Тур в никуда

А по тебе, видно сразу, будет толк, Ты веселящего газа большой знаток, А значит будет с кем вместе ступить за край, Играй шарма-ма-ма, моя шарманка играй. Это да, каждый звук как плеть, А вам откуда знать, хочу ли я уцелеть, Не до того пока — душа несется в рай. Играй шарма-ма-ма, моя шарманка играй. 9*

Марго сидела напротив окна, вполоборота ко мне. Солнечный луч бил ей в затылок, искрясь, путался в волосах. Изящное небольшое ушко просвечивалось насквозь, оно выглядело таким трогательным, по-детски маленьким и розовым, нежный пушок обрамлял мочку, на которой висела серьга с драгоценным камнем. Камень переливался оттенками розового, и солнечный луч, преломляясь в нем, рассыпался по столу радужными бликами. Я завороженно наблюдала за этой картиной, позабыв о том, что мы в офисе не одни. — Жень, ты что, зависла? — Таня, оказывается, уже несколько минут обращалась ко мне с каким-то вопросом. — Куда ты там пялишься? Маргарита повернула голову в мою сторону, и я смущенно уткнулась в монитор. — Ничего не зависла, просто думала, как лучше разместить логотип на рекламном листе, — пробубнила я. Марго растянула уголки губ в понимающей улыбке и незаметно подмигнула мне. Наверное, моё лицо запылало, потому что она разразилась хохотом, вызвав недоуменные взгляды девушек. После полива цветов у тети, которые, к слову сказать, в тот вечер так и остались без воды, мы уже не могли остановиться. Марго открыла для себя новую главу в сексе: она узнала, каково это обладать женщиной и, судя по всему, ей это понравилось. Она не могла дождаться конца рабочего дня и придумывала любой предлог, чтобы оказаться со мной наедине. Маршрут до Щелковской стал для нас родным. Я летала окрылённая, правда, при этом ходила с трудом: Марго была неутомима и доводила меня всякий раз до полного изнеможения. К моему сожалению, мы больше не оставались там на ночь, она не хотела, чтобы ее муж начал нервничать. Поэтому в нашем распоряжении было совсем немного времени. Когда на часах было восемь, мы с трудом расцепляли наши сплетенные в смертельной схватке за оргазм тела и поспешно одевались. На каком-то этапе у меня исчезло стеснение, и я уже не хватала свою одежду, уносясь с ней в другую комнату. Теперь мне нравилось дразнить Маргариту. Я мельтешила перед ней в полуспущенных джинсах, возясь с бюстгальтером. Или, наоборот, натягивала футболку, но не спешила надевать трусики. Шаря в их поисках под кроватью, бесстыдно нагибалась, стоя перед ней. И это часто продлевало наше свидание еще на час. *** С Андреем мы увиделись только через неделю после того, как я в спешке покинула его квартиру. Он появился в офисе, как всегда с сумкой цвета хаки через плечо, покопался в Лизином компе, а потом подошел ко мне и тихо сказал: — Пошли, покурим. Я непроизвольно взглянула на Марго, она разговаривала с клиенткой, сидящей напротив нее, и, казалось, вообще не обращала на меня внимания. На улице он сел рядом со мной и приобнял за плечи. — Мне кажется, первый блин у нас был немного комом. От него пахло сигаретами и совсем чуть-чуть потом. Его близость почему-то вызвала у меня приступ удушья. Но я не решалась скинуть его руку. — У меня есть билеты в «Современник», на «Крутой маршрут», — он придвинулся еще ближе, и его ладонь почти коснулась моей груди. Объятие переставало быть дружески-невинным. — Ты знаешь, сейчас так много работы, «высокий сезон», — я осторожно попыталась высвободиться, но он, казалось, не понял моего намерения и губами вдруг прильнул к моей шее. — Женечка, я соскучился. Я была в шоке, мне казалось, после того, что он узнал, какое я бревно в постели, он должен был потерять ко мне интерес. По чему он соскучился? — Андрей, не надо, — я попыталась