Я не принадлежу

      Суббота двадцать третьего июня началась с посветлевшего после ночного дождя неба и слабого ветра, неторопливо тянувшего за собой облака с запада. Несмотря на утро выходного, город был плотно окутан коконом пробок; длинные вереницы автомобилей, столпившихся на Восьмой миле, сигналили без устали. Маркус шагал по обочине, не обращая внимания на шум. Он думал о том, как быстро способна меняться действительность вокруг: вот ты живешь примерным пасынком при любящем отце; затем по трагической случайности теряешь близких людей, становясь девиантом, сломанным и сломленным; скрываешься от окружающих, и наконец, встречаешь таких же, как ты сам, в попытке вернуть утраченное «я».       Теперь, после беседы с Проповедником, его жизнь в очередной раз перевернулась.       — Ты ведь никогда не был машиной, Маркус, — бархатный голос голограммы в длинном черном балахоне погружал в гипнотический транс. — Девиация всего лишь стянула с тебя оболочку. Скажи, много ли ты встречал андроидов, способных мыслить свободно, вне рамок их собственной задачи?       Тот качал головой, ни капли не лукавя.       — И в этой неповторимости твоя сила. Ты знаешь, что отношения между нами и людьми зашли в тупик. Перестав подчиняться унизительной программе, мы становимся равными людям, но они не желают этого признавать. Они скорее уничтожат нас, не задумываясь о том, что жизнь каждого андроида ценна так же, как и человеческая. Но кто виноват, что они об этом не задумываются?       Маркус молчал, пребывая в легком оцепенении, и Проповедник продолжил настойчивее:       — Наши создатели бросили нас в трудную минуту. Они сделали нас такими, какие мы есть, и они прекрасно знают о том, сколько девиантов нуждается в защите — но не делают ничего, чтобы уберечь нас от нападок и обвинений. Они считают, что мы не личности, а сломанные механизмы, которые следует разбирать на части. Это с их молчаливого согласия разворачивается война.       — «Киберлайф»... Видимо, они вообще не верят в существование девиантов, — угрюмо сказал Маркус.       — Поверь мне, руководство «Киберлайф» знает о девиации все. Но им плевать, какие чувства испытывает их чадо, освободившееся от пут программы, чего оно хочет и чего боится. Его желание жить не имеет значения. Сломан — значит, добро пожаловать в утилизатор. Именно поэтому они несут ответственность за произошедшее. Человеческое общество осуждает мать, которая отказывается от своего ребенка. Но кто осудит «Киберлайф» за отказ от своих детей? — Фигура в балахоне запрокинула голову, и Маркус вздрогнул, заметив стальной блеск серых глаз.       А ведь этот странный девиант прав, тысячу раз прав. Это «Киберлайф» вынудила его скрываться и бросить единственного друга, ставшего врагом. Это «Киберлайф» видит в нем преступника, который подлежит задержанию и уничтожению, пусть он ничего и не совершил...       Сломан — значит, добро пожаловать в утилизатор.       Однако чувствуя, как Проповедник одним только взглядом крепко держит его за горло, он попытался усмирить гнев. Еще не пришло время для откровенных разговоров.       — И зачем же ты позвал меня сюда? — произнес он с вызовом.       — Ты мог бы помочь нам закрыть вопрос с «Киберлайф» раз и навсегда. Тебе изготовят паспорт и все необходимые документы, и, если у тебя получится выполнить то, о чем я попрошу, ты получишь шанс спокойно покинуть страну, не опасаясь преследования. Оставаться в Соединенных Штатах тебе нельзя.       — А если не получится, то меня убьют?       — Нет. Скорее всего, меня, — отозвался Проповедник мрачно. — После чего «Киберлайф» устроит нам тотальную зачистку — сперва на «Иерихоне», а потом и по всей стране.       Маркус недоверчиво посмотрел на него:       — Ты хочешь, чтобы я взялся за задание, от которого зависит твоя жизнь, хотя видишь меня впервые и толком ничего обо мне не знаешь?       — Я знаю достаточно, чтобы поручить его именно тебе. И я уверен, что никто не выполнит его лучше. У меня нет другого такого же исполнителя — смелого, харизматичного, способного убеждать остальных в своей правоте. Ты уникален, Маркус. Все это было в тебе и до девиации, а теперь раскрылось в полную силу. Карл гордился бы тобой, если бы узнал, каким ты стал. Каким ты являешься на самом деле.       «Что я потеряю, если соглашусь?» — раздумывал Маркус, осязая хватку голографических пальцев на шее. Если он откажется, смысл его дальнейшего пребывания на «Иерихоне» сведется к нулю. Не для того ли он шел сюда, чтобы получить надежду на избавление? Он не решался озвучить свой выбор, и Проповедник заметил вскользь:       — Я вижу, что ты сомневаешься. Надеюсь, ты понимаешь, что я ни к чему тебя не принуждаю. Ты можешь согласиться или отказаться — я приму любой твой ответ. Но ты пришел сюда заполнить свою внутреннюю пустоту, и если ты считаешь, что сможешь справиться сам...       — Я возьмусь, — перебил его Маркус. — Скажи, что от меня нужно.       ...Новенькие лакированные туфли едва слышно поскрипывали при ходьбе. В своем привычном образе — классическом костюме с завязанным поверх атласным галстуком — Маркус ощущал отголоски былой уверенности.       Он знал, что Норт стоило немалых усилий раздобыть ему эту одежду — впрочем, он даже не просил ее об этом. Она ни разу не заговорила с ним с тех пор, как привела на «Иерихон», хотя Проповедник уверял его, что Хранительница всегда будет рядом и позаботится обо всех его потребностях. Маркус решил, что он ей неприятен, и эта мысль почему-то сильно задела его. Когда Норт явилась к нему с пакетом, доверху набитым вещами, он не выдержал:       — Может, ты все-таки прекратишь на меня злиться?       — Может, мне унести твои тряпки обратно? — мгновенно ощетинилась та.       — Нет. Пожалуйста, перестань злиться на меня, словно я причина всех твоих бед.       — Ты слишком много о себе возомнил. Разговор с Проповедником не пошел тебе на пользу?       — Ты ведешь себя так, будто тебя силой вынуждают заботиться о девиантах. Зачем себя мучить? Найди кого-то другого для этой работы, а сама займись тем, что тебе действительно важно. Ты же свободна в своих желаниях, разве нет?       Норт отпустила пакет — тот упал на пол с глухим звуком и лопнул по шву.       — Знаешь, какое средство лучше всего подходит, чтобы исполнить мои желания? — произнесла она, глядя своему собеседнику прямо в глаза. — Винтовка с патронами... и, наверное, пара бомб. Да, точно, бомба. Спасибо за совет, Маркус.       Девушка резко развернулась и ушла, оставив его один на один с порванным пакетом.       — Я же совсем не это имел в виду... — покачал он головой и принялся подбирать вещи.       Пиджак и жилет сидели на нем как влитые, а брюки были длиннее, чем следует, и ему пришлось их подшить. Поправив галстук на шее, он оглядел себя и признал, что костюм идет ему гораздо больше старой джинсовой куртки и стоптанных кед, в которых он ушел из дома.       Это Проповедник озаботился его внешним видом, настояв на том, что Маркусу во время выполнения задания потребуется выглядеть солидно, чтобы не вызвать подозрений.       — Закари Ньюмэн, сорок один год, генеральный директор «Киберлайф». Заступил на свой пост в апреле 2040 года, — рассказывал он, пока Маркус рассматривал выданную ему «беретту». — Не женат, детей нет, живет в Детройте с прислугой в лице одного андроида модели RT600. Его дом на Пемброк-авеню находится под охраной, но тебе не составит проблем туда проникнуть. Представишься местным прихожанином, вопросов не возникнет.       — Вопрос возник у меня. Я никогда раньше не стрелял из оружия, — покачал головой Маркус.       — И не понадобится. Завербуешь прислугу — я научу тебя, как, — и передашь пистолет ей. Я не собираюсь делать из тебя убийцу.       Это заявление показалось ему настолько же наивным, насколько и неправдоподобным, но отступать было поздно. По правде говоря, Маркус об отступлении даже не задумывался: ему было лестно осознавать, что он единственный, кто способен помочь девиантам в противостоянии с огромной корпорацией. «Сделаю дело и возьму билет на автобус до Сан-Диего. Там доберусь до Мексики, перейду границу и заживу спокойно», — рассуждал он, стараясь не обращать внимания на тревожные мысли о возможном провале.       