Братик, будешь моим парнем?

Страх в глазах, дрожь на губах, влажные дорожки на щеках и сбивчивое дыхание. Он смотрит и чуть ли не падает на пол, боясь услышать правду, что покалечит его и так хрупкую душу. Много всяких жестоких вещей перенесло это маленькое сердечко, что сейчас быстро бьется, как у птицы. «Если я скажу, ему станет плохо, а я не хочу, чтобы ему было плохо» Натянув на избитое тело футболку и натянув на лицо улыбку, что все хорошо, он сказал: — Ничего страшного, совсем ничего — Чон улыбнулся во весь рот — Не смотрите так на меня, я в полном порядке — последние два слова он произнес, словно выделяя, что спрашивать не стоит. Подойдя к брату, брюнет виновато опустил голову — Прости, я не принес тебе пряников. Ну ничего, я сейчас посплю, а как встану, то тут же побегу в магазин, а, плюшка? — засмеялся зеленоглазый и потрепав младшего по волосам, лег на свою кровать и тут же уснул, оставляя парней в недоумении. Чимин развёл руками и открыл рот, собираясь кричать, но так как брат спал, он не мог. — Какие нахрен пряники? — в пол голоса сказал голубоглазый, — Ничего такого? Это он просто поскользнулся и упал что ли?! Сколько же раз он падал. Как же скользко там должно быть, что он 5 часов шёл? Младший был вне себя от злости и испуга. Он безумно волновался на брюнета, а тот так и не сказал, что с ним произошло. Кажется, его бледное от болезни лицо, теперь стало пунцовым. — Чимин, успокойся, ложись спать, спросим у него как проснемся, — сказал Бич и зевнул, заваливаясь в кровать. «Нет, он убежит, надо подождать пока он проснётся» — розововолосый лёг под одеяло и повернулся в сторону брата, осматривая его лицо. Постепенно глаза стали закрываться и вскоре Пак уснул, приоткрыв рот. Громкий хлопок двери заставил розововолосого распахнуть глаза и проснуться. Осмотревшись по сторонам, Чимин тут же вздрогнул, ведь Чонгука не было на месте. Он подорвался с кровати и стал наглядны натягивать первую попавшуюся одежду. Выбежав из общаги, голубоглазый стал искать Чонгука. Казалось, что тот уже далеко ушёл и шансов найти его просто нет, но Чимин увидел его и стал следить за ним. Старший подходил к дверям магазинов, но все были закрыты, из-за чего он всегда вздыхал и продолжал свои поиски. Обойдя буквально все магазины в этом районе, зеленоглазый упал на лавочку в парке и запустил руку в свои чёрные, как ночь волосы. — Блин, я же пообещал ему. А сам так и не купил. Я такой плохой брат… — брюнет стал терзать себя за то, что не смог купить пряников для Чимина. Но зачем? Это ведь всего лишь пряники! Розововолосый медленно подошёл к Чонгуку и положил руки на его плечи, целуя в щеку. — Чонгук-и, мне не нужны эти пряники, забудь уже про это и позаботься о себе… Старший сжал губы и его тело напряглось. — Каждый новый год, что мы встречали дома, да и вообще, единственный день в году, когда отец не орал и, когда я тебя не ненавидел, был именно новый год, ты всегда отмечал имбирными пряниками в форме человечков. Я тогда удивлялся, что за мания такая у тебя — ухмылка — Тебе так нравилось их есть, у тебя было такое счастливое выражение лица, до сих пор вспоминаю его… А в этот год ты не смог отметить с ними праздник. Я обещал тебе их купить, но похоже обманул — в изумрудных глаза проявилась грусть — Прости… — Чонгук-и, ты дурак или да? — засмеялся младший и обнял — Самое важное, что должно было присутствовать на празднике, не пряники — Пак посмотрел в его глаза — А ты. Но вместо того, чтобы отмечать с нами, ты пропал на пять часов, да и пришел весь избитый! Ты где шлялся? — уже обеспокоенно спросил розововолосый. — Ммм… — Говори — серьезно