Тур в никуда

Разливал в стаканы Я Кинзмараули, И чужие руки Резали сулугуни. Пела она песни Плохие да фальшиво, В голове стучалось: Без тебя паршиво. Не со мной ты… 2*

Утро выходного я посвятила поиску объявлений о почасовой аренде жилья. Я и представить не могла, что квартиры для жаждущих любовных утех парочек сдаются в таких количествах. Не слишком напрягаясь, я быстро отыскала что-то приемлемое, недалеко от нашей работы. И даже по телефону договорилась с хозяйкой о скидке. В понедельник я должна была появиться в офисе только в обед, до этого нужно было распечатать очередные снимки в фотоателье и сбегать по поручениям, которые дал мне наш босс. Еще с порога, увидев ее лицо, я почувствовала, что, в отличие от меня, она вряд ли все выходные вспоминала о нашем поцелуе и с нетерпением ждала встречи. На мое немного игривое «привет» она буркнула что-то невнятное и тут же вышла покурить. Я восприняла это как приглашение к разговору и последовала за ней, надеясь, что никто из наших сотрудниц не увяжется следом. Усевшись рядом, я достала сигарету и, немного запинаясь от смущения, произнесла: — Я нашла квартиру. Ты говорила… Она резко повернулась ко мне, минуту смотрела непонимающе, потом раздраженно ответила: — Мы завтра уезжаем с Серёжей и Митькой в деревню к свекрови на две недели. У меня голова уже кругом от этих сборов идет. Какая квартира, Жень? Ты о чем? Она впечатала в меня эти слова, чтобы я даже не сомневалась, что поцелуй и её стоны, шепот, просьба о свидании были то ли моей галлюцинацией, то ли ее шуткой. Мне захотелось её ударить. С размаху, дать по лицу ладонью так, чтобы остался пунцовый след моей пятерни, со временем он бы превратился в лиловый синяк, и его увидел бы Серёжа. Возможно, ей бы пришлось замазывать его тональником. Но это было очень мимолетное желание, конечно, я никогда бы не могла поднять руку на ту, на которую практически молилась. Как я могла сделать ей больно? Злость сменилась чувством острого разочарования, и, развернувшись, я ушла. Больше в тот день я с ней не разговаривала. *** Маргарита Бушуева – она любила, когда ее называли Марго – укатила к родителям, парному молоку и домашнему творогу, а я на две недели впала в анабиоз. Тупо сидела за рабочим столом, как робот, выполняла свои обязанности и жила той ночью у своего дома. Я жила нашим поцелуем. Мне казалось, еще немного – и я сойду с ума: что бы я ни делала, чем бы ни занималась, рано или поздно перед глазами появлялось ее лицо, и я снова ощущала ее губы на своих. Эта зацикленность меня убивала. Я пыталась не вспоминать ее, тихо постанывающую в моих объятиях, но даже когда мне удавалось отвлечься, спохватившись, я судорожно начинала искать в памяти эти моменты, как наркоман ищет дозу. После ее отъезда потянулась безрадостная вереница серых будней. Я слишком, оказывается, привыкла к тому, что она всегда рядом, сидит за соседним столом, и я могу пялиться на нее, делая вид, что работаю. Я обожала ее голос, смех, случайные прикосновения. Она была центром моей вселенной, моим солнцем. Мой мир крутился вокруг нее, все остальные казались проносящимися метеоритами, и я не слишком обращала на них внимание. В нашей фирме работало всего шесть человек. Я занималась рекламой и дизайном, мне помогало то, что раньше я имела опыт в верстке и знала программы для работы с графикой. Кроме того, я когда-то с отличием закончила художественную школу, а в дополнение к этому увлекалась фотографией. В мои обязанности входило все, что касалось оформления рекламных проспектов и издания буклетов. Ну и, разумеется, я выполняла все, что просила Марго. Маргарита считалась замом нашего босса Димы, он всегда оставлял ее за главную, когда уезжал. Ну, это было вполне объяснимо, ведь она была старше нас всех. Ира и Лиза были двадцатилетними студентками-заочницами одного из коммерческих вузов. Сложно было понять, на кого они учились, но, судя по их