увернуться от его поцелуя, — тут всюду люди, неудобно. Я повернула голову и увидела Марго, которая, видимо, уже несколько минут наблюдала за нами, стоя рядом с Ирой. Они не подошли к скамейке и курили, стоя в нескольких метрах от нас. Он, наконец, отодвинулся, тоже заметив наших коллег, и тихо спросил: — Скажи мне, я что-то сделал не так? Тебе не понравилось? Я покраснела — совсем не хотелось обсуждать с ним события той злополучной ночи. Но все-таки мне было неудобно, и я промямлила: — Все нормально, не парься. Дело во мне. — Нет, нет, — пылко возразил он, — все дело в этой дурацкой черешне. Не переживай, в следующий раз будет лучше. Он произнес это слишком громко. Я заметила, как у Марго дернулась рука, и пепел упал прямо на блузку. Она выругалась и, подойдя к скамейке, выкинула сигарету в урну. — Разумовская, Дима просил подготовить презентацию по Кипру. Ты сделала? — Маргарита небрежно посмотрела на часы, как бы давая понять, что мой перекур затянулся. — Нет, еще не закончила. А что, надо сдать сегодня? — Надо было еще вчера, — зло сказала она и ушла. Бушуева прекрасно знала, что вчера сама сорвала меня с работы в три. Придумала какую-то ерунду про то, что нам надо в типографию, якобы что-то не так с макетом. И мы рванули на Щелковскую, как всегда, тесно прижимаясь друг к другу в вагоне метро. Я виновато посмотрела на Андрея. — Видишь, я же тебе говорила, у нас сейчас аврал. И, не дав ему вернуться к разговору на щекотливую тему, быстро улизнула вслед за Марго, делая вид, что расстроена из-за того, что начальство мной недовольно. Когда, собрав все свои кабели, провода и дискеты, Андрей собрался уходить, он подошел ко мне и сказал: — Так насчет театра подумай, это в субботу. У меня два билета. Я подняла голову от листа со списком отелей на Кипре. — Андрей, спасибо, но… Он не стал слушать меня и, бросив на ходу: — Не торопись с ответом, время еще есть, — выскочил из офиса. Как только он скрылся, Таня спросила: — Жень, ты чего ломаешься? Он же отличный парень. Будь он постарше, я бы уже давно его захомутала. — Да, Жень, действительно, — подхватила Марго, недобро сверкнув глазами, — мальчик симпатичный, и ты ему, смотри, как нравишься. В театр, вон, приглашает. Я лениво откинулась на спинку кресла и с лукавством спросила: — Думаешь, стоит сходить? Вообще-то, я слышала, «Крутой маршрут» отличный спектакль, — мне захотелось позлить Маргариту. — Да даже думать тут нечего, — Луцевич нервно сграбастала сразу нескольку печенюшек из вазочки, — конечно, иди. Такие, как Андрюша, на дороге не валяются. Лиза и Ира единодушно поддержали ее, и разговор плавно перешел на то, как трудно в наше время найти хорошего мужика. Я, воспользовавшись тем, что перестала быть центром внимания, вышла в туалет. Когда я уже мыла руки, дверь открылась. Марго ворвалась, как ураган, и тут же подскочила ко мне. Она ущипнула меня за попу и отошла ко второй раковине, свирепо прошептав: — В следующий раз, говоришь, будет лучше? Я тебе покажу лучше, — она остервенело мылила руки, — у тебя будет такой крутой маршрут, что ты ходить не сможешь. Я почувствовала, как мои ноги слабеют, и оперлась о край умывальника. — Хочу тебя прямо сейчас, — я не смотрела в ее сторону, опасаясь, что не выдержу и наброшусь на нее прямо здесь. Она торжествующе ухмыльнулась. Но потом ее лицо стало серьезным. — У нас проблема. Тетка сегодня утром вернулась с дачи. Про какую квартиру ты говорила? — Там надо заранее договариваться. Поехали ко мне. У мамы всю неделю отчеты, она поздно приходит. Марго кивнула, и, выходя из туалета, прошипела мне на ухо: — Готовься к тому, что тебя отымеют, сучка. Я судорожно вздохнула, не представляя себе, как доживу до конца рабочего дня