Мне тебя обещали

***

      Чимин открывает дверь и радостно улыбается Чону, стоящему на пороге. Альфа слабо улыбается младшему и проходит внутрь квартиры. Чонгуку вполне уютно в компании двух омег, но сейчас он нуждается в поддержке и совете от старшего и более опытного друга. Пак проводит его в гостиную к Джину, который сидит на диване в окружении книг и тетрадей. Он чиркает в тетради красным, пока младший омега что-то радостно рассказывает альфе, который хмурится и слушает Чимина. Сокджин протягивает тетрадь школьнику и говорит, чтобы тот поработал над исправлениями и наконец, поворачивается к альфе. Чонгук горестно вздыхает и тихо говорит: — Хён, мне нужна твоя помощь. — И тебе привет, Чонгук. Что случилось?       Чон мнётся на месте, не зная с чего начать. Чимин воспринимает это на свой счёт, собирая некоторые книги и тетрадь с пеналом, и тихо говорит: — Я пойду, чайник поставлю, раз уж у нас гости.       И уходит. Сокджин улыбается и говорит парню: — Кажется, он у меня уже поселился. И все кое из-за кого.       Чонгук его не слушает, он сдвигает книги с кресла и садится, обхватывая голову руками. Ким перебирается на коляску и подъезжает к альфе. Он аккуратно касается чужого плеча, несмело поглаживая, и шепчет «Ты чего?». Чон поднимает голову на старшего, смотрит больно, и Джин понимает, что и Пак поэтому не шибко счастливый. Младший, словно прочитав его мысли, говорит то, что объясняет всё: — У моего Тэхённи появился истинный, хён. И я не знаю, что мне делать.       Джина прошивает ужас. Чонгук дрожит, обхватывая себя руками, и омега понимает, что младший впервые осознаёт эту мысль. Он обнимает альфу, ждет, когда его прекратит бить дрожь и тихо говорит: — Ты никогда не думал, что однажды это случится? — Хён, у нас с Тэхёном отношения хорошие, он ведь верный. А тут пришёл его истинный и сказал, чтобы я не нарывался. Я сначала подумал, что он хочет его увести, но хён сказал, что если я ещё раз обижу Тэхёна, то он меня закопает в асфальт. — То есть, он собирается его у тебя уводить? — Нет, но, хён, а если Тэхённи решит уйти от меня, что мне делать?       Ким тяжело вздыхает, отъезжает от друга и смотрит, как Чонгук сокрушается о том, чего может и не случиться. Ему нечего сказать, потому что у него-то всё идёт ровно. Но как старший, он должен быть мудр и раздавать полезные слова. В голове всплывают слова Намджуна про то, что им не обязательно делать то, что велит природа, быть теми, кем они не хотят быть. Сокджин на секунду прикрывает глаза, а когда открывает, то видит чонгуков взгляд, направленный на него с немой просьбой. Омега говорит: — Если ты достаточно хорошо знаешь своего Тэхёна, то он не уйдёт от тебя. Если ты уверен в нём. Чонгук, вам не обязательно делать то, что велит природа. Вы можете быть теми, кем хотите. Но поверь мне, однажды повстречав своего истинного, ты уже не в силах от него отказаться. Если он появился у Тэхёна или тебя, то будет неимоверно сложно. В конечном итоге, если вы не откажетесь от этих связей, вам придётся расстаться. Один из вас не выдержит и сбежит. Даже ты, Чонгук.       Чон медленно поднимается с кресла, а затем подходит к старшему. Слышится хлопок, а затем грохот. Чонгук удивлённо смотрит на свою руку, затем на перевёрнутую коляску и испуганного Джина. Из другой комнаты на шум прибегает Чимин, он перепугано таращится на альфу, помогая старшему подняться на коляску. На Чона накатывает чужой страх, он делает его трезвее, заставляя осознать, что он все-таки сделал. Младшему делается тошно от себя, он всхлипывает, опускаясь на колени, ему безумно стыдно. Пак прикладывает к щеке Кима лёд, а потом поворачивается к Гуку. Он замирает, не зная, что ему делать. Он кажется оглушённым. Омега медленно приближается, боясь спугнуть старшего. Его ладони ложатся на широкие плечи, оглаживают, и Чимин тихо говорит: — Я думаю, что тебе стоит уйти, хён. Я позвоню тебе вечером.       Он больше ничего не говорит, подталкивая альфу к выходу. Чонгук не смеет ослушаться. Голос Пака действует на него успокаивающе так сильно, что в его сознании ничего кроме него не остаётся. Когда альфа заходит в магазин по дороге в общежитие, словно в трансе, ему приходит сообщение от Чимина:       «Хён на тебя не в обиде. Сказал, если придёшь извиняться, то он хочет тех пирожных из кондитерской на углу двадцатой улицы»       А потом ещё одно:       «Не знаю, что у тебя там стряслось, но надеюсь, что всё наладится, хён. Файтин»       Чонгук слабо улыбается сообщение и быстро набирает:       «Спасибо, Чи»       И отправляет.