разговорам, они вели очень бурную жизнь за стенами фирмы и бесконечно обсуждали брендовые шмотки, модные тусовки и тачки своих кавалеров. Еще был Андрей, но он не состоял в постоянном штате, появлялся, когда у кого-то ломался комп или программы для работы с клиентами начинали чудить. Почти все девушки были «чайниками» и, в основном, знали только, как раскладывать пасьянс или играть в «минера», поэтому ему приходилось довольно часто ковыряться в наших уже довольно устаревших компьютерах. Я была самым продвинутым пользователем, и, может, поэтому ко мне у Андрея было какое-то особое отношение. Закончив работу, он часто звал меня курить во внутренний двор и там говорил со мной об операционных системах или каких-то новых софтах на профессиональном языке. Я не понимала и половины из того, что он рассказывает, но, видимо, интуитивно отвечала впопад. В итоге девушки начали шутить, что парень ко мне явно неровно дышит. По понятной причине этот факт не вызывал у меня никаких эмоций, я лишь хмуро отшучивалась. Мысли мои были заняты совсем не Андреем. Еще одной нашей сотруднице, Тане Луцевич, было уже почти двадцать шесть, и она отчаянно хотела замуж. К сожалению, она хотела этого так явно, так быстро и резко делала стойку на каждого потенциального жениха, что они пугались ее напора. Она была недурна собой, но начисто лишена той самой харизмы, которой в избытке обладала Марго. И, обычно, после нескольких встреч мужики теряли к девушке интерес. Она постоянно пребывала в завистливо-обиженном состоянии. Часто рассуждала о том, что жизнь устроена несправедливо, и некоторым достается все — и муж, и любовники, — а некоторые порядочные честные девушки «хлебают пустые щи». Мы с Марго иногда между собой посмеивались над ее тщетными усилиями окольцевать хоть какого-нибудь мужика. Таня открыто недолюбливала Бушуеву, и та отвечала ей тем же. Обычно я никогда не вмешивалась в их разборки, но иногда мне даже становилось жаль Татьяну. Марго умела зло высмеивать и часто унижала ее. Хотя в большинстве случаев Луцевич нарывалась сама. Во время отсутствия Маргариты Татьяна взбодрилась, почувствовав себя самой старшей среди нас. Обычно она меня не замечала и была сосредоточена на словесных перепалках с Бушуевой или обсуждении нарядов с девчонками. Но в один из очередных бесконечных дней моей любовной комы, когда я дымила во дворе «Мальборо», она подсела ко мне, хотя не курила, и начала рассказывать о каком-то очередном неудачном кандидате в мужья. Я делала вид, что слушаю её болтовню, и мне интересно, но мысли мои в этот момент витали совсем в другой области. — Жень, а давай сходим в клуб, — предложила Луцевич, — потанцуем, развеемся. У меня есть два пригласительных, клиент подогнал. Думала, пойдем с Жорой, но ты уже поняла, каким козлом он оказался. Первой реакцией было отказаться, я помотала головой. Но потом подумала: а к черту всё. И правда: сколько можно страдать, нужно дать шанс Тане вытянуть меня из этого адского чередования стоп-кадров в моем мозгу. Клуб находился в центре, но при этом был не слишком дорогим и пафосным, мы нашли уютный столик с диванами и заказали пиво. Зазвучала «I will always love you», и я представила себя танцующей с Марго. Видимо, мое лицо приобрело страдальчески-мечтательное выражение, как у гребаного Пьеро, и Таня, устав сканировать глазами публику в надежде, что кто-то откликнется на ее зазывный взгляд и пригласит потанцевать, вдруг обратила на меня внимание. — Ты всю неделю какая-то печальная, что произошло? Неужели с Марго поссорились? — в ее голосе звучало жгучее любопытство, неумело замаскированное под сочувствие. Я подняла глаза на Татьяну и пожала плечами. — Нет. С чего ты взяла? — Мне показалось, что она тебя чем-то расстроила. Вы о чем-то говорили во дворе, я видела, а после ты стала сама не своя. И с тех пор ходишь, как в воду опущенная. Что между вами произошло? Она поставила свой бокал с пивом на