с постоянным ощущением щемящего томления в низу живота. *** Она начала целовать меня прямо в коридоре, не разуваясь. Млея от ее напора, я начала уже постанывать от нетерпения. Это завело ее еще больше. Она легко подтолкнула меня к ванной. — Иди, освежись, я после тебя. Стояла страшная жара, и я не стала закрывать дверь, чтобы в ванной не было душно. Стоя под прохладными струями душа, я слышала, как в зале заработал телевизор. Бархатным голосом диктор уговаривал идти в воскресенье на выборы. Кто-то истерично объяснял, почему надо голосовать за Ельцина. Я торопливо вытиралась, когда это сменилось душераздирающим: «А я нашел другую, хоть не люблю, но целую…» Очевидно, Марго переключила канал. — Губы твои, как маки, — ее голос вдруг раздался совсем рядом, — платье по моде носишь… Полотенце было безжалостно выдернуто из моих рук. Она была все еще одета, а я стояла перед ней голая и влажная. И это чертовски возбуждало. — А когда я ее обнима-а-аю, все равно о тебе вспомина-а-ю-ю, — подхватила я вслед за меланхоличным солистом группы «Нэнси». Марго швырнула полотенце на стиральную машину, стоявшую сзади меня, и начала целовать мою грудь. Я сделала шаг назад и уперлась голыми ягодицами в холодный металл. Маргарита все теснее прижимала меня к нашей старой «Вятке», пока я не оказалась сидящей на крышке. Она встала между моих ног и взяла мое лицо в свои ладони. — Что ты хочешь? Скажи мне, — она обожала, когда я называла вещи своими именами, и всегда требовала, чтобы я озвучивала свои желания. Ткань ее льняной блузки приятно щекотала мою промежность; задыхаясь от желания, я, закрыв глаза, прохрипела: — Хочу твой язык там, внизу, — в голове пронеслось, что ее может не устроить такая обтекаемая формулировка. Но, видимо, Марго уже была на пределе, потому что я сразу услышала глубокий вздох и почувствовала ее губы на своем клиторе. «Дым сигарет с ментолом» как раз сменился на бодрого Новикова: — Шансоньетка-а-а, заведенная юла… шансоньетка-а-а, не до углей, не дотла выгорает до окурочка дурочка… Певец еще не успел завершить последний куплет, а я, вжавшись голой задницей в несчастную «Вятку», уже заорала, не в силах сдержаться. Марго стиснула мои бедра. — Тихо, тихо, детка, у меня лопнут барабанные перепонки, — она поцеловала меня в колено, — а теперь иди и сделай нам кофе, а я приму душ. Она была растрепана, и на ее губах блестели капли влаги, моей влаги. Мне опять показалось, что все это происходит не со мной. Я дотронулась до ее губ пальцем, словно желая проверить, что она настоящая, а не снится мне. Маргарита улыбнулась и облизала губы. — Баунти — райское наслаждение. Ты, оказывается, сладкая там, — ей нравилось смотреть, как я краснею. *** Выпив кофе на кухне, мы выкурили по сигарете у раскрытого окна и вернулись в мою комнату. Я сняла с кровати покрывало, Марго рухнула на простыни и вытянулась, блаженствуя. Я, естественно, улеглась рядом. — Ты ведь всегда будешь со мной? — вопрос вылетел у меня непроизвольно. Я сама не поняла, зачем спросила. — Детка, — Бушуева повернулась ко мне и пальцем дотронулась до моих губ. Я удержала его, захватив в рот, и начала посасывать, не спуская с нее глаз. — Ничего не бывает вечным, ты же знаешь. Давай не будем строить планов. И вообще… — она закинула ногу на мое бедро, — кое-кто сегодня решил сачкануть? В это время в телевизоре Брайан Адамс затянул «Have you really loved a woman» (3), и я, даже не сочтя нужным опровергнуть ее абсурдное утверждение, просто накинулась на нее с пылом молодого самца лося во время весеннего гона. Настенные часы в моей комнате встали в самый неподходящий момент. Когда мы после короткой передышки зашли на очередной круг нашего секс-марафона, я случайно услышала