Тур в никуда

Нет ни сна, ни пробужденья, Только шорохи вокруг. Только жжет прикосновенье Бледных пальцев нервных рук. Бейте в бубен, рвите струны, Кувыркайся, мой паяц. В твоем сердце дышит трудно Драгоценная змея. 6*

Нашей фирме исполнилось три года, и Дмитрий объявил, что мы будем праздновать с размахом. То есть, устроим грандиозный пикник с ночевкой на турбазе, которую он снял на выходные. После короткого, но бурного соития в подъезде прошла неделя. Из-за того, что на работе постоянно был цейтнот, мы с Марго даже не успевали выйти покурить. С работы ее последнее время забирал муж: видимо, после подозрительной истории с греком он решил усилить бдительность. Я сдерживалась и старалась не думать о том, что было в подъезде. Только вечером перед сном позволяла себе немного пофантазировать. То мы с Марго вместе оказывались в каком-то уютном отеле в горах, то я спасала ее от стихии. Иногда я придумывала себе, как она бросает Сергуню и приходит ко мне. Ребенка я мысленно отправляла в деревню к бабушке: ее отпрыск был избалованным и вредным, и я не слишком горела желанием становиться его мачехой. Я придумывала, как мы с ней вместе обустраиваем наш быт, покупаем занавески, чашки. Как она заливисто смеется над моими шутками и гладит по щеке. Я воображала себе, что она признается мне в любви. Почему-то именно тут мое воображение давало сбой: я слабо представляла себе Марго, произносящую такие слова. И тогда я переключалась на воспоминания о наших сексуальных похождениях, вновь и вновь наслаждаясь каждым пережитым моментом. Я трогала себя все чаще, так, как делала это с Марго, но все равно у меня до конца не получалось избавиться от постоянного напряжения внизу живота. Когда Дима сказал, что мы едем с ночевкой, я посмотрела на Бушуеву так, словно ожидала, что она мне подмигнет. Но у нее был абсолютно отстраненный вид, она не выразила никакой радости и даже не посмотрела в мою сторону. Может быть, дело было в недавнем инциденте. Накануне вечером разразилась самая настоящая гроза, и Марго решительно сказала мне: — Поедешь с нами на машине. Нечего под дождем таскаться, у тебя и зонта с собой нет. Она и в другие дни предлагала ехать с ними, но я неизменно отказывалась, ссылаясь на то, что мне еще надо кое-что закончить по работе. На самом деле, я не могла больше находиться рядом с ее и до того не слишком симпатичным мне Сережей. Я не могла смотреть на него, зная, что он имеет на нее все права. Спит с ней в одной постели, ест приготовленные ею завтраки, целует ее тело, черт побери. Хотя от нее я знала, что их сексуальная жизнь крайне нерегулярна и скучна. Но он все равно оставался огромной частью ее жизни, ее официальным супругом, отцом ее ребенка. А я была девочкой, которую она шепотом просит трахнуть ее в подъезде. Ее маленьким грязным секретом. Я не хотела ехать, как ни в чем не бывало, в их старом «Пежо» и слушать, как они говорят на темы, касающиеся их совместного быта. Но очередной мощный раскат грома и шум ливня заставили меня согласиться. *** Я уселась на заднее сиденье и отвернулась к окну. Какое-то время мы ехали молча, но вдруг Сергей спросил: — Ну, что, Женя, когда будем пить шампанское на твоей свадьбе? Это всегда было его излюбленной темой для разговоров, когда мы оказывались с ним в одной компании. — Я пока не планирую никаких свадеб, — ответила я с вызовом. — Чего так? Достойных тебя еще не нашлось? — он не унимался. Марго сохраняла молчание, я не видела ее лица, но была уверена, что оно абсолютно непроницаемо. Она не собиралась приходить мне на помощь. — Я не искала, — коротко ответила я. — Да ладно, вы же с клиентами такими козырными работаете. Вот Маргарита говорит: то греки, то финны, и есть, наверное, холостые? Я хмыкнула: — Они не в моем вкусе. Хотелось добавить: «У них нет таких классных сисек, как у твоей жены, чувак!». — А кто в твоем вкусе? Ну, давай, расскажи. Мне даже интересно стало. Ты же вечно книжки читаешь, мечтаешь, небось, о прынцах. Так кто твой