Братик, будешь моим парнем?

Чимин испуганно посмотрел на противоположную стену. Его лицо вмиг стало бледным, а руки стали бешено трястись. — Как… как нет? — Чимин вздрогнул, словно в него только что ударила молния, — Бич? Трубку уже давным давно положили и Пак слышал лишь долгие гудки. — Чонгук? Умер? — розововолосый не верил своим ушам. Он не хотел верить и не мог. В голове стало звенеть, в горле запершило, а из глаз хлынули хрустальные слёзы. Голубоглазый ринулся из домика на улицу, попутно набирая номера соседей. Все звонки были сброшены, что заставило Чимина нервничать ещё сильнее. Он не мог поверить, что его любимый человек умер. Любимый человек, которому он сделал больно… Поскитавшись немного по городу Чимин наткнулся на толпу. Протиснувшись через людей, он вышел вперёд и увидел тело Чонгука, что бездыханно лежало на земле. Слезы вновь поступили к глазам, а в горле вновь стало неприятно першить. — Чонгук… — Пак потянул руки к телу, но внезапно по ним ударила чья то рука. Синеволосый оттолкнул Пака в снег, глядя на него взглядом, наполненным безумной ненавистью. — Ван, я должен его обнять, — Чимин снова зарыдал. — Это из-за тебя его больше нет в живых! Он тебе столько раз доказывал свою любовь, а ты обвинял его, что любви нет, — пока Ван говорил скорая помощь увезла Чонгука в больницу, — Ты самое настоящее чудовище, а не он. Ты просто противен мне. Эгоист… — Ван скривился и они с Бичем отправились в общагу, договариваясь о том, чтобы навестить Чонгука завтра. Чимин шмыгнул носом и поднялся из сугроба, отряхиваясь от снега. Он должен попасть в больницу раньше Вана и Бича. *** Пак поднялся очень рано, чтобы успеть в больницу. Вещей совсем не было, так что пришлось идти не в лучшем виде. Кожа слегка бледновата, губы пересохшие, волосы торчат в разные стороны да и сама одежда нуждается в стирке. Но он все равно попадёт к Чонгуку любым путём. — Здравствуйте, к вам вчера вечером поступил пациент — Чон Чонгук. Как он? Могу я его увидеть? Женщина пролистала бумажки и наконец наша нужную. — Чон Чонгук… да, он сейчас в коме. Кем вы являетесь пациенту? — Братом… — задумавшись на секунду ответил Пак. Ему было стыдно называться его братом, он этого практически не достоин. — Палата 305. Чимин кивнул и поблагодарив медсестру удалился на поиски палаты. 303, 304, 305. «Вот она!» — розововолосый тихонько открыл дверь и зашёл внутрь. На кровати лежал Чонгук. Он был очень бледным, в руках были капельницы. Пак сел на стул рядом с кроватью. Он молчал из-за того, что не мог набраться смелости начать говорить. Да, брюнет в коме, он его не видит и наверное не слышит, но все равно было очень стыдно. Взяв себя в руки, Чимин вздохнул и повернулся к брату. Взяв в свою ладошку его руку, что была холодной, Чимин вздохнул и принялся говорить. — Чонгук… — Чимину было очень стыдно за своё поведение и за то, что он думал только о себе. — Мне перед тобой очень стыдно. Я больше не достоин зваться твоим братом и не достоин твоего прощения, но я должен его попросить. Прости меня. Я о тебе совсем не думал. Никогда. Думал лишь о своих чувствах, а о твоих даже не задумывался, — на глаза стали наворачиваться слезы, — Это я ужасный брат. Меня теперь все ненавидят. Ван, Бич. Но я думаю, что это заслужил. Мне не нужно, чтобы все снова было как прежде. Я хочу лишь, чтобы ты выжил. Я не помню, сколько раз доставил тебе боли, потому что я просто об этом никогда не думал. Знаю лишь, что очень виноват перед тобой. У меня не так много времени, скоро придут Ван и Бич и мне к сожалению нужно будет уходить. Я правда тебя люблю и не знаю, что будет если ты выживешь. Я готов ко всему, честно, лишь бы ты не умер… Я не имею права даже касаться тебя… Голубоглазый наклонился к брюнету и оставил на его холодной щеке поцелуй тёплых губ. — Выздоравливай, пожалуйста, — Чимин хотел было выйти из палаты, но увидел в окошко своих старых соседей, что шли к Чонгуку. «Черт, что делать?» Не долго думая, Пак залез под кровать и прижался к полу. Дверь в палату открылась и внутрь зашли двое парней, проходя к кровати брюнета и садясь на около нее стоящие стулья. Бич прошелся взглядом по неживому лицу юноши, что сейчас было закрыто аппаратом искусственного дыхания, насыщающего легкие кислородом и по капельнице в руке, что давала необходимые вещества. Руки парня были многочисленно исколоты. Вчера, когда его привезла скорая, парня смогли вытащить с того света врачи, что били дефибрилятором по его груди, заставляя сердце работать и переливание крови, благо нашлась подходящая. На рентгене было показано, что его череп сильно пострадал, но к счастью докторам удалось заделать рану. И вот сейчас он лежал безжизненно на кровати и лишь аппарат