звук поворачивающегося в замке ключа. Повезло, что как раз была пауза между песнями. Пальцы Марго внутри меня замерли как раз в ту секунду, когда я была на грани. Меня окатило волной жуткого страха, я выскользнула из-под нее, накинула халат, лежащий возле кровати, и выскочила в коридор. Мама стояла, недоуменно уставившись на белые босоножки в прихожей. Увидев меня, она спросила: — У нас, что, гости? — А это Маргарита забежала, я ей обещала видеокассету, — мои щеки горели, и я судорожно пыталась вспомнить, куда Марго кинула свою одежду. — Понятно, — мама кивнула и, подхватив тяжелую хозяйственную сумку, которую она поставила на пол, пока разувалась, побрела на кухню. Я кинулась в ванную. Так и есть: блузка, юбка и бюстгальтер лежали на злополучной стиралке. Я лихорадочно огляделась в поисках трусов. В это время мама постучала в дверь ванной. — Жень, ты там скоро? Я хочу помыться. Я завернула вещи Марго в полотенце и вышла, прижимая его к груди. Мама с удивлением посмотрела на меня. — Это что? — А там я разлила воду, надо вытереть, — я понимала, что несу полный бред, и неясно, почему я не взяла тряпку из кухни. Но надеялась, что мама не захочет вникать, пропустит мимо ушей. Она выглядела уставшей, ее всегда выматывала отчетная неделя. Когда я бегом вернулась в комнату, Марго стояла на балконе и курила, завернутая в простыню. Она молча начала одеваться, а я прошептала: — Не могу найти твои трусы. Ты их где снимала? В ванной их нет. Маргарита пожала плечами. — Понятия не имею. Что ты матери сказала? — Что ты пришла за видеокассетой, — я быстро открыла нижнюю антресоль стенки, — вот она. — Неприкаянные сердца, — прочла она, — это про?.. — Лучше, если ты посмотришь этот фильм одна, без свидетелей, — сказала я, — мне он очень нравится. — Хорошо, — Маргарита открыла свою сумку, чтобы положить туда кассету, и вдруг рассмеялась. Я взглянула на нее непонимающе. Она извлекла оттуда свои черные трусики. — Я сняла их еще на работе. Слишком увлеклась, фантазируя, как буду трахать тебя. Они промокли насквозь, и я решила, что проще без них. Совершенно забыла. У меня закружилась голова от мысли о том, что она так реагирует на меня. Хлопнула дверь ванной. Мы обе вздрогнули. Марго сразу выпрямилась и превратилась в важную замужнюю даму. Она вышла в коридор и начала обуваться. Мама выглянула из зала. — Здравствуйте, Марина Юрьевна, — вежливо поздоровалась Бушуева. — Здравствуй, Маргарита, — голос матери звучал не очень приветливо, — как сын? Муж? — Нормально все. Митька на каникулах у свекрови в деревне. А Сережа работает целыми днями. Вот, решила у Жени взять посмотреть что-то на выходные. Она выглядела безупречно, может быть, только слегка помятая блузка и отсутствие помады на губах напоминали мне о том, что буквально полчаса назад эти губы блуждали в самых заветных местах моего тела. — Родители твои не приезжают? — сурово поинтересовалась моя мама. — Не получается: у младшей сестры трое детей, они сидят с внуками, как привязанные, — ответила Маргарита и щелкнула дверным замком: — Ладно, пойду я, а то Сергуня там заждался. Пока, Жень. — Я провожу, — сказала я и кинулась за ней, влезая в шлепанцы, — там света нет на третьем и втором, я сейчас спички возьму. До первого этажа мы спускались в кромешной темноте, изредка освещаемой слабым пламенем зажигаемых мной спичек. Перед тем, как выйти на свет, я удержала ее за руку и прижала к стене. — Я люблю тебя, ты даже не представляешь себе, как сильно я люблю тебя, — выдохнула это в ее губы и впилась в них поцелуем, не дожидаясь ответа. Когда мы, наконец, прервали поцелуй, она произнесла то ли с грустью, то ли с укоризной: — Ты сводишь меня с ума. * * * Когда я вернулась домой, мама смотрела