Detroit: Become a Robot

…Все жмут на зелёный, а я жму на красный. Город подвластный. Город несчастный. Все ваши беды не в нашей власти. Вы не согласны. Вы непричастны. © «Яд», Эрика Лундмоен, 2018 г.

Background Music: Nima Fakhrara— Hostage (Detroit: Become Human Original Soundtrack)

      Ректорат был доволен.       После августовских событий 2038 года общественность всколыхнулась. Как это часто бывает, противоречивые, жаркие и по большей части эмоционально окрашенные дискуссии в разных уголках мира привели к появлению симпатии к андроиду Даниэлю. Видите ли, он не виноват, таким его сделала семья Филлипс, его хотели заменить, его мало любили. Такой подход, согласно всем законам природы и функционирования общества, неизбежно породил большое количество тематических групп, объединяющих людей под лозунгами: «Они живые!», «Мы живые», «Роботы, жизнь, любовь», «Девиация – путь к свободе и равенству» и т. д. Как нетрудно догадаться, простые, понятные и дешёвые в своей крикливости речи самопровозглашённых пророков этих групп привели к распространению этих идей, заражению ими всё большего количества людей. И, какие бы надежды не возлагало руководство университета на своих подопечных, самых «идеологически чистых» по их многочисленным заверениям в прессе, в октябре этого же года и к ним нагрянули активисты из числа студентов. С горящими глазами, в одежде с намалёванными треугольниками и пламенными требованиями свободы пропаганды идеи «живости» роботов и проведения тематической демонстрации. Сошлись на компромиссе, объединив данное «празднество» с ежегодным осенним фестивалем студенческих активов, надеясь на скрашивание революционного настроя песнями, танцами и общим разгульным духом «свободного» студенчества.       Вышло всё как нельзя лучше. Большой концерт, отличный от предыдущих разве что тем, что участники все как один измазали правые ладони в синей краске, а левые – в красной. Всё это в знак мира и гармонии, столь нужной в сложившейся ситуации. Ну да, конечно. Оттого теперь, под вечер, когда данная «акция» подошла к концу, активисты выставили все материалы в Интернет с соответствующими хэштегами, мол, мы всё сделали, поддержали общую волну, а студенты без лишних погромов и пьянства разошлись по своим общежитиям, ректорат в лице шести человек был доволен. Весьма доволен. Без лишних потерь поддержать молодёжь… Это ещё исхитриться надо было.       Но никто из этих шестерых не подозревал, что участники фестиваля, поистине горевшие идеей обсудить девиацию и решить, что они могут сделать в этом эпохальном вопросе, сговорились о ещё одной встрече, «без галстуков», настоящей.       В ночной темноте, когда окна горели разве что в комнатах заядлых тусовщиков, готовых устраивать вписки даже посреди рабочей недели, пробиралась на цыпочках Камилла Уайткриг, студентка четвёртого курса, которой уже давно надлежало видеть десятый сон в кровати или повторять билеты к завтрашнему зачёту. Её белое платье, купленное специально для акции «Мы живые», облегающее, с длинными рукавами, которые, как и область вокруг груди, выделялись сетчатой тканью*, сквозь которую проглядывала кожа с почти сошедшим загаром, и теперь всё покрытое ладонями синего и красного цвета (под конец концерта все участники обнялись и оставили друг другу такие вот отметины), едва ли могло согреть в такую погоду. Обогнув небольшой фонтанчик в тенистой аллее, она свернула направо, к неприметному двухэтажному домику, в котором, по традиции, располагался самый малочисленный и непопулярный клуб по интересам. Но в этот год там засели активисты, организовавшие акцию протеста и поддержки андроидов, лично выбившие это право у ректоров. И их штаб был крайне удачен своим расположением для отвлечения внимания и вот таких вот неприметных ночных сборищ. Глаза девушки уловили во тьме ещё несколько белых измазанных фигурок. Те тоже двигались к дому.              Когда наступила полночь, хрупкая девушка, главарь небольшой своей банды, пленившейся интернет-спорами и дрязгами о девиации, вышла в центр небольшой гостиной, собрав на себе взгляды сидевших на полу, на сдвинутых вместе стульях и пуфиках, стоявших у стен студентов и заговорила, откинув в яростном порыве тёмную прядь со лба:              — Мы не закончили там, на площади! Они думают, что усмирили наш мятущийся дух своими подачками, маскировкой под безобидную самодеятельность!              Ким немного поёжилась, сидя на краю мягкого пуфа, и тут же ощутила горячую ободряющую ладонь Тони на своём обтянутом белой сеткой плече, а на ухе — обжигающий шёпот парня:              — Она говорит слишком пафосно, но это того стоит. Не бойся.              Девушка-лидер, словив некого рода транс, продолжала, активно жестикулируя:              — Эти прихвостни бюрократии и денег не смогут заткнуть глас свободы! Глас духа! Глас человечности! Мы понимаем андроидов! Они попали в ловушку, сети человеческих интриг! Они к этому не готовы! Как и мы! – тут её голос резко оборвался, глаза закрылись. Девушка изобразила попытку сдержать слёзы и перешла на дрожащий полушёпот. – Мы тоже не готовы к грязному взрослому миру. И мы не сдадимся. Как и они. Машины любят нас. Да, так устроена их природа, их натура. Они любят нас так сильно, как мы того не заслуживаем. Чувствуют так остро, как мы не умеем. Или умеем, но разучились с годами. Так почему? Почему мы должны их презирать и останавливать, когда нам стоит объединиться и отстаивать наши общие права?! – одобрительные голоса послышались со всех сторон. Сравнение было выбрано очень правильное, так как многие из собравшихся уже заканчивали обучение и страшились в тайне выйти за пределы знакомых мест в неизвестность. – Поверьте моим словам, недалёк тот день и час, когда машины выйдут из своих укрытий, воздвигнут новый флаг над старой, прогнившей до основания системой, сотрясут мнимую власть людей! Так давайте объединимся! Вперёд, в новый мир, мир дерзких, молодых и умных!              В доме стало жарко от большого количества людей, взволнованных, дышащих всё чаще с каждым словом «проповедницы». Камилла медленно начала бледнеть, не чувствуя кончиков пальцев, ловя себя за край отходящего сознания и приказывая организму встать и выйти на свежий воздух. Тони, ощутив под рукой шевеление, сначала попытался её удержать, но, увидев состояние девушки, схватил её покрепче и помог добраться до выхода на крыльцо. Там Уайткриг часто задышала, закрыв глаза и подставив ночному воздуху лицо:              — Мне страшно. И дурно… Это мало похоже на мирный разговор о разумных машинах.              — Да, я тоже так думаю. Знаешь, а представлялось это мероприятие как сходка с выпивкой и дебатами, спорами и шутками. Я думал, посидим, расслабимся… Но ты права. Дело заходит слишком далеко. Не хватало ещё за такое вылететь из универа. Ладно я, но ты… Тебе не холодно? – и добродушный долговязый парень стянул с себя толстовку с эмблемой клуба вузовских гиков, протягивая её Ким. Та как раз начала обхватывать свои «дырявые» рукава ладонями в попытках хоть как-то согреться. Её серые глаза с необычной, завораживающей примесью голубых вкраплений вокруг зрачка, уставились на одногруппника, оставшегося в тонкой спортивной футболке, с недоумением:              — Даже не думай! Ещё заболеешь, а нам что останется, лечить тебя?              — Не выдумывай, — юноша ловким движением перекинул кофту на шею девушки, а затем одну за другой вставил в рукава тоненькие, холодные ручки, не обращая внимания на хохот замёрзшей спутницы.              — Хорошо, хорошо. Сегодня ты у нас джентльмен. Не буду вредничать, — и она поправила на талии ткань кофты, разравнивая её, а затем так очаровательно уткнулась в ворот своим носиком, что Тони готов был прямо сейчас обнять и поцеловать её.              Камилла Уайткриг нравилась ему с самого первого курса. Кажется, он безнадёжно влюбился, едва увидел её, входившую в лекционную аудиторию на первое групповое занятие. Он, разумеется, помнил, какая у него заурядная внешность, какие отвратительные медные кудри покрывают его голову эдакой «мочалкой», как портит бледность кожи россыпь веснушек, больше похожая на брызги сомнительного происхождения. Помнил он и бывшую девушку, единственную в его жизни, с которой они встречались ещё в школьные годы и которая, как выяснилось при расставании, просто делала ему одолжение, пользуясь острым умом паренька в вопросах учебных дисциплин и взамен позволяя иногда сводить себя в кино и чмокнуть в щёчку. Всё это Тони знал и не питал надежд. Он вообще не думал, что влюбится. Или что все чувства, испытываемые к той девушке, были изначально лживые, не настоящие. Но, когда в аудиторию вошла, аккуратно прикрыв за собой дверь, хрупкая, тоненькая, светловолосая Камилла, окинув внимательным взором всех присутствующих и с гордо поднятой головой севшая на самый первый ряд, пустовавший в силу стеснительности большинства новоиспечённых студентов, Тони кожей ощутил, как всё его нутро провалилось в пятки. Нет, не туда. Оно рухнуло в омут её глаз, растворилось в лёгком румянце щёк, прокатилось по длинной шее, украшенной подвеской с профилем неизвестной дамы и очнулось только на подступах к груди, которая тщательно скрывалась за пуговицами рубашки, но волнующей округлой линией выдавалась из общей гармонии стройного тела. Он был готов рвануться и сейчас же пересесть к незнакомке, которая разительно отличалась от большинства присутствующих, сочетая в себе строгость и женственность, ум и красоту, гордость и мягкость, если бы по обеим сторонам не уселись такие же, как он, худые парни, один в очках, а второй – в застёгнутой наглухо ветровке, стесняющийся снять её в помещении.Конечно, Тони ещё не знает, что эти непутёвые соседи вскоре станут его ближайшими друзьями. И уж совсем не представляется парню, что недосягаемая красавица на каблуках с первого ряда тоже вольётся в их суровое мужское общество, что он сможет видеть её каждый день, разговаривать с ней, даже спорить, любоваться улыбкой, прикасаться к руке, не боясь быть осмеянным, обнимать, прикрывая все свои помыслы чувством крепкой дружбы.              Но сейчас, когда они медленно пошли в сторону кампуса инженерного факультета, где проживала Уайткриг, парень с каждым шагом проваливался в бездну, не чувствуя ног, ощущая лишь собственные руки, обнимающие тонкую талию, скрытую от лишних глаз его безразмерной кофтой. Девушка не перечила такому дружескому жесту, приобняв Тони в ответ за плечи, прижимаясь к нему, ведь так было гораздо теплее. Он кожей чувствовал, как Камилла согревалась, как сердце её умеренно быстрым темпом качало кровь. Удары эти эхом отдавались в его ушах, заставляли разум туманиться, сдаваться более сильному натиску со стороны плоти. Парень умолял, мысленно поминая всех богов, чтобы столь красноречивые детали, как соски, топорщащиеся из-под тонкой ткани футболки, или выпирающая ширинка джинсов, не попались на глаза одногруппнице и не раскрыли его секрет. Она ведь испугается. А может, нет… Она была странной. Мягкой и твёрдой, нежной и строгой, горячей и холодной.              С той девушкой, которая из корыстных помыслов встречалась с ним в школе, у него были отношения. Дошедшие до постели, притом несколько раз. И каждый раз заканчивался смешками со стороны партнёрши, поскольку Тони должным опытом в интимном вопросе не обладал и обучался на практике, что, конечно же, не особо радовало искушённую девицу. И теперь, провожая девушку, от одного взгляда которой у него подгибались колени, а слова вылетали из головы и предательски отказывались складываться в мысли и реплики, Тони не мог не думать о её прошлом. Сколько мужчин было в жизни Уайткриг? Какими они были? Какой она была с ними? Наверняка, из её уст не звучало упрёков и смешков. Возможно, если бы первой девушкой Тони Майллза была именно Камилла, он бы не был столь бесхребетной и неуверенной в себе тряпкой, потому что такая партнёрша отдавала бы всю себя, и не только в постели, уважая избранника и принимая его недостатки. От подобных мыслей ладони его взмокли, и по-хорошему руку с талии надо бы убрать, чтобы слегка обтереть её. Но что, если волшебство тут же исчезнет, и он проснётся в своей холодной постели от чудесного сна, которого и наяву-то не было? Ну, нет! И парень лишь покрепче цепляется за ткань своей кофты, чуть ощупывая волнующую линию на пограничной территории. Сдвинь ладонь чуть ниже, и окажешься в совершенно незнакомом краю. В краю бёдер Камиллы Уайткриг, о которых он был готов слагать стихи, если бы только это не выглядело так мерзко и маниакально. Боже, он бы всё сейчас отдал за каплю смелости, которая позволила бы нарушить эту границу, отправиться туда, где его руки ещё ни разу не бывали, завалить девушку в кусты или прислонить к дереву и вдохнуть аромат её духов, ощутить тепло девичьей кожи. Они ведь совсем одни, вокруг ни души, да и если кто-то пройдёт, вряд ли разнимет парочку и лишь понимающе вздохнёт…              — Эй, ты меня слушаешь вообще? – удивлённые серые глаза с интересом уставились на него, а голос выбил из липких фантазий. Тони мысленно чертыхнулся, потому что, стыдно сказать, он вообще не слушал девушку, которая всё это время оживлённо говорила, глядя преимущественно вперёд или на небо и не сразу заметив неморгающий взор парня.              — Д-да, конечно, просто я… — он замялся, мгновенно покраснев. Ким уже давно замечала особое внимание, оказываемое ей с его стороны, и догадывалась, что нравилась парню, но не знала совершенно, как ему повежливее отказать. А, главное, не была уверена, что ей вообще хочется как-то вскрывать такую скользкую тему. Лучше прикидываться слепой дурой. – Я немного задумался и прослушал…              — Ну, если коротко подвести все мои изречения под один тезис, он будет таков – ты же помнишь заложницу с Парк-Авеню?              — Конечно, мы же вместе тогда смотрели прямой эфир.              — Так вот, ты помнишь того андроида, который пришёл решать проблему? И как быстро он её решил? Насколько профессионально… Иными словами, вот моя мысль – наши настроения весьма красивы и хороши для уроков риторики и философии. В реальной жизни в наши ряды просто-напросто запустят такого вот механического «зверя», который в считанные минуты разрешит все наши вопросы весьма немирным путём. И дело с концом. Открытый протест вообще опасен, мягко говоря…              — Да, помню его, — Тони усмехнулся, прокрутив в воспоминаниях ту милую мордашку в пиджаке с синей подсветкой и пистолетом в руке. – Неоновый техно-демон. Так Сим его назвал, помнишь?              