помогал ему жить. — Привет Чонгук — начал блондин и опустил голову вниз, словно боясь сказать лишнее слово — Прости, что мы не успели догнать тебя… Наша вина, что тебя сбили… Ван взял холодную руку зеленоглазого и стал аккуратно гладить. — Мы надеемся, ты быстро к нам вернешься — он поправил капельницу — Вчера к месту аварии прибегал Чимин — его лицо помрачнело и голос стал более грубым — Он хотел тебя обнять, представляешь? Как у него только хватает совести к тебе лезть? Никогда не думал, что он может оказаться таким ужасным человеком… Теперь я его презираю — сквозь зубы процедил синеволосый, от чего Пак дернулся под кроватью — Но не беспокойся, я его к тебе не подпущу. Кареглазый кивнул и тоже погладил Гука по руке. — Он желал тебе смерти… Сомневаюсь, что именно так выражают любовь. Обычно люди говорят слова любви, делают разные подарки, идут на опасные поступки ради своих возлюбленных… А он? Только кричит, что ненавидит, обвиняет тебя в жестокости, что насилуешь на право и на лево, хотя это даже не твоя вина! Говорит, что ты самый ужасный брат на свете, это ли любовь? А ты… Заботишься о нем, защищаешь от других, даже стал выполнять мои грязные желания… И все ради него — Бич грустно улыбнулся — Посвящаешь песни, вкладывая свои чувства, которые идут от самого сердца, попадаешь в тюрьму, жертвуешь собой в конце концов! Кто тебя вообще пустил на улицу в метель?! Зачем ты пошел вчера за Чимином?! Не иди бы ты, не лежал бы сейчас в этой коме! — кричал светловолосый, но мягкая рука легла на его плечо, заставляя говорить уже тише — Ты слишком добрый Чонгук, он не заслуживает такого брата. Пак, что сейчас лежал под кроватью, уже давным давно залил слезами пол и сейчас тихо рыдал, закрывая рукавом рубашки рот, чтобы не издавать звуков. — Нам нужно идти на репетицию, но мы обязательно вернемся к тебе — парни встали со стульев и вышли из палаты. Чимин вылез из-под кровати и посмотрел на Чонгука заплаканными глазами. Сердце громко стучало, заставляя розововолосого вздрагивать. Он и вправду был таким ужасным, таким эгоистом. Он правда никогда не думал о Чонгуке, а ещё обвинял его в чем-то. Он должен извиниться перед Чонгуком, чтобы он это точно услышал. Присев на край койки, Чимин погладил своими тёплыми руками руку брюнета, что была очень холодной. — Гук-и, я правда такой плохой, — Пак всхлипнул, — Я не знаю хочешь ты этого или нет, но ведь ты сам мне не скажешь могу ли я тебя обнять. Чимин забрался на край кровати и прижался к боку брата. — Я не знал, что тебе так плохо… я правда эгоист. Чимин остался в палате на весь день и собирался остаться на ночь. Врачи часто приходили проверять состояние Чонгука. И даже сейчас, когда время было уже ночь, то врачи пришли проверить его. Голубоглазый вздохнул и вылез из-под кровати, отряхнувшись и улёгшись на краю кровати. — Я надеюсь, что ты очнёшься… на самом деле я не знаю, что буду говорить тебе. Я буду извиняться. Много буду извиняться. Но у меня не готова речь. Думаю, я смогу сказать тебе всё даже без подготовленной речи. Пак разговаривал с Чонгуком весь день. Он даже не знает, слышит тот его или нет, но продолжает разговаривать. Он очень хочет, чтобы брюнет очнулся. Даже если он не простит его, Чонгук будет жить, это уже хорошо. Чимин прижался к зеленоглазому и прикрыл свои глаза. Рядом на постели что-то завозилось, но розововолосый не придал этому огромного значения, он думал, что у него уже галлюцинации. Веки стали медленно подниматься, ловя глазами потолок, на некоторых местах была паутина. Хотелось вздохнуть, но странное ощущение, будто бы что-то упиралось в горле, помешало. «Что это?» Он не понимал, что за штука находилась у него во рту, что за вещь была на лице. И что-то теплое лежало рядом, периодически тихо вздыхая. Чон попытался подняться, но безуспешно. Собрав силы, которых фактически не было, он поднялся на кровати, роняя брата на холодный пол. Сняв с себя аппарат искусственного дыхания, брюнет почувствовал сильную боль в задней части головы, затылок. Бинт мешал прощупать рану. Тяжесть во всем теле, сухость во рту, боль в голове, все это так мешало думать. — Где я вообще? — Чонгук осмотрел предметы вокруг и понял, что находится в больничной палате, в руку была воткнута капельница. На полу что-то зашевелилось и свет из окна осветил комнату и лицо неизвестного. — Что ты здесь делаешь? — произнес безжизненный голос и холодная рука стала снимать бинт — Тебя здесь не должно быть вообще. Пак сжал губы и подполз к нему, смотря глазами в пол, он не смел смотреть в его глаза, глаза в которых была душевная боль, что вечно появлялась от слов и действий розововолосого. Чон смотрел на него, прожигая своим взглядом, словно сканируя его