идеальный мужчина? Сергей встретился со мной взглядом в зеркале, и я увидела его ухмылку. Он обожал меня поддевать. Невзлюбил с самого первого момента нашего знакомства, наверное, еще тогда почувствовал во мне будущую соперницу. — Возможно, тот, кто будет заботиться о своей женщине. Любить ее. Обеспечивать, — на самом деле у меня не было в голове никакого образа идеального мужика, просто хотелось нажать на больную мозоль. Маргарита зарабатывала больше, чем он. Бывший капитан советской армии, он, не слишком перетруждаясь, работал охранником в какой-то фирме, приносил в дом в полтора раза меньше нее и не собирался что-либо менять. — А-а-а, так главное в мужчине — это деньги? — его голос прозвучал раздраженно. — Нет. Стремление их зарабатывать. Чтобы любимая женщина могла себе позволять их тратить, не думая, купить ли себе лишнее платье или ребенку новые кроссовки, — я произнесла это и тут же прикусила язык. Про кроссовки для Митьки Марго, вздыхая, рассказывала пару дней назад. Она посетовала, что никак не может обновить свой гардероб, потому что у сына нога растет с космической скоростью. — Сережа, ты молоко купил? — Маргарита резко и слишком очевидно сменила тему. Я вжалась в заднее сидение, кожей чувствуя ее неодобрение. — А ты мне говорила? — зло ответил он. — Надо в холодильник заглядывать. Через квартал будет магазин. И купи заодно хлопьев овсяных, у нас тоже закончились. Сергей молча остановился там, где она сказала, и, достав из бардачка портмоне, вышел, резко хлопнув дверью. Я открыла было рот, но она меня опередила: — Ты охренела? Какого черта ты ему про кроссовки сказала, теперь он будет ныть, что я на него чужим людям жалуюсь! Это «чужим людям» резануло меня, и я вспылила: — Ну, скажи, что ты не жаловалась, что я умная и сама сделала выводы о том, какой он козел! — Жень, прекрати. — Да блин, что прекрати?! Ты же видела, что он, как всегда, начинает меня доставать. Но не вмешалась. Могла бы раньше про молоко вспомнить. Ну, хочешь, я сейчас выйду из машины. Дождь уже стих. Скажешь, что прогнала меня. Он обрадуется. Марго вздохнула. — Разумовская, ну почему ты такая дура? Сиди уже на попе спокойно и дыши ровно. И, я тебя умоляю, не лезь в бутылку. Он же просто шутит. — А ты? — вырвалось у меня. — Что я? — Ты тоже все время со мной шутишь? Она не ответила. — Ладно, я пойду, — я рванула за ручку, но дверь была заблокирована. — Открой. — Я сказала, сиди, — ее голос звучал как-то глухо. Если бы я только могла видеть ее лицо… В этот момент Сергей вернулся с пакетом. Всю оставшуюся дорогу мы ехали в тяжелом молчании. *** По договоренности на базу нас вез Алексей, Димин товарищ и по совместительству инвестор. Алексей Петрович Соломаха был Диминым бывшим однокурсником. Он работал на таможне, в очень «хлебном месте», и денег у него куры не клевали. Три года назад он помог нашему боссу, вложил немалые средства в турфирму, договорившись о ежемесячном отчислении процентов. Соломаха нечасто появлялся в нашем офисе, но всегда приходил не с пустыми руками. Обычно он небрежно оставлял на столах сотрудниц шоколадки, а Маргарите приносил еще и цветы. Всегда пышные розы в шуршащей фольге, которые она никогда не забирала домой. Они так и стояли на ее столе, наполняя комнату сладким запахом. Алексей был разведен и, по слухам, продолжал содержать бывшую жену. Конечно же, в его «Мерсе» играл шансон, я бы удивилась, если бы он слушал Пятую симфонию Бетховена. Мы с Марго уселись на заднее сиденье, а на переднее, к его нескрываемому разочарованию, сразу плюхнулась Татьяна. — Меня укачивает, — заявила она, кинув победный взгляд в нашу сторону. Маргарита усмехнулась и прикрыла глаза. Всю дорогу Леша рассказывал похабные анекдоты и сам же над ними ржал, как оглашенный. Таня подхихикивала ему, Маргарита вежливо улыбалась, я же только молча закатывала глаза, так что к концу поездки мне казалось, я нахер ослепну. Работая на таможне, он косил под люберецкого братка, а может, и совмещал две профессии