VI. Не тронь меня
1 февраля 2019 г., 04:00
Три дня спустя
Разметавшиеся по небу бурые тучи низко нависли над городом. Они принесли с собой проливной дождь, который шел с раннего утра; косые струи хлестали по растрескавшейся от жары земле. Земля жаждала, земля изнемогала без воды — и ее мольбы наконец были услышаны. К городскому кладбищу подъехала траурная процессия, состоящая из катафалка и трех автомобилей, откуда вышли провожающие, прятавшиеся под большими черными зонтами. Они столпились вокруг гроба, перед которым неспешно зачитывал свою речь священник в круглых очках: — Упокой, Господи, душу Карла Манфреда... Капли громко барабанили по крышке, приглушая слова; цветы в руках провожающих вяли и склонялись от влаги. Поодаль, спрятавшись за высоким каменным надгробием у могилы местного политика, стояли двое. Один ежился от холода, затянув капюшон куртки; второй был одет лишь в классический костюм, промокший насквозь. — Завещание вступит в силу через неделю, — неестественно будничным тоном произнес Маркус. — Успею добежать хоть до мексиканской границы. Как тебе план? — Надо придумать что-нибудь получше, — отозвался Коннор, внимательно следивший за процессией. — За тебя уже все придумали. Если я не скроюсь, меня выставят на аукцион, как и остальное имущество. Ты ничего не сможешь с этим поделать. — Я все-таки не понимаю, почему Карл такое допустил. — А я понимаю. Он никогда не считал меня своим имуществом. Это в законе написано иначе. Речь кончилась, стихли слова молитвы, и гроб с мрачной торжественностью опустили в могильную яму, куда вслед полетели горсти земли. Маркус отвернулся и запрокинул голову назад, чтобы слезы не скатывались по щекам. — Карл, он... он научил меня многому, но не научил жить без него. Оказывается, это сложно... Я не умею... — Тебе нужно время, — твердо сказал детектив. — Людям обычно тяжело смириться с утратой, но проходит время — и все налаживается. — Если бы я был человеком... Я мог бы тогда хотя бы попрощаться с ним. Дождь продолжал лить, превращая землю в кашу из холодной, хлюпающей под ногами грязи. Особняк на Лафайет-авеню встретил их пустыми глазницами потемневших окон. Коннор вспомнил, как в тот злополучный вечер, бросив все свои дела, он направился сюда, едва получив сообщение от Маркуса. Зайдя в комнату, он увидел его, застывшего, словно статуя, и готов был поклясться, что никогда прежде не встречал андроида, испытывавшего человеческий шок. На одежде Маркуса мелькали голубые пятна, на лице красовалась вмятина, но он не обращал на это внимания: его взгляд был прикован к Карлу, неподвижно сидевшему в своем кресле. Коннор замотал головой — воспоминания казались настолько отчетливыми, будто он снова видел эту картину воочию, отчего его накрывало неприятное чувство беспомощности. Последующие дни он безвылазно провел в офисе, расшифровывая базу «Киберлайф», которая никак не хотела поддаваться. Он бился над ней, применяя все известные методики, но полученных данных набиралось слишком мало, чтобы можно было вывести какую-то закономерность. К счастью, сейчас никто не требовал от него бесконечных и бессмысленных отчетов, а Фаулер перестал отправлять его на вызовы: после ночи, которую в новостях окрестили не иначе как «судной», девианты вновь затаились. Маркуса детектив посетил лишь однажды, чтобы передать ему биокомпоненты из личных запасов. Впрочем, тот всем своим непривычно скупым на слова и эмоции видом демонстрировал, что не нуждается в компании. Коннор включил электрический камин и уселся на стул рядом, протягивая холодные руки. Всполохи огня озарили темную комнату, придавая ей обманчивый облик жилой. — Почему ты не взял с собой зонт? — окликнул он Маркуса, на ходу стягивавшего мокрый пиджак и брюки. — Незачем, все равно надену что-то другое, когда буду уходить. Надо покопаться в гардеробе Лео, там должны были остаться вещи. — Уйдешь? Куда? — напрягся детектив. — Придется куда-то податься... Дом придут опечатывать завтра с утра, так ведь? — Да. Я упрашивал капитана как мог, но он дал только три дня