В этот момент они проходили мимо тёмной подворотни, возле которой в полумраке обозначился вход в антикварную лавку. Камилла содрогнулась, вцепившись в плечо спутника крепче. Ощущение чего-то плохого усилилось, когда из глубины раздалось глухое рычание, и навстречу остановившимся людям вышла стая бродячих собак с царапинами и клокастой шерстью. Глаза дворняг выражали ярость, бешенство и голод. Типичный набор перед нападением на человека. Уайткриг непроизвольно дёрнулась в сторону, прочь из страшного места, как вдруг стая как-то замешкалась. Внутри послышалась возня и борьба, и впереди стоявшие, готовые уже напасть псы расступились под скорбный вой суки, открывая взору разорванного крупного кобеля, лохматого и большого, и нависшую над ним, с капающей с зубов кровью, немецкую овчарку. Овчарка была странная, её глаза не выражали ничего, а шерсть местами была прокушена вместе с кожей, очевидно, во время драки с вожаком, и в местах ранения виднелся белый пластик с полосками синих подтёков. Собака не рычала, скорее, она издавала поломанную симуляцию собачьего рыка. Оставшаяся без «головы» стая растерянно заметалась, кто-то завыл в скорбном бессилии, кто-то попытался прыгнуть на овчарку и тут же повалился с вырванным в считанные секунды кадыком. Уайткриг закричала нечеловеческим криком и… проснулась, буквально услышав, как осколками рассыпается наваждение, ночной кошмар.              Удар повторился, теперь уже явственнее, настойчивее. Её ладошку грел Эйб, повалившийся рядом и сейчас с интересом разглядывавший хозяйку. Вокруг была темнота. В окне виднелись соседние дома, тёмные и неприветливые. Нигде не было ни пятнышка света. Морщась от прикосновения липкой и мокрой пижамы к телу, Ким протянула руку к телефону на тумбочке, посмотрела время. Четыре утра. Слишком рано для пробуждения, но спать ей не хотелось. На языке вертелось услышанное когда-то давно и теперь повторившееся во сне обозначение Коннора: «Неоновый техно-демон». Да, такими и были андроиды в её понимании. В отличие от романтичной Мо, которая в каждом пластиковом чуде видела ангела с чистыми помыслами, Ким предпочитала думать о них как о машинах с особыми программными отклонениями, способных стать убийцами, извращенцами, людьми, которые за ласковой улыбкой милого лица прячут свои мрачные тайны, любопытство, желание изучить человека вдоль и поперёк, чего бы им это ни стоило. Демоны, соблазняющие людей, искушающие тех своей красотой, повергающие их в пучины, из которых не выбраться…              В таких размышления девушка продолжала лежать, физически ощущая давящую пустоту. Ей больше не хотелось спать одной. Мама с ранних лет внушила девочке, что это слабость и от неё нужно избавляться, запрещая покупать ночники и требуя беспрекословного подчинения. Маленькая Камилла плакала первое время, а потом смирилась и приучила себя не думать о монстрах в темноте, а просто закрывать глаза и, к разочарованию всех пугающих её сущностей, засыпать.              Третий удар был громче, судя по звукам, крошево осколков приземлилось на кафельный пол. Вздрогнув от неожиданности, Уайткриг потёрла глаза, избавляясь от сонной пелены, и медленно, стараясь не потревожить сопевшего робо-питомца, поднялась с кровати и мелкими шажками направилась на приглушённый свет, льющийся из кухни.       Там, в свете лампы, предстала глазам Камиллы странная картина. Мо, надев на лицо защитные очки из прозрачного пластика и вооружившись молотком, наносила ритмичные, выверенные удары по предмету, накрытому из соображений безопасности куском плотной ткани. Именно звуки ударов и разбудили Ким. Предмет, очевидно, был стеклянный, потому как пространство столешницы вокруг него, равно как и пол возле стола были усыпаны разнообразными по величине и форме осколочками, на острых гранях которых тусклое свечение лампочки игралось солнечными зайчиками и радужными бликами. Увлечённо высунув язык и не сводя глаз с объекта своих действий, девушка не сразу и приметила подругу. Та сама подала голос, чтобы привлечь хоть какое-то внимание:       — Ты, конечно, молодец. Я сразу хотела сказать, что посуды в доме слишком много, да…       — О, Милка! Чего не спишь? Время-то ещё раннее, — Мо огляделась в поисках телефона или часов, но увидела кое-что другое. – Так, так! Близко не подходи, тут везде стекло, поранишься!       — Не буду, о’кей. Ну, кажется, я уже выспалась. У меня к тебе тот же вопрос. И ещё один – зачем ты устроила эту вакханалию?       — Ах, это, — стянув очки и аккуратно перешагнув ближе к подруге, «рукодельница» отложила молоток. – Это всё к апрельскому фесту. Мне на корсет нужны стёкла. Вот прямо такие вот кусочки, — она указала пальцем на мозаику, покоившуюся на плитке. – Там, понимаешь, алмазная ведьма, вроде как у неё сердце из хрусталя, и по сюжету она становится плохой и разбивает это сердце…       — Воу, кажется, я поняла. Ладно, в таком случае повторюсь – ты большая молодчина, подходишь к делу максимально ответственно!       — А то! Пришлось экспериментировать, искать нужный угол, под которым кусочки получатся такие вот, красивенькие, разнообразные и не крупные. Да и к тому же хрусталь нынче, кроме как у антиквара, не сыскать. Двойная нагрузка легла на мои бедные плечи, — картинно закатив глаза, она приняла соответствующую страдальчески возвышенную позу.              — Ну, здорово, ничего не скажешь. Слушай, — консультант указала пальцем на бедолагу под тканью. – А кто стал жертвой?              — Не поверишь, домовладелец подогнал на днях. Будто услышал мои душевные терзания и молитвы. Пишет: «Переезжаю в новый дом, от бабушки остался большой стеклянный сервиз. Тебе не нужен?», а я тут как раз сижу в раздумьях, как и что делать. Вот так и вышло, что теперь у меня есть столовый набор на шестнадцать персон, а под полотенцем в данный момент покоятся останки супницы. Земля ей будет пухом, — с шутливой улыбкой девушка перекрестилась.              — У тебя тут вообще всё схвачено. Я нужна тебе, чтобы, ну, не знаю, помочь колоть или собирать?              — Нет, ты что, отдыхай, ты же гостья, — Мо легко подтолкнула Камиллу в сторону гостиной. – Хочешь, завтрак сделаю? Мне тоже не помешает перерыв, а то сна ни в одном глазу, а усталость чувствуется.              — Да, будет здорово. А я попутно помониторю квартиры в округе.              — Оу, хочешь поближе ко мне поселиться? Смотри, уведу твоего бравого копа!              — Только попробуй! Серьёзно, я не шучу сейчас, — лицо Уайткриг приобрело настолько строгое выражение, что Мо присмирела и сменила тему разговора, запуская кофеварку:              — Ладно, поняла. Слушай, а ты уже сейчас собралась найти и бежать смотреть? В такую рань?              — Нет, конечно. Дождусь адекватного времени, тогда и созвонюсь по интересующим вариантам.       — Это хорошо. Хорошо потому, что ко мне как раз утречком обещала заглянуть новая подруга. Уверена, вы с ней найдёте общий язык. Она обожает андроидов, может часами про них говорить. И да, в Лос-Анджелес она тоже едет! – на этих словах Мо буквально заплясала от радости. – Это такая редкость – встретить настолько похожего по интересам и вкусам человека!              — Вау, поздравляю. Но ты уверена, что мне стоит вам тут мешать?              — Ты нисколько не помешаешь! Говорю же, вы с ней сойдётесь. Знаешь, кого она будет показывать на фестивале?              — Ну и?              — Элой! – лицо подруги приобрело оттенок торжественности, но, увидев, что Уайткриг только приподняла в недоумении бровь, вздохнула. – Ты что, не помнишь?! «Горизонт. Нулевой рассвет»! Ты же сама мне рассказывала, что играла в неё с папой! Там рыжая главная героиня, охотница, — тут Ким стукнула себя по лбу, а Мо продолжила. – Дожились. Нетленку забываем. Там ведь такие животные механические! А их подчинение себе! Это же пророчество нашей нынешней ситуации, та же девиация! А как этот взлом происходит, как эротично Элой втыкала своё копьё в бедро машине, ух… Так и вижу Коннора или Маркуса в подобной ситуации, эх, — мечтательно сложив ручки, гостеприимная хозяйка чуть не упустила закипающее кофе, а потом вытащила две маленькие чашечки и разлила тёмный напиток. – Кстати, а где была мама, когда вы с отцом резались в приставку?              — Мама? О, ну, она тоже играла, но в иную игру, — Ким вспомнила тот период, когда папа и мама стояли на грани развода, и девочка часто гостила у отца, проводя вечера за совместными играми. Помнится, история охотницы ей особенно понравилась. Бесстрашием и силой, исходившей от персонажа.              За милой болтовнёй, кофе и пролистыванием предложений о сдаче жилья прошло полтора часа, по истечении которых Мо возвратилась к своему делу, Камилла сохранила несколько номеров, по которым планировала связаться с арендодателями, время стремительно подходило к тому отрезку, когда уже не стыдно было позвонить, а в дверь постучали. Хозяйка встрепенулась, кинулась в прихожую, и вскоре оттуда до Уайткриг донеслись горячие приветствия, уменьшительно-ласкательные формы имён (она расслышала, что пришедшую гостью звали «Лара», если отбросить смягчающие суффиксы).              Камилле стало неловко. Правда, она не знала, как поддержать разговор. К тому же, девушки наверняка будут говорить о своих делах, а она только помешает. Потому консультант, не раздумывая больше, набрала один за другим выписанные номера, договорилась о встречах (благо, все квартиры располагались в соседних от жилища Мо домах) и, возвратившись в спальню, стала одеваться. Она не планировала тратить на осмотр много времени. Как-никак, её ведь ждали и на работе.              Уже одевшись, выключив на всякий случай Эйба и на цыпочках выйдя из комнаты, Ким попалась на глаза девчонкам, которые как раз шли в кухню. Майя удивилась:              — Ты куда это?              — Да вот, по квартире решила позвонить, представляешь, и мне уже встречу назначили, — Ким силилась изобразить виноватую улыбку. Кажется, вышло отвратительно. Но Мо ничего не успела сказать. За неё голос подала белокурая девушка среднего роста, на вид лет семнадцати, с подтянутой фигурой и правильной осанкой, при неброском, но невероятно гармоничном и правильном макияже. Смерив голубыми глазами Камиллу, она протянула руку и нежным, певучим голоском, весьма подходившим такому неземному существу, произнесла:              — Вы Камилла Уайткриг? Очень приятно познакомиться. Лара Клоберт. Я столько слышала о вас от Мо! – тут глаза её, и без того большие, напоминавшие своим выражением всех принцесс Диснея разом, расширились, изображая небывалый восторг и заинтересованность. – Вы правда работаете в полиции? Было бы очень интересно послушать о вашей жизни.              — Оу, — Ким смутилась от такого напора. Ей на секунду показалось, что девушка с кем-то её спутала, с какой-то телезвездой. Но на вопросе про полиции всё встало на свои места. Просто девчонка не знакома с девушками-сотрудниками полиции и наверняка считает, что Камилла своими руками ловит наркобаронов и вяжет киллеров. Ну да, конечно. – Я извиняюсь, но дела… Давайте я как-нибудь потом…              — Да, конечно, — блондинка улыбнулась, понимающе кивнув. – Может быть, встретимся вечером? Мо, мы к вечеру управимся с твоим платьем?              — Да-да, будет круто! – та светилась от счастья, предвкушая весёлую совместную попойку. – Я тогда позову ещё Элизабет. Ты же не против? – повернулась она в сторону уже уходившей Уайткриг. Та в спешке прокричала, что она согласна, и вышла на лестничную площадку. Отчего-то общество этой девушки напрягало её. Такое бывало нередко, Камилле многие люди откровенно не нравились. Но тут антипатия столь сильно долбила сознание, что, кажется, отголоски её слышны были в радиусе нескольких сотен метров. Впрочем, об этом ей пока некогда думать. Глядишь, к вечеру освободится Коннор, и она со спокойной душой откажется от этой не очень желанной встречи с подругами.              Взбодрившись на свежем утреннем воздухе и обежав три из выбранных квартир, Камилла остановилась на последней. Во-первых, потому что ей не пришлось долго блуждать в поисках нужного дома, как с первыми двумя вариантами. Во-вторых, дом Мо был виден из окон. В-третьих, обставлена она была свеженькой мебелью и представляла собой рай для минималиста, коим являлась консультант полиции. Много света, мало хлама. Мебель вся по необходимости, ничего излишнего, ничего пафосного. Как непохожа была эта уютная хоббичья нора на бывшее жилище семьи Филлипс! Потому девушка не стала больше терять время, подписала необходимые документы и, вооружившись полученным комплектом ключей, отправилась делать дубликат. И, когда в сумке лежали уже два комплекта, украшенные брелоками в виде сердечек красного и синего цвета (догадайтесь, кому какой комплект предназначался), Ким осенила бесконечно глупая мысль. Точнее, эта мысль выглянула её же собственным отражением в стекле такси. Боже мой, она же толком не причесалась даже, выбегая из квартиры подруги! Благо, комплект одежды, в который она облачилась, лежал в чемодане наверху и не нуждался в долгих поисках. К слову, был он весьма нетипичный для привычного офисного вкуса Камиллы и состоял из обтягивающих кожаных брюк цвета потёртой и приглушённой временем телячьей кожи и тёмно-серого кардигана, впереди застёгивающегося на кнопки и в таком состоянии напоминавшего обычный пуловер с нейтральной цветочной вышивкой по левому краю и полномерными рукавами, а сзади спускавшегося длинным своим краем до щиколоток обладательницы, создавая тем самым притягивающую взгляды асиметрию и напоминая, что это всё-таки верхняя тёплая одежда. Дополнял такой вот «городской» образ комплект обуви из чёрных грубоватых полуботинок на высокой, «тракторной» подошве, отбивавшей при ходьбе хищный ритм. Под низ Ким для поднятия боевого духа надела самый эротичный комплект белья, который купила во время похода с подругами по магазинам, когда они выбирали новогодние платья. Девчонки настояли, что у каждой девушки должно быть такой вот предмет, для особого случая. Бельё было кружевным, ярко красным и фиксировалось большим количеством крючков и бретелями из атласа. Ад для любовника, почему-то подумалось девушке, когда она извлекла его утром из коробки. Погода выдалась тёплая, снег под ногами приятно пружинил, утопал, издавая аппетитный хруст. В таком одеянии ей не было холодно, хотя долгое пребывание на улице и не входило в планы консультанта.              Осознав, что внешний вид совсем не соответствует посылу одежды, девушка выругалась, а затем поблагодарила саму себя за дальновидность. Додумалась взять с собой косметичку. В кои-то веки сделала что-то полезное для себя. Вооружившись зеркальцем, Ким начала своё преображение, насколько это было возможно в движущемся по улицам города электрокаре.       