и его сердце, что сейчас бешено билось. — Уходи — брюнет лег обратно на кровать и повернулся лицом к стене. Ему было больно и морально и физически, еще и присутствие брата дико давило на его сознание. Чимин стал смотреть в спину старшего в надежде, что он развернётся к нему лицом и нормально выслушает, но тот лишь просил его уйти. — Гук-и, правда, я не хотел, чтобы всё так закончилось. Я не отрицаю, что никогда о тебе не думал. Это правда. Я не задумывался о твоих чувствах совсем и из-за этого мне теперь очень стыдно, — Чимин поджал губы и сглотнул ком, стоящий в горле. — Я же такой плохой брат, так не извиняйся перед таким чудовищем и уходи отсюда, — сказал Чон, также смотря в стену, — Ты же хотел, чтобы я умер… так представь, что меня нет и живи своей жизнью. — Чонгук-и, я не хотел этого. Я говорил всё на эмоциях. Ну ты же знаешь, что я тупой, как пробка. Да, я эгоист и думаю только о себе. Я об этом прекрасно знаю. Я не желал тебе того, что говорил. Просто ты нагрубил мне и я разозлился… Но я правда не хотел, чтобы так всё вышло. Прости меня пожалуйста. — Уходи, — леденящим душу голосом прошептал Чон. Пак заплакал и уткнулся лбом в кровать. — Чонгук, пожалуйста. Я очень люблю тебя. Я очень рад, что ты жив. Дай мне возможность побыть с тобой до утра. Ван и Бич придут, тогда мне придётся уйти. А потом они заберут тебя в общагу. Дай мне возможность побыть с тобой хотя бы эти жалкие несколько часов… Чимину было очень плохо. Он очень хотел, чтобы Чон простил его и все вновь стало как всегда. Но уже не будет как всегда. Моральную боль Чонгука не унять. Ненависть Вана и Бича тоже. Чимину лучше исчезнуть из жизни своих самых дорогих людей, что появились у него недавно. Под сердцем кошки скребли, заставляя его сжиматься. Все произошло так спонтанно. Чимин на эмоциях наговорил зеленоглазому разных глупостей, доставив ему очень много боли. А после брюнет уже полу-живой валяется на больничной койке. Голубоглазый всегда считал себя хорошим и люди вокруг считали его хорошим. Но от безграничной любви к брату он буквально сошёл с ума. В его мире был только он и Чонгук, но даже в таком случае он думал только о себе. Да, возможно он думал о Чонгуке. Конечно, думал. Думал о нем, но не о его чувствах. Оглядев парня, что сейчас трясся как осиновый лист, сжимал простыню и извинялся за свои эмоции, которым не было конца и края, Чон только покачал головой и присел на край кровати. — Какой ты однако у нас интересный — брюнет прищурился и выдохнул — Еще вчера говорил, что моя смерть присела бы тебе кучу счастья, а теперь словами любви кидаешься? У тебя вообще совесть есть? Вряд-ли бы она дала тебе сказать те ужасные слова — юноша вытащил капельницу из руки, роняя трубку с раствором на пол, из нее стала вытекать жидкость, образовывая лужу — Ты говорил, что я тебя не люблю — Пак поднял голову, словно хотел возразить, но тут же поник — Говорил — Гук ухмыльнулся — Говорил, что я хуже отца, что я хуже Лана, Трэя, хуже всех, кто тебя обижал. Какой я плохой хен однако. Младший сжимался от каждого слова, что зеленоглазый так спокойно говорил, будто бы вообще ничего не чувствуя. — Вчера хотел, чтобы я здох. Даже здесь я оплашал — Чон всплеснул руками, мол какая досада — Даже помереть не удалось самому. Плохой же я братик у тебя. Пак слушал каждую фразу, сжимая губы и терпя боль исходящую от его слов. Старший поднял трубку и вытащив из нее иглу, сел на колени рядом с братом, поворачивая того лицом к себе. — Вот — он положил иглу в его маленькую ладонь, что задрожала и улыбнулся спокойной улыбкой — Дам тебе второй шанс, осуществить свое желание. Хотел вчера меня убить? Так давай, теперь у тебя нет права на ошибку — парень поднес его руку с металлом к своей шее и прижал к месту, где находилась сонная артерия — Нажимай и будь счастливым. Розововолосый оттедернул свою ладошку и выкинул иглу в сторону, сжимая его в своих объятиях. — Пожалуйста не надо так говорить! — закричал Чимин и прижал его голову к своему плечу — Ты мне очень дорог — он взял его лицо, что было бледным как белый мрамор и холодным, как айсберг в свои ручки — Это я плохой брат! Я! Я эгоист! Я чудовище! Это я, я, я! Я не ценил твои чувства, не верил твоим песням, не слушал твои признания, не доверял тебе — голубоглазый шмыгнул и прижал его к сердцу, нежно гладя по голове, на ней снова останется шрам, еще одна рана, что нанес Чимин — Пожалуйста, прекрати убивать себя. Ты мне нужен очень сильно, так же, как человеку нужен кислород. Я дышу и живу одним тобой… Чон вздохнул и оторвавшись от младшего посмотрел в его глаза, в них читалось искреннее сожаление, вина, стыд. — Так и быть, оставайся — брюнет забрался обратно на кровать и повернулся