***

      Ким присаживается на лавочке, сжимая в руке справку. Он чувствует себя счастливым и немного испуганным из-за того, что ослушался хёна. Но это единственное, что заставляет его держаться наплаву, после всего, что случилось. Тэхён кладёт руку на живот, где уже растёт маленькая жизнь и думает, как на это отреагирует Гукки. Омега думает, что если Чонгук от них откажется, Ви и сам сможет воспитать ребёнка. Ему на душе самое немного неспокойно, но он надеется, что Юнги чувствует, что у него все хорошо, что он счастлив. Парень сидит ещё немного, пока не чувствует, что начинает замерзать и решает зайти в магазин прикупить домой вкусняшек для Чона.       Тэхён прямо с порога кричит «Гукки, я вкусняшек купил», но Чон не выходит ему на встречу. Ким думает, что возможно он в наушниках, поэтому уходит на кухню оставить пакет, а потом идёт в спальню. Чонгук сидит на их кровати и смотрит хмуро, обиженно, ему до сих пор непонятно, почему ему нельзя с Ви по его омежьим делам, которых никогда раньше не было. Но даже после его красноречивого взгляда Тэхён не перестаёт улыбаться. Он честно пытается сдержать улыбку, когда садится рядом с альфой и берёт его руки в свои. Парень совсем тихо, словно боится, что закричит, говорит ему: — Чонгукки, ты не представляешь, как я счастлив сейчас. Чонгукки, у нас будет ребёнок.       То, что это не ребёнок Чона, Ким благоразумно умалчивает. Омега обнимает младшего, пряча своё лицо на груди альфы и почти дрожит. Чонгук замирает с Ви в руках. Его сердце делает кульбит, а внутри разливается тепло и нежность к омеге. Он аккуратно отодвигает парня от себя, словно боится навредить, его губы расплываются в той самой особенной кроличьей улыбке, когда он абсолютно счастлив. Чон рассматривает Тэхёна на наличие изменений, на что Ким ему: — Ещё рано, Гукки.       Он смеётся, улыбаясь своей квадратной улыбкой, и чувствует себя самым счастливым омегой на Земле. Чонгук начинает суетиться вокруг омеги, не зная, что ему сделать или сказать. Парень понимает, что в старшем почти ничего не изменилось, только то, что он выглядит счастливым. Потом Чон опускается на колени и тихо говорит: — Ким Тэхён, ты выйдешь за меня?       У него нет ни кольца, ни даже романтической обстановки, но Тэхён громко говорит «да» и обнимает альфу. Чонгук начинает расспрашивать про беременность, их свадьбу, будущий разговор с родителями и о других мелочах. Они решают пожениться после рождения ребёнка, а объявить об этом родителям на день рождении Тэхёна. Чонгук решает бросить учёбу ради того, чтобы обеспечивать свою семью. Он выглядит действительно счастливым, не чувствующим того, что его ожидает в будущем.