столик и уставилась на меня вопросительно. Что я могла ей ответить? Правду? «Да, проблема в том, что я хочу Бушуеву до дрожи в коленках. Она меня поцеловала, а потом слилась, уехала с мужем в деревню и там, очевидно, занимается с ним сексом. Ибо что еще можно делать в этой глухомани? А я по ночам вспоминаю о ее губах и вою от тоски. Вот такая вот хуйня, подруга». Слушая, как в офисе девчонки рассказывают о проблемах со своими парнями, я завидовала им. Они, не стесняясь, рассказывали о самых интимных подробностях. Как бы и мне хотелось вот так просто поделиться хоть с кем-нибудь своими переживаниями. Спросить совета. Но об этом не могло быть и речи. И, конечно, Луцевич будет последним человеком, который узнает о том, что я чувствую по отношению к Марго. Стробоскоп над нашими головами водил разноцветными лучами по помещению, и у Тани на лбу и носу то и дело появлялись синие и зеленые пятна. Это создавало впечатление, что где-то наверху сидят десяток снайперов и целятся в нас. Я улыбнулась своим идиотским мыслям и взяла в руки запотевший бокал. — Ничего не произошло, Тань, просто паршиво себя чувствовала. Марго тут не причем. Она как-то странно посмотрела на меня и усмехнулась. Неужели она понимает, что происходит у меня на душе? Да нет, быть того не может. Скорее всего, она просто видит, что Марго относится ко мне с особой теплотой, и ее это раздражает. — Пошли лучше танцевать, Танюх, — с наигранным энтузиазмом сказала я и сорвалась с места. Заиграла «It’s my life» доктора Албана, публика завизжала от восторга, и все устремились на танцпол. Мы танцевали всю ночь, зажигали так, словно завтра не настанет, и на следующий день на работе мы не будем умирать после бессонной ночи, алкоголя и стёртых в кровь ног. На дискотеке каждые полчаса ставили особенно популярную в том году «Макарену», и после навязчивая мелодия продолжала звучать в ушах, мешая заснуть. В итоге поспать удалось от силы часа полтора. Все мои попытки с утра привести себя в порядок оказались безуспешными, и, разглядывая себя в зеркало, я сделала безутешный вывод, что смахиваю на усталую куртизанку после безумной оргии. Опаздывая, я влетела в здание нашей турфирмы и столкнулась с Таней, она выглядела не лучше. Мы посмотрели друг на друга и заржали, хватаясь за бока и ойкая. Так мы и ввалились в дверной проем нашего офиса, растрёпанные и хохочущие. *** За своим рабочим столом сидела Маргарита, я не ждала её сегодня, она должна была приехать только в понедельник. Два карих холодных глаза сразу словно прожгли во мне дыры, на ее лице отражалась целая смесь чувств: злость, удивление и… ревность? — Девочки, что вас так развеселило с утра пораньше? — она нервно складывала рекламные проспекты в пачку. — Или это вы со вчера в себя прийти не можете? — помахала она своей ладонью у носа, как бы намекая на запах перегара, якобы исходящий от нас. Ира и Лиза дружно захихикали, ища одобрения у злющей Бушуевой. Андрей, ковыряющийся в Татьянином компе, подмигнул мне с улыбкой. — Ну, кому парное молоко да гармонист на завалинке, а кому — пиво и крутой дискач, Рит, — сказала Таня, подмигнув мне. — Наше дело молодое. У Марго перекосило лицо. Она терпеть не могла, когда её называли Ритой, и уж точно ей не понравился намек на то, что она самая старшая среди нас. Умирая от недосыпа и вчерашнего пива, до сих пор бродившего в моей крови, я сделала вид, что с головой окунулась в работу. Спиной иногда ощущала её взгляд, он жёг мне затылок. Мне очень хотелось поговорить с ней, но я решила держать фасон. Лениво перекидываясь шутками с Таней, я как-то дожила до конца рабочего дня. Ровно в шесть я стала собираться. Мы с Марго жили рядом, поэтому домой ездили вместе. Неспешно я стала складывать вещи в сумку, молча ожидая, когда она скажет, что готова идти. Маргарита собралась, и под веселое щебетание и смех неутомимой Татьяны мы втроем вышли из здания на улицу. Таня была в