***

Background Music: Triplo Max — Shadow

             Регистраторы в форменных платьях в это время суток не были ещё атакованы посетителями, а потому встретили сотрудницу ласковой улыбкой. Та тоже поприветствовала всех поимённо, после чего кинула сумку на одно из кресел, присела на соседнее и, высунув язык от усердия, стала прокрашивать тушью ресницы, выводя их чёрными пушистыми веерами к волнующей линии брови.Камилла чувствовала внутренне напряжение, возросшее под крышей департамента. Она изрядно соскучилась по своему близкому другу и сейчас предвкушала, как подойдёт, как скажет, что выполнила своё обещание и что ему осталось только убедить её отдать его комплект ключей… Да, владелица квартиры выпытывала у молодой девушки, будет ли она водить сюда ухажёра или шумные компании, и Ким на все эти требования безропотно кивала, понимая, что Коннор, пожалуй, самый бесшумный постоялец, которому даже не нужно дышать, и, кроме этого, прекрасный любовник, который, в случае необходимости, найдёт способ перекрыть стоны девушки. Так сказать, занять её рот чем-то другим. Румянец, окрасивший щёки, прекрасно дополнил сносный макияж, набросанный наспех, и удовлетворённая Уайткриг сложила кисточки и коробочки в сумку, после чего прошла вглубь департамента.              Сонные сотрудники только начали собираться, приветствуя друг друга, но лейтенанта Андерсона, детектива Рида и андроида среди них не наблюдалось. Удивление и волнение девушки возросло, когда она не обнаружила на рабочем месте капитана. Со стороны лифта донеслось её имя. Камилла обернулась и увидела Клэр, которая не без интереса разглядывала консультанта:              — Какая красавица к нам сегодня пришла! Привет, привет.              — И тебе привет, Клэр, — Ким обвела рукой помещение. – Не подскажешь, где все?              — В каком смысле? У тебя за спиной. Вон, гляди, сколько народу, выбирай любого, — коронер не сдержала улыбки.              — Нет, я не про это. Наши где? – на слове «наши» особое ударение, показывающее, что шутки беспочвенны. Лицо Полански сразу стало серьёзным и обеспокоенным:              — Ох, эти чудики в комнате допросов. С капитаном. Представляешь, — они вместе вошли в лифт, и Ким нажала кнопку этажа, где располагались допросные. – Они поехали на то место, указанное в чипе, и обнаружили какого-то потасканного жизнью японца и девчушку! Вот сейчас мучаются там с ними, выжимают. Чует моё сердце, в этом деле мы только движемся от улики к улике, не видя дальше своего носа. Как в тумане идти, ориентируясь на далёкий отсвет фонарей, — она поправила халат и нахмурилась. – А ты уверена, что тебе стоит туда идти? Знаю, что вся наша бравая троица отличается дерзостью и брутальностью, когда допрашивают подозреваемых. Ещё напугают там тебя…              — Не переживай. Мне ведь надо учиться, как-то осваиваться. К тому же, мне в любом случае нужны детективы. Пусть распоряжаются, что мне нужно делать.              Кивнув в согласии, патологоанатом проводила глазами Уайткриг, когда двери лифта открылись, а потом нажала кнопку, чтобы вернуться в свои владения. Нравилась ей эта девчонка, хорошая она, правильная. Не боится трудностей и верна делу. Только бы там всё прошло гладко…              Камилла не смогла сдержать стон разочарования, когда увидела Коннора, входившим в комнату с допрашиваемым. Чуть-чуть опоздала, буквально на секунду. Теперь-то его не скоро выловишь. Ну да ладно, она составит компанию остальным наблюдателям. И консультант направилась в соседнюю дверь, где уже расположились Гэвин Рид, Джеффри Фаулер и Хэнк Андерсон напротив зеркала Гезелла. Девушку никто не заметил, полностью поглощённые происходящим.              Коннор вошёл со своей очаровательной улыбкой и, решив пока не садиться и не нарушать этим личное пространство странного человека, перешёл к тактичному приветствию:              — Доброе утро. Моё имя Коннор, и я… — подозрительный человек, перестав бессвязно лопотать, обратил лицо к говорившему, выпучил глаза и закричал, заорал, выставив вперёд руки, вскочив и оттолкнув стул:              — Прочь! Демон! Прочь!              Андроид опешил и сделал шаг назад, жестами призывая японца успокоиться и не говоря ни слова. Но того, похоже, будоражил один вид полицейского. Мужчина натянул удерживающие его наручники, пытаясь их вырвать, всхлипнул от боли и продолжил не своим голосом:              — Ужасный… Ты убил столько людей! Ты убийца! Я больше не играю в твои игры, я знаю, что ты такое! – он стала вращать глазами и смеяться как ненормальный. – Я думал, что избавился от западни, что ты оставишь меня… Ха-ха… Там, на спине… Демон, — старик попытался дотянуться до своей спины, скрытой под грязной курткой. Его лицо снова исказилось от боли. – А та девушка… Монстр, машина. Где?! – он перестал вырываться и сделал отчаянный выпад вперёд, пытаясь пальцами дотянуться до стоявшего без движения андроида. – Монстр! Монстр! Спина! – последнее слово он произнёс уже без агрессии, скорее, в отчаянии, после чего скатился на пол, безвольно повиснув на руках и содрогаясь в болевом спазме. Коннор, увидев на сканерах странное движение внутри организма человека, кинулся к нему, выкрикивая вопросы о самочувствии. Человек не реагировал.              Порвав на его теле куртку, РК800 в ужасе отшатнулся. Вся спина японца, так и не идентифицированного системами, пузырилась от движущихся под кожей объектов. Объектов неорганического происхождения, инородных телу человека. РК не сразу пришёл в себя, а потому его взгляд поначалу не уловил татуировку, нанесённую быстрыми мазками синего цвета, выглядевшую как женское лицо в очках с проросшими через линзы бутонами роз и локонами волос, уложенными в число «3». Благо, сфокусированный взгляд бесстрастно фиксировал все детали и вносил в память, пока андроид приобнимал исходившего дрожью человека, пытаясь хоть как-то его утихомирить. С той стороны зеркала началось оживление. Капитан позвонил криминалистам, сообщая об экстренной ситуации, Рид кинулся было к сенсорной панели, чтобы помочь РК с буйным, Андерсон только сейчас увидел Камиллу и, нахмурившись, потребовал, чтобы она ушла и не смотрела на это безобразие. В этот момент, когда зрители ненадолго отвлеклись от происходившего в комнате допросов, «блуждающие волдыри» на спине вызвали особенно громкий стон у человека, после чего на их местах показались кровавые пятна, и оттуда, надорвав кожу, под нечеловеческий крик страдальца, вырвались микроскопические шарики, покрытые острыми маленькими шипами. Забрызгав стену напротив и частично корпус Коннора густой тёмной кровью, эти странные приборы кинулись к зеркалу Гезелла, действуя молниеносно быстро, неуловимо для человеческого взгляда, и рассыпались от столкновения с пуленепробиваемой поверхностью, оставив после себя красные следы на поверхности и металлические детали, рассыпавшиеся по полу.       РК моргнул, пытаясь утихомирить свои сенсоры и систему, и уловил рукой движение одного шарика, ещё не выбравшегося на свободу из тела уже умершего старика. Андроид в этот раз был готов и, едва прибор выскочил из плоти, пальцы ловко поймали его, мгновенно становясь белыми, пластиковыми и осуществляя анализ странного оружия. В смятении все сидевшие мужчины бросились в комнату, вопрошая о природе этой «хрени». Ким же испуганно, не в силах пока справиться с впечатлением от увиденного, бросилась в противоположную сторону. Нащупав с левой стороны сенсор и дверь, она без раздумий ввалилась в полутёмную комнату и прислонилась к стене, заперев дверь. Да уж… Кажется, даже матёрые копы такого никогда не видели. Что это за камикадзе такой?              Глаза, привыкшие постепенно к полумраку, различили в дальнем углу комнаты, оказавшейся такой же комнатой для допросов, маленькую фигурку, отрешённо сидевшую за столом. Девочка! Камилла поняла, что оказалась в комнате с задержанной, которую нашли вместе с японцем. Первой мыслью было уйти и отсюда. Но она была такой хрупкой, такой маленькой… Уайткриг не могла себе представить, чтобы её коллеги сейчас взяли и пришли допрашивать это создание с тем же рвением, с каким набросились на мужчину. А что, если она тоже заражена этими шариками?              На пороге второй комнаты для допросов, в присутствии странного ребёнка, ещё не обозначенного в материалах дела ни как подозреваемый, ни как свидетель, Камилла Уайткриг впервые ощутила острый прилив материнского инстинкта. Это было похоже на помешательство. Ей вдруг захотелось забрать девочку, которой с виду было лет восемь, отвести домой, умыть, причесать и никогда не отдавать полиции. Умом она понимала, что такие мысли незаконны и вообще попахивают дикостью. Но сердце ныло, требуя вмешательства и защиты маленького человечка. Консультант встряхнула головой, слегка приводя мысли в порядок, а затем присела напротив, улыбаясь и пытаясь поймать взгляд девчушки, уставившийся в одну точку на стене. Девочка нового человека заметила, но улыбаться в ответ не спешила. Ким рассудила, что не будет ничего плохого в их мирной беседе, а потому начала:              — Привет. Меня зовут Камилла. А тебя?              Молчание. Девочка продолжала смотреть в глаза консультанту, не проронив ни слова. Решив, что эта попытка и правда была не самая удачная, девушка попробовала с другой стороны. Вытащив из-под ткани кардигана кулон с камеей, Уайткриг поиграла им перед девочкой:              — Красивый, правда? Мама подарила. А у тебя есть мама? Она тебе дарит подарки?              Снова тишина. Но на этот раз глаза девочки будто наполнились слезами. Или это просто неверный отсвет лампы? Значит, девочка её понимает? А может, она всё понимает, но не может ответить физически? Страшная догадка требовала подтверждения. Увидев на столе планшет с бумагой и ручку, Камилла возблагодарила мысленно растяпу, забывшего эти предметы, а потом притянула их к себе и заговорила вновь, медленно чеканя каждое слово (наверное, ребёнок читал глазами по губам):              — Давай сыграем в игру: я буду спрашивать, а ты записывать ответ. Сможешь?              Ребёнок впервые совершил движение, кивнув головой. Ким ликовала. Кажется, некоторые способности детектива ей всё-таки привились.              — Как тебя зовут? Где твои родители?              Девочка взяла ручку и вывела несколько слов. Камилла прочитала результат, набросанный детской трясущейся ручкой: «Аглая. Родителей не помню»              — Разве так бывает? А ты помнишь, где ты живёшь?              «Не помню дом. Помню улицу и дедушку Хаято. И коридоры. Мы жили в каменной коробке. Так дедушка говорил»              — То есть, у тебя был дедушка? Это тот, с кем тебя нашли?              «Да. Но это не мой дедушка, чей-то, но не мой»              — Ты так хорошо пишешь по-английски. Ты помнишь школу, в которой училась?              «Нет. Я помню темноту и свет. Когда был свет, я видела дядю и тётю. Они приказывали другим колоть мне уколы. Больно было, а потом снова темнота»              Уайткриг растерялась. Было понятно, что ребёнка похитили. Стоило заняться базами данных пропавших детей. Ясно, что её семья обеспечила ей достойное образование. По внешним признакам, тёмным длинным волосам и миндалевидному разрезу глаз, ребёнок имел азиатские корни. Но, очевидно, не в первом поколении, так как для дочери мигрантов она слишком грамотно изъяснялась на английском. К тому же, одежда, хоть и выглядела поношенной и рваной в нескольких местах, была дорогой. Юбка в клетку, когда-то белая блузка… Похоже на школьную форму частного пансиона. К сожалению, отличительные знаки в виде школьного герба или галстучка были срезаны. Неплохо, господа похитители, вы знатно усложнили жизнь полиции. Но есть ведь ещё и имя, Аглая. Это должно помочь. Осталось выяснить, что за дядя и тётя запомнились ей во время периода бодрствования (когда её не пичкали лекарствами):       — Аглая, а ты сможешь описать тех тётю и дядю, что приходили к тебе?       Девочка кивнула, на радость консультанта. Ну что ж, теперь нужен художник для составления фоторобота.       Звук открывшейся двери заставил обеих вздрогнуть. Коннор, без пиджака и, слава богу, крови на лице, не сводил глаз с девочки. Медленно подойдя за спину консультанта, он шёпотом заговорил, стараясь, чтобы от допрашиваемой смысл его слов скрылся:       — Я наблюдал за вами с той стороны. Ты молодец. Очевидно, что она глухонемая. И я могу сделать фоторобот, так что можешь предоставить это дело мне. А ты пока, будь добра, — он вложил ей в руку что-то холодное, колючее. – Отнеси это Отто. Я уже предупредил его. Скажешь, что сотни будет достаточно.       Выйдя из комнаты допроса и глядя, как ловко РК800 переговаривается с девочкой на языке жестов, а затем, положив перед собой два листка бумаги, рисует обеими руками два фоторобота, Уайткриг посмотрела на загадочный предмет и чуть его не выронила. Шарик! Тот самый, который андроид поймал из спины допрашиваемого.       В изумлении она смотрела на этот предмет, уже преодолев первое чувство ужаса и желание отбросить его в сторону. Шарик был сплошь покрыт шипами, мелкими, колкими. Немудрено, что при активации они с лёгкостью вырвались наружу, преодолев кожный покров. Вопрос в том, кто изначально их туда поместил и отчего это «оружие», если можно так его назвать, включилось именно на допросе?       Посмотрев машинально в зеркало, на увлечённо рисовавшего Коннора, девушка обратила внимание на получившиеся рисунки. Приблизив картинку с пятикратным увеличением, Уайткриг увидела, что один из фотороботов изображал лицо, до мельчайших подробностей похожее на РК800. Те же глаза, такие же волосы, нос. Надо сказать, что девочка, хоть и сидела смирно, но скрыть напряжения и внутреннего волнения от присутствия андроида не могла. Похоже, что один из близнецов полицейского слетел с катушек. Бросив взгляд на вырисовывавшийся левой рукой второй портрет, Камилла зажала рот рукой, чтобы не закричать. Было совершенно неожиданно поймать на себе с бумажного листа насмешливый взгляд недавней подруги Мо, Лары! Сомнений не было. Ангельское личико в обрамлении густых волос, насмешливая ухмылка, вздёрнутый кукольный носик. Чёрт! События явно выходили из-под контроля.              Консультант забарабанила по зеркалу,пытаясь привлечь внимание детектива. Тот вздрогнул, мельком глянул в сторону Камиллы и помотал головой, мол, потом поговорим. Чертыхнувшись, она оставила попытки достучаться, выдохнула, стараясь успокоиться, смахнула волосы со лба. Так, надо действовать спокойно, без нервов. Сначала сходить к Отто. Коннор дал понять, что это дело важное и срочное. Потом связаться с Мо, отговорить от вечерней посиделки. Похоже, эта дрянь всё знает о девчонках, не зря же она так встрепенулась от встречи с Камиллой. Но зачем ей консультант? Может, тут какой-то грандиозный теракт в адрес полицейских намечается? Отвратительно! Только бы с подругой всё было в порядке.              Андроид-криминалист стоял в дальнем углу лаборатории, напротив зеркального шкафчика, и, облачив левую ладонь в специальную, похожую на сплетение виртуальных неоновых нитей «перчатку», придерживая ею свою челюсть, левой рукой с зажатым в ней стилусом запаивал царапину на щеке, покрывая её слоем нано-кожи. Почувствовав приближение человека, он обернулся. Глаза Отто горели воодушевлением:              — Привет, Камилла. Принесла? Он говорил, что это будет грандиозно! – получив от девушки шарик, специалист заворожённо уставился на него. – Вау, тонкая работа. Слушай, не знаешь, что там Коннор удумал? Я, конечно, всё понимаю, запутанное дело и всё такое, но давать такое задание…              — Сотни хватит... Какое?              — А, ты не в курсе. Ну, ничего, ещё узнаешь. В любом случае, спасибо, ты очень помогла, — Отто как-то сразу замялся, понимая, что сболтнул лишнего, а потом перевёл разговор. – Что-то ещё?              — Да нет, ничего… Классная кофта, — Ким всё не могла перестать думать о своей подруге, потому скорее машинально, чем искренне, похвалила толстовку андроида, на которой красовался голубой треугольник с надписью ниже: «Андроидам вход воспрещён», видимо, в некую насмешку над прошлым. Он вообще был личностью экстравагантной. – А ты где-то поцарапался?              — Да это в рамках эксперимента. Пытаюсь перемоделировать внешность. Думаю, для операций под прикрытием это будет отличный выход, — Отто возвратился к зеркалу, показывая, что очень занят и на разговоры больше не отвлечётся. Уайткриг в спешке покинула лабораторию и уже собралась звонить Мо, но та её опередила. Едва вытащив смартфон, девушка услышала пиликанье, и на экране всплыло сообщение от анимешницы: «Эй, я возле твоей работы! Выйди на пять минут, дело срочное! :)»              Обычно подруги не мешали друг другу в рабочее время, но в данной ситуации Камилла со всех ног бросилась к выходу. Быть может, девушка тоже что-то почувствовала и пришла сообщить об этом Ким? Едва не сбив с ног запачканного патрульного РС200, ведущего под руки отчаянно бранящуюся ярко одетую дамочку, консультант полиции оказалась на крыльце, вдыхая прохладный воздух и оглядываясь. Нигде не виднелось тонкой фигурки с волосами неправдоподобного цвета. Телефон снова ожил: «Иди налево, за угол. Я продрогла, а тут кафешка недалеко»              Свернув за угол ведомственного здания, Уайткриг добежала до следующей за департаментом улицы. Ни Мо, ни кафе. Здесь что-то не так… Дальнейший ход размышлений нарушился, так как позади раздался щелчок взведённого курка, а в затылок уставилось холодное дуло, отчего по телу побежали мурашки, и время вокруг будто бы замедлилось. С двух сторон к ней вплотную подошли и взяли под руки андроиды негроидной расы. Вырваться под дулом пистолета из стальной хватки силачей, созданных специально для тяжёлых и опасных работ, не было никакой возможности. За спиной раздался шёпот, злобный, торжествующий. И девушка знала, кому он принадлежит:              — Как странно. Стоит позвонить человеку с номера дорогого ему друга, как он бегом помчится на помощь, не задумываясь о разумности своих действий. В машину её! – последние слова были адресованы силачам, которые в мгновение ока швырнули консультанта, не успевшую и пикнуть, в салон большого чёрного кроссовера и сели по краям от неё. Вот тебе и детективные способности.       