произнес Чимин. — Я… Но начать объяснение Чонгука, им помешал как раз тот самый «фанат», что вышел из-за дерева с ножом в руках. Из раны на его голове капала кровь, крася снег в бордовый цвет. Фигура медленно стала подходить к парням. — Вы кто? — еще ничего не знающий Пак, поднялся со скамейки, но сильная рука брата усадил его обратно — Что происходит? — Беги — прошептал брюнет и пошел в сторону парня, закатывая рукава — Беги! Желтоволосый не заставил себя ждать и накинулся на Чона, начиная махать ножом. Гук был истощен и морально и физически, но как мог, оттягивал время, чтобы брат смог убежать, но тот не двигался с места. — Блять, Чимин! БЕГ… — острое лезвие прошлось по шее, задевая голосовые связки, рвя их на части и лишая юношу голоса, вместо этого раздавались хлюпающие звуки в гортани. Лицо младшего исказилось гримассой ужаса и он закрыл рот руками, начиная дрожать. «Фанат» воспользовался моментом слабости брюнета и подбежал к Паку, хватая за капюшон куртки и приставляя нож уже к его тонкой шее. — Ну что? Сдашься? Или он пострадает! — рычал желтоволосый прижимая острое лезвие к парню, что сейчас молился богу, он не хотел умирать, а Чонгук не позволит ему умереть. Брюнет сорвался с места и прыгнув в их сторону ударил похитителя в челюсть ногой, он часто тренировался дома, практикуя различные боевые искусства. «Фанат» выронил нож и упал на снег, ударяясь головой об дерево, отключаясь. Чон подбежал к Чимину и стал трогать его, проверяя на ранения. Зеленоглазый достал из кармана телефон и набрал номер полиции. — Кхрр…пкпхм…хрхрх — вместо слов выходили лишь хрипы, а из раны на шее текла кровь. — Гук-и… — с дрожью в голосе произнес младший и посмотрел на него испуганным взглядом. По телу прошла волна ужаса и Гук упал на колени, осознавая, что больше не сможет не то, что петь, но и говорить. «Не может быть!» — Крх…кркхк! — Чимин жалостливо посмотрел на него, когда тот пытался что-то сказать. — Кррххр! — «не смотри на меня такими глазами!». Чонгук натянул на лицо капюшон и отвернулся, трясясь от осознания ситуации. Розововолосый выхватил из рук Чонгука телефон и быстро сказал адрес улицы, где они находятся. После он тут же набрал скорую и очень неразборчиво продиктовал адрес, но мужчина его понял. — Быстрее, пожалуйста! Он может умереть! — кричал Пак, а после сбросил вызов и стал в панике искать что-нибудь, что можно приложить к ране. Буквально сдернув с себя шарф, голубоглазый плотно обвязал им шею Чона, дабы хоть немного остановить кровотечение. — Гук-и, потерпи, скорая едет, — успокаивал розововолосый и гладил руку брюнета. На радость, машина приехала быстро и Чонгука уложили на носилки и уложили в машину. Чимин, не смотря на протесты врача, залез с ними, говоря, что «я его брат, я должен быть рядом». Машина двинулась с места и стремительно помчала в больницу. Чонгука переместили на каталку и завезли в какую-то палату, однако Чимина не пустили и тот остался в коридоре. После Чонгука вывезли из палаты, правда тот был с закрытыми глазами, судя по всему под наркозом. Брюнета завезли в 5 палату и оставили там. Когда тот очнулся, врачи тут же появились в его палате, но Чимина так и не пускали, что начинало напрягать и даже пугать. Две минуты и из палаты начинают доноситься удары предмета об предмет. Что-то разбивается, бьется, разлетается, отчего голубоглазый подпрыгивает с лавочки и подходит ближе. Из палаты выходит врач. Розововолосый тут же начинает трясти его за рукав и заваливать вопросами. — Простите, что с ним? Что там за звуки? — обеспокоено спрашивает младший и щенячьими глазками смотрит на мужчину. — Сейчас