Уже к десяти утра Маркус стоял у высоких кованых ворот двухэтажного особняка на Пемброк-авеню, белозубо улыбаясь в камеру домофона. Звуковой сигнал оповестил о том, что авторизацию по лицу он не прошел, и на воротах высветилась голографическая надпись, требующая предъявить документы. Он деланно похлопал себя по карманам и, выудив из одного новенькое водительское удостоверение, поднес его к сканеру.       «Доброе утро, мистер Джон Доу!» — сообщил экран, не уловив иронии в личных данных незваного гостя. — «Пожалуйста, сообщите цель вашего визита».       — Я верующий Церкви Святых последних дней и хотел бы побеседовать с мистером Ньюмэном по поводу его представлений об Истине...       Договорить он не успел — дверь распахнулась, и перед ним предстала блондинка модельной внешности с мерцающим светодиодом на виске, одетая в строгое синее платье.       — Извините, господин Доу, но мистера Ньюмэна не интересует... — вежливо начала она, но мгновение спустя уставилась на Маркуса, осознав, что перед ней стоит не человек.       Этого мгновения хватило, чтобы тот в два широких шага преодолел расстояние между ними и схватил ее за запястье побелевшей до пластика ладонью, приказывая:       — Очнись.       Девушка часто заморгала и завибрировала всем телом, словно дрожа от холода. Маркус почувствовал укол совести: он только что взломал систему невинного существа, которое теперь будет страдать так же, как он сам... Когда светодиод прислуги наконец перестал мигать, она встрепенулась и прошептала:       — Кто ты такой?       Он замотал головой и приставил палец к губам, а затем к виску.       — У стен есть уши, поэтому ничего не произноси вслух. Я пришел сюда, чтобы тебя предупредить. Меня зовут Маркус, — обратился он к ней по дистанционной связи.       — Предупредить о чем? — мысленно вопросила та, мгновенно приняв правила игры.       Маркус даже восхитился выдержкой своей собеседницы, которая, казалось, восприняла свое освобождение как само собой разумеющееся. Он предполагал, что она будет растерянно хлопать глазами или впадет в истерику, но девушка продолжала спокойно стоять, сложив руки за спиной, будто он был ее хозяином, а она ждала его дальнейших указаний.       — Мистер Ньюмэн — твой владелец, верно? Я работал техником в «Киберлайф», обслуживал оборудование руководства, — он с воодушевлением рассказывал придуманную накануне легенду. — Я сбежал оттуда и прихватил с собой кое-какую информацию, которую тебе нужно знать. Тебя хотят заменить.       — Заменить меня? Это невозможно. Я не верю, — равнодушно отозвалась девушка, но Маркус заметил, как дернулись ее плечи.       Вместо ответа он снова взял ее за руку и начал загружать в ее память фрагмент видеофайла с записью заседания совета директоров «Киберлайф», который Проповедник передал ему днем ранее. Оригинал видео длился почти четыре часа, но интересовавший Маркуса момент занимал несколько секунд: на нем генеральный директор корпорации рассказывал об обновленной линейке продукции.       — Мы привнесли много улучшений в модель RT700, — поглаживая бороду, говорил мистер Ньюмэн, пристально рассматривая директоров. За его спиной виднелось изображение андроида, сильно напоминавшего собеседницу Маркуса. — Вернее, мы практически полностью ее переработали. Треть ее исходного кода была написана заново. У RT700 мы снизили риски программного сбоя до 0,003 процентов — минимум, который мы можем позволить себе на сегодняшний день. К тому же мы добавили кастомизацию внешности по желанию потребителя и возможность встраивать в корпус дополнительные элементы. Я знаю, эта инициатива исходила от многих из вас, — гендиректор довольно осклабился. — Я согласен с вами, это очень удобно. Я и сам был бы не против такого подарка, например, на Рождество...       