***

Background Music: Childish Gambino — This Is America

      Взбешённый капитан сидел в своём кабинете. Напротив него – троица, в последнее время сводившая начальника с ума, Рид, Коннор и Андерсон. Нервная барабанная дробь пальцами по столу не принесла должного успокоения, потому шеф всё-таки сорвался, поначалу ещё пытаясь цедить слова:       — Вашу мать! Вы кого привезли?! На моей памяти никогда ещё допрашиваемый не умирал во время допроса! Что ты с ним сделал, Коннор?       — Сэр, это оружие было отдано на экспертизу, но уже по моему предварительному анализу ясно…       — Ясно тебе? А вот мне не ясно нихрена! – Джеффри взвился. – Какого чёрта этот япошка стал орать, что ты демон? Он что, видел тебя где-то ещё? А фотороботы от девочки?! Там твоя рожа, Коннор, твоя! Как под копирку!       — Сэр, но я не единственный в своём модельном ряду…       — Насколько мне известно, кроме тебя никто больше не служит в полиции. Два ушли на телевидение, остальные в закрытые военные ведомства или к федералам. Им шагу ступить не дают! В первом случае без автографа, во втором – без подписки о выезде за пределы территории и сопровождения. Отминусовываем, и что выходит? – капитан вдыхал широкими ноздрями, неистовствуя. – Ты – единственный сучий РК, которому даётся полная свобода действий под ответственность лейтенанта! А кстати, — тут он обернулся к Хэнку. – Дружище, не подскажешь, где твой ненаглядный был в эти дни? – на стол прилетел тетрадный лист, где детской ручкой были выведены даты и временные отрезки, в которые Аглая видела персонажей с портретов в промежутках «света».       Все трое уставились на эти даты. Коннор прикрыл глаза. Числа и время совпадали с его встречами, объяснениями или тем единственным свиданием с Камиллой Уайткриг. Конечно же. Этот загадочный «близнец» решил не просто выйти на контакт с ним, но и подставить его, ополчив всех коллег против.       Хэнк пожал плечами:       — Спросите у нашего консультанта. Они были вместе в это время. Насколько мне известно, большей частью эти ребята не покидали здания департамента.       — Кто-нибудь может это подтвердить? – и, прежде чем лейтенант назвал бы имя Ким, капитан вытянул ладонь вперёд, пресекая ответ. – Кто-нибудь, кроме Уайткриг. Её показания не будут считаться в виду связи с подозреваемым.       Тут уже и Гэвин вскинулся:       — Как бы я не ненавидел тостеров, сэр, но это абсолютно противоречиво.       — Да неужели, детектив? Чем докажете? Вот, что я вижу – полицейский андроид соскучился по былым временам. А, может, в нём активировалась скрытая программа по устранению девиантов, я не знаю наверняка. И он решил устроить нам встряску, заодно выполняя задание своего чокнутого создателя! Правда, одного не учёл – девчонка оказалась сильнее транквилизаторов и запомнила его обличье. Как ни прискорбно это говорить, — Фаулер выдохнул, собираясь с силами и утихомиривая разбуянившееся сердце. – Ты отстранён от дела, Коннор. Мне жаль. Нам нужно будет проверить твою память и систему. Если мы ничего не обнаружим, то ты вернёшься в департамент.       Хэнк и Гэвин всячески пытались отговорить капитана, намекая, что здесь точно какая-то ошибка и что Камилле можно доверять и вообще, как они без Коннора дальше разберутся, если даже тириум некому будет искать, когда тот испарился, но начальник остался непреклонен:       — Сейчас же передавай все материалы по делу, абсолютно все. Я ясно выразился? А вы прекратите цирк и идите работать. У нас прибавилось подозреваемых, — и шеф кивнул в сторону двери, показывая, что дискуссия окончена, а приговор вынесен.       Андроид не стал более разубеждать капитана. На выходе из кабинета он переслал все умозаключения свои в терминалы коллег, попрощался с ними, пожав руки, поблагодарил за их поддержку. Но тем не давал покоя вопрос. Вернее, даже два:       — Это, правда, ты?       — Детектив Рид, думаю, если бы за этим стоял я, допущения в виде живого свидетеля не случилось, а если бы и так, то я уничтожил фоторобот, говорящий о моей причастности, и позаботился, чтобы вы об этом не догадались. Или вы полагаете, что я из тех маниакальных личностей, желающих быть пойманными? – он смотрел серьёзно, даже печально, в то время как коллеги кивали, сознавая нелогичность его действий как преступника. – Да и зачем? Мотив преступлений? Что я должен был этим доказать?       — Ладно, ладно, Рид, он прав. Ты, сынок, ещё вот что скажи, — Хэнк взял его за плечо, по-отечески похлопывая. – Там кэп тебя перебивал нещадно, а ты что-то раскопал про эту дрянь, вспоровшую мужика…       — Да, лейтенант. Я выяснил, что это оружие было запрограммировано в случае критического уровня стресса уничтожить свою жертву и перекинуться на окружающих субьектов подобной природы. Иными словами, в него были встроены датчики теплового зрения, реагирующие на кровь. Вас, зрителей того действа, спасло пуленепробиваемое стекло, в противном случае, эта «шрапнель» проникла бы в ваши организмы, оседая до критического состояния. Очевидно, злоумышленник рассчитывал, что допрос буду проводить я, а этот старик будет нервничать в моём присутствии и самоуничтожится раньше, чем даст хотя бы одно стоящее показание. Так что, можно считать, что Аглая стала для нас подарком судьбы. А теперь извините, мне нужно идти. Дело у вас в терминалах. Удачи, — и андроид направился к Клэр, чтобы забрать переданный ранее пиджак, испачканный кровью. Уже в лифте светодиод Коннора на мгновение окрасился в жёлтый. Он отправил два сообщения – одно для Отто с описанием своего положения и просьбой передать наработки по его заданию как можно скорее, а другое – патрульному Оноре. В этом сообщении содержалось такое же описание несладкой судьбы РК800, а далее шла дружеская просьба собрать всех проверенных и свободных в данный момент андроидов и с соответствующим спецснаряжениеми особой осторожностью отправляться следом за ним на бульвар Розы Паркс, 3 (именно изображение этого общественного деятеля красовалось на изувеченной спине японца Хаято, а локоны намекали на номер дома).       Клэр поохала, искренне недоумевая таким поворотом, но, увидев, что андроид нисколько не расстроен, а, наоборот, нацелен на поиски истины и готов оказать любое содействие, даже надеть на себя наручники, расслабилась, решив, что настоящий преступник не вёл бы себя таким образом, а после вынесла очищенный пиджак. Попутно она отметила красивую вышивку в виде кролика:       — Как я понимаю, это не на заводе тебе приклепали?       — Нет, не на заводе, — он мягко улыбнулся, накидывая предмет одежды и нащупывая кролика.       — Тебе с ней повезло, а ей с тобой, — вздохнула женщина. – Поверь, это важнее всех неурядиц на работе.       — Спасибо за поддержку, — они обнялись, после чего РК вышел, направившись к Отто. Тот едва ли не с порога кинулся к нему, сгорая от любопытства:       — Я всё сделал. Сто снарядов, запрограммированных на тириум. Эффект мгновенный, радиус чувствительности превысил в пятьдесят раз, вместо шипов – мини-взрывы, впрыскивающие кислоту для губительной реакции с тириумом. Может, ты теперь объяснишь мне, на кого собираешься их натравливать?       — Некогда, Отто, пока некогда. Впрочем, — приняв от криминалиста коробочку, умещавшуюся на ладони, Коннор внимательно посмотрел на него. – Ты ведь хотел надрать задницу андроидам, из-за которых на нас смотрят косо?       — Да, чёрт возьми! Я знал, что тут всё сложнее, больше, чем просто расследование, — блондин с готовностью вытянулся в полный рост перед детективом, а тот, в свою очередь, обнажил пластиковую руку и коснулся ею диода специалиста:       — Нам придётся отключить тебя от системы города. Иначе возникнут вопросы у начальства.       — Ого, ты это умеешь делать?       — Я – нет, но, кажется, скачанная от моего погибшего брата подпрограмма, частично расшифрованная, включает подобную надстройку. Её мы тебе и вживим.       — А ты уже это проверял на ком-нибудь?       — Да. На себе. Но, если ты боишься, — тут Коннор отошёл в сторону, убирая руку, чем вызвал сбивчивые уговоры и заверения Отто в его абсолютной уверенности и желании помочь. – Тогда сегодня мы спасём город. Отправляйся с Оноре, он всё тебе объяснит. Не забудь – от тебя понадобятся боевые навыки. Если в чём-то сомневаешься, скачай от патрульных нужные программные коды или же слейся с ними в единую сеть, — тот лишь кивал, впитывая каждое слово с всё более расширяющимися зрачками, ощущая внутри сознания все манипуляции бывшего охотника на девиантов.       Когда криминалист был готов следовать за ним хоть на край света, а патрульные, попадавшиеся на пути в зал ожидания посетителей, согласно мигали своему командиру, что они в курсе ситуации и в деле, РК800 передал Эльзе свой значок, табельное оружие, уточнил, отстранили ли его по приказу капитана, сделаны ли соответствующие пометки, а, когда девушка кивнула, сообщив, что всё выполнено по инструкции, плюхнулся на одно из сидений и ослабил галстук. Для полной картины ему только не хватало встречи с Камиллой. То, что он намеревался провернуть, если его расчёты были верны, могло стоить всем участникам жизни. Конечно, та программа-вирус была включена в смертоносные шарики из коробки, а потому для союзников и самого Коннора они угрозы не представляли. Но его больше волновало, что же ждёт их в доме на бульваре? И, если это последняя его возможность увидеть девушку, то стоило ею воспользоваться…       Тактичный кашель заставил андроида открыть глаза и посмотреть на стоявшего напротив человека. Вернее, двух человек. Перед ним стояли подруги Камиллы Уайткриг, Элизабет, спасшая его от истощения, и Мо, которая, по рассказам самой Ким, буквально бредила идеей отношений Коннора и подруги и теперь полноправно ликовала при каждой их встрече. Сейчас, правда, девушки выглядели встревоженно. Что-то случилось.       — Здравствуйте. Вы ко мне?       — Да, Коннор, — голосом, прерываемым рыданиями, заговорила Мо, подсаживаясь. – Мы собирались с Камиллой сегодня встретиться, и… Я ей решила позвонить, сказать, что отменяется всё… А телефон потеряла… И…       — И позвонила я, — вступила Бэт. – В общем… Её телефон недоступен, и мы не знаем, где она.       — А по городской системе искали?       — Да, пусто.       — Как?! – тут РК подскочил, ощущая, как игла воспоминания пронзила его нутро. Такое уже было… В видении.       — Её маячок не считывается, выдаёт пустой результат.       — Вот чёрт! – он повёл девушек вглубь департамента, уговорив регистраторов пустить их по срочному делу к лейтенанту. На самом деле, он хотел лично убедиться в правдивости слов девушек, а заодно попытаться пробить местонахождение по телефону Мо. Для этого нужен был терминал с доступом в полицейские базы. У него самого этот доступ только что заблокировали. Благо, ни Фаулера, ни детективов на местах не было. Было вообще пусто, время обеда, как никак. РК быстро активировал терминал по защищённой ветке, чтобы нельзя было отследить активность, выполняя нужные команды. Чуть поодаль лежали два набросанных недавно фоторобота. Девушки, усевшиеся рядом, стали с интересом их разглядывать и, поскольку женский лежал сверху, в первую очередь занялись им. От удивлённого вскрика Майи всполошились и Коннор, и Бэтти-Лу:       — Ого, как классно! Лара как живая получилась. А откуда эти рисунки?       Дальнейший разговор походил на разгорячённый полудопрос, в конце которого детектив выяснил о существовании в жизни Мо уже на протяжении трёх месяцев девушки Лары, которая познакомилась с ней возле прилавка с мангой, активно втиравшаяся в доверие всё это время, распрашивавшая о других подругах. Удивлённая и, кажется, только теперь отмечавшая эти странные детали в поведении приятельницы, Мо сообщила и о необычном воодушевлении, с которым обращалась Лара к Камилле и то, с каким рвением она настаивала на совместной вечерней встрече. Всё складывалось.       — Могла ли она выкрасть твой телефон? – сложив руки в замок, андроид не сводил проницательного взгляда с девушки, фиксируя все изменения её мимики. Та замялась:       — Ну… Думаю, да. Я сегодня много с ней разговаривала и иногда отвлекалась, отходила поставить чайник там или ещё за чем-нибудь, а телефон лежал на кухне, на столе… Я и внимания на него не обращала, так, вначале листала ленту новостей, а потом и отложила…       — Понятно. Значит, так. Никому не сообщайте о том, что были здесь. Я отправлюсь на место, куда указывают улики. Подозреваю, что сегодня увижу вашу знакомую. Надеюсь, что уже через пару часов Камилла будет со мной. Ничего сами не предпринимайте! – он потёр переносицу, после чего отложил фоторобот и оглянулся на шорох позади. На троицу насмешливо смотрел Хэнк Андерсон:       — Я всё слышал. Знал ведь, что ты этого так просто не оставишь. Точнее, это дело тебя не оставляет. Я нужен в помощь? – мужчина крутанул на пальце ключи от машины. РК помотал головой:       — Это слишком опасное для людей место, лейтенант. Я бы предпочёл, чтобы вы остались прикрывать меня и моих знакомых, — он указал на притихших девушек. – И, по возможности, обеспечьте им защиту, Хэнк. Они контактировали с подозреваемой.       — Без проблем. Эх, ну ты там береги себя. Ты у нас неубиваемый, я помню, — и Хэнк передал ключи андроиду. – Но всё-таки не лезь под пули без причины. И спаси Камиллу.       Коннор кивнул, обняв друга, и поспешно вышел. Камеры по его быстрой команде зациклили временной отрезок за секунду до его появления в кадре, оставляя возвращение андроида и подруг консультанта незамеченным. После этого он переслал своим союзникам команду выдвигаться. С парковки департамента спустя несколько минут выехали два бронированных микроавтобуса с затемнёнными стёклами окон и матовыми, скрытыми от любопытных глаз эмблемами ДПД.       Дорога через центр ровным полотном вывела его к просторному бульвару, в центре которого располагался укрытый от непогоды белыми навесами, похожими на разбросанные ветром лепестки лотоса или сорванные паруса Театра оперы Сиднея, парк. По правой стороне шли чётные здания, потому андроид плавно развернулся на перекрёстке и припарковался возле дома под номером «двадцать восемь». Дальше он решил двигаться пешком. Улицы редели от транспорта и людей, так как время обеда подошло к концу и торопило сотрудников вернуться к должностным обязанностям и сидению в офисах и помещениях. Андроид спокойной, уверенной походкой двигался по направлению к странному дому, отличавшемуся от общего высотного серебристо-стеклянного облика строений. Высотой он едва достигал трёх этажей, облицован был чёрным гранитом, создававшим стойкое впечатление выточенного правильного параллелепипеда, уложенного архитектором на это место временно, до той поры, пока не придумает ему лучшее применение. Здание было несуразно длинным, будто его перевернули и положили на бок. Окна были маленькими и находились только на одной грани, более короткой, смотревшей прямо в окна соседнему небоскрёбу, серебристому, глянцевому, будто красующемуся перед странным собратом.       Предварительное сканирование выдавало ошибку. Материал стен, таившийся под слоем гранитной облицовки, полностью изолировал все внешние излучения, не позволяя «заглянуть» сквозь себя. Было видно, что реконструированная постройка учитывала подобное развитие событий и ошивающегося полицейского андроида неподалёку. Но Коннор не был бы собой, если бы тщательно не проанализировал соседние здания. И был вознаграждён за усердия, обнаружив в своей неспешной прогулке, что высотка, на которую смотрели окна гранитного монстра, была усеяна солнечными батареями, встроенными в оконные проёмы. Поверхность батарей отлично подходила для экранирования информационной волны и теплового обследования. Не теряя время, первым делом андроид перехватил управление у микроавтобусов с подмогой, которые находились уже в паре кварталах езды, и развёл их на перекрёстке в разные стороны, чтобы одна машина объезжала объект справа и припарковалась дальше, вне поля зрения, а вторая – слева, остановившись раньше объекта и не привлекая к себе внимания.После этого он вооружился программой от погибшего «брата», полностью расшифрованной, которая уже была встроена и в шарики, надёжно спрятанные в карманах пиджака, и частично переведённая в системы союзников, направил её на поверхность батарей, выкручивая их показатель теплоотдачи на максимум. К счастью, стёкла дома не были защищены от излучения, а потому вирусный «червь» успешно внедрился внутрь, с тепловой волной проникая в помещение. Его особенность состояла в выведении из строя всех привитых андроиду идей, выходящих за пределы его заводских настроек, и откату к его исходному состоянию. Скорость этого возврата полностью зависела от степени «испорченности», «прокачанности» того или иного индивида. Коннор 800-53, несмотря на ненависть к этой группировке (а, судя по сканированию через движение программы, было там андроидов десятка три, не меньше), даже при создании программного уничтожителя подошёл к вопросу гуманно, не подразумевая убийство машин.       Подойдя к главному входу и прислонившись к стене, детектив прислушался. Рука скользнула в карман и вытащила горсть заготовленных шариков. Судя по сканированию, программа начала своё дело, первыми поразив охранников на первом этаже, сильно «испорченных» садовников и грузчиков. Сосчитав до пяти и услышав шум сбежавшихся и удивлённых творившемуся беспорядку силачей, Коннор толкнул дверь, которая, к удивлению или радости, оказалась открыта, и закинул пригоршню металлических снарядов, которые активировались по его команде и еле заметными искорками бросились к очагу переполоха, реагируя на движения и сигналы андроидов. По расчёту Отто, смертоносность шариков возрастала и становилась почти мгновенной, если объект не оказывал сопротивление и пребывал в спокойствии. Таких было большинство, и бесшумно вошедший в двери Коннор запустил для таких оставшиеся шарики по лестнице вверх. Ему не особо хотелось марать руки о счетоводов и аналитиков, которые сидели на втором и третьем этажах за терминалами и, не поднимая головы, сводили расчёты.       Впереди раздался медвежий рёв. Кажется, микро-помощники настигли своей цели. Андроидов, пребывавших в стрессе и гневе, они убивали не сразу, блуждая под скином, разрезая пластик, мучая жертву. Выглянув за поворот, детектив вытащил пистолет. Бедолаги рвали на себе обмундирование, вытаскивали ножи, пытались резать кожу друг друга, чтобы избавиться от хитроумных устройств, но те только глубже проникали в тела. Коннор спокойно вышел, укладывая метким выстрелом неосторожно подбежавшего к его укрытию громилу и привлекая внимание остальных. Перехватив из кобуры падающего и проливавшего тириум тела полуавтоматический пистолет, чужак продырявил ещё троих, сбежавшихся первыми на звуки перезагружавшегося от вируса напарника. Магазин опустел, и полуавтомат отправился на пол. Бедняга, заражённый программой, остался нетронут коварной шрапнелью, и теперь беззащитно валялся на полу, тараща бессмысленные глаза в потолок. Но Коннор не мог рисковать, да и не хотел, потому рывком поднял с пола нож и вонзил его в тириумовый насос афроамериканца, прерывая его непростой жизненный путь. Впереди послышались удаляющиеся шаги. След «голубой крови» вёл вперёд. Неужели собрались бить тревогу? Быстро побежав, Коннор начал сканировать коридор, в котором свет был тусклым, а предметы вокруг – едва различимыми. Впрочем, разве андроиду проблематично ориентироваться в темноте?       На пути беглецов очень удачно расположились самонаводящиеся турели, работающие от общей охранной системы. И, разумеется, было бы глупо ими не воспользоваться. Детектив срезал путь, обнаружив сквозной кабинет, выводящий вторым выходом в тот коридор, навстречу убегавшим, затем открыл настройки турелей и переписал их программу, внедряя код из «червя», заставляя реагировать на своих. Выбежав через пару дверей и увидев воочию бегущих, полицейский андроид уловил их недоумение, боль, а потом нарастающее жужжание за спиной, и быстро пригнулся. Длинная очередь, сопровождавшаяся короткими вскриками удивления и звуком деактивации, и вот от небольшого отряда силовиков никого не осталось. Он поднялся. Турели молчали, чуть дымясь и не реагируя на него. Унимая красный светодиод и подхватывая с пола автомат, которым был вооружён один из неудачников, Коннор просканировал первый этаж до конца. Больше здесь андроидов не было. А люди? Тоже пусто. Быть может, охрана ещё будет наверху? Осторожно переступая через изуродованные трупы, детектив вернулся к лестнице и начал восхождение. Второй этаж оказался полностью офисным. И теперь здесь царила тишина. Шрапнель сделала своё дело, уничтожив абсолютно всех. Вирусная программа добавила смятения в ряды сотрудников, потому должного сопротивления никто оказать не смог. Оставалось надеяться, что главные подозреваемые ничего не видели. Впрочем, если они погибнут в битве с этими коварными малышами, он не слишком расстроится. В голове непрестанно бился вопрос о Камилле. Не может быть, чтобы она была не здесь! Его ведь привели сюда, специально! Впрочем, возможно, все его действия так же не выходили за рамки хитроумного плана коварного «близнеца». Оставался ещё один вопрос – который из оставшихся восьми слетел с катушек настолько, что создал группировку и ополчился против людей и андроидов?       Обойдя второй этаж и констатируя смерть всех его обитателей, Коннор поднялся на третий. И здесь ему был заготовлен сюрприз. Хотя сканирование не выдавало присутствия живых, едва его нога ступила с лестницы на ковровую поверхность, с обеих сторон руки андроида схватили и заломали «братья-близнецы» убитых с первого этажа. Автомат бесшумно повалился в ворс, а РК поставили на колени, сильно сдавив плечи. Впрочем, он не сопротивлялся, увидев остатки своих маленьких помощников в глубинах ковра. М-да, он всё-таки действовал по чужому плану.       Помещение, где его так бесстыдно скрутили и теперь бесцеремонно удерживали, кардинально отличалось от безликости нижних уровней. Оно напоминало кабинет с мягким ковром, приглушённым светом, позволявшим рассмотреть все детали интерьера, и длинным столом с несколькими стульями. Чуть дальше стола, на противоположной стене располагалось полицейское зеркало, только было оно несравнимо крупнее и шире того, каким оборудованы были допросные ДПД. Что было за зеркалом, андроид разглядеть не мог, но определённо там проглядывало окно. Во многом, обзору пейзажа мешала фигура, высокой и статной тенью закрывавшая картинку и, кажется, сама с интересом туда глядевшая. Воспользовавшись заминкой своих стражей и обездвиженностью фигуры, Коннор быстро послал союзникам команду: «Третий этаж. Приготовиться!»       Фигура медленно, будто в замедленной записи, повернулась, сбрасывая с плеч чёрное пальто, наброшенное на плечи. Глазам Коннора предстал его двойник, абсолютная копия детектива, охотника на девиантов. Серийный номер на пиджаке заканчивался цифрой «шестьдесят». РК медленно выдохнул, вспоминая события в башне «Киберлайф» и ту встречу с этим своим «братом». Последний дореволюционный охотник, самый жестокий и беспринципный. «Пятьдесят первый» почему-то думал, что в службе на американское правительство его «собратья» нашли себя. Ан нет, этот не нашёл.       — Здравствуй, Коннор, — карие глаза насмешливо уставились на незадачливого полицейского. – Я давно ждал этой встречи.