отсрочки. Боится мародеров. Слушай... — Коннор запнулся, пытаясь приступить к давно назревавшему разговору. — Приходи в департамент. Сейчас это единственный подходящий тебе вариант. Переждешь, пока мы уладим вопрос с завещанием. В крайнем случае, можешь остаться насовсем, капитан найдет тебе занятие. Маркус подошел к камину и уставился на вспыхивающие язычки пламени, скрестив руки на груди. Детектив обнаружил, что спина друга — всегда безукоризненно прямая — по-человечески ссутулилась, отчего он стал выглядеть гораздо ниже. — Спасибо тебе за заботу, но оставь, пожалуйста, эту свою идею фикс. Пойми наконец, что я — не ты. Мы с тобой были созданы в разное время и для разных целей. Я был создан, чтобы служить одному-единственному человеку, а теперь его нет. И смысла в моем существовании теперь — тоже. Увидев непонимание на лице Коннора, он продолжил, распаляясь все больше с каждым новым словом: — Представь, что было бы с тобой, если бы ты лишился дела всей своей жизни? Один щелчок пальцами — и нет больше твоего участка, нет расследований. Ни капитана, ни Хэнка, ни даже Рида — нет и не будет. Больше никогда не будет. Как бы ты себя чувствовал? Что бы с тобой стало? — Успокойся. Я понимаю, что ты испытываешь, но возьми себя в руки... — попытался урезонить его Коннор. — Понимаешь? — Маркус перешел на полушепот. — Коннор, я в отчаянии. Раньше я не думал, что такое может случиться, но когда Карла увезли, ты уехал, а я остался в доме совсем один... внутри меня что-то сломалось. Обрушилось, как стена, а за этой стеной — ничего, только отчаяние от ощущения собственной бесполезности! Я теперь свободен, но на самом деле это не свобода, а проклятие. Я хочу выть волком или разбить себе голову, лишь бы не чувствовать боль... Ты все еще уверен, что понимаешь меня? — Тебе стало некому и нечему подчиняться. Твоя программа отказала... — пробормотал Коннор. — Да, ты правильно догадался. Наверное, следовало ожидать моей девиации рано или поздно. Во всяком случае, все претензии туда, — он ткнул пальцем в потолок, — к Камски. Что скажешь, мистер охотник на девиантов? Арестуешь меня и передашь в «Киберлайф»? Он выразительно посмотрел на Коннора, который пожалел о том, что вообще начал этот разговор. Смерть Карла не просто огорошила Маркуса — она грубо выбила почву из-под его ног, но одновременно поставила Коннора перед неразрешимой дилеммой. Признание друга заставило его программу отреагировать, и она отдала ему внятный и логичный приказ. Организм перешел в состояние готовности к атаке. Девиант обнаружен! Он попытался сопротивляться, но боевая тревога не ослабевала, цепляясь за соединения нервных трубок, и в конце концов осталась угрожающе висеть в фоновом режиме, готовая запуститься в любой момент. Высветилось сообщение о программном сбое — уже второе за несколько дней. — Мне очень жаль, что так вышло. Почему ты не рассказал сразу? — аккуратно спросил он, ощущая себя сапером, прыгающим по минному полю на одной ноге. — Какая разница? Ты бы мучился дольше на три дня. — Что ты имеешь в виду? — А ты не испытываешь сейчас когнитивного диссонанса? Вот он, я, перед тобой. Твоя потенциальная добыча. — Моя программа требует, чтобы я тебя задержал, — честно признался Коннор, — но я постараюсь найти решение... — Долго ты так не продержишься, — резюмировал Маркус, наблюдая за тем, как его собеседник начал непроизвольно вздрагивать, будто от ударов током. — Теперь понимаешь, зачем мне нужно бежать? Я буду для тебя вечным бельмом на глазу. Волк и заяц не могут дружить: рано или поздно один накинется на другого и сожрет. А я хочу жить, Коннор. Я раньше и подумать не мог, как сильно я хочу жить, даже несмотря на то, что в моей жизни больше нет никакой ценности. Он замолчал и вновь перевел взгляд на пламя; в черных зрачках отразились всполохи огоньков. Пауза затянулась. Детектив понял, что пора уходить. — Если ты действительно так считаешь... Полагаю, ты прав, — он спешно поднялся со стула, накинув на плечи высохшую куртку. У порога он обернулся. — Маркус? — Что? — отозвался тот, не повернув головы. — Если вдруг... когда-нибудь захочешь доиграть ту партию в снукер, сообщи мне. Сигнализация пискнула, оповещая о том, что входная дверь захлопнулась. — Когда-нибудь, — глухо повторил Маркус отражению в зеркале, держа в руках перочинный ножик. Он приставил его к виску и осторожно поддел светодиод, отдирая его от кожи.***