пациент испытывает большое чувство злобы. Что-то вроде осознание неизбежного. Я вам не советую заходить туда, к тому же, скоро придут уборщики убрать весь этот погром, — говорит врач и уходит в неизвестном направлении. Пак медленно заглядывает в палату, но тут же рядом с его лицом пролетает что-то деревянное. Кажется, кусочек чего-то, что раньше было полноценным предметом. Чимин заходит в палату и проходит внутрь, медленно идя к кровати Чона. Вокруг и вправду погром. Все вещи разрушены и от них остались лишь кусочки, а иногда даже щепки. — Чонгук-и, — зовёт Пак и смотрит на брата. Тот сидит на кровати и тяжело дышит, держась за голову. Голубоглазый медленно усаживается рядом и кладёт руку на его плечо, — Я так рад, что ты жив. Чимин легко выдыхает и заглядывает в лицо Чона. Ведь повреждение опасное, Чонгук запросто мог умереть. — Зайчонок, ты не можешь говорить? — Чонгук нервно кивает, — Все будет хорошо, врачи тебя вылечат, — тут уже брюнет махает головой из стороны в сторону. Розововолосый вздыхает и целует зеленоглазого в щеку. — Кхрх… — «они не смогут меня вылечить, это бесполезно». Старший вздрагивает и запускает пальцы в свои волосы, резко дергая и вырывая пару волосинок. Такая незначительная боль, по сравнению с этим. Волосы отрастут, а голос не появится вновь. Все бесполезно. Зеленые глаза исчезают за образовавшимися слезами, что начинают медленно вытекать за пределы нижних век и плавно спускаться по щекам, соединяясь на подбородке, после чего капая на толстовку, образуя темные пятна. «Больше я не смогу петь…» Он достает из кармана телефон и открывает заметки. «Прости, я оплашал уже дважды. Первое, я так и не купил тебе твое любимое лакомство, тем самым испортив новый год. Второе, я больше не смогу петь тебе песни…» — на этом, рука Гука дрогнула и он всхлипнув, закусил губу до боли, образовывая ранку, из которой стала сочиться кровь. «Больше я не смогу петь… Я хотел посвятить тебе миллионы песен…но, видимо не судьба…» — он показал младшему. — Ох, Гук-и. Не надо так расстраиваться, они тебя обязательно вылечат и ты так же будешь мне петь, не надо опускать руки, надо верить в чудо! — голубоглазый обнял его и прижал к себе, гладя по волосам — Не бойся, голос обязательно вернется. *** Вот уже месяц, как Чонгук посещает больницу. Ему приходится проходить специальное лечение, голосовые связки смогли срастись, но голос никак не хотел появляться, что очень сильно угнетало парня. «Все это бессмысленно, я уже никогда не заговорю» Брюнет подошел к врачу. — Открой рот и скажи «а», затем «о», старайся как можно дольше их произносить, словно тянешь звук. Чонгук открыл рот и вздохнув, стал пытаться что-то произнести, но выходили лишь хрипы. Гук увидел в глазах врача разочарование, которое тот не мог скрыть своей оптимистичной улыбкой, как ни старался. — Уже лучше, еще немного и ты заговоришь! — мужчина похлопал его по плечу. *** Спустя еще месяц интенсивного лечения, когда надежда уже исчерпала себя, произошло долгожданное чудо. — Я могу говорить? — очень сильно прохрипел Чонгук и удивленно посмотрел в зеркало. — Да, у нас наконец-то получилось. Но Чонгук… — печальная нота в голосе врача насторожила юношу и он повернулся — Это максимум, твой голос уже не будет прежним, теперь ты можешь говорить, да, но только с таким голосом — мужчина опустил глаза и вышел из палаты. «Не будет прежним?» Нижнее веко стало подрагивать, что-то щелкнуло в голове, пуская импульс по телу и дернувшись, Чон схватил рядом стоящий стул и кинул его в шкаф, разбивая стекло и давая баночкам с лекарством упасть на пол, после чего рассыпаться на поверхности.