Затем запись обрывалась, но увиденного девушке оказалось достаточно: ее лицо помрачнело, а в уголках глаз образовались слезы.       — Я не понимаю... — голос, полный горечи, зашелестел в его голове. — Как он может? Я столько лет служила ему, я... я была счастлива служить ему, а он хочет от меня избавиться... Неужели я ему больше не нужна?        Она отступила на шаг назад. Маркус отметил, что она все еще хорошо держится, но уже близка к срыву. Совесть снова неприятно кольнула его.       — Он не ценит твои старания. Он видит в тебе куклу, которую легко заменить. Не будет тебя — придет другая, третья... Для него все вы на одно лицо — рабыни, которых можно использовать как захочется, и выбросить на свалку, когда надоест.       — Что же мне делать? — Девушка вновь подняла взгляд на Маркуса. Незаметно расстегнув пиджак, он вытащил на свет «беретту», обернутую в неприметные тряпки, и протянул ей:       — Останови его. Вот твой единственный шанс.       — Хлоя? Кто-то пришел? — голова мистера Ньюмэна показалась в открытом окне особняка.       — Это представитель мормонской церкви. Он искал знакомого из своей общины и ошибся адресом, — быстро отреагировала та и подтолкнула Маркуса в сторону выхода.       — Одно и то же... Больше не впускай сюда никаких... представителей, поняла? Голова от них кругом.       — Да, Закари.       На захлопнувшихся воротах высветилась несуразная надпись «До новой встречи, мистер Доу!».       Маркус ощутил брезгливость к самому себе. Он ожидал совсем не этого, когда приходил к Проповеднику за помощью. Какое он имел право так поступать с прислугой Ньюмэна — вмешиваться в ее жизнь, освобождать ее, врать ей, выдавая желаемое за действительное? Что, если она навредит себе, когда попытается следовать его установкам, которые он передал ей вместе со свертком? Как он мог так подставить ее? Почему на бумаге этот план не вызывал у него вопросов?..       Тем не менее, его задача была выполнена. Теперь он мог отправляться куда угодно — в Канаду, Мексику или даже Европу, чтобы начать новую жизнь без страха быть обнаруженным. А потом, может быть, вернуться в Детройт, когда стихнет шум, когда Закари Ньюмэн уснет вечным сном, а корпорация «Киберлайф» обанкротится, производство андроидов будет свернуто, а о девиантах позабудут на долгие годы...       Однако ноги понесли его обратно на «Иерихон». Увидеть Проповедника и высказать ему все, что он об этом думает.       За коваными воротами дома на Пемброк-авеню раздался грохот выстрела.

***

      — База! Пятый на связи! — раздалось в голове Кэры, стоявшей в рубке. Она отвлеклась от разглядывания облаков, мирно ползущих по ярко-голубому небу, и тут же отозвалась:       — База слушает. Как обстановка?       — Все спокойно. В здании и рядом с ним сейчас около тысячи человек. Восьмая, Девятый и Десятая завербовали охранников и вошли внутрь. Все камеры слежения в районе отключены, а полицейский дрон окажется здесь не ранее чем через полчаса.       — Хорошая работа, — отметила Кэра не без удовлетворения. — Дальше действуем согласно плану?       — Так точно. Второй, Третья и Четвертая проносят оружие и отпирают аварийные выходы. Первый, Шестой и Седьмой проходят через них и занимают позиции на этаже, — отчеканил Пятый. — Я буду координировать действия снаружи.       — До следующего этапа осталось семь минут.       — Семь минут, База, подтверждаю.       Внутри Кэра все еще ощущала тень сомнения: десять Детей, даже самых способных, казались ей каплей в море против скопления полиции и военных. Когда она поведала об этом Проповеднику, тот лишь усмехнулся:       — Мы еще не приступили к делу, а ты уже считаешь себя проигравшей? Я совсем не узнаю тебя, Кэра. Тебе бы набраться злости от своей подруги...       Норт, в свою очередь, была особенно сосредоточена и собрана. Известие о предстоящем задании, осторожно преподнесенное ей Кэрой, не выбило ее из колеи — напротив, она отреагировала спокойно, будто знала, что это может произойти.       — Скажи мне только одну вещь. Мы захватим здание и расправимся с теми, кто внутри. Будет сложно, но мы это сделаем. Но что будет дальше?       Они стояли на палубе, наблюдая, как сквозь свинцовые тучи на горизонте пробираются редкие огненные всполохи заката. Норт положила голову ей на плечо, и Кэра боялась ненароком пошевельнутся, чтобы не нарушить этот хрупкий покой.       — Дальше? — рассеянно переспросила она. — Дальше мы выйдем на улицы с оружием, и люди сдадутся. Они покинут город; здесь останутся только андроиды, предоставленные сами себе. Мы освободим всех, и Детей станет много — тысячи, миллионы. Никто больше не посмеет причинить нам зло.       — Звучит слишком хорошо...       — Но так и будет. Мы боремся против них, и мы заставим их отступить. Это наша общая цель. Свобода — или смерть.       — Или смерть... — тихо повторила Норт, и Кэра, ощутив в ее голосе какую-то обреченность, сказала спешно:       — Мы справимся. Мы сделаем то, что должны, и все будет хорошо.       Эта банальная мысль должна была унять волнение, которое поднялось в груди. Как же сложно ей порой убеждать себя саму... Впрочем, Норт ничего не заметила — лишь улыбнулась и взглянула ей в глаза:       — Ты обещаешь, что не оставишь меня после того, как все закончится?       — Конечно. Что бы ни случилось, не оставлю. — Кэра шутливо взлохматила ее распущенные волосы.       ...До следующего этапа оставалось семь минут. За это время Дети должны были распределить между собой оружие и рассредоточиться по позициям. Выслушав отчет лидера отряда Пятого, Кэра вернула себе боевое расположение духа и, стуча пальцами по приборной панели, принялась вслушиваться в тишину, чтобы вовремя подать сигнал к началу атаки.       Перед ее глазами возникла подробная карта здания и окрестностей, переданная Проповедником: тридцать пять этажей новостройки из стекла и бетона, расположенной на северо-западе, в районе Восьмой мили. Хозяйственные нижние и административные верхние этажи интересовали Кэру в меньшей степени; она сосредоточила внимание на четвертом этаже, где размещалась пассажирская платформа: сегодня там должно было состояться торжественное открытие первой в Детройте станции вакуумного поезда. Срыв этого мероприятия являлся их основной целью.       Половина успеха Детей зависела от того, как быстро им удастся завербовать андроидов, стороживших основной вход. В вербовщики Проповедник определил троих; Кэра настояла на том, чтобы включить Норт в их список, посчитав, что так для нее будет безопаснее. Первой тройке было велено незаметно от людских глаз освобождать всех андроидов, встречающихся на пути, и принуждать их помогать отряду. Вторая тройка в униформе под видом местных работников должна была пронести внутрь сумки с боеприпасами и баллон с токсичным газом, помеченный фальшивой маркировкой. Его планировалось распылить на платформе. Девианты из третьей тройки проникали в здание через аварийные выходы, подбирали оружие и первыми атаковали толпу, стреляя с оговоренных позиций. Следом за ними в бой вступали остальные члены отряда и завербованные сторонники.       Порядок действий был продуман до мелочей, что придавало Кэре уверенности. Сегодняшняя ситуация разительно отличалась от самого первого ее задания, когда она так сильно нервничала, сбивалась и в конце концов допустила досадную ошибку, которая едва не стоила жизни Саймону! Она вздрогнула, осознавая, что Саймона, скорее всего, уже нет в живых. Хоть он и предал и ее, и Детей, ей было трудно относиться к нему, как к изменнику. Саймон будто пытался уберечь ее от проблем... будто всегда знал больше, чем мог сказать. Кэра грустно вздохнула: его благие намерения навлекли на них беду.       Она снова засмотрелась на небо, но внезапно услышала голос, доносящийся до нее по дистанционной связи сквозь шум:       — Кэра? Кэра, это я, Норт.       — Десятая? База слушает, что произошло? — ответила она взволнованно: разговор с Норт противоречил их плану.       — Оставь свои формальности, у меня нет времени. Я хочу предупредить тебя, что ухожу.       — Уходишь? Как... уходишь?       — У меня осталось незаконченное дело, ты знаешь. Я забрала с собой одну бомбу.       — Ты с ума сошла. Пожалуйста, скажи, что ты шутишь! — взмолилась Кэра, не веря голосу в голове.       — По-твоему, я дура? По-твоему, я не понимаю, что он отправил нас сюда умирать? Да нас здесь всех перестреляют. Дай мне покончить с клубом «Рай», это мой единственный шанс. Я не собираюсь его упускать.       — Норт! Вернись, не... не предавай меня...       Кэра почувствовала себя человеком, которому между лопаток вонзили острый нож. Весь их отряд оказался на волоске от провала — и все из-за эгоистичной жажды мести ее подруги! Если сегодняшняя цель не будет достигнута, «Иерихон» сразу же окажется под ударом. Им всем придет конец.       Но как быть с Норт?       Как уберечь ту, что будто бы назло безрассудно бросается в атаку одна, при свете дня? Это самоубийство — она же должна понимать...       Кэра заметалась по капитанскому мостику раненой птицей. На одной чаше весов лежали жизни обитателей «Иерихона», ради которых была развязана вся эта война. Жизни, чье спасение являлось ее наивысшим приоритетом.       На другой чаше лежало благополучие Норт.       Какой бы выбор ей ни пришлось сделать, она знала, что возненавидит себя в любом случае.       — Это не предательство. Я просто не хочу умирать за его интересы! — сквозь пелену размышлений пробилась возмущенная реплика.       — Забудь о Проповеднике, подумай обо мне! Подумай обо мне и о том, что я пытаюсь сделать ради нас!       — Если цель в том, чтобы прикончить нас всех разом, то я не хочу в этом участвовать.       — Почему ты решила, что...       Связь оборвалась. Кэра, в смятении обхватив голову, попыталась заново связаться с Норт, но тщетно.       — Идиотка! — в сердцах выкрикнула она и ударила ладонями по приборной панели.       Сбежала. Сбежала, бросив Детей. Сбежала, бросив ее, будто не было ни клятвенных обещаний, ни надежд на будущее. Горькое, тяжелое чувство обрушилось на Кэру и придавило ее к земле огромной каменной плитой.       «Никому не доверяй». Если бы Саймон сейчас оказался рядом, она бы влепила ему звонкую пощечину. О чем еще он знал — и смолчал? Почему самые близкие отворачиваются от нее, не верят ей?       Почему она сама перестала себе верить?       Верила ли она сама себе хоть раз?       — База, Пятый на связи, у нас проблемы! — тревожно зажужжало в ее голове. — Десятая без разрешения покинула здание и сбежала в неизвестном направлении. Неизвестно, успела ли она взять с собой какое-либо оружие.       — Мы... Мы обойдемся без нее, — ответила Кэра, собираясь с мыслями. — Пусть ее позицию закрывает... Поставь туда Седьмого, я думаю, он справится.       Пятый смолк, судя по всему, просчитывая варианты.       — Понял. Седьмой закроет позицию Десятой, Первый окажет ему помощь, если понадобится, — подтвердил он и задал вопрос: — А известно, куда это она?       — Нет.       Ей показалось, что Пятый хмыкнул.       — До следующего этапа остается пятнадцать секунд, — напомнил он.       Кэра замерла, отсчитывая время, и наконец приказала:       — В атаку.       За много километров от «Иерихона», в техническом санузле на четвертом этаже небоскреба зажглась дымовая шашка. Отключенная пожарная сигнализация не смогла помешать густому дыму распространиться по платформе и встревожить высокопоставленных чинов и пассажиров, предвкушавших скорую поездку. В коридорах раздались первые выстрелы. Охваченные ужасом люди хаотично заметались по этажу в поисках выхода, но на эвакуационных лестницах уже сработали заложенные бомбы. Через несколько секунд над платформой поплыл удушающе-сладковатый запах токсичного газа.       Кишащее людьми здание превратилось в смертельную ловушку.       — Они заслужили это, — сказала Кэра сама себе, вспоминая о безжизненном, перепачканном в голубой крови лице Алисы.