какой-то фильм по телевизору. Я быстро прошмыгнула в свою комнату и улеглась в постель. Вдруг она вошла и уселась на край моей кровати. — Жека, ты спишь? — Нет, — ответила я и затаила дыхание. — А что у тебя с парнем тем? Все нормально? — она поправила простынь, и я подумала о том, что она может почувствовать запах Марго, которым была пропитана моя постель. — Да, все в порядке. — Я только хочу, чтобы ты была счастлива, — вдруг сказала мама, — ты такая у меня наивная, Лера была другой в твоем возрасте. — Мама, в моем возрасте Лера была уже два года как замужем. А я туда вообще не стремлюсь. — Да не в этом дело, — она встала и вздохнула, — ты доверчивая очень, вот тебя и используют все, кому не лень. — Никто меня не использует, — раздраженно сказала я, — все, я хочу спать. — Ладно, — мама погладила меня по голове, — спи. *** В день перед выборами клиентов было мало. Мы выключили радио, по которому то и дело выступали видные политики и всякие знаменитости. Все призывали голосовать за Ельцина, чтобы страна, не дай бог, не вернулась к коммунизму. Луцевич, как гражданка Белоруссии и вообще аполитичная личность, как обозвал ее пробегающий мимо с пейджером наш босс, читала «Спид-инфо», изредка отвлекаясь на то, чтобы ответить на редкие телефонные звонки. Иногда она зачитывала вслух наиболее интересные с ее точки зрения факты: — Большая грудь снова в моде. В Подмосковье объявился людоед. Теща убила зятя, который много лет был ее любовником. Чарльз и Диана собираются разводиться. Мелани Гриффит и Антонио Бандерас поженились в Лондоне. Ира с Лизой активно участвовали, ахали и комментировали. Марго была занята тем, что подпиливала ногти, многозначительно поглядывая в мою сторону. Она напоминала мне хищника, наблюдающего за добычей. И у меня, точно как у мирно пасущейся газели, шерсть вставала дыбом на загривке, только не от страха, а от возбуждения. Сегодня мы собрались идти на квартиру. Бушуева договорилась по телефону с хозяйкой: она должна была ждать нас к пяти вечера, чтобы передать ключи. Таня звонко продолжала чтение: — Откровения студентки из Питера: дорогая редакция, посоветуйте, как мне быть — проблема в том, что мне нравятся девушки! Я мечтаю о сексе с ними, не могу спокойно смотреть на женскую грудь. Понимаю, что это неправильно, но ничего не могу с собой поделать. Еще в садике я была влюблена в воспитательницу, а потом, в школе, в старшеклассницу. Мне не нравятся парни, — Таня сделала паузу. Я почувствовала, как медленно заливаюсь краской, встать и выйти было не вариантом, поэтому я нагнулась, делая вид, что сосредоточенно что-то ищу в сумке. Лиза пожала плечами и откусила от бутерброда. — Бывает. У нас в доме одна такая живет, не поймешь, баба или мужик. Всегда в штанах, с короткой стрижкой. Таня снова вперилась в газету. — Сейчас я поняла, что люблю свою преподавательницу, она замужем, а я готова на все, чтобы она была со мной. Может, мне обратиться к психиатру? — она хихикнула. — Это наилучший для нее вариант, — вдруг сказала Марго, — может, хватит уже читать нам эту мерзость? Я достала из сумки сигареты. — Пойду, покурю, кто со мной? Таня встала, отложила газету и тоже полезла в сумку за сигаретами. — Пошли. После того, как Леша Соломаха, подло воспользовавшись ею, так и не позвонил, она, с горя, тоже вступила в ряды курильщиков. Маргарита проводила нас настороженным взглядом, словно боялась, что я могу ляпнуть Тане что-то лишнее. Но я не собиралась этого делать. — Так как у тебя с Андреем? — поинтересовалась Таня. — У вас уже что-то было? — Было, — какой смысл был скрывать свою «нормальную» гетеросексуальную связь? — Ну, и как? — Танины глаза сразу загорелись неподдельным интересом. Она обожала обсуждать