к стене, закутываясь в одеяло. — Спасибо, спасибо, спасибо, — Чимин аккуратно лёг к Чонгуку. Он очень хотел его обнять, но чувство стыда не позволяло. — Правда, прости меня. Я знаю, что ужасный. — Смешно, тоже самое ты говорил про меня, — старший усмехнулся и плотнее замотался в плед. — Чонгук-а, помнишь? Когда я случайно ударил тебя и ты обижался. Я тоже тогда пришёл к тебе извиняться… *** Маленький мальчики бегали по полянке, махаясь палками. — Ха-ха, тебе меня не победить, — малыш Чимин размахнулся палкой и стал отмахиваться от брата. — Не правда, я старше, поэтому я выиграю этот бой, — маленький Чон тихонько ударил палкой по палке Чимина и стал защищаться. Розововолосый рассмеялся и замахнулся, случайно ударив брюнета в живот, отчего он скрючился и упал на колени, выронив из рук палку. — Ой, Хён! — голубоглазый опустился на коленки и заглянул в лицо брата, — Тебе больно? — Зачем ты меня ударил? — маленький Чонгук всхлипнул и поднялся с земли, уходя в дом. — Хё-ё-ён, прости меня! — Чимин запрыгнул на кровать к брату и обнял его, — Я же случайно. Чонгук плакал. — Давай я полечу твой животик, — Пак развернул старшего на спину и сел к нему на бёдра, задрав кофту вверх. — Пусть у кошки болит, у собаки болит, а у моего любимого Гук-и не болит, — шатен улыбнулся и погладил животик брата, поцеловав его в щечку, — Сейчас принесу мазь! *** Чимин невольно улыбнулся и обнял своего брата, прижавшись к его спине лбом, тот не сопротивлялся. — А ещё, как мы в снежки играли… *** — Получай! — брюнет запулил снежок прямо в лицо брата, а после засмеялся. — Ой, лицо щиплет, — Чимин очистил своё лицо от снега и быстро скомкав такой же, кинул его в лицо старшего. — Ха-ха, Хён, какой ты смешной, — Пак завалился в сугроб и стал смеяться. — Ах так, — Чонгук хитро улыбнулся и подбежал к брату, заваливаясь на него и начиная щекотать, — Вот тебе. — Ха-ха-ха, Ч-чон-нгу-ук, ха-ха, хва-а-атит, — смеясь просил маленький Чимин. — Нечего надо мной смеяться, — Гук щелкнул младшего по носу, а тот уронил его в свои объятия, целуя его в щечки и даже один раз в губы. *** — Я правда очень виноват перед тобой… Я бы очень хотел, чтобы ты простил меня, но увы, я этого не заслуживаю. Прости меня ещё раз… С утра в палату зашли врачи проверить Чонгука, но увидели рядом с ним розововолосого. Врачи стали выгонять Чимина, говоря о том, что тут нельзя находится в такое время, но их прервал голос больного. — Оставьте его. Врачи хмыкнули и проверив Чонгука, вышли. — Спасибо, Гук-и, — Пак улыбнулся, но тут же опустил глаза вниз, было все так же стыдно. Брюнет хмыкнул. — Чего в глаза не смотришь? Стыдно теперь со мной разговаривать? А тогда ты не стыдится и говорил все гадости в лицо — противное чувство стало обвалакивать сердце Чона, но он продолжил — Давай же посмотри на чудовище, на братика, м? — парень рухнул на кровать и сжал одеяло — Почему ты так со мной обошелся? Неужели я и правда такой плохой и заслуживаю смерти? — Нет конечно! — младший подбежал к нему и хотел было обнять, но сжал руки в кулаки и опустил их — Я все это говорил на эмоциях, все эти слова ложь, я люблю тебя, правда. Голубоглазый был искреннен. — Мне нравилось время, когда мы были детьми, когда мы еще были полноценной семьей, когда были дружны с тобой, но ты влюбился и все испортил — Чон уткнулся лицом в подушку и застонал — Почему ты все портишь и делаешь людям больно? — Потому, что я эгоист — выдохнул Чимин и присел на коленки — Я всегда думаю только о себе, вот и все… Чон посмотрел на часы, висевшие на стене и подорвался на кровати. Ван и Бич должны были вот вот прийти. — Ребята сейчас придут. — Они теперь меня ненавидят, будет плохо, если я тут останусь. Мне нужно идти — розововолосый встал с пола и последний раз посмотрев на брата, вышел из палаты. Парни зашли в комнату и сели на стулья. Их лица были перекошены от удивления. — Ты живой! — закричал Ван и сжал Гука в объятиях — Я знал, ты не умрешь! Блондин тоже не заставил себя ждать и кинулся обнимать брюнета. — Я рад, что ты вернулся — он был так рад, что следы невольно потекли по щекам, капая на рубашку. Спустя пять минут они все-таки отлипли от юноши и вернулись обратно на стулья. — И давно ты в сознании? — С ночи. — Ого. После аварии, я думал пройдет очень много времени, прежде чем ты очнешься — синеволосый облегченно выдохнул, его друг будет жить. Но тут же он нахмурился — А что с Чимином делать? Он же узнает, что ты живой и прибежит сюда! — Он уже приходил — спокойно ответил Чонгук и положил голову на подушку — Он извинился. — Его прощения мало — рыкнул Бич и сложил руки на груди — Даже его мольбы будет мало! — Пусть он вообще съезжает из общаги. Зеленоглазый нахмурился. — Не