Solitude alone (Одиночество в одиночку)

      Фотография из альбома методично складывается в самолётик и отправляется в недалёкий полет, в итоге врезавшись в холодильник. Пол, усеянный кучей испорченных фотографий пополняется десятью новыми каждый день. На столе рядом с альбомом стоит неоткрытый коньяк с парой пачек успокоительного. Прямо как доктор прописал: никакого стресса и полноценный отдых.       Губы потрескались от недавнего хождения по холоду, на голове воронье гнездо черного цвета, а на руках костяшки небрежно заклеенные пластырями сбиты в мясо. Под нижними веками темно-фиолетовые круги, а в самих глазах уже полопались куча капилляров, создавая кровавые веточки на белке.       Брюнет поднимается со стула, немного пошатнувшись вправо, но тут же ухватившись за спасительный выступ стола. В глуби дома работает ноутбук, на котором беспрерывно играет какая-то попсовая музыка о романтических соплях и неразделённой любви. Как же. Только это в мире и главное, помимо глобального потепления и упадка экономики, страдания по своему изменившему парню - это одна из важных нерешённых проблем страны. До смехотворного больно. И вроде и правда абсурд, а вот грудную клетку то дерет, давя на сердечную мышцу. Поганое чувство.       Парень идёт к компьютеру и захлопывает крышку. Спустя минуту гаджет погружается в гибернацию и звук смолкает, оставляя режущую тишину и пару снесённых со стола принадлежностей в порыве злости. Хотя даже не в злости, а безысходности.       За окном такая хорошая погода: не жарко и не холодно да еще и солнечно настолько, что пришлось занавесить все шторы самому жителю дома с самого утра, чтобы ни в коем случае и лучика не проникло в серую и тлеющую от негативных эмоций обитель. Костяшки рук ноют, скулы и горло сводит в приступе тошноты. Отвратительно. Надо дождаться вечера и можно будет прогуляться по городу среди раздражающих бесящих парочек, лобызающихся в каждом углу и подворотне. Выворачивает от одной мысли об этом, но в то же время хуже вряд ли уже будет. Хотя так говорить нельзя, потому что тогда и происходит обычно полнейший апокалипсис. В доказательство тому, что бывает ещё в тысячи раз ужаснее.       Солнце заходит за горизонт, стирая границы между миром ночным и дневным. Пока это пик, шесть часов, где «существа» ночи выползают на работу и гульбу. Люди с «нормальным» же восприятием времени идут в свою квартирку, чтобы лечь отдохнуть в тёплую кроватку, а некоторые и в согревающие и спасающие от чёртового повседневного быта объятья любящего человека. Гадко. Хочется закидать окна таких людей камнями. Брюнет ненавидит счастье. Он не понимает, как его развалившаяся в один миг жизнь может теперь стать хотя бы немного похожей на жизнь этих «прекрасных» людей.       Сигарету в зубы, дым в легкие, тело в раскрас новых синяков вследствие очередной беспочвенной драки. Пластыри уже валяются где-то на мокром асфальте под каплями ядовитого дождя и рядом с каким-то ноющим от сломанного носа парнем. Надо купить бинты.       Хотя имеет ли смысл?       — Хён! — мальчишка улыбается лучезарно, подавая парню коробочку с жёлтой лентой. — Это тебе! Поздравляю с выпуском новой песни! Я уверен, что ты станешь скоро популярным и за тобой будут бегать толпы фанаток!       Коробка давно в мусорке, а подарок разбит вдребезги. Всего лишь кружка с надписью «хён лучший» и сердечком розового цвета. Слащаво. Не нужно. Больше нет. Как и та тупая фоторамка с полки, как тот свитер, что разорван на куски ненужной пряжи, как та подушка антистресс, от которой мягкие белые шарики по всему полу в спальне. Всё на куски, как и их мир на двоих.       — Юнги-хён! Я выиграл! И принес торт! — парень машет руками, встречая брюнета и прыгая тому на шею. — Это было сложно, но, как ты и сказал, всё получилось!       — Вот, мелкий, а ты сомневался, — Юнги придерживает его сзади, а тот в свою очередь держится ногами, оплетая торс брюнета.       — У нас сегодня торт! — мелкий улыбается и чмокает в губы старшего. В его глазах такой свет, что Юнги невольно поддается, неуверенно поднимая уголки губ. Почти улыбка. Но ради такого солнца определенно надо научиться быть более радостным.       Глоток. Ещё глоток. И ещё. Допить залпом. Вторая бутылка. Даже крика нет. Есть только смирение и страшная картинка перед глазами. Его Чимин. Он просто стоит и его целует какой-то придурок. Его Чимина какой-то урод. Поправка. Больше не его.       — Не хочешь ничего объяснить?       — Ты всё видел. Нечего объяснять.       — Значит, так всё просто?       — Нет, хён. Всё сложно, только ты не хотел это принимать. Между нами давно был холод. Мы держались на сплошной привязанности. Надо было давно разойтись, — Чимин мотает головой из стороны в сторону с пустым взглядом. Нет даже слез. Он хотел расстаться с Юнги раньше, чем окончательно скажет «да» тому парню, но что-то пошло не так. А может так даже и лучше. Измену Юнги никогда не простит. Чимин это знает. — Согласись, уже целый месяц мы проходим мимо друг друга. У тебя работа, у меня теперь тоже. И мы ничего не сделали для того, чтобы быть вместе. Постоянные ссоры, после которых не было примирения, просто факт, что нам обоим на друг друга плевать. Разве нет? — парень поднимает взгляд, в уголках глаз всё же собирается влага, но уже неважно. Младший знает, что Юнги его отпустит. Как и всегда, когда при их новой ругани, он сбегал из дома.       У Юнги нет повода жить теперь. Как бы он ни хотел. Чимин ушел от него намного раньше, чем тот думал. Тело младшего было тут, но его душа давно ушла к черту и к паре ещё матных дополнений. Парень не бежал за ним, потому что знал, что тот вернётся, не извинялся, думая, что всё забыто. Чимин оказался закрытой шкатулкой, мелодию которой он никогда не слышал. Он видел пестрящую яркими красками обёртку, но он совсем не знал, что внутри этого мальчишки. Не знал. Его ошибка. Его просчет. Хотя есть ли в отношениях место логике или математике?       — Ты прав, Чимин.       На компьютере сохранена песня «First love». Брюнет ждал, что подарит ее мелкому на его День Рождения. Он представлял постоянно и прокручивал в голове, как его парень будет широко улыбаться и пытаться неловко зачитывать рэп своим высоким вокальным голосом, слетая постоянно с битов. Как будет добавляться его хрипотца к чиминовскому пению, как они оба будут смеяться и есть любимый ими обоими желейный торт с кремовыми цветами внутри.       Но сейчас рядом больше не будет того, кто грел, кто был лучиком солнца юновской жизни. А другое солнце ему не нужно, даже если это то, которое в небе. Проходит много времени, прежде чем Юнги входит в обычный, а скорее даже просто более адекватный, ритм жизни. Но он никогда не забывает и не забудет того, кто был его счастьем.       В интернете висит песня. На сайте она первая по рейтингу в новом музыкальном чарте.