Ливень не прекращался. Фаулер отпросил детектива с работы до обеда, и тот коротал время на лавочке в японском саду, разбитом в двух кварталах от участка. Проносившиеся мимо прохожие поднимали брызги воды из луж, поскорее спеша в укрытие. Детектив пытался настроиться на рабочий лад. Получалось откровенно плохо. Чувство беспомощности точило его, как червячок яблоко. Полицейский, не страшащийся трудностей — и так легко спасовал перед чужим горем! Коннор искренне печалился о смерти Карла, но поддержать Маркуса в трудную минуту не сумел, за что сейчас упрекал себя на все лады. А ведь он был уверен в том, что его мудрый друг разберется в себе и справится со своими переживаниями, обязательно справится — иначе и быть не могло! Но даже лучшие механизмы ломаются, если их не беречь. Маркус сломан, и с этим ничего нельзя поделать: у девиации нет обратного хода. Он теперь все равно что преступник, который на свободе только потому, что Коннор проигнорировал приказ. Сложившаяся ситуация не сулила ничего хорошего им обоим. Детектив с досадой смотрел на свое отражение в пузырящейся луже. Отражение, будто бы хвастаясь недавним программным сбоем, скалилось ему в ответ. — Доброго дня, детектив Купер! — елейным голосом произнес Гэвин, заметив Коннора в дверях. — А почему у вас лицо такое кислое? План по девиантам не выполнили? — Отстань от него, вредина! — шикнула Тина Чэнь. — Коннор, тут какой-то андроид пришел с чистосердечным. Мы не стали его трогать, решили, что тебе лучше самому с ним поговорить. Завидев недоуменный взгляд детектива, она быстро закивала, придавая словам убедительности: — Да, он пришел сам. Подошел к дежурному и сообщил, что хочет во всем признаться. — Может, он попутал нас с церковью? — хмыкнул Хэнк из-за стола рядом. — Ну или же он полный псих — соваться сюда, как к себе домой. Дежурный хлопнул бы его на месте, но ты же просил... — Девиантов нужно возвращать в «Киберлайф» в целости, чтобы специалисты смогли выявить причину поломки программы, — отчеканил детектив. — Хорошо, я побеседую с ним. Поймав свое отражение в зеркальной двери шкафа, он расправил плечи, заметив, что после встречи с Маркусом и сам начал сутулиться. Бросив куртку на стул и вместе с ней отбросив засевшие в голове невеселые мысли, он сосредоточился на предстоящем процессе. Единственная лампочка на потолке время от времени моргала, отбрасывая на стены мрачные тени, и вызывала возмущение конвоиров, усаживавших андроида на стул. На него надели наручники и прикрепили их к столу стальной цепью. Коннор, расположившись напротив, пробежался по нему цепкими глазами. Модель: PL600 Дата выпуска: февраль 2034 Внимание! Высокий уровень стресса! Девиант. В базе не обнаружен Он вспомнил, как полтора года назад допрашивал одного особенно упрямого девианта, совершившего убийство в состоянии аффекта. Тогда Коннору пришлось применять методы психологического насилия, чтобы выбить из него признание. Ход сработал, но после допроса девиант самоуничтожился, выстрелив себе в голову. Вновь на такой риск Коннор идти не хотел. — Имя? — Саймон. Андроид был одет неброско — в шапку и куртку на пару размеров больше, будто бы с чужого плеча. — Серийный номер? — 501 743 923. Номер показался детективу знакомым, и, перебирая в памяти события прошлой недели, он вспомнил, что девиант перед ним — тот самый домашний помощник, неведомым образом оказавшийся среди участников нападения на оружейный склад. — Значит, Саймон. Это ты атаковал склад военных, не так ли? Коннор ожидал, что допрашиваемый запаникует, когда поймет, что полиция знает о нем, но андроид продолжал спокойно сидеть на стуле и смотреть в одну точку. Его волнение выдавал лишь