто не узнал. Все лишь запомнили историю, что Джефф перепутал девчонок и потащил не ту. Эта самая «не та» преподала ему хорошенький урок манер на втором этаже (от скручивания и разборки с дружинниками синяки не проходили у парня в течение месяца), из-за которого капитан студенческой сборной быстро протрезвел и принёс свои извинения. Он и сам согласен был подтвердить эту историю. Дружинники были очень убедительны, уговаривая его принять эту версию и никакую иную. Но в голове девушки снова отложилась мысль, как зарубка на древесном стволе – никогда, никогда она не свяжется с мужчиной, с таким первобытным животным, не контролирующим себя и идущим на поводу своих тупых желаний. На днях, вот буквально недавно, произошла четвёртая история. Возможно, она не столь значительна, но определённый след она оставила. Камилла была в туалете, стояла возле большого зеркала вдоль раковин. Одна из стрелок всё никак не хотела рисоваться ровно, хотя, надо отдать должное, карандаш удобно лежал в руке, да и текстура ровная, хорошо шедшая по коже. Плеск воды справа заставил консультанта вздрогнуть. Это была Тина Чэнь. Помятый вид, мешки под глазами. Очевидно, снова провела ночь в засаде. Камилла искренне восхищалась её стойкостью и мужеством, но сейчас жалость прямо-таки захлестнула сердце девушки: – Как ты, Тин? – А, да не обращай внимания. Свежа как огурчик. Бахнем с Ридом кофе и восстанем из ходячих мертвецов, – тут она плеснула в лицо ледяной водой и усмехнулась. – До меня тут слухи долетели, что ты у нас покоряешь механические сердца. И не только для виду и поддержки компании. Поздравляю. – Интересно, кто это такой болтливый в Департаменте сыскался? – Да ладно тебе. Хотя, не скрою, я не думала, что Коннор у нас позволит себе такую вольность. – Какую? – Ну, влюблённость. Может, конечно, ты не заметила, но он чаще подвисать стал. Сидит вроде, работает, потом чего-то оглянется на тебя, мигнёт диод жёлтым кружком, и пока! – она даже махнула рукой. – Лейтенанту приходится то пальцами щёлкать, то окликивать беднягу, чтобы тот вернулся в реальность. Меня только одно волнует… Это всё здорово, но у вас ведь как… Если любовь, стало быть, наступит момент, когда вы окажетесь в одной постели. – Это ты к чему клонишь? – нахмурилась Камилла, предчувствуя подвох. – Скажем так, – активно намыливая руки, Тина хмыкнула, глядя в зеркало на отражение Камиллы. – Бывали случаи всякие. С разными людьми и разными андроидами. Я расскажу тебе о недавнем, с Коннором, который видела собственными глазами. Расценивай это как отрезвляющую пощёчину и предупреждение. В общем, приехали мы опрашивать свидетелей. Убийство в студенческом городке, зарезали старосту группы, отличницу, красавицу и вообще милейшую девушку. Никакого налёта «робо-почерка», но Коннор уже был на месте, когда наша машина подъехала. Я, конечно, удивилась, но он объяснил, что, мол, скучно, Андерсон отгул взял, а просиживать штаны в Департаменте… Не в его инструкциях, короче. Что тут скажешь? О’кей, пошла я очевидцев разыскивать по кампусу. РК800 со мной. Якобы всё просканировал, теперь люди нужны для опроса. Ну стучимся в комнаты. Кто с попойки и двух слов связать не может. Кто ботаник, всю ночь учил и не выходил из комнаты. Из очередной комнатёшки выглянула девушка, симпатичная, но, знаешь, какой-то опасной, хищной красотой. Вызывающей даже. Я начала объяснять цель визита, а она меня смерила равнодушно взглядом, а потом на Коннора глянула и зацепилась. Видно было, что понравился. Аж вздрогнула всем телом, если только мне не привиделось. Ну и она отвечает (причём не мне, меня даже не удостоила больше вниманием, только на него смотрит): – Может, я и видела что-то, может, и слышала. Я шла в это время с вечеринки у Барри. Скучная тусовка оказалась… Только вот, вспомню ли я. Вот вопрос. Заходите, – тут она поманила андроида и только его пальцем внутрь комнаты. – Если вы мне поможете освежить память, выйдет быстрее. Я глаза выпучила. Не каждый день становишься свидетелем такого наглого съёма, да ещё и андроида! Служебного! Хотела возмутиться, но РК остановил меня, рукой за плечо взял и подвинул в сторонку, подмигнул, а потом и вошёл к девице без страха и упрёка. Прикинь! Хуже того, пока я стояла и пыталась в себя прийти, за дверью постепенно такие стоны раздались, какие ни в одной порнухе не услышишь. Меня передёрнуло, и я пошла прочь. Час прождала на улице, не меньше. А потом спускается на крыльце наш герой, поправляет галстук, на руке висит пиджак сложенный. Улыбнулся мне так торжествующе, а потом поведал, что девушка эта видела всё-всё, даже лицо убийцы, где он прятался и куда нож выкинул, и готова она с нами сотрудничать всячески. И всё за секс с андроидом не из эскорт-клуба, мол, мечта её со школьных лет. Я это к чему тебе говорю. Они – машины, они не чувствуют так, как мы. И физически, и духовно они иные. Поэтому если у вас до этого дойдёт, то я не отвечаю за последствия. Сшивать тебя потом по кусочкам Клэр не будет, не-а.