смотря на все его недостатки, на эгоизм, на наплевательское отношение к чувствам других людей, он как был, так и остается моим братом — парень посмотрел на них многозначительным взглядом, от чего те вздохнули, уже зная ответ — Он останется жить с нами. — Чтож, это твое решение, мы мешать не будем. Парни приехали в общежитие вместе с Чонгуком. Хоть его недавно сбила машина, он находился в довольно не плохом состоянии. Врачи посоветовали сильно не перенапрягаться и провести время в кровати, отдыхая. Они зашли в главную комнату и увидели Пака, что собирал вещи. — Не беспокойтесь, я сейчас соберусь и уйду — спокойно сказал голубоглазый и продолжил скидывать рубашки в сумку. — Заканчивай, ты остаешься с нами — нехотя произнес Ван и фыркнул. Младший удивленно посмотрел на них. — Вы разрешаете мне тут остаться? — Это решение Чонгука. Если бы не он, мы бы тебя выгнали… Но он хочет, чтобы ты остался — Бич нахмурился и прошел к дивану, садясь на него. — Спасибо, — Чимин склонил голову вниз, говоря, что он очень признателен. Да склонил так, что аж больно стало. Он уже собирался уходить. На самом деле он не знал, как жил бы один. Он не обладает хорошими физическими данными, поэтому разгружать мешки, как это делал Чонгук, было бы сложно. Можно было устроиться на подработку, но там ведь очень мало платят. Весь вечер Чимин сидел с опущенной головой и сжатыми губами. Ему было очень стыдно перед всеми тремя, он хотел вновь общаться как раньше. Кушать он с ними тоже не ходил, ибо это их еда, их деньги, ему просто напросто было бы стыдно. Да его вообще-то и не звал никто, а кушать хотелось. Он второй день ничего не ел, отчего желудок громко ныл, требуя еды. Спать он лёг так же тихо, словно он все же съехал от них. Живот буквально кричал, желая получить еду, но розововолосый лишь сглотнул свою слюну и закрыл глаза, зарываясь в одеяле. *** Благо Чимин встал первым. Ему нужно было помыться, а задерживать очередь совсем не хотелось. Голубоглазый ринулся в душ и быстро обмылся и умылся, выходя из ванны, уже одетым в школьную форму. С кухни запахло едой, видимо Ван готовил. Желудок снова скрутило. Напялив свой портфель, Чимин вышел из общаги и отправился в школу. Он отрыл в рюкзаке мелочь и купил себе в магазине пирожок, намереваясь съесть его в школе, хотя очень хотелось сейчас. Придя в школу, Чимин сначала подошёл к своей парте, но хотел уйти, ведь Чонгук не захочет с ним сидеть. Место с Динхом было свободно, поэтому Пак все же сел на своё место. Ближе к 3 уроку, голубоглазый с аппетитом скушал свой «завтрак», но почти не насытился. «Как же кушать хочется» — живот снова заурчал, из-за чего розововолосый схватился за него и упал лбом в парту, тихо хныча. После школы, Пак зашёл в маленькую кафешку и устроился туда официантом. Купив на последнюю мелочь пирожок, голубоглазый скушал его и придя в общежитие сразу разделся и плюхнулся в кровать, стараясь уснуть, лишь бы не чувствовать дикого чувства голода. Ван и Бич пару часов назад уехали в студию, репетировать песни. Чон хотел поехать с ними, но они его не пустили, ссылаясь на то, то ему нужно отдыхать как и говорил врач, рана же может открыться. Недовольство бурлило внутри, но послушаться все же пришлось. Гук зашел в главную комнату и увидел брата, лежащего на кровати. Кинув в него безразличный взгляд, он хотел было пойти в свой угол, но услышал стоны со стороны розововолосого. Тихое «хочу кушать», заставило его смутиться. «Голодный что-ли? Чего не поест? Или ребята запрещают? Не помню, чтобы он ел в последние два дня» Зеленоглазый подошел к его кровати. — Есть хочешь? Пак тут же вздрогнул и схватился за живот, что громко заурчал. — Не хочу — ответил Чимин и убрал лицо в одеяло. Чон фыркнул. — Не ври — он подошел и взяв парня за руку, повёл на кухню. Усадив голубоглазого за стол, он достал из холодильника макароны, томатную пасту и мясо. Смешав ингредиенты в сковороде, Гук выложил еду в тарелку и поставил на стол перед братом. — Ешь — грубо сказал брюнет и сел рядом. — Я не хочу есть, правда — Пак врал как мог. Есть хотелось нереально, но в то же время он не заслуживал внимания со стороны старшего и не имел права прикасаться к чужой еде. — Я сказал тебе есть — с напором прорычал зеленоглазый, давая понять, что тот не уйдет с кухни пока не съест ужин. — Зачем тебе это надо? Тебе плевать должно быть хочу я есть или нет, я не заслужил твоего внимания, — холодно проговорил Пак и все же взял в руку вилку, накалывая на неё мясо и тут же отправляя в рот. — Ты все равно остаёшься моим братом, — хмыкнул Чонгук и облокотился об руку. — И этого звания я тоже не достоин… — тихо тихо, словно маленький новорожденный котёнок сказал младший и стал кушать