***

      Юнги не приходит на роспись, а сразу едет загород с Намджуном в качестве личного водителя. Ким просит не напиваться, что-то говорит об омегах и забирает сигареты. Мин не успевает возмутиться, потому что его выпихивают из машины и велят хорошенько повеселиться. Мужчина показывает средний палец быстро удаляющейся машине и наконец поворачивается к месту торжества. Здесь действительно красиво, Хосок не обманул. Большой дом и несколько гостевых домов, за ними огромный белоснежный шатёр. Гостей ещё мало, в основном туда-сюда снуют официанты и один фотограф. К альфе подходит официант, провожает его к месту, где он должен сидеть. За столиком Юнги замечает табличку с именем Чонгука и настроение немного падает, но буквально сразу у него под рукой материализуется бокал с шампанским. Это в основном скрашивает ожидание и конечно родственники Чона, расспрашивающие его о том, почему он сидит за столом с ними. Единственным объяснением, которое принимают эти люди то, что Мин Юнги — лучший друг Хосока, его старший товарищ. «Он мне как младший брат» — случайно роняет Юнги, немного смущаясь своих слов.       Когда становится слишком людно, Юнги отыскивает омегу с его парой. Поздравляет ярко улыбающегося Хосока со свадьбой, он крепко обнимает друга, жмёт ладонь его альфе и негромко обещает, что если тот обидит омегу, то будет иметь дело с ним. Мин улыбается широко, обнажая зубы и розовые десна. И тут же давится смехом, когда видит Тэхёна. Тот что-то говорит хмурому Чонгуку, касаясь плеча. Хоуп замечает перемену в поведении своего хёна, отслеживает направление чужого взгляда и совсем тихо говорит: — Прости, я думал, что вы придёте вместе. — Ничего, Хоби, я знаю, что ты не специально. Ты ведь не знал.       Он стряхивает руку парня со своего плеча и идёт к столику, чтобы взять ещё шампанского. Мужчина «медитирует» над бокалом, когда его локтя касаются. Мин крупно вздрагивает, выныривая из своих мыслей. Низкий голос окутывает его, точно тёплые объятия после долгой разлуки: — Я думал, что ты не придёшь, хён. — Тебя расстраивает моё присутствие? — Нет, что ты. Я рад тебя видеть. Как твои дела, хён? — Все нормально, Тэхён.       Юнги понижает голос, когда мимо проходит пара, и снова начинает «медитировать» над бокалом, давая понять, что не хочет разговаривать. Но Ким начинает рассказывать про то, как удивился, что Хоуп-хён женится, он-то думал, что Хосок встречается с ним, Мин Юнги, несмело улыбаясь альфе. У Мина сердце кувырок делает, он в ответ выдавливает улыбку, окидывая взглядом омегу. Тэхён выглядит вполне счастливым и даже поправившимся. Чего не скажешь об Юнги. Вчера вечером, когда он мерил пиджак, Намджун сказал ему, что он похудел. Поэтому все, что может Мин — слабо улыбаться. К ним подходит пара знакомых или друзей Хосока. Они треплются с Тэхёном о свадьбе и о ещё какой-то ерунде, когда чужой альфа внезапно говорит, обращаясь к Киму: — У вас — хороший омега, молчаливый. Моего вот совсем не заткнёшь. Как его зовут? — Меня зовут Юнги и я вообще-то альфа, а он — омега. Ну, я пошёл, Тэ, пока про нас ещё чего не выдумали, а то Чонгук совсем расстроится.       Он буквально цедит это сквозь зубы, залпом выпивая предложенное шампанское, и уходит, кивком прощаясь с Кимом. Кивает и Чонгуку, который прожигает его взглядом. А больше ни с кем и не прощается, только на выходе захватывает с собой бутылку вина и соджу.       Юнги даже готов проклясть Хосока за свадьбу за городом, потому что он пьёт в одиночестве на обочине дороги. Ему безумно хочется, чтобы его сейчас отыскал Тэхён, чтобы сказал, что всё будет в порядке, и больше не нужно будет давиться собственной горечью. Но вместо всего этого, Мин допивает бутылку вина и опускается на асфальт, понимая, что это не правильно. Он отпивает соджу и долго роется в карманах в поисках мобильника. Курить хочется дико, но сигарет нет, мужчина набирает Намджуна и слушает долгие гудки. Ким берёт трубку только после третьего звонка. Голос у него совсем сонный: — Что-то случилось, Юнги-хён? — Забери меня, Джун, я так устал. Чертовски сильно устал.       Голос у Юнги тихий, мурашками по коже, он тихо всхлипывает в трубку, позволяя себе быть таким лишь с Ким Намджуном. Он сбрасывает вызов и снова отпивает, а потом прячет голову между коленей, совсем не двигается. Он сосредотачивается на одном лишь бьющемся сердце, внутри него играет искренняя радость, альфа улыбается этому. Тэхёну хорошо, поэтому Мин не беспокоится, он прислушивается к своему истинному, ощущая себя счастливым и этого ему, пьяному, вполне достаточно.       Ким добирается в кратчайшие сроки, отыскивая лучшего друга по GPS-маячку, установленному в миновом телефоне. Намджун ещё помнит те времена, когда старший был слепо влюблён в одного омегу, даже собирался жениться на нём. Но когда омега узнал, что у Юнги за душой почти ничего нет, то бросил мужчину. Мин тогда пропал на несколько недель. А когда вернулся, исхудавшим, со сбитыми кулаками и синяками по всему телу, то стал холоднее и злее, чем раньше.       Но даже сейчас Намджун не смог уберечь его от новых ран на сердце. Теперь они в два раза глубже и серьёзней, они не из тех, что заживают. Альфа останавливается у той самой обочины, где лежит Мин среди травы и каких-то сорняков. Он крепко сжимает бутылку одной рукой, а вторую протягивает к небу. Старший что-то бубнит себе под нос, затем улыбается и переворачивается на бок, сворачиваясь в клубок. Он совсем не замечает Кима, что-то бормочет и младший различает только «Тэхён, пожалуйста, улыбайся». Ему кажется, что Юнги говорит по телефону, но тот обнаруживается у ног парня. Намджун поднимает сначала телефон, потом поднимает друга за руку, так вовремя протянутую вверх. Не открывая глаз, Мин душит губами злосчастное «Тэ» и пытается забрать соджу и вывернуться из незапланированных объятий. Он изрядно пьян, а потому просто наваливается на Кима и просит так постоять немного. Намджун у него понятливый, на то и лучший друг. Они стоят так, пока из Юнги не выветривается Тэхён, а у младшего не обнаруживается сигарета. Ким возвращается в машину, оставляя Мина в одиночестве докурить сигарету. Он стоит, выпуская в небо сизый дым, становится совсем холодно и альфа докуривает. Мужчина, пошатываясь, идёт к машине. Внутри тепло, пахнет чаем и обнаруживается Сокджин на переднем сидении, они с Намджуном над чем-то смеются и Юнги замечает, что их руки переплетены. Почему-то кажется, что где-то в недалёком будущем им обоим будет больно, что они сделают то, о чем пожалеют. Как и собственно всегда делает Мин. Он заваливается на заднее сидение, решает, что забудет Ким Тэхёна навсегда и засыпает практически сразу, забывая обо всех своих пьяных обещаниях.