И слёзы твои никому нужны не будут. Так что не глупи слишком. И протрезвей от этой «любви», пока не поздно! Нельзя сказать, что этот разговор стал уж таким судьбоносным. Просто Ким было неприятно его слушать. Ну и да, она вдруг увидела свой эмоциональный подъём со стороны и поняла, что выглядит это не очень уж красиво и правильно. Коннор – сотрудник, детектив. В его приоритете стоят конкретные задачи и программы. У него нет биологических и эмоциональных порывов и посылов для создания семьи, построения тесных взаимоотношений с человеком. Для него весь мир – это огромная комната допросов, в которой есть лишь подозреваемые, свидетели, преступники и коллеги, такие же охранники правопорядка, а жизнь – допрос, бесконечный и переменчивый. Она сама, как ни крути, больше, чем коллегой, в этом ряду не числится. Её мечтам и слюнявым фантазиям, и так умалчиваемым и заткнутым максимально глубоко, не суждено сбыться. Никогда. В виду всего этого девушка решила не мучиться самой и не мучить андроида (хотя вряд ли это было для него мучением, так, подпрограмма для повышения эффективной работы консультанта, не более). Она перестала поглядывать на него во время рабочего времени из-за экрана терминала. Перестала вольно шутить во время совместного компанейского времяпрепровождения. Перестала во время перерыва подсаживаться к Коннору, чтобы обсудить сюжет того или иного детектива или книги из судебной или криминалистической практики (да, она значительно переменила свои вкусы и пересела с технической на вот такую, полицейскую литературу).Она стала ответственно и монотонно сидеть за рабочим столом, не отвлекаясь, выполнять поставленные задачи. Даже Джейка особо не развлекала, загружая и того работой. Только временами андроид, по тем или иным причинам проходивший мимо её стола, когда поблизости не было любопытных глаз, быстро отводил прядь волос с её лица и целовал в щёчку. Легко, невесомо, будто напоминая о своём существовании. Да ещё пару раз она заметила, что, общаясь с кем–либо или во время бриффинга, напрягая свои мыслительные процессы, РК800 касался рукой пиджака в том месте, куда она пришила своего кролика, будто нащупывая его. Эти детали, по сути ерундовые, рушили все теории относительно безэмоциональности детектива, столь тщательно выстроенные консультантом Уайткриг. Так она и терялась в догадках. После кафе, уже под вечер девчонки решили насладиться выходным днём сполна и пошли в музей. Они ведь обещали своей приезжей подруге культпоход. Музей был посвящён истории Детройта и всего штата Мичиган. В отличие от прочих центральных зданий, он отличался внешней консервативностью и кирпичной монументальностью, присущей старинным домам. Внутри – всё та же футуристика, но с налётом и претензией на строгий классицизм. Экспозиции включали все периоды, от населявших эти края индейцев и по настоящее время, с революцией андроидов, «Иерихоном» и миром во всём мире между разумными видами. Камиллу, правда, немного удивило и порадовало одновременно, что здесь были представлены не только экспонаты (их голографические интерактивные копии), но и рядом с тобой по коридорам бродили андроиды (по диодам на висках ошибиться было трудно), одетые в соответствие с той или иной эпохой и то заинтересованно смотревшие на посетителей, то начинавших своё театрализованное представление, отражающее исторические события. Правда, они тоже были голограммами. Яркими, натуральными, но голограммами. Как и их лошади, костюмы, поезда, корабли, сокровища пиратов и прочее. Некоторые из них, например, нахальные пираты и ковбои, шли прямо через толпы посетителей, пытаясь с песнями и свистом утащить кошельки, сумки и содержимое карманов людей. Безрезультатно, конечно, но некоторые из зевак возмущались. Одним словом, культпоход удался. После футуристических затемнённых залов настоящего и ближайшего будущего, распрощавшись с вежливойХлоей на выходе, Уайткриг не выдержала и спросила: – Тут всегда были голограммы? – Что ты, – махнула рукой Мо. – Недавно только, вот после революции, их внедрили. До этого работали реальные андроиды, и все их шутки были реальны и даже немного опасны. Но во время этой шумихи они постановили, что участвовать в людской истории подобным идиотическим образом они не намерены. Они хотят внести свой вклад иным способом. Разве тут поспоришь в такой ситуации? Вот и сделали голографическую экспозицию, всех заменили. Ким покивала понимающе. Всё-таки не зря она выбрала именно Детройт. Где бы ещё подсознание её так часто и отчаянно швыряло в ностальгию, в те студенческие споры и дрязги на тему андроидов, какой бы город смог так же жгуче ошпаривать её своими чудесами, словно кипятком при неосторожном обращении с чайником? Бэтти-Лу сегодня просто светилась от счастья. Кажется, она принадлежала (даже не осознавая и не отава себе в этом отчёта) к тому редкому типу людей, которые рады делать всё возможное для благополучия своих родных и близких. Сегодня она вытащила своих милейших и любимых затворниц и превратила их в принцесс, совсем как Крёстная Фея в старой сказке о Золушке. Ну, почти превратила. Остались считанные дни. До момента, когда они направят наряды друг другу по почте и наконец увидят, чего им так давно не хватало… – Девчонки, это так здорово! То, что мы сейчас вместе и так весело проводим время… Ух, я сейчас готова пойти в хроно-салон и выкачать эти воспоминания в микстуру! И позже, холодными тоскливыми вечерами колоть её себе в вену и наслаждаться, перепроживая этот момент с улыбкой идиота! – Вау, а что, у вас уже открыли такой салон? Я только читала в новостях, что такие технологии открыты и внедряются ещё… – Блин, Ким, не позорься. У нас давно всё есть. Все уже год как шыряются выжимками своих воспоминаний. Знаешь, как старикам это помогает. Ну, и молодёжи, такой, как мы, тоже, – Мо быстренько съехала с темы стариков, поймав гневный взор Бэт, как бы говорящий «ты что, нас со старичьём сравнила?» Ещё пара дней. Жалкая пара…