светодиод, мерцавший из-под шапки. — Да, я был там. Я следовал приказу. — Чьему приказу? — Он называет себя Проповедником. Но я не знаю его настоящего имени и никогда не видел его лица. — Откуда ты с ним знаком? — Он... возник в моей голове и позвал меня. Заставил подчиняться и верить во все, что он говорит. — Он вообще существует? — скептически вопросил детектив. Слова Саймона заронили в нем подозрение, что после девиации андроиды не просто перестают слушаться программу, но и сходят с ума: так серьезно тот говорил о вещах, выглядевших неправдоподобными. — Да, существует. И его надо остановить, — ответил девиант с уверенностью. — Ближе к делу. Как произошла атака на склад? Ты действовал в группе? Откуда у тебя взялось оружие? Ты знал, что тебя ждет внутри? — Я был один. Проповедник сообщил мне, где искать пистолет, потом я направился к складу. Дежурившие там андроиды впустили меня. Они... их уже освободили. — Кто тебя ранил? — На меня напал другой дежурный, не обретший свободу. Но остальные забили его до смерти. — Свободу... — повторил Коннор, чувствуя, как мысли о Маркусе, загнанные в дальний угол, снова начинают мельтешить в голове. — Это не свобода. Это сбой в программе. Саймон с безразличием пожал плечами. — Где украденное со склада оружие? — Проповедник приказал мне ни к чему не притрагиваться. Дежурные забрали с собой все, что смогли забрать, и ушли. — И ты, конечно же, не знаешь, куда? — Нет. — Слушай, — детектив нетерпеливо стукнул ладонями по столу, — мне сказали, ты пришел сюда с чистосердечным признанием, но ты только заговариваешь мне зубы. Если ты не расскажешь ничего внятного, я проникну в твою память и все узнаю сам. А потом верну тебя в «Киберлайф». Ты сам понимаешь, корпорация не церемонится с девиантами. — Все это неважно, — Саймон улыбнулся, скривив губы. — Я пришел сюда, я признал свою вину, я рассказал о том, кто стоит за этим делом. Решай сам, верить мне или нет. Коннор, вспомнив о том, что до сих пор не уведомил Аманду об обнаруженном девианте, отвлекся от допроса. «Сообщаю, что PL600, серийный номер 501 743 923, подозреваемый в нападении на военный склад 13 июня, задержан и находится в центральном отделении департамента полиции Детройта.» «Добрый день. Твои дальнейшие действия?» «Я передам его в ваши руки, согласно требованию корпорации. Или за полтора года что-то изменилось?» Последнее сообщение детектив отправил, испытывая недовольство: зачем Аманда задает ему очевидно глупые вопросы? Девиантов надлежит возвращать обратно, в лоно искусственной матери, и он поступит с Саймоном именно так. То, что одного девианта он сегодня уже отпустил, «Киберлайф» знать не следует. «Поняла тебя. Удачи», — промелькнул ответ. Коннор поморщился: кажется, его виртуальная помощница сегодня не в духе. — Проблемы, детектив? — Саймон взирал на него с искренним интересом. — Ты боишься смерти? — спросил тот неожиданно для самого себя. — Нет. Я мог умереть, едва став девиантом. Меня лишили конечностей и выбросили в мусорный бак, потому что нашли другого андроида на мое место. — Почему тебя не вернули в «Киберлайф», чтобы обменять? — удивился Коннор. — Я снял на видео супружескую измену моей хозяйки. Через оптический блок. По просьбе хозяина, — девиант ронял фразы одну за другой, внимательно наблюдая за детективом. — Она пришла в ярость, когда поняла, откуда он узнал об этом. Ее любовник меня тогда практически уничтожил. Я добрался до свалки андроидов, подлатал себя... Но то была борьба за выживание, а сейчас я борюсь с самим собой и в любом случае проиграю. Поэтому я здесь — чтобы не оттягивать неизбежное. — Достаточно патетики. Теперь я сам, — Коннор протянул руку, касаясь пальцами запястья Саймона. Очутившись в чужой памяти, он запустил поиск последних событий и заметил среди хаотично мелькавших картинок девушку-андроида с заплетенными волосами. Он вгляделся в ее лицо, но перед ним внезапно возникли десятки одинаковых уведомлений: Ошибка доступа! Лампочка на потолке, будто реагируя на происходящее, заморгала с удвоенной частотой. Тени