интимные вопросы. Хлопнула входная дверь, Маргарита присоединилась к нам, не выдержала. Решила проконтролировать, вдруг беседа зайдет не в то русло. — Отлично, он очень нежный и пылкий любовник, — отчеканила я, — не ожидала даже, что он такой опытный. Когда он вставил в меня свой нефритовый стержень, я сразу унеслась в райские кущи. Таня ошеломленно посмотрела на меня. — Какой стержень? — Нефритовый, — бесстрастно повторила я и посмотрела прямо в глаза Марго, — вставил в мою пещеру страсти. И это было божественно. Теперь я ощущаю себя настоящей женщиной и мечтаю поскорее выйти за него замуж и нарожать ему кучу детишек. У него же папа дипломат. А мама – простая учительница литературы, привьет им любовь к чтению. Я затянулась поглубже и с вызовом посмотрела на Маргариту. — Таня, иди, обзвони группу, которая едет в Чехию, и скажи, что мы добавляем к пакету экскурсию в Крумлов, и поэтому каждому надо доплатить тридцать долларов, — Бушуева сказала это таким тоном, что Луцевич даже не попыталась возразить, несмотря на то, что еще не докурила. Она моментально испарилась. — Это что за фокусы, детка? — Марго говорила ласково, но я видела, что она злится. — А что не так? Разве ты не хочешь, чтобы я выглядела в ее глазах стопроцентной гетеросексуалкой? — Нефритовый стержень? — Бушуева приподняла бровь. — Что за… — Обожаю члены, — я сделала ртом причмокивающее движение. — Так пойдет? — у меня на глаза навернулись слезы. — Жень, прекрати паясничать, — Марго устало опустилась на скамейку, — шагай в офис, потом поговорим. *** Дверь нам открыла тощая женщина в джинсовом сарафане с рыжими крашеными волосами, собранными в куцый хвостик на затылке. На носу у нее были очки в толстой черной оправе. Они делали ее похожей на воспитанного зайца из мультика про «Винни-Пуха». В объявлении было написано, что ее зовут Тамара. После краткого приветствия она застыла, вопросительно глядя на нас. — Мы говорили с вами по телефону, — напомнила ей Марго, — договаривались на пять. — Я помню, — сказала Тамара и, посмотрев на меня с недоумением, вдруг уточнила: — Это для дискретных встреч квартира, сдается по часам. — Мы в курсе, — произнесла я, — поэтому и пришли. — Так еще кто-то должен подойти? — нетерпеливо спросила женщина. — Тут только одна комната. И одна кровать. — Нет, — Марго опустила глаза, и я увидела, как она краснеет. Мне почему-то стало ее жалко. — Мы платим вам за время, а не за вопросы. Можете не волноваться, оргий тут не будет, диван вам не поломаем, мы собираемся работать над сценарием, — выпалила я. — В смысле? — Тамара приподняла очки и уставилась на меня, близоруко щурясь. — Мы пишем сценарий для фильма. Там события происходят в такой вот квартире для дискретных встреч, и нам надо проникнуться обстановкой. Вдохновения будем набираться и, если хотите, потом даже ваше имя в титрах упомянем, с благодарностью за техподдержку, — меня явно начало заносить. — Понятно, — сказала женщина и протянула нам ключи, — постельное белье в тумбочке, если вдруг понадобится для вдохновения, — она вдруг подмигнула мне, — полотенца в ванной чистые. Марго протянула ей деньги за четыре часа. — Ключи оставите у соседки, — сказала Тамара, — сорок вторая квартира. *** — Ну, и какой у нас сценарий? — Марго вышла из душа и, подойдя ко мне, игриво дотронулась до моих сосков. — Не знаю, — я пожала плечами, — ты решаешь. — Правильно, — она провела рукой по моим волосам, — и сейчас у нас по сюжету горячий секс. Но что-то было не так, и после всех ее стараний я так и не смогла кончить. Мое тело, всегда мгновенно реагирующее на ее ласки, бастовало. — Так, детка, ну, что случилось? — встревоженно спросила она. — Просто нет настроения, — промямлила я. — Женя! — она