***

      Старший кажется худым в кожаной куртке и очень бледным. Он идёт под руку с каким-то парнем, у которого живот только становится видным. Мин что-то говорит омеге, треплет по черным волосам и улыбается, очень счастливо. Тэхён обхватывает живот рукой, подымаясь с места. Кажется, что Юнги замечает его только сейчас, его взгляд скользит по Киму, словно выискивает каждую мелкую деталь, о которой ещё не знает. Ви приветливо улыбается своему бывшему преподавателю, сглатывая накатившую дурноту. Мин больше не улыбается, его лицо нахмурено, он сжимает руку омеги, с которым идёт. Когда они ровняются, старший хрипло говорит: — Здравствуй. — Здравствуйте, сонбэним. Как поживаете?       Он кивает на омегу, сминая в руках направление. Им обоим неловко, Киму хочется отчего-то разреветься и сбежать отсюда, чтобы больше не видеть Юнги. Чтобы не было этой боли. Мин поднимает взгляд, сталкивается с чужим и быстро отводит его, отвечая: — Понемногу, Тэхён. А ты? — Я не избавился от него, если вы об этом. Мы с Гукки решили расписаться и растить ребёнка. Он бросил универ, чтобы пойти на полноценную работу. Сейчас пойду на УЗИ, чтобы узнать пол нашего ребёнка. Не хотите со мной пойти?       Он говорит об этом без задней мысли, называя ребёнка «нашим», без