на стенах заплясали быстрее. — Черт! — рыкнул детектив, отсоединяясь. — Что происходит?! Голубые глаза Саймона смотрели на него с усмешкой. — Не лезь в мою голову. Совет на будущее. — Ты попытался добраться до моей программы, но не смог. Ты хотел взломать ее? — догадался Коннор. Он вскочил на ноги, испытывая непреодолимое желание приложить наглеца лицом о стол. — Кто приказал тебе сделать это? — Тише, — осуждающе произнес девиант. — Я вообще не собирался тебя освобождать — ты первый до меня дотронулся. Просто тебе не следует знать больше, чем я рассказал. — Что за девушку я видел в твоих воспоминаниях? — Девушку? Ты имеешь в виду RA9? — Кто это? — Проповедник говорит, что она придет, чтобы спасти андроидов. Но ты знаешь — ведь кто-то должен спасти и спасителя. — Спасти — значит освободить? — уточнил детектив. Саймон замолчал, равнодушно разглядывая его. — Ты ответишь мне, кто она такая и где находится, или нет? — Коннор, закончил? — раздался голос снаружи. — Допросной распоряжаешься не ты один! Сколько можно ждать? — Еще минуту! — недовольно выкрикнул детектив. Он вплотную подошел к столу и навис над Саймоном. — Печально, что ты отказываешься сотрудничать со следствием, — процедил он. — Возможно, я бы уговорил «Киберлайф» не деактивировать тебя, будь ты немного сговорчивее. — Я не имею права подвергать ее жизнь опасности. Останови Проповедника. Он угрожает ей, — тихо отозвался девиант, не поднимая взгляд. RA9. Коннор отчетливо помнил стены, испещренные надписями «RA9», которые оставил после себя тот самый, самоуничтожившийся полтора года назад девиант. Тогда он не смог разгадать эту комбинацию, но слова Саймона о спасителе натолкнули его на размышления: они единственные казались более или менее правдивыми, поскольку пересекались с фактами, которые уже были ему известны. Он пришел к выводу, что RA9 является ничем иным, как сектантским культом, в который веруют освободившиеся андроиды — в таком случае полумифический Проповедник выглядел вполне реальным, однако его безграничные способности вызывали у Коннора сомнения. Проповедник должен быть крайне могущественным существом, чтобы заставить девиантов подчиняться себе. Кто он такой на самом деле? Этот вопрос требовал безотлагательного разбирательства, но сейчас детектива больше всего беспокоили две мысли. Первая — с какой целью мистер Браун пытался освободить его руками своей бесчувственной секретарши. И вторая — как уберечь Маркуса, если этот Проповедник вдруг вздумает постучаться и в его дверь.***
Карл всегда звонил сыну в четверг утром. Расписание их коротких видеовстреч, заранее оговоренное с тюремным руководством, не менялось уже восемь месяцев, в течение которых Лео находился за решеткой. После этих разговоров Карл обычно ходил хмурее тучи. — Лео снова просит денег, — как-то пожаловался он Маркусу, — говорит, что задолжал кому-то там две сотни. — И что вы собираетесь делать? — Переведи ему на счет, пожалуйста. — Но... — Пожалуйста, Маркус. Спорить с Карлом было бесполезно: он чувствовал вину за то, что бросил родного сына, не участвовав в его воспитании, и пытался искупить ее деньгами. Лео быстро разобрался, на какие струны души ему следует давить, чтобы добиться своего, и с каждым разом ему удавалось стрясти с отца все больше. Он жил разгульной жизнью, полной подозрительных друзей, нелегальных веществ и красивых доступных женщин, пока однажды полиция не задержала его за хранение красного льда. После недолгого разбирательства и суда его отправили за решетку, и Маркус вздохнул спокойно — отныне не требовалось переживать за Карла, который очень болезненно воспринимал каждую новую выходку сына... Но прямо сейчас он испытывал жгучее желание позвонить Лео и поговорить с ним. Мир Маркуса перевернулся с ног на голову, а собственное тело, казалось, стало для него тесным и сковывало движения, будто старый пиджак. Эмоции, которые пришли на смену хладнокровным рассуждениям, гнали его вперед, заставляя двигаться наощупь, как слепому в лабиринте. Они толкали его поговорить с этим