еду, что была очень вкусной. Для него сейчас любая еда была бы вкусной. Доев всё, что наложил брюнет, Пак запил всё водой и помыл за собой тарелку. Желудок был доволен порцией еды, поэтому больше не урчал. — Спасибо, — опять же тихо сказал Чимин, так же не поднимая взгляда на зеленоглазого и ушёл в главную комнату. Улёгшись в постели, он накрылся и тут же уснул. Спал он в последнее время тоже плохо. Голубоглазому снилось, как они с Чонгуком лежали на кровати и обнимались, прижимаясь друг к другу. Ему вообще приснились их отношения и все светлые моменты. Открыв глаза, он увидел перед собой Чонгука, что улыбался и гладил его по розовым прядкам. Чимин улыбнулся и медленно обнял брата, но тут же упал с кровати. Видение растворилось, как оказалось Чимину просто причудилось и это просто плод его воображения. — А как все хорошо было… — шепнул он и встал с пола, одеваясь в школьную форму. Умывшись, голубоглазый посмотрел на Чонгука, что ещё спал и шумно вздохнув, вышел из общежития. Он не хотел мозолить глаза соседям своим присутствием, так что лучшим вариантом было бы уходить, пока ещё никто не проснулся. После школы, Чимин отправился на подработку. Его конкретно так загоняли, отчего он очень устал. Чаевых было не так много, но и не мало, по крайней мере хватит. Так же мужчина, что был в этой забегаловке как-бы главным, разрешил розововолосому забирать оставшиеся пирожки. По дороге в общежитие, Чимин скушал один и положил остальные на стол, их было ровно три. Захотят — съедят, подумал Пак и растянулся по кровати, он очень устал. — Вам не кажется, что он конкретно так загоняется после моей смерти? — брюнет посмотрел на парней, что сидели вместе с ним за столом на кухне. Объект их обсуждения, сейчас мирно спал в соседней комнате. Рука парня постучала по тарелке с пирожками — Он даже теперь не ест с нами, голодом себя морит — Чон облокотился подбородком на руку. — Дак не заслуживает потому что этого, сам понимает, что виноват — Ван развел руками, а блондин кивнул — Пусть теперь будет ниже травы, тише воды. Да и тебе будет лучше, он же тебе даже расслабится не дает. Ты и так изможденный. — Тем более та авария, Чимин виноват, пусть теперь искупает вину — Бич фыркнул и отодвинул тарелку с выпечкой. — Во-первых он не виноват в аварии, виноват водитель, что не разглядел меня в снегопаде. Кстати о водителе, мистер Хон с ним встречался и тот заплатил не плохую такую сумму за ущерб — брюнет зачесал волосы назад — Так что впринципе, все замяли. Чимин извинился. Почему же вы его так штрудируете? — Просто наше мнение относительно него изменилось. Мы считали его хорошим, а он оказался плохим, вот и все — последнее, что произнес синеволосый, потом вместе с другом встал со стула и ушел в комнату, ложиться спать — И все равно, хочет он жрать или нет, его проблемы. Гук нахмурился, им не нравились слова парней, хотя те были правы. Он тоже ушел с кухни, заходя в комнату. На кровати тихо лежал младший, свернувшись клубочком, его живот громко урчал, но казалось никто не слышал кроме зеленоглазого. Чон вздохнул и достал из кармана пачку купюр, компенсация. Взяв две бумажки, он положил их на тумбу брата и еще мелкую записку. Чонгук знал, что тот уходит рано утром, чтобы не мешать парням своим присутствием. «Ненавидят они тебя или нет, это их дело. Но из-за этого ты не должен загоняться и голодать. Если ты не хочешь есть с нами, то хотя бы покупай себе что-то. Вот деньги. Чонгук» Пройдя к своей кровати, юноша сел на её краешек и потрогал шрам на затылке, даже сквозь волосы было неприятно прикасаться. *** Розововолосый открыл глаза и отключил будильник, что вибрировал, начиная раздражать. Потерев глаза, Пак зевнул и посидел немного на месте. Растрепав свои и так потрёпанные ото сна волосы, Чимин поднялся с кровати и захватив одежду, привычно поплёлся в ванную. Выйдя уже чистым и одетым, голубоглазый подошёл к кровати и стал заправлять её, но вдруг увидел на тумбочке деньги и записку. Чимин уставился на тумбочку вопросительным взглядом и подошёл ближе. Губы расплылись в улыбке и он посмотрел на спящего брата. Розововолосый написал на маленьком листике «Спасибо», добавив в конце сердечко, и положил бумажку на тумбочку брюнета. Положив деньги в карман рюкзака, младший присел на корточки к кровати Чонгука и несколько секунд смотрел на него не решаясь что-то сделать. — Спасибо, Гук-и, — тихо прошептал голубоглазый и поцеловал Чона в щеку, — Ты так добр со мной… — уже как-то грустно прошептал Пак и встал на ноги, выходя из общаги. В школе Чимин купил немного покушать в столовой, живот уже не так урчал, как раньше. После школы, розововолосый пошёл в кафе. Отработав своё, он взял пирожки и попрощавшись с