удивительно приподнятом настроении, возможно, ее вдохновляло мрачное лицо Маргариты. Марго нервно поправила ремень сумки на плече. — Ну, пойдем? — громко и холодно обратилась она ко мне. Таня, взяв меня под руку, весело сказала: — Жень, ты же обещала поехать ко мне! Прости, Рит, но я ее у тебя забираю. Это «У тебя забираю» прозвучало как-то двусмысленно. У Маргариты и у меня отвисли челюсти, она попыталась было что-то сказать, но потом передумала и лишь пожала плечами, метнув в меня молнию негодующего взгляда. Разумеется, мое внезапное сближение с ее недругом было ей неприятно. Я же в это время испытывала полярно противоположные чувства: мстительное удовлетворение и сожаление, что мне приходится уходить с абсолютно не волнующей меня девушкой, в то время как больше всего сейчас мне хотелось прижаться к губам Марго. Таня развернула нас, как ледокол «Ермак», в противоположную сторону и потащила меня к автобусной остановке. Я обернулась и увидела, как Маргарита смотрит нам вслед. Внутри что-то болезненно сжалось, и я уже готова была бежать к ней со всех ног. Но автобус подъехал слишком быстро, и Таня буквально затащила меня на заднюю площадку. Пока мы тряслись в воняющем бензином, забитом людьми, желтом «Икарусе», я решила все-таки выяснить, что взбрело в голову Татьяне. — Можешь объяснить, что это было и куда мы едем? — высвободившись из её захвата, я взялась за поручень. — Слушай, Жень, ты прости меня, но я, если честно, устала смотреть, как она вьёт из тебя веревки. Поехали, правда, ко мне, я снимаю однушку, тут недалеко, конечно, не пентхаус, но там прилично, — немного смутившись, выпалила Таня. Я не хотела ехать к ней, я хотела домой, лечь и наконец-то выспаться, и мне не понравилось то, что она сказала про Марго. — Тань, я жутко хочу спать. Странно, что ты этого не хочешь, — подавив зевок, сказала я. — И никто из меня ничего не вьет. Мы давно дружим. — Странная у вас дружба, — с усмешкой сказала Таня. — Ты хоть раз пробовала сделать что-то, что ей не нравится? Я уставилась на нее с деланным недоумением. — Зачем мне ее специально злить? Таня покачала головой. — Ты вроде не ребенок, а не понимаешь. Затем, чтобы об тебя ноги не вытирали. Мне хотелось сказать ей, что Марго меня по-своему любит, но вместо этого я лишь пожала плечами и хмуро ответила: — Ерунда. У нее такой стиль общения со всеми людьми. Но я знаю, что в трудную минуту она всегда меня выручит. — Ну-ну, — Таня противно усмехнулась, — посмотрим, до чего тебя доведет твоя наивная вера. Она зевнула и добавила: — Что-то меня совсем догнало. Поедим и заляжем спать, даже телик включать не будем. Это была моя мечта: прийти домой и лечь спать с любимой женщиной. Но она осталась там, на улице, а я все дальше удалялась от неё. *** Съёмная Танина квартира была гостинкой, с отсутствием полноценной ванной, но был душ, и хоть это радовало. Комната была метров четырнадцать, и, естественно, кровать была одна, полуторка. При всех недостатках и нехватке метров существовал огромный плюс — в квартире было стерильно чисто и уютно. — Ты не смущайся, проходи, — раздеваясь, сказала Таня. Кухня была явно предназначена для того, чтобы в ней помещался один человек. Я забилась в угол и, мне кажется, даже втянула живот, чтобы как можно меньше занимать места, пока Татьяна суетилась у плиты. — У меня борщ есть, будешь? Я вкусно готовлю, — гордо сказала она. Это прозвучало довольно бесхитростно и по-доброму. И на некоторое время я расслабилась, вспомнив, что она приехала из какого-то маленького белорусского города, где у нее остались мама и маленький брат. И мне стало даже немного стыдно перед ней за то, что мы с Марго ее высмеивали. — Конечно, буду, спасибо, Тань, ты только немного. — Ой, да брось ты, что мне борща жалко? Поди, твоя дорогая Рита тебе такого не сварит, — язвительно добавила она. — Ну, она, во-первых, не моя, а во-вторых, отчего же не сварит, она прекрасно