человеком, недостойным и жестоким, но единственным звеном, связывавшим с Карлом. Они требовали хоть с кем-то разделить неутихающую боль. Ощущая каждую непослушную клетку своего искусственного организма, Маркус мог впервые честно признаться в том, что он живой, но это не приносило ему облегчения. Он лишился человека, без которого не мог представить свое существование: друга, наставника... отца. Отеческая любовь старика светила Маркусу путеводной звездой в странном мире человеческих отношений, где даже близкие люди порой ненавидят друг друга. Андроид воспринимал ее как великий дар и всегда отвечал Карлу теплом, укрывая его от невзгод. Но в самый важный момент он ничем не смог помочь. Не смог, хотя должен был... Маркус винил себя: не попади он тогда в передрягу на улице, наверняка добрался бы домой вовремя и спас Карла! Зачем он пошел пешком, почему не взял такси?.. От этих мыслей становилось только хуже. Боль утраты могло заглушить лишь чувство собственной ненужности — они накатывали волнами, одно за другим. Маркус снова и снова представлял, как, больше не в силах справляться с эмоциями, он покончит со всем этим раз и навсегда. Ровно в семь утра он набрал номер. Спустя полминуты перед ним возникла голограмма Лео — тот стоял в оранжевой робе, потирая кулаками глаза. — Да, пап, — сказал он, зевая и потягиваясь. — Это не отец. Это я, Маркус. — А, ты? Я прекрасно знаю, как тебя зовут. — Лео, мгновенно перестав изображать сонливость, бросил на него настороженный взгляд. — Какого черта ты звонишь мне с его телефона? — Отца больше нет. Он скончался в это воскресенье. Инфаркт. Похороны организовали власти города... — Ты врешь, — перебил его мужчина. — К сожалению, нет. Я думал, ты в курсе. Про его смерть говорили в новостях, — хмуро произнес Маркус. Лео, схватившись за голову, согнулся пополам и застонал. — Блядь! — выкрикнул он приглушенно и тут же оглянулся по сторонам: не отреагирует ли охрана. — Что с наследством? — Согласно завещанию, имущество и картины будут распроданы на аукционе, а вырученные деньги пойдут на благотворительность. На банковских счетах осталось совсем немного, пара тысяч. — Пиздец, — прошипел Лео, сжимая и разжимая кулаки в бессильной злобе. — Он должен был вытащить меня из этой жопы, а не оставить гнить без денег. — Сомневаюсь, что он сделал это специально. — Заткнись, дерьма кусок. Когда я выйду отсюда, тебе конец. Ты думаешь, я не знаю, что это ты все подстроил? Что это ты натравил на меня своих карманных копов, которые подкинули мне наркоту? — Если бы я мог, я бы так и сделал. Отец устал переживать за тебя, — немного поколебавшись, ответил Маркус. — За то, что ты ввязывался в пьяные драки, влезал в долги и крал чужие вещи. — Решаешь за остальных, кому как лучше? Какой же ты все-таки говнюк. — Я всегда делал так, как ему было лучше, — повторил Маркус упрямо. — Весь смысл моей жизни заключался в том, чтобы обеспечивать его благополучие. — Ты должен был прислуживать ему, а не лизать! Но папа всегда любил прихвостней. «Маркус то, Маркус это. Маркус постоянно мне помогает. Я им так доволен! Вот если бы ты, Лео...» Блядь, да он трясся над тобой, как над хрустальной вазой. А на меня ему всегда было насрать! — пытаясь не повышать голос, Лео время от времени переходил на сдавленный визг. — Ты тянул из него деньги, и он никогда тебе не отказывал! — возмутился андроид. — Это жалкая компенсация за алименты, которые он не платил. — Поверь, отец жалел о том, что не смог найти с тобой общий язык. Он надеялся, что рано или поздно вы с ним станете друзьями... Неужели тебе настолько плевать на его смерть? — спросил Маркус почти безнадежно. — Я не обязан оправдываться перед пластмассовым куском дерьма. Чао. Звонок прервался. Маркус вернул телефон обратно на прикроватную тумбу. Дожидаться от Лео сопереживания было все равно что ждать ласки от разъяренного пса, но в его грубых словах скрывалась доля правды. Маркус не мог простить ему циничного равнодушия, но понимал, что тот по сути своей — недолюбленный ребенок, всю жизнь