очень, как оказалось приятным мужчиной, вышел на улице. По дороге он купил себе рамён, чтобы покушать вечером и вернулся в общежитие. Сняв с себя верхнюю одежду, младший подошёл к кухне и встал в проходе. За столом сидели Ван и Бич, общаясь о чем-то своём. — Привет? — поздоровался Пак и слабо улыбнулся, — Я… пирожки принёс. Если захотите — ешьте, — голубоглазый положил на стол маленький пакетик и заварил себе рамён. Чимин сел на свою кровать и взял в руки палочки. Прежде чем есть он повернул голову к Чонгуку. — Спасибо ещё раз за деньги, — розововолосый мягко улыбнулся и стал кушать лапшу. — Вообще-то я думал, что на эти деньги ты купишь себе еду, а не отраву. Я же тебе много дал… Или ты их выбросил что-ли? — брюнет встал с кровати и подошел к брату, складывая руки на груди — Я специально дал тебе денег, чтобы ты хорошо покушал. А ты давишься этой химией — старший вздохнул и взяв из его рук коробку, протопал на кухню. Парни сидели и что-то обсуждали, даже ни разу не коснувшись пакета с выпечкой. — Он как бы вам принес. — Мы пока брезгуем, вдруг еще эгоизм подхватим — Бич взял в руки кружку чая и сделал глоток — Пусть сам ест, если жрать ему нечего. Чон сжал руки в кулаки, от чего кости захрустели. Проигнорировав его слова, он достал из холодильника куриную грудку и обжарив на сковороде вместе с рисом, положил в тарелку и понес своему брату. — Вот — Гук вручил ему ужин — Питайся правильно, понял? Розововолосый кивнул и опустил голову вниз, он все также не смел смотреть старшему в глаза. — Если захочешь завтра снова есть, вот тебе еще — Чонгук достал из кармана джинсов три купюры и положил на подушку Пака. Переодевшись в уличную одежду, Он пошел к выходу и крикнул парням, что сидели на кухне — Я поеду в студию и так уже три дня тут сижу, надо порепетировать. Возможно я там переночую. — Главное не перенапрягайся — крикнул блондин. Зеленоглазый надел куртку и вышел из квартиры. Парни вышли из кухни и увидев Чимина с тарелкой еды, что приготовил брюнет, фыркнули и прошли на диван, садясь. — Зачем он старается для него? — прошептал Бич на ухо другу, иногда бросая презрительные взгляды в сторону голубоглазого — Я бы на месте Чонгука, его бы вышвырнул. Синеволосый ударил того в плечо, говоря, что это будет слишком. — Чонгук идиот. Ушел в одной футболке… У нас же отопление в студии еще не включили, хоть бы не заболел — Ван вздохнул и включил телевизор. Парень зашел в свой отдельный кабинет, в котором уже несколько недель гулял сквозняк. — Ухх — Чон потер свои плечи, чтобы согреться. В студии не было ничего, что могло согреть, даже куртка, в которой он пришел, была тонкая и совсем не грела. Сев на стул, чья сидушка была дико холодной, он вздрогнул и вздохнул — Надо потерпеть, надо поработать. Пару раз чихнув, парень достал из ящичка стола свою тетрадь и стал сочинять песню, то и дело напевая на всю комнату. Чимин сжал губы и уставился в тарелку. «А вдруг правда заболеет…» — розововолосый вздохнул и доев ужин, пошёл на кухню и помыл тарелку. Младший вернулся в комнату и сел на свою кровать. Парни что-то обсуждали, глядя в телевизор. Пак вздохнул и завернулся в одеяло, его ноги были холодными, как и руки. «А там даже отопления нету. Он ещё и ночевать там собрался. Задубеет ведь» — Чимин не унимался. По идее он должен был пойти к брату и принести ему тёплых вещей, но чувство стыда грызло его, запрещая это сделать. Может Чонгуку будет неприятна его забота, а может он накричит за то, что пришёл в студию без спроса. «А может обнимет… Поцелует. Как же я скучаю…» — розововолосый нервно задергал ногой. Раз было холодно ему, то Чонгук уже наверное трясся от холода, как осиновый лист. «Да ладно, будь, что будет» — голубоглазый взял свой рюкзак и незаметно для Вана и Бича положил в него тёплый плед. Так же он положил шерстяные носки и пошёл в коридор. Ничего не сказав, он вышел из общаги. Да в принципе они бы и не спрашивали о том, куда отправляется Чимин. Вскоре розововолосый добрался до студии и ступил внутрь. Чонгук сидел за столом и над чем-то усердно работал. Голубоглазый подошёл к брату и положил руку на его плечо, отчего Гук вздрогнул и обернулся. — А… Гук-и, я тебе принёс носки и плед, — Чимин снял со спины рюкзак и показал его зеленоглазому, — Я услышал от ребят, что тут холодно, так что… — младший вздохнул и достал из рюкзака плед, укрывая им Чона. -Там носки ещё, ну наденешь, — Чимин неловко почесал затылок и оставил рюкзак на столе, — Я пойду… Ты скажи если что-то нужно, я принесу. — Спасибо — парень кивнул и надел теплые носочки на свои порядком уже ледяные ноги. Он кинул в брата изучающий взгляд — Даже не думал, что ты придешь, да еще и вещей принес. — Ребята сказали, что тут