готовит, — мне стало не по себе от Татьяниных нападок на Марго. — Жень, ты извини меня за то, что украла тебя сегодня. Я давно хотела с тобой поговорить. Не нужно тебе перед ней так унижаться, она нехороший человек, — Таня оседлала своего любимого конька. Я стала красной, как помидор, и начала судорожно вспоминать, что я могла сделать или сказать, чтобы мои отношения с Маргаритой выглядели в глазах окружающих таким образом. — С чего ты взяла, что я унижаюсь? — промямлила я. — Ну, например, она разговаривает с тобой часто таким приказным тоном, словно ты ее личный вассал. Ты иногда её работу делаешь, а она в это время мужиков клеит. Я уже не говорю о ее бесконечных изменах мужу, которые ты покрываешь. Она использует тебя, неужели ты не видишь? Я бы на твоем месте когда-нибудь ее сдала этому тупому Сереже, который все время думает, что она с тобой, в то время, как она с мужиками кувыркается. Она уже, не стесняясь, говорит: если что, скажу, что с Женькой ездила договор заключать. У меня отхлынула кровь от лица. Стало стыдно из-за того, как я выгляжу со стороны: размазня, которой Маргарита пользуется, когда ей удобно. И за Марго мне тоже было стыдно. — Эй, ты чего? Расстроилась? Ты не переживай, Жень. Было бы из-за кого! Она же не парень, чтобы из-за нее душу себе рвать. Я взяла себя в руки и улыбнулась через силу. — Да я и не переживаю. Мне кажется, ты сильно преувеличиваешь. — Ну, может и так, — с улыбкой сказала Таня и поставила на стол две дымящиеся тарелки борща, — только твоя Рита себя еще покажет, вот увидишь. Такие, как она, людей как использованные гондоны выбрасывают. — О, про презервативы ты как раз вовремя. Приятного аппетита, — я решила перевести разговор в шутку и сделать вид, что мне безразлично, как Марго ко мне относится. Я совершенно не хотела показывать Тане свою уязвимость или как-то давать ей понять, что стану ее союзником в войне с Бушуевой. После ужина и неловкого разговора мне предоставили полотенце и футболку. Я протиснулась в ванную комнату и встала под обжигающий душ. Чем меньше оставалось времени до сна, тем больше я начинала нервничать. Я еще никогда не спала с девушками в одной кровати, тем более такой тесной. Посмотрев в запотевшее зеркало, машинально протерла ладонью круг, в котором отразилось усталое лицо с черными кругами под глазами. Спать хотелось жутко, но при этом я испытывала сильную неловкость от того, что спать мне предстояло не одной. *** В комнате стоял полумрак, из-за неплотно задернутых штор в окно бил луч уличного фонаря. Таня сидела на кровати с прямой спиной, словно балерина. — Я готова! — к чему я готова, непонятно. Я смутилась еще больше, но сделала бодрый вид. Бодрая панда с черными кругами под глазами. Таня кивнула, улыбнулась и ушла в ванну. Я стояла, как дура, и не понимала, мне уже ложиться или подождать ее? И с какой стороны мне лечь? Может, она любит с краю, а может, у стенки, боже, почему я такая замороченная идиотка? Я просто забралась под одеяло и отвернулась к стене. Вжалась в неё, пытаясь мимикрировать под цвет обоев. Наконец в ванной перестала литься вода, и открылась дверь. Мне кажется, я перестала дышать. Таня зашуршала какими-то вещами и подошла к кровати. Меня напрягало ее молчание, она стояла совсем рядом, так что мне было слышно ее дыхание, но почему-то медлила. Вдруг я уловила легкий ванильно-цветочный запах и услышала тихое похлопывание по щекам. Сейчас до меня дошло, что она втирает в кожу крем. Я прикрыла глаза и еще через несколько мгновений почувствовала легкое сотрясение кровати. В тишине Таня громко вздохнула. Я подумала, что, скорее всего, сейчас ей бы хотелось, чтобы на моем месте лежал какой-нибудь самец. А мне бы хотелось, чтобы рядом была Марго. И ее желание — это милые девичьи мечты. А мое — порочные фантазии извращенки. Я еще какое-то время вслушивалась в ее мерное дыхание. Это наконец-то усыпило меня, и я провалилась в сон.