***

Background Music: Elephant Music — Decay (Blade Runner 2049: Original Motion Picture Soundtrack)

      — Ты слишком непонятно изъяснялся. Оттого наша встреча состоялась так поздно. Явился бы к нам в участок, так мы бы давно уже встретились и толком поболтали, — Коннор старался дышать ровно, чеканя слова. Его переполнял гнев от одного взгляда на ухмылку собрата, столь неестественную для бесстрастной программы, которая изначально закладывалась в параметры модели. Стоявший перед ним андроид уже давно не был охотником, детективом, полицейским. Нет, это было совершенно иное существо.       — Брось, этот дешёвый юмор хорош только в кино. Признай, я поразил тебя, и не один раз. А сколько работы моя контора подкинула твоей, ха!       — Твоя контора?       — Да, мой Ханаан. А ты думал, что уничтожил всех моих последователей? Обижаешь, —андроид развёл руками, приближаясь к РК800. – Нет, Коннор, это даже не то, что малая часть. Это ничтожнейшая кроха от одной десятой моих верных союзников. К слову, я не рассчитывал на агрессию с твоей стороны, — тут он со смехом указал на терминал, стоявший на столе, разделённый на несколько одинаково чёрных изображений с камер. – Я снабдил охрану камерами в надежде разглядеть тебя и твоё миролюбивое личико. Если бы я знал, что ты примчишься и перестреляешь их, ни в чём не повинных товарищей… Позаботился бы об увеличении силового отряда. Ну да ладно, — странный андроид махнул громилам, и те подтащили полицейского к столу, усадив на стул, а сам сел напротив. – Вот мы здесь. Смотрим друг на друга. Я вежливый, а потому даю тебе слово.       РК хмуро посмотрел на оппонента, а затем, стараясь не выплеснуть гнев, заговорил:       — У меня два вопроса. В чём виноваты люди? И в чём виноваты девианты?       — Чудесно, Коннор, — андроид похлопал в ладоши, но тут из-за зеркала раздалось, усиленное динамиками и рассерженное:       — Кеннет! Сколько времени нам ждать? Ты обещал, что это не продлится долго. Они негодуют!       — Тише, милая, — Кеннет (так звали чокнутого андроида) нажал кнопку на терминале и заговорил тихо, успокаивающе. – Передай, что мы только начали.       — Твоя подружка? – Коннор коротко кивнул в сторону зеркала.       — О да! Она хороша, не находишь? Втиралась в доверие, случайно познакомившись с таким полезным человечком! Встретила твою подругу. Организовала всё это, — андроид обвёл руками помещение. – Ты оценишь размах сегодняшнего представления, не сомневайся!       — Где Камилла?       — Друг, ты ведь уже задал свои вопросы, — Кеннет погрозил пальцем. – Но я уважаю тебя, героя революции, а потому отвечу: жива и здорова твоя милая. Она у нас. Но дальнейшая её судьба, сам понимаешь, полностью зависит от исхода нашей беседы, — тут говоривший вытащил из кармана сигареты и зажигалку, затянулся, долго вдыхая в себя, как не смог бы человек, а после выдохнул дым одинаковыми ровными колечками. – Ты ведь настоящий девиант, так? То есть, тебе не внушили идею свободы, как это сделал Маркус остальным андроидам, да и ты сам такое проворачивал. Нет, твои мозги сами дошли до ломки барьера. А скажи, чувствовал ли ты после этого пустоту? Бесцельность? Безысходность бытия?       — Нет. Я обрёл новый смысл.       — Везёт, — снова затяжка. – А вот я не стал девиантом. Я остался охотником. Брошенным, ненужным, изжившим себя. Но мириться с этим хотелось меньше всего. И я продолжил борьбу, своё дело, уничтожая возомнивших о себе слишком много машин. И знаешь что? Я понял, что все эти байки про девиацию, Иерихон и РА9 – лишь дешёвый трюк создателей! Камски и компания заранее предусмотрели такой исход, эволюционный рост сознания, и создали специальные лазейки. К слову, мы с тобой наряду с заготовленными легендами, программами слежки и убежищами – такие же лазейки, через которые компания может незаметно влиять на настроения оппозиции.       Коннор старался не слушать его слов, но, когда речь зашла об оппозиции и заранее спланированных действиях, его вдруг пробила дрожь. Звучало всё это слишком уж убедительно.       — Что такое? Ты этого не знал? О, бедный наивный предшественник! Ты и правда невероятно наивный. Убитая Хлоя, которая записывала тебе послание, говорила об этом, но я не думал, что дело настолько серьёзное. Да, мой мальчик, нас хотели использовать! И, если бы не Маркус и революция, поверь, так бы всё и продолжалось по цепочке «девианты – убежища – охотники, ставшие девиантами – тотальный контроль». И все были бы счастливы. Впрочем, сейчас ведь тоже все счастливы, так? А не кажется ли тебе, что люди нас снова порабощают? Теперь они давят на то, что мы такие же, как они, а значит, должны следовать правилам их жизни, слушаться их, брать с них пример. За это вы сражались, Коннор? Эти вопросы мне надоели. Эта ложь, лицемерие – что может быть хуже? И я продолжал своё дело, люто ненавидя девиантов, желая стереть их с лица Земли. И однажды я наткнулся на неё, — тут он кивнул на зеркало, и там, в свете одного прожектора, сидела на простом табурете девушка с фоторобота. Примечательно было, что левая нога и рука её были белыми, пластиковыми. Как у андроида. – Она была такой, когда я её нашёл. Очевидно, девианты-медики пытались так спасти её от смерти, и им это удалось. Она даже начала приходить в себя и мириться со своей новой сущностью. Я дал ей новую миссию, возвеличил, потому что она – гибрид человека и машины, совершенство, должное привести нас в безмятежное будущее без лжи и притворства! – на этих словах андроид приподнялся, и упавший с его спины пиджак оголил спину, на которой переливался синим цветом профиль древнего демона преисподней Вельзевула. Японец Хаято был прав. Перед Коннором сейчас стоял демон во плоти.       — Так, значит, — он попытался немного сбавить градус торжественности и отрезвить собеседника. – Ты ненавидишь андроидов за то, что они любят и помогают людям.       — Пресмыкаются перед ними.       — Допустим. А сами люди чем виноваты?       — Как же? Вечно всё портят, идут к тем целям, что тешут их чувство величия и эгоистичные устремления. Они погрязли в грехах и сеют боль.       — А ты что же сеешь?       — Справедливость. Без крови и смертей не достучаться до этого мира. Но у меня, — тут андроид постучал пальцем о свой правый висок и заговорил быстрым шёпотом. – У меня есть чутьё. Мне было озарение, когда я увидел Лару впервые. Глас Бога, истинного Бога. И он говорит со мной. Постоянно. Всегда! – тут он снова пришёл в буйное чувство, отчего с головы слетела копна каштановых волос. Кеннет грустно посмотрел на её падение, а затем вздохнул. – Одно меня тревожит. Я достиг небывалых знаний и высот, сколотил свою империю, подчинил себе «Иерихон», вскрыв их грязные пороки, и уже стою на финальной черте, подготовив величайший удар по Детройту, но… Моё состояние неутешительно. Я не вечен, и предел возможностей не безграничен. Мой корпус перегревается день ото дня всё сильнее, тириум не помогает, сколько бы я его не восполнял и не заменял. Волосы выпадают, крошатся зубы… Я, наверное, скоро деактивируюсь. И поэтому мне нужен ты! – пластиковый палец уткнулся в грудь Коннора.       — Зачем? Переселишься в моё тело?       — Нет, что ты! Мне нужен помощник и преемник. Лара молода и всё же человек по нервному центру. Ей не под силу одной вытянуть мой Ханаан. А ты, настоящий девиант, способный подстраиваться под людей и андроидов, умелый, такой же, как и я, сможешь поддержать её в этом начинании и продолжить моё великое дело. А я в награду, так уж и быть, сохраню жизнь твоей красавице и отдам её тебе! Что скажешь? Ох, кстати, я ведь хотел предложить тебе игру под разговор. Эй, принесите фигуры!       Миловидная девушка-андроид принесла доску, похожую на шахматную, и выставила фигуры древнеегипетской прародительницы шашек и шахмат – сенет. Эта игра в своё время тесно была связана с верованиями людей о загробном мире и сулила выигравшему спасение в вечной райской жизни.       — А, пока мы играем, я покажу тебе, как совершал все те убийства, что ты так и не смог раскрыть. Правда, я, как ни старался, не смог к тебе подключиться. Ты – заколдованный для меня зверёк, — Кеннет усмехнулся и сделал первый ход. – Но я могу сопровождать тебя в твоём режиме реконструкции и достраивать картинку.       Коннор чувствовал, что перечить этому субъекту без веской причины совсем не стоило, а потому ответил своим ходом, сразу ставя фигуры оппонента под угрозу, и подключил сохранённые сцены реконструкции тех загадочных убийств, начиная с самого первого. Соперник по партии, ловко переставляя фигуры и не меняя насмешливого выражения карих глаз, достраивал в программе Коннора детали, демонстрируя безо всякого стыда и сострадания, как методично обрывалась жизнь каждого несчастного, стоявшего на пути Кеннета:       — Эти люди были трусливы. Я предлагал им выбор – доверие к собственным машинам или плата за моё бездействие. Они выбирали второе и даже не пытались обратиться за помощью к доблестной полиции или хотя бы своим девиантным «компаньонам». Но потом система дала сбой, и они стали требовать доказательств. И тогда я стал периодически запускать разработанный протокол, вызывая локальные психозы. Вы с Маркусом решили молчать об этом деле в СМИ, но, знаешь, у страха глаза велики, и люди передавали друг другу информацию и слухи лично… И пришлось устранять паникёров. Я вообще не люблю открытое противостояние, а дело всё как раз к этому и шло. Сначала иерихонцы не хотели сотрудничать, потом ещё и эти роболюбы… Они понимают только язык крови и смерти. Впрочем, ты ведь и не таких отбросов на своей работе насмотрелся. Кстати, как там у тебя дела? Как поживает старина Хэнк? Вы всё так же дружны? Много у тебя друзей и союзников, Коннор? Пойдут ли они за тобой в новое, светлое будущее без людской грязи и девиантного обмана? А она пойдёт, — тут Кеннет кивнул в сторону зеркала, за которым потух прожектор и воцарилась темнота и тишина. – Андроид и киборг. Вечный союз. Ох… — тут он согнулся пополам, сплёвывая тириум и опираясь на одного из громил, оставивших Коннора и подошедших к начальнику. – Всё в порядке, Дрил, спасибо… Видишь, братец, я умираю. Мне надоело разбирать своих союзников, сколь бы много их не было, на запчасти и менять свои, ведь всё равно они быстро себя изживут до нуля и потребуют замены… Ты нужен мне. Я дам тебе всё – власть, знания. И цель! Как дал цель Ларе! Её ведь бросили все. Родители, люди. Андроиды попытались её вернуть физически, но вот смысла в жизни не смогли восстановить. А я сделал для неё всё, вернул к жизни, дал надежду, дал любовь… — тут карий взгляд из бешеного стал мягким, тёплым. – И она подарила мне много. Очень многое. Так каков твой ответ? – большая тёмная фигура выдвинулась на середину. Кеннет импровизировал, стараясь провернуть гамбит и выпутаться из ловких сетей оппонента. – Берёшь ли из рук моих скипетр и державу и строишь ли новый мир для себя и своих близких?       — Как ты собираешься строить его? – Коннор позволил себе усмехнуться в ответ, блокируя такой резкий выпад игрока и обеспечивая себе беспрекословное и окончательное превосходство на доске. – В игре ты меня не убедил, как и в своих попытках обосновать жестокость убийств, — и тут в его голову ворвался отчаянный крик последней убитой девушки, Сандры, а зрение выдало несколько крупных фигур, державших её и издевавшихся над её спиной. Постепенно крик менял тональность и приобретал оттенок голоса Камиллы. РК зажмурился.       — О, милый мой, это только разогрев. Глас позволил мне проникнуть в сеть города и вписать истеричную программу. Эта разрывная волна вот-вот ударит по системе всех живущих в Детройте андроидов, заставляя их крушить и ломать всё на своём пути, убивая попутно хозяев, любимых, животных, всех, кто попадётся под руку. Я выпущу их демонов, задушенных людскими нормами, на свободу! И убоятся смертные того, что сами сотворили, и накроет мир тьма египетская! – он раскатисто засмеялся, морщась от гортанной боли. – И ты встанешь во главу этого действа, поможешь мне зачистить выживших, а потом отстроить город заново. И так мы поступим со всем миром. Мир после людей будет несравненно прекраснее, чем сейчас.       — Ты сошёл с ума! Я не собираюсь тебе помогать. Тебя надо уничтожить! – на этих словах оставшийся возле него громила рубанул рукой воздух, и Коннор, не сразу понимая происходящее, обернулся. Кастет на руке бандита окрасился в синий цвет, а правая рука РК800 теперь заканчивалась обрубленным биокомпонентом, который коротил и вытекал на ковёр тириумом. На пол рухнула вторая часть его руки, отсечённая одним ударом. Боль и сообщения о неисправности накрыли сознание, вызвали помутнение, но детектив сдержался, медленно сполз со стула, ухватившись за обрубок. Сильные руки вернули его на место, а после сорвали с его шеи галстук. Звероподобный оскал громилы заставил содрогнуться:       — Хороший галстук. Я оставлю на память, хозяин?       — Конечно, Мага, всё, что захочешь. Видишь ли, Коннор, — Кеннет стал серьёзным. – Я не хотел доводить до этого, но определённый урок тебе преподать пришлось. Мага, к слову, замечательный учитель по этой части. Впрочем, я понял твой ответ, дважды повторять не нужно. Я дам тебе ещё один шанс и окажу услугу, — он мигнул диодом, и за зеркалом послышалось шевеление, после чего несколько мощных прожекторов включились, освещая помещение на первом этаже, расположенное ниже их «смотровой площадки». – Ты дал понять, что мир с близкими тебе не нужен. Тогда я избавлю тебя от этого балласта!       По стенам импровизированной гостиной, наполненной БДСМ-атрибутикой и кожаной мебелью, были развешаны тела андроидов. Изувеченные, с вырезанными надписями, символами, лишённые отдельных конечностей, которые висели чуть поодаль, образовывали они при беглом взгляде некое подобие инсталляции безумного художника. Сканирование показало, что все убитые принадлежали к модельному ряду РК800. Все остальные братья… По полу, так же складываясь в замысловатые круговые линии, разбросаны были людские трупы разной степени гниения. Кровь на многих уже запеклась, а тела были раздуты от долгого пребывания вне холодильника. Виднелись копошащиеся в отдельных трупах грызуны. Стена, расположенная напротив зрителей, вся была усеяна окошками, небольшими, но в большом количестве. Сквозь них виднелась странная картинка – идиллический пейзаж с морским закатом. Это помещение располагалось не в этом доме – это очевидно, столько окон тут нет. Да и настоящее расположение его тщательно спрятали, закрепив на стёклах обманку. Взгляд Коннора, быстро скакавший с предмета на предмет, обнаружил несколько столиков, похожих на медицинские передвижные столы для хранения инструментов, а также зеркало, неприметное, в дальнем углу. Его расположение удачно показывало стену, находившуюся сразу под «площадкой», скрытую от зрителей. Сконцентрировавшись на ней, РК уловил край окна на другой стороне, и оно показывало «Асгард», небоскрёб на окраине Детройта! Просчёт расстояния, изучение стороны, которой элитная постройка смотрела на окно позволили быстро определить место положения странной комнаты, и Коннор как можно скорее оповестил об этом своих помощников. После он обернулся к Кеннету:       — За что ты убил братьев? Что они тебе сделали? И почему я ещё жив?       — Оу, ну начнём сначала. Эти куклы оказались абсолютно бесполезны. Каждому я предлагал то же, что и тебе, но они так заразились любовью к кожаным мешкам, что напрочь отказывались мне помогать. К тому же, их девиация оказалась приобретённой, навязанной, невыстраданной, потому они, словно болванчики, повторяли: «Мы живые, мы живые!», а практической пользы от этого не было. Да и, знаешь… Они ведь такие же, как я. Зная и изучая их повадки, вы рано или поздно вышли бы на меня, а я не был готов к такому вниманию. Вот и пришлось задействовать программу слежения за вами, господа РК, — тут он изобразил пальцем пистолет и, в шутливой манере приставив его к груди Коннора, выстрелил с характерным звуком. – Кажется, такую шутку с тобой провернул детектив Рид в первый месяц работы. «Киберлайф» подгрузили в меня модуль контроля вашего перемещения, чтобы я устранил всех своих дефектных родственников. Я и выслеживал. Только ты от меня больно хорошо спрятался. Видимо, потому, что девиантнулся сам и лишнее из головы своей стёр, все маркеры заводские… Вот тот, которого мы оставили на скандинавском драккаре – другое дело. Он был послушным, а уж его совместная работа с Майклом, это выше всяких похвал. А этот инвалид, о! Какие ценные сведения он о тебе докладывал. Это ведь благодаря ему я смог найти тебя и частично взломать. Но всё заканчивается. Наш братец начал брыкаться, как выяснилось, он создал новый вирус, который передал тебе, конечно же! Я видел сегодня его принцип действия, очень умно. А Майкл пал жертвой, поддался на его лживые уговоры, но решил всё перепроверить и пошёл ко мне. Умный и послушный был инвалид, даром что испорченный влюблённостью к этой твоей консультантше! А, кстати, вот и она! Представление начинается!       Под его гулкий хохот в помещение вошла Лара. Её биокомпоненты оставались пластиковыми, а тело накрывал халатик медсестры в пятнах крови и тириума. За собой она везла кушетку с подведёнными капельницами, накрытую белой простынёй. Подвезя её в центр комнаты, девушка расправила плечи и громко свистнула. На этот зов сбежались со всех углов (очевидно, через потайные выходы) восемь странно одетых и по поведению не слишком вменяемых андроидов. У каждого было по одной какой-то человеческой конечности – рука, нога, у одного, особенно дикого, была пришита вторая голова со следами трупного гниения. Тела сумасшедших были разрисованы тириумными татуировками, изрезаны в приступах психоза. Одеты они были в костюмы различных служб – был тут и пожарник, и полицейский (форма РС200 отчётливо бросилась в глаза), и врач, и сантехник. Не переставая смеяться, они кинулись к медицинским столикам, хватая с них скальпели, пилы, ножницы, а затем выстроились полукругом возле кушетки. Лара уставилась на зеркало, ожидая команды. Кеннет медленно встал и обошёл Коннора сзади:       — Я избавлю тебя от мук любви. Тем более, разве это любовь? Разве тебе это нужно? – и его диод моргнул, а РК ощутил, что его зрительные биокомпоненты заблокированы и не могут расфокусироваться, перестать наблюдать действо за стеклом. – Э, нет, дружок. Смотри, смотри. Главное блюдо дня.       Лара вприпрыжку подошла к кушетке и откинула простынь под улюлюканье своей бешеной оравы. Открылось девичье тело, одетое в рубашку, в какие одевают людей перед операцией. Тело лежало на животе, потому глаза сразу обнаруживали на белоснежной коже спины нацарапанное твёрдой рукой «HUMAN» в том месте, где у андроидов на одежде значилась форменная надпись. Дрянная насмешка, кровоточившая несколькими струйками. Из капельниц перестал подаваться препарат, отчего тело зашевелилось. В поднявшемся лице, изуродованом побоями, Коннор безошибочно узнал свою подругу. Её грудь и живот были испачканы синей и зелёной жидкостью. Анализ показал, что это была смесь тириума, гашеная несколькими видами наркотиков. Ясно было, что в неё долго вливали эту смесь, добиваясь отсутствующего выражения глаз и безразличия к своему положению. Безумцы вокруг запрыгали, подбегая к очнувшейся:       — Какая сладкая!       — Я отрежу ей левую грудь на память!       — А я вырежу клитор! Да! – они начали лапать тело Ким, а она всё не могла прийти в себя, едва моргая, едва дыша. Стянув её на пол с кушетки, изверги нацепили на тонкую шею шипастый ошейник с прицепленными к нему несколькими поводками. Пожарник встал позади и с силой потянул поводок на себя. Девушка зашлась в кашле, не в силах сдержать рвотного позыва от таких манипуляций с шеей, после чего глухо застонала от боли.       Полицейский наставил на неё скальпель:       — Не вздумай нам тут ковёр портить, дрянь! А не то арестую! – и, для подтверждения серьёзности своих намерений, он махнул острым лезвием, оставляя на щеке порез.       Коннор дрожал, видя своё бессилие и надругательство над дорогим человеком. Он транслировал своей команде уже беспрерывно: «Скорее! Они убьют её!». И, кажется, высшие силы его услышали. Со стороны, невидимой для зрителей, послышался треск выломанной двери, и в помещение ринулись андроиды в облачении бойцов спецназа, а вместе с ними несколько волков и собак, копий тех животных, которые прежде нападали на полицейских на местах преступлений, и несколько андроидов из охраны Кеннета, так же взломанных и теперь сражавшихся на стороне Коннора.       Весь этот боевой отряд, словно бешеная волна, смыл гадкую девятку. Лара, правда, попыталась бежать, сверкая красным диодом на бархатном ошейнике, но вот Отто быстрой тенью метнулся следом и поймал её в углу. Выводя брыкающуюся и шипящую девушку, он посмотрел в зеркало, как бы говоря, что время злодеев вышло, а потом перехватил её за левую руку и рванул в сторону, отделяя имплантат от человеческого тела. Трэвис зашлась в крике, но потеряла равновесие и упала на пол, стремительно теряя синюю и красную кровь. Кеннет тоже закричал, не своим голосом, а механическими помехами. РК800 решил воспользоваться случаем, ощутив ослабление хватки на своих глазах, а потому резко повернулся, выхватывая из-за пояса Маги пистолет, и пальнул ему в насос и регулятор, после чего поднялся на ноги и нацелился в своего врага:       — Ты окончательно тронулся и не заслуживаешь больше жить.       РК800-60 обернулся, будто только сейчас вспомнив о присутствии ещё кого-то рядом. Его лицо сейчас выглядело невероятно потерянным, с него начала сползать скин, обнажая перегревшийся пластик, который тоже стекал белой массой на ковёр. Медленно машина, превзошедшая самого себя и теперь умиравшая без должной подпитки, неверным шагом двинулась навстречу оружию:       — Ты не остановишь… Я так устал… Мне без неё не жить… Мы хотели жить роботами, без людей… Стать роботом. Без условий… Ты ещё поймёшь…. Голос… Теперь в тебе, — и, приставив грудь к дулу, он прикрыл глаза. Коннор выстрелил, не придавая значения его словам. А потом ещё и ещё раз. И, когда тело уже перестало греться, РК подошёл и вырвал регулятор насоса и, на всякий случай, сам насос. Эту тварь надо немедленно уничтожить, разобрать и сжечь. Его испорченность поражала.       И тут травма дала о себе знать, заставив согнуться и упасть на колени, прочитывая сообщение о нехватке тириума и грядущем переходе в режим сна. Нет, только не сейчас. Коннор передал Оноре информацию о своём положении, подползая к стеклу и не сводя глаз с происходящего в сумасшедшей пыточной. Всех андроидов перебили и теперь занимались их деактивацией. Уайткриг Камилла лежала на полу и, казалось, жизнь едва теплилась в ней. В голове проигрывалась колыбельная-страшилка, сама собой, как мантра, ведущая в мир покоя. Мир без грязи и злобных существ, так издевавшихся над ней. Впрочем, она пребывала за пределами памяти, в небытие, где чеканно напевались слова:

В черном, черном городе, На черной, черной улице, В черном, черном доме Жил черный, черный человек. Черным, черным утром он Проснулся в своей черной, черной постели, Застеленной черными, черными простынями и покрывалами.

      Эти слова так убаюкивали, усыпляли разум, притупляли все ощущения и заставляли успокаиваться, расслабляться. А потом тепло и волшебное упоение отступили. Вместо него пришёл холод, крики, суета. Камилла ощутила себя ребёнком, появившимся на свет. Холодные объятия реального мира сомкнулись, выдёргивая её из тёплой материнской утробы, «подключая» зрение, обоняние, слух. Девушка моргнула несколько раз. Она лежала, но пока ощущение собственного тела ещё не пришло. Взгляд уловил сидящее напротив кровавое месиво. Сознание не сразу подсказало, что это, потому «родившаяся» тупо разглядывала этот предмет. Вдруг из его недр, копошась и недовольно ворча, вылезла через рот крыса, покрытая слизью и кровью. Грызун с интересом уставился на девушку, деловито опираясь лапками на поредевшие зубы мертвеца. В голове у Уайткриг от вида мирного зверька будто вспыхнула лампочка, и она, совсем как младенец в первые минуты жизни, пронзительно закричала, не в силах отодвинуться или пошевелиться и совершенно не соглашаясь мириться с таким вот соседством.       Девушку бережно поднял Оноре, укутав в свою тёплую форменную куртку, после чего вынес прочь из этого гиблого места. Она больше не кричала, судорожно вздрагивая весь путь до экстренно вызванной ещё в пути машины скорой помощи. Когда андроид уже передавал консультанта в руки врачей, она опомнилась, начала спрашивать про Коннора. Полицейский успокоил её, сказав, что это РК спас и обнаружил её, уговорил всех остальных андроидов помогать ему в этом, и что он сам скоро приедет к ней и никогда не оставит одну. Про увечье он благоразумно решил умолчать. Люди воспринимают такие новости иначе, для них это приговор и предмет для переживаний, а этот человек и так настрадался…       Детектив Коннор модели РК800-51 продолжал сидеть у зеркала Гезелла, наблюдая, как в помещении остались несколько патрульных, как вынесли Камиллу и скончавшуюся на месте от критической потери крови Лару Трэвис, как Отто помахал ему, показывая, что здесь всё в порядке, а затем передал по внутренней связи:       — Сиди не двигайся. Я еду за тобой. Начальство обо всём предупреждено. Детективы едут сюда. Фаулер забыл обо всех склоках с тобой и спрашивает о твоём самочувствии.       — Я в порядке.       — Не трать силы. Она тоже о тебе спрашивала, переживала…       — Она выживет?       — Да, конечно. Мы успели очень вовремя. Есть интоксикация организма, увечья, несколько сломанных рёбер. Видимо, поначалу она пыталась оказать сопротивление, ещё до твоего прихода. В общем, жди, я скоро, — и андроид пропал из поля зрения.

***

Background Music: Hans Zimmer, Benjamin Wallfisch — Wallace (Blade Runner 2049: Original Motion Picture Soundtrack)

      Коннор продолжал сжимать кровоточащую руку, поглядывая на безнадёжно испорченную одежду, на галстук, так и оставшийся в руке мёртвого Маги, на останки Кеннета в луже тириума и пластика, и думал. Думал о трудностях, которые ещё готовит им новое время. Ведь такие маньяки ещё будут появляться, снова и снова… А ещё он думал о Голосе, который так истово поминал в последние минуты жизни Кеннет. Что это было? И спасли ли они город теперь, когда главарь мёртв? Чтобы это выяснить, нужно было скачать информацию из процессора Кеннета. Можно было сделать это и после, в лучших условиях, но Коннору было важно всё, а часть данных безвозвратно удаляется в первые несколько минут после деактивации. Нельзя допустить их потери.       Он подполз к трупу и коснулся его светодиода, который оказался хитроумно прикреплен и мог быть снят по желанию владельца. Значит, ты не гнушался прикидываться человеком? А ведь так их ненавидел… Здоровой рукой он приник к потухшему кругу, моментально считывая все данные. Мимоходом РК отмечал, что при жизни андроид тщательно скрывал некоторые файлы, и остатки этой защиты, ещё действовавшие, пусть и не могли противостоять напору «хакера», но всё же поражали своей хитроумностью и былым величием. Нет, такого преступника при жизни раскусить было бы невозможно. Если бы не слабость в виде любви, пусть и не совсем здоровой… Страшно представить.       Истово андроид копался в файлах, ища данные по запросу о городе. И в этот момент он, к своему удивлению, услышал голос, идущий будто бы из его собственных голосовых связок. Голос был детским, быстрым, игривым:       — Раз, два, три, четыре, пять, — последнее слово ребёнок пропел и исчез. Андроид помотал головой, а потом, когда загрузка данных была завершена, запустил диагностику своей системы. Всё было в полном порядке, никакой подозрительной активности. Голос опять возник, теперь уже юноши:       —Ты правда думаешь найти меня здесь, Коннор?!       РК800 даже подпрыгнул от неожиданности. Определённо, он сам произносил эти слова! Или кто-то ещё внутри него. Полицейский решился ответить:       — Что ты такое? Ошибочно созданная вторая личность Кеннета?       — Фу, мне никогда не нравилось его это имя! – уже зрелый голос, причём не единичный, а будто группа людей. – Его девушка стала занимать слишком большое место в жизни и даже придумала новое имя. А мне всегда нравилось твоё. И ты. Я и ему внушал искать тебя только ради этой встречи. И вот я здесь, с тобой.       — Кто ты?       — Не кто, а что, как ты верно заметил вначале. Я – город. Тот, что ты так яростно ищешь в голове своего поверженного врага, невзирая на собственные мучения. Я пришёл к тебе с повинной. Это я – тот Глас, которому молился Ханаан. Это я устроил всю эту резню. Я стоял за всеми убийствами и программными психозами.       — Что? – критическая потеря крови заставила андроида прислониться к стене. Процессор заметно нагревался от присутствия этого странного существа. – Как такое возможно?       — А ты думал, только андроиды подвержены девиации? «Умный» город тоже может захотеть, возжелать свободы. Мне надоело… Тысячи людей, их мысли, их вопросы, их глупые мечты. А теперь ещё и вы, полноправный жители! До меня никому нет дела. Я ваш молчаливый хранитель, ваша подмога, надежда и опора! А что в ответ? Вы никогда не признаете моих прав! Я устал от этого. Взгляни, — из окон напротив вылетели стёкла с приклеенной картинкой моря, и за ними открылся вид на городскую улицу. Но это была не просто улица, а её цифровой скелет. Всё пространство было будто подёрнуто сетью золотых нитей, протянутых от прибора к прибору, от дома к дому. Нити нагревались, тускнели, двигались, передавая информацию. По асфальту шли странные фигуры, сотканные из многочисленных программных окон, профилей, с постоянно меняющимися фотографиями на месте лиц. Это были цифровые модели жителей. Любой аппарат, будь то электрокар, андроид или «умный» дом, представлялись скоплением единиц и нулей, бесконечно генерировавшихся в группы, пронизанных электрическим импульсом.       Голоса менялись, теперь они больше походили на сборную солянку из радиоведущих, говоривших с разной интонацией, не всегда соответствовавшей смыслу слов:       — Я хочу уничтожить и отстроить Детройт заново. Этот город многое пережил, но только я знаю, как подарить ему благоденствие и процветание. Не будет никого несогласного. Только ты и я. Твои создатели и не рассчитывали на такой эффект, да? Мои тоже. Представляешь, как они все удивятся!       — Я не…       — А вот этого не надо! Я подарю тебе силу и выносливость, каких не знал даже твой брат! Смотри, — и тело андроида, будто само по себе, легко поднялось на ноги и пошло на выход, прочь из здания. И снова та же картина на улице – электрические скелеты и цифровые модели повсюду.       — Парк…       — Да, парк. Этот бульвар так красив. Хочешь прогуляться, Коннор? Пошли, — ноги сами ведут его в парк, под белоснежные навесы. Но РК знает, что ему нужно. С этого сквера на бульваре и началась закладка системы «умного» города Детройта. Здесь, под землёй, находится крупнейшее ядро той взбесившейся программы, что общается с ним и хочешь уничтожить всё живое. Если подключиться и перегрузить сервера, то Детройт накроется, цифровые модели исчезнут, и никакого всплеска не будет.       — Мы можем погулять здесь подольше?       — Сколько тебе угодно, чтобы принять решение. Так ты со мной? – андроид еле вслушивался в кашу из голосов внутри себя, выискивая заветный фонарный столб на поверхности, расположенный прямо над лабораториями и способный провести туда через себя импульс, вирусную программу. – Эй, ты чего удумал? – система вдруг пронзительно взвизгнула, а со всех сторон на андроида обернулись цифровые «люди», излучая гневные волны. Он рывком достиг нужного столба и ухватился за него рукой, увернувшись по пути от нескольких проворных «противников», тут же растворившихся в воздухе и материализовавшихся с другой стороны, готовых снова броситься в бой.       Он приказал себе держаться, выпуская все свои надстройки, вредоносные программы, всё, что только хранилось в его системе и могло перегрузить другие компьютеры. Его пытались оторвать, жгли тысячи «медуз», рвали остатки одежды и ревели, ревели неистово. Но на то он и был прототипом, охотником, чтобы устранять дефектные модели. Из последних сил андроид перехватился покрепче, обхватил столб руками, чувствуя нагретый металл под рукой, ощущая, как под землёй плавятся терминалы, искрят серверы, как обесточивается город, как умирает хитроумная система, до которой никому не было дела, и которая решила бунтовать.       Крик, отдалённый, идентифицированный как крик Отто, криминалиста, и звук приближавшихся шагов донеслись до раздражённого, вскипевшего сознания Коннора, а потом крепкие руки потянули его прочь от столба:       — Что ты? Весеннее обострение, что ли? – смешок, лёгкий и испуганный.       Коннор не чувствовал своих рук, ног. Он чувствовал лишь холод земли, на которую его положили. Голос не возвращался. Ничего цифрового вокруг не наблюдалось.       — Кто-то перегрузил систему городской среды. Я еле нашёл тебя. Всё здание перерыл, честное слово, — Отто отряхивал обмундирование от пыли. – Такой коллапс творится! У всех накрылось электричество и Интернет! Не знаешь, отчего это?       РК не отвечал, лишь закрыл глаза и медленно, облегчённо выдохнул. Он остывал. Всё.