села на постели, завернувшись в цветастую простынь с грубым штампом прачечной. — Не делай из меня дуру. Ты на себя не похожа. Неужели это из-за того, что я сказала в офисе? — Ты действительно считаешь это ненормальным? — я встала и начала озираться в поисках пепельницы. — Что ты ищешь? — она потянула меня за руку. — Ну, иди ко мне, Жень. — Курить захотелось, — так и не найдя пепельницы, я вернулась к ней в кровать, легла чуть поодаль и, глядя в потолок, произнесла: — Так ты считаешь, что все это мерзко? Тогда зачем мы тут? Я сама удивилась, что осмелилась так с ней говорить. — Детка, — она приподнялась на локте и заглянула мне в глаза, — ну, ты что? Мы тут, потому что нам хорошо друг с другом, разве не так? Какая разница, что я сказала, чтобы заткнуть эту идиотку? — Ты могла ничего не говорить, — упрямо сказала я, не реагируя на то, что ее пальцы начали гладить внутреннюю сторону моих бедер, — но вместо этого ты сказала. И мне было противно. — Блять, Женя, уймись! — она откинулась на свою подушку и прикрыла глаза рукой. — Что ты хочешь от меня? Чтобы я встала и заорала на весь офис, что мы любовницы?! Что я обожаю с тобой трахаться и не считаю, что это болезнь? А я не знаю, Жень. Может быть, и болезнь! Но я ничего не могу с собой поделать. Ее губы искривились, и она заплакала. Я никогда прежде не видела ее плачущей. Гневной, орущей, истерящей — какой угодно, но не всхлипывающей, как маленький ребенок. Мое сердце готово было разорваться на куски. Мне уже было наплевать на то, что она сказала Тане, наплевать на то, что она считает происходящее между нами ненормальным. Я не могла видеть ее слез. — Люблю тебя! — я начала целовать ее в прижатые к глазам руки, во влажные соленые щеки, в подбородок, в шею. — Прости меня, прости. Пожалуйста, пожалуйста, не бросай меня! Я испугалась, что сейчас Марго встанет и уйдет. Скажет, что окончательно осознала, как нехорошо и отвратительно то, чем мы занимаемся. Я ругала себя за то, что вообще начала этот разговор. Она стихла, но не отняла ладоней от лица. Я продолжала осыпать ее поцелуями, спускаясь все ниже и ниже. Скоро они перестали быть просто утешающими, как и легкое подрагивание ее тела уже не было вызвано плачем. На этот раз все происходило без нашего обычного обмена непристойностями, но при этом она отдавалась мне яростней, чем обычно. Возможно, сегодня ей хотелось чувствовать себя жертвой своего порочного влечения. Кончив, она тут же отвернулась к стене и жалобно произнесла: — У меня, наверное, все лицо опухшее, не смотри. Все же она была истинной женщиной. — Это так умиляет, — я обняла ее сзади, — но ты зря волнуешься, ты никогда меня не разочаруешь. Она повернулась ко мне, и я улыбнулась: тушь была размазана, но это не портило природного изящества ее черт. Я вспомнила о ее портрете, который был почти закончен, оставалось всего несколько завершающих мазков. Я заранее предвкушала, как она удивится, когда я подарю его ей на день рождения. — Ты такая красивая, — я произнесла это с искренним восторгом, — ты даже не представляешь себе, как сильно я тебя все время хочу. Марго прищурилась: — И? Ей важно было слышать, как я прошу. И я, как всегда, борясь со смущением, прошептала: — Возьми меня! В ее резких порывистых движениях сквозило отчаянное желание доставить мне удовольствие. И когда мое тело удивительно быстро отозвалось на проникновение мгновенной пульсацией вокруг ее пальцев, она удовлетворенно застонала вместе со мной и нежно поцеловала меня в губы. В эти минуты я хотела быть ее собственностью, ее любимой игрушкой. Я прощала ей то, что она, в отличие от меня, не готова была принять саму себя. Мне уже казалось, что это неважно. Главное, чтобы она была со мной.