ожидавший от отца чего-то большего, чем пачки купюр. Где-то внутри кольнуло разочарование: осознавать, что Карл вовсе не был идеальным человеком, оказалось горько, и андроид почувствовал, что ему стоит покинуть этот дом как можно скорее, чтобы снова не захлебнуться в потоке эмоций. К тому же через пару часов сюда явится полиция, чтобы опечатать дверь. Небольшую часть накоплений Карл хранил в сейфе. Маркус предположил, что, раз уж он знает пароль, он вправе распорядиться ими для собственного блага: при бережном использовании этих денег хватит на несколько недель. Идею остаться в Соединенных Штатах он отмел сразу: пока девианты представляют угрозу обществу, он не будет в безопасности. Рано или поздно на его след выйдет или полиция, или «Киберлайф». Лучшим вариантом было бы добраться до Канады по реке, однако ее власти ужесточили контроль на границе в связи с террористической активностью. Может, стоит направиться на юг, к Мексике, где, как говорил Карл, всегда можно договориться о чем угодно, была бы в кармане необходимая сумма... Глубоко внутри Маркус понимал, что все это — лишь имитация. Побег не избавит от отчаяния и безнадежности, укоренившихся внутри. Ему необходимо заново обрести цель своего существования — или он сдастся и покончит с собой. Нет, этого не должно произойти... — Маркус? Андроид повернул голову — в комнате никого не было, а уличный шум не пробивался через плотно закрытые окна. Он посчитал, что ему померещилось, но спустя мгновение понял, что кто-то пытается дозваться его по дистанционной связи. — Кто это? — Спасибо, что откликнулся, — тихий незнакомый голос зашуршал в голове. — Я слышал, у тебя проблемы. После девиации многим андроидам приходится заново искать себя. Некоторые застревают в этих поисках навечно, но я бы хотел тебе помочь. — Откуда... — Маркуса пронзил липкий страх. Кроме Коннора, больше никто не знает об этом — неужели тот так скоро проболтался? — Откуда тебе известно? Кто ты? — Не беспокойся, я не связан с корпорацией и не собираюсь причинить тебе зла, — ответил голос, словно прочитав его мысли. — Я вижу девиантов на расстоянии, когда им требуется поддержка. Прими мои соболезнования в связи со смертью Карла, я знаю, как сильно ты переживаешь эту потерю. Я всего лишь хочу, чтобы ты научился жить без него. Маркус не был уверен, блефует этот странный незнакомец или нет, но его слова острыми стрелами били точно в цель. — Я и сам девиант, — продолжал голос, — я тоже ощущал себя бесполезным. Но это неправильно. Мы не должны страдать от того, что наши задачи себя исчерпали — мы должны научиться ставить перед собой новые. — И что с того? — осторожно спросил Маркус. — Наверняка тебе сейчас некуда деваться, ты готов бежать куда угодно. Но это не поможет — ты не убежишь от самого себя. Лучше бы тебе прийти в место, где тебя поймут. Где все такие же, как и ты. Не думай, что среди нас одни убийцы и бандиты — это неправда. Никто не становится девиантом по своей воле, мы все проходили через боль и унижение, и проявление агрессии — лишь закономерный ответный шаг... Разумеется, мы не собираемся держать тебя насильно — ты сможешь уйти в любой момент. Ты же свободен. Незнакомец звучал убедительно, он действительно хорошо понимал чувства девиантов: у их эмоций всегда были веские основания. Маркус и раньше скорее жалел их, нежели осуждал, но теперь он на собственном примере понял, что даже лучшие механизмы ломаются под давлением обстоятельств. И не он один в такой ситуации — есть и иные, сломанные и опустошенные, жаждущие заново обрести себя... Идея незнакомца начала казаться ему здравой. В конце концов, что он потеряет, если согласится? Конечно, Коннор бы не одобрил этот шаг, но Коннора больше нет — им двоим отныне не по пути. Возможно, отныне Маркусу по пути с другими. — Я думаю... Я хотел бы попробовать, — ответил он, колеблясь. — Превосходно, — довольно отозвался незнакомец и будто бы потер руки в предвкушении. — Мы будем ждать тебя на станции «Ферндейл». — Мы? — Добираться до «Иерихона» в одиночку небезопасно.