холодно, а ты в одной футболке. Я беспокоился… — розововолосый неловко подрыгал ногой — Я наверное пойду, помешал же тебе работать. — Не помешал — ответил брюнет и повернулся к столу, дописывая строки новой песни — Мне больше ничего не нужно, если хочешь можешь идти, я тебя не выгоняю. Хочешь — оставайся — он пожал плечами. Младший закусил губу. Он не заслуживал такой чести, находиться вместе с Чонгуком, но тот был не против, так почему бы и нет? Голубоглазый отошел к стенке и сел на диван, стараясь не мешать брату. Наконец песня была написана. — Хочешь послушать? — безразлично спросил Гук у брата, тот закивал — Хорошо — так же безэмоционально ответил черноволосый и стал петь — Говоришь люблю, а на деле ненавидишь, Говоришь, что я тебе надоел, но похоже правды не видишь. Старался поднимать тебе настроение каждый день, Нравилось видеть твою улыбку. Но превратился в незаметную тень, Даже сам не заметил, что сделал я ошибку. Моя любовь оказалась преступлением, Тебе ведь ненавистны мои чувства. Все изменилось одним мгновением, не стало между нами родства. Машина стала твоим спасением, Выкинув меня из этого мира. Но тебе не понравилось жить с таким положением, Не хотелось терять кумира? Впрочем уже неважно, я все осознал. Не любить тебя — невозможно, Боюсь, как бы я тебя не потерял. Чонгук хмыкнул и повернулся обратно к столу, не смотря на лицо брата. — Спасибо еще раз за плед. Тут холодно сидеть, иди домой, а я тут переночую — зеленоглазый вздохнул и положил голову на стол. «Зря я ему песню спел» Чимин внимательно слушал брата. Он встал с дивана и подошёл к Чонгуку. — Я-я… могу считать, что ты простил меня? — розововолосый стал водить носком по полу. — Да, — коротко ответил старший и сложил все листочки вместе, убрав их в уголок стола. В комнате воцарила гробовая тишина. Лишь ветер, что дул слишком сильно иногда был слышен. Старший зевнул и встал со стула. — Я чего-то устал, — брюнет укутался в плед и доплёлся до дивана тут же падая на него, — Ты иди в общагу, там потеплее будет, — зеленоглазый зарылся носом в плед и закрыл глаза. — Я хочу остаться с тобой, — внезапно сказал розововолосый, но тут же смягчился, — Можно ведь? — Оставайся, — Чонгук пожал плечами и лишь плотнее укутался в плед. Голубоглазый кивнул и сел на пол напротив брата. Вздохнув, Пак обнял себя руками и сжался, чтобы было теплее. На улице ходил ужасный ветер, а в студии не было отопления. Казалось и вправду можно было превратиться в ледышку если под рукой нету пледа или покрывала. — Хууу, — Чимин поднёс руки к своему рту и стал тихо дышать на них. Его нос стал холодным, как руки и ноги. Натянув на голову капюшон он сжался сильнее, думая, что это поможет, но результата ноль. По телу пробежали мурашки. Голубоглазый потёр свои предплечья, стараясь согреться. — Чего ты там мучаешься? — Чонгук нахмурился и вздохнул, отодвинувшись к спинке дивана и раскрывая плед, — Ложись ко мне. Чимин как-то испуганно что-ли, а может удивленно посмотрел на брюнета и поднял бровь. — А можно? — Ложись, пока я не передумал, — фыркнул брюнет и Пак тут же поднялся с пола ложась к старшему лицом. Розововолосый смотрел прямо в глаза брату, они находились так близко. — Спасибо, — голубоглазый слабо улыбнулся и вздрогнул, свернувшись рядом с Гуком клубочком. Младший лежал чуть ли не на краю дивана, даже его пятая точка, свешивалась вниз, еще чуть-чуть и он упадет. — Боже, опять все делать самому — Чон вздохнул и схватив того за талию, прижал к себе. Он хмуро посмотрел на брата — Хватит уже сторониться меня и избегать. Я тебя простил, так что забудь о той аварии и веди себя нормально. Ты мой брат, не посторонний человек — он выговаривал каждое слово — И если у тебя есть какие-то желания, например ты захотел покушать, то скажи мне. Розововолосый покачал головой, словно он хотел совсем другого. Он поднял свою ладошку и потянулся к щеке брата, но тут же опустил ее. — Если хочешь меня касаться, то давай — Гук пожал плечами и стал ждать. Чимин сглотнул и медленно поднес свою маленькую ручку к его щеке, начиная нежно гладить. На его личике проступила улыбка, он был счастлив, что старший контактирует с ним. — Но этого же мало для тебя? — зеленые глаза пронизывали насквозь. Пак дернулся и смущенно опустил глаза, словно бы стыдился, что тот узнал его мысли. Чонгук взял его пальцами за подбородок и мягко поцеловал, вызывая у голубоглазого удивление. После он отодвинулся от него и обняв за талию, закрыл глаза. — Больше не избегай меня — прошептал брюнет и уснул. Чимин был безумно рад, что Чонгук его простил. Не только простил, ещё обнял и поцеловал. Пак придвинулся к брату и обнял его за торс, утыкаясь лицом в его ключицы и счастливо улыбаясь.