сразу. Выглядел Алексей соответствующе: цепь на шее и массивный браслет на руке, печатка на волосатом безымянном пальце. Блондин с залысинами и вечно красным лицом, он был невысок, ниже меня, и в свои тридцать с небольшим уже отъел живот, нависающий над ремнем из крокодиловой кожи. Я терпеть его не могла, но, конечно, держала язык за зубами. Таня, разумеется, относилась к нему, как к выгодной партии: когда он появлялся, она тут же становилась активной, громко говорила по телефону с клиентами, постоянно дефилировала мимо него, как модель на подиуме, не забывая выпятить свою роскошную грудь. Каждый раз, когда он подносил Бушуевой букет, Танино лицо перекашивалось от злобы. Марго бегала от Алексея, как ужаленная, она никогда с ним не флиртовала и даже «спасибо» за цветы говорила сквозь зубы. Как-то я поинтересовалась, почему она так на него реагирует. Она тогда посмотрела на меня с удивлением и ответила: — Я себя не на помойке нашла. Зачем мне этот идиот? Мы наконец-то добрались до места, и я вылезла из кожаного салона шикарной машины с радостью зрителя, дождавшегося окончания скучного представления. Даже близость Бушуевой не могла примирить меня с тем фактом, что я полтора часа должна была слушать сальные анекдоты под аккомпанемент Таниного визгливого смеха. Тем более что на широком сидении у нас с Марго не было шансов «соприкоснуться рукавами». Дмитрий должен был подъехать позже: он вез Андрея, Иру с Лизой и свою супругу. И еще какие-то гости должны были подвалить примерно через час. Дима толком не уточнял, но я так поняла, что это были его друзья и родственники. Турбаза стояла на берегу озера, в сосновом бору. Воздух хотелось черпать ложками и есть, в ноздри врывался запах сосновой смолы и свежести. Озеро сверкало под летним солнцем и манило кристально чистой водой. Вдоль него стояли домики — двух и трехместные коттеджи. Рядом с коттеджами под навесами, срубленные из необработанной сосны, стояли лавки и столы. — Красота-а-а, — потянувшись, как кошка, сказала Таня и стрельнула взглядом в сторону Алексея. — Какие домики классные! — Ага, — гоготнул Алексей, — летит Змей Горыныч по лесу, видит, стоит избушка на курьих ножках. Змей подлетел к ней и говорит: «Избушка, повернись к лесу передом, а ко мне задом, и немножко наклонись». Избушка наклонилась. Змей ее выебал, откинулся на травку, закурил и говорит: «Всё-таки хорошо иметь домик в деревне…» — Ахахах, — засмеялась Таня, — Леша, ты такой прикольный! Соломаха, подмигнув ей, пошел к машине за сумками. Я помогла ему разгрузить продукты и выпивку. Звеня бутылками водки и коньяка в пакетах, я относила их в беседку, стоящую в центре поляны. Увидев количество спиртного, Таня радостно воскликнула: — Ого, гуляем сегодня! Сколько же они потратили на все это? — Не переживай, Тань, — сказала я, — да не оскудеет рука дающего… — Правильно, и да не отсохнет рука берущего, — промурлыкала Марго, входя вслед за нами. Она достала из пакета одну из бутылок. — А на коньячке-то сэкономили мальчики, ай-яй-яй, «Дагестанский», три звезды. Мда, не «Rémy Martin». — Ничего, после третьей рюмки ты разницы не заметишь, — парировала Таня и тут же язвительно спросила: — А, кстати, чего Сережа не с нами? Он не любит природу? — Своего мужа заведи и следи за ним! А я со своими дровами в лес не хожу! — Бушуева уже открыла рот, чтобы продолжить их вечную словесную баталию, но тут вмешалась я: — Пожалуйста! Ну, хоть на сегодня, оставьте свои соревнования в метании дерьма друг в друга, давайте нормально отдохнем, без ссор. Тихо вошедший в беседку Соломаха тут же вмешался: — Девушка, что вы делаете сегодня вечером? Всё! — он застыл в ожидании нашей реакции. Мы с Марго встретились взглядом друг с другом и улыбнулись. Алексей, довольно хохоча, приобнял Марго за талию. — Набухаемся, девушки? И будем вечером делать всё! Таня, до этого радостно хихикающая, помрачнела. Марго резко высвободилась из его объятий и громко сказала: — Скоро приедет Дима с нашими и гости, так что, девочки, быстро, быстро, пора уже накрывать! *** Все было готово для празднования, стол ломился от закусок и выпивки. Алексей кружил возле Марго, пытаясь ее рассмешить, он все время неудачно каламбурил и при этом тут же вскидывал на нее взгляд, ожидая одобрения, как цирковая собака после удачно выполненного трюка. Видно было, как улыбка Марго становилась все более вымученной. Я подошла к ним, чтобы спасти её от неминуемого театрального провала, и Леша обрадовался пополнению аудитории. — Боже-е-е, когда же приедет Дима? — тихо взмолилась Марго, встала из-за стола и пошла в сторону коттеджей, демонстрируя мастер-класс по походке манекенщицы, соблазнительно покачивая плотно обтянутой джинсами великолепной задницей. Меня радовало, что я не мужчина, навряд ли я могла бы скрыть свое восхищение: мои спортивные брюки были слишком обтягивающими. Я была уверена, что она специально меня дразнила. Еще когда мы резали салаты, она, стоя рядом со мной, несколько раз как бы случайно коснулась меня бедром. И я уже знала, как это истолковать. Мое сердце начинало биться в предвкушении, но я боялась, что она не решится ни на что: слишком много народу вокруг. Примерно минут через сорок подъехал Дима с женой и нашими коллегами. Все уселись за стол, и Соломаха, конечно же, примостился рядом с Маргаритой. — Дима такой заботливый муж, — сказала Таня, наблюдая вместе со мной за тем, как наш босс подкладывает в тарелку своей жене шашлык и яростно отгоняет от нее комаров, — бывает же такое. И, как бы некоторые ни старались и не виляли перед ним задницей, им не светит. Я исподтишка взглянула на Марго, она пила коньяк и задумчиво смотрела на огонь. Кто-то уже включил магнитофон, и ядовитые Танины реплики, к счастью, до нее не долетали из-за жалобно воющего Фристайла: «Ах, какая женщина, какая женщина… Мне б такую…» — Жаль, Ритуля дрова дома оставила, не судьба ей Диму от Аньки оторвать, старовата она для нашего босса, — прошептала мне на ухо Таня. — О, господи, Тань, да не старается она никого оторвать. Просто умеет себя вести с мужчинами. Ты бы лучше у нее училась, так глядишь и, — я ухмыльнулась, — заполучила бы Буратино своей мечты, оставляла бы его дома и ехала на природу. — Тоже мне, доктор блядских наук, — она пожала плечами и посмотрела в сторону Леши, который в этот момент нашептывал Марго что-то на ухо. — Вот что он в ней нашел? Не понимаю. Дым стоял коромыслом, «Дагестанский три звезды» шел на ура, как будто ничего лучшего люди и не пробовали никогда в своей жизни. Я выпила пару рюмок и поняла, что это не моё, водку пить я тем более не стала, поэтому тихо пила яблочный сок. Маргарита уже окончательно устала смеяться над тупыми шутками Алексея. Она отсела от Леши и завела разговор с одним из гостей, седым усатым мужчиной, который приехал со своей худой, как щепка, супругой. Это были какие-то Димины родственники с Камчатки. И, судя по всему, слушать про ловлю крабов ей было интересней, чем беседовать с Соломахой. Таня, воспользовавшись тем, что место возле Алексея освободилось, наконец, покинула меня и пересела к нему поближе. *** Я стояла на песчаном берегу и курила, наблюдая, как огненный шар солнца опускается в озеро, отражаясь в его зеркальной глади красным заревом. — Скучаешь? — ко мне подошёл Андрей. Он выглядел забавно. На его симпатичном загорелом лице выступили капельки пота, и выгоревшие светло русые волосы были слегка влажными. Никогда раньше не видела его выпившим. Андрей закурил свой «Bond», и я поморщилась: — Как ты их только куришь, Андрюх? Дерьмо же ужасное. — Привык. Когда ты бедный студент, выбирать не приходится. — Но ты уже не студент, и я не думала, что у тебя были проблемы с финансами, — я слышала, что его отец служит в МИДе. — Если ты намекаешь на то, что мой папа дипломат, то я пока учился — подрабатывал и принципиально не хотел брать у него деньги. На его щеке я заметила черную полосу от гари: он помогал жарить шашлык остальным мужчинам. И инстинктивно провела пальцем по его лицу, стирая ее. Андрей дотронулся до моей руки, удерживая ладонь возле своих губ. — Слушай, Жень… ты не хочешь сходить со мной… — Вот ты где! — внезапно появившаяся Марго не дала ему закончить фразу. Парень тут же отпустил мою руку, и я с облегчением засунула ее в карман джинсов. В голосе Маргариты зазвучало напускное веселье: — А я потеряла тебя, — не обращая внимания на Андрея, она приблизилась и приобняла меня за талию собственническим жестом, от которого по моей коже пробежали мурашки. Андрей выбросил бычок и втоптал его кроссовкой в песок. — Ладно, не буду вам мешать, — смущенно улыбнувшись, он развернулся и пошел к столам. Марго положила голову мне на плечо. — Я прервала важный разговор, м-м-м? — в ее голосе звучал то ли вызов, то ли ирония, я так и не смогла определить. — А тебя это смущает? — я приподняла бровь. — Разве ты не специально это сделала? Маргарита хмыкнула: — Мне просто стало там невыносимо скучно. Кстати, ты ему нравишься. Я с удивлением и усмешкой посмотрела на неё. — Ревнуешь? — Боже упаси, как ты могла такое подумать обо мне! — она теснее прижала меня к себе. – Как тут красиво и спокойно! Еще бы не слышать постоянное ржание этого дебила Леши… Она выдохнула воздух мне в шею, по моему телу пробежала дрожь. — Замерзла? Я передернула плечами. — Нет, не замерзла, просто щекотно. Марго улыбнулась и вдруг ласково сказала: — У тебя глаза были такие зелёные сегодня на солнце, ни у кого таких красивых глаз не видела, — прошептала она, задевая моё ухо губами. Я моментально забыла обо всех своих обидах. Единственное, чего мне хотелось — впиться поцелуем ей в рот, но поблизости послышался раскатистый хохот Алексея и звонкий смех Тани, вторившей ему. Марго тут же отстранилась и устало сказала: — Пойдем, а то нас хватятся. *** Ближе к двенадцати ночи гости стали расходиться по коттеджам, Дмитрий с Анной ушли в свой домик, попрощавшись со всеми до утра. Были слышны далекие голоса других отдыхающих. Луцевич с самого начала сказала, что не хочет находиться с Марго в одном домике. Поэтому изначально определились, что я буду вдвоем с Бушуевой, а Таня — вместе с Ирой и Лизой. В итоге Татьяна с Соломахой, прихватив бутылку коньяка, удалились к нему в коттедж. Я так и не поняла, где ночует Андрей, но мне было параллельно. Впереди у меня была ночь с любимой женщиной. — А наша Таня времени зря не теряет, — иронично сказала Марго, провожая взглядом энергично хихикающую Луцевич, удаляющуюся в темноту с радостно гогочущим Лешей. — Что же, ты должна быть ей благодарна, она, можно сказать, тебя спасла, — усмехнулась я, — уверена, он планировал, что в его домике окажешься ты. — А я планировала совсем другое, — Марго зло улыбнулась, — пойдем спать, — сказала она и, быстро встав, ушла, не дожидаясь меня. Я сознательно не сразу пошла следом за ней, нужно было как-то унять нервное напряжение. Выкурив еще пару сигарет, я отправилась в дом, подгоняемая ночной прохладой и назойливыми комарами. Как всегда, я не знала, чего именно от нее ожидать: вдруг она решит, что вокруг слишком много людей? Вдруг она устала и ничего не хочет? Внутри было темно и тихо, видимо, Марго уже легла. Я пробралась в душевую, ориентируясь на полоску света, пробивающуюся в узкую щель под дверью. Стараясь не слишком шуметь, быстро приняла душ. Переодевшись в растянутую футболку для сна, юркнула под одеяло своей кровати. — Ну, и куда ты завалилась? — прозвучал в тишине её голос. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я различила на соседней кровати накрытую простыней фигуру Марго. — Иди сюда, — голосом, не терпящим возражений, сказала Бушуева и приподняла край простыни, приглашая меня к ней в кровать. — Сними с себя все. Я сорвала с себя футболку и с прытью горной козы запрыгнула в её обнаженные объятия. Марго с жаром начала целовать меня в губы, подмяв моё тело под себя. — Неужели ты собралась спать? — она терлась о мое колено, тихо постанывая. — Ты, правда, думаешь, я могу хотеть спать, когда ты рядом? — тяжело дыша, спросила я. Она поцеловала мою грудь, жадно вобрав сосок ртом. Её язык кружил по орбите, и моя голова кружилась вместе с ним. Она легко прикусила мою грудь, и от восторга я почти перестала дышать. — Сладкая моя. От этих слов я окончательно обезумела. Толкнув её на спину, нависла сверху и начала целовать любимое лицо: её высокий красивый лоб, щеки, подбородок, наконец, меня встретили ее пылающие жаром губы. Я прильнула к ним так жадно и страстно, что она застонала прямо в мой рот. Простыня, давно изгнанная из кровати, как третий лишний, лежала на полу, наши тела бесстыдно белели в темноте. Я прихватила ее торчащий сосок зубами: я ведь помнила, как ей это нравится, и в подтверждение этого услышала её стон. — Ниже, Женечка, ниже, — она нежно, но при этом настойчиво подталкивала мои плечи вниз, а я никак не могла оторваться от ее груди. — Давай, я знаю, ты тоже этого хочешь! — ее голос был такой хриплый от возбуждения, что я почти не узнавала его. Моя голова, наконец-то, оказалась между её ног. Я слышала, как Марго шумно дышит, выпуская воздух сквозь зубы. Я тоже втянула в себя воздух, дурея от ее аромата. Прикоснувшись губами к ее чисто выбритому лобку, я почувствовала, как по ее телу прошла мелкая судорога. Я готова была делать всё, что она захочет, где угодно и как угодно, а уж «там» — тем более. Однажды на видеокассете я смотрела, как это делали девушки друг другу, тогда об мои щеки можно было подкурить сигарету — так они пылали. Наконец-то я была у цели и упивалась её влагой, как путник, нашедший источник воды в пустыне. Мой язык погрузился в её нежную влажность, и я осознала, как дико мне нравится ее вкус. Когда я задела чувствительную точку, Марго выгнулась в пояснице и издала рык. Она без всякого стеснения подсказывала мне, где и как ей приятней. Уверенно руководила напором моего языка рукой, ухватив меня за волосы на макушке. Это доставляло мне боль и наслаждение одновременно. Я делала все, как она хочет, каждый раз приходя в неистовый восторг, когда она стонала от наслаждения. — Пососи там, хватит лизать, — скомандовала она, закидывая ногу мне на плечо. Я с готовностью выполнила ее просьбу, ощущая при этом, как она пульсирует у меня во рту все сильнее и сильнее. В том порнофильме, который я смотрела, девушка в этом моменте истерично кричала «O my God!», а Марго издала лишь громкое и протяжное «О-о-о», которое звучало в сотни раз более возбуждающе. Лениво скользя губами по внутренней стороне ее бедер, я собирала с них влагу. — Иди ко мне, — произнесла Марго. Я вернулась в ее объятия, и мы замерли, давая нашим разгоряченным телам остыть, а сердцу – начать биться в нормальном ритме. Мне вдруг захотелось сказать ей. Когда, если не сейчас? — Я очень сильно люблю тебя. — Знаю, — она сильнее прижала меня к себе, — чувствую. Я была готова к тому, что она не станет признаваться в ответ. Мне было достаточно и этих слов. — Ты не устала, детка? — она взяла меня пальцами за подбородок и посмотрела в глаза. — Нет, конечно! — Я хочу еще, — она встала на четвереньки, — хочу, чтоб ты меня оттрахала. Я поняла, что ее заводят непристойности – больше, чем нежные слова, – и отрывисто сказала: — Ты похотливая сучка. Она застонала, а у меня от возбуждения потемнело в глазах, и я вошла в нее пальцами по самые костяшки. Она сильно и часто насаживалась на мою руку, у меня горел низ живота от невыносимого желания. Наклонившись к её шее сзади, левой рукой я сжала её сосок и укусила её в загривок, как животное. Почувствовав, как сжалась ее плоть вокруг моих пальцев, я сама почти кончила. Но мне все еще была необходима разрядка, я прижалась к ее ягодице своей промежностью, и, наконец, долгожданный спазм принес мне облегчение. Марго со стоном упала на кровать и тяжело задышала в подушку. Я легла рядом. Дрожащими руками убрала с её лица мокрые пряди волос и поцеловала в висок. — Иди к себе, жарко спать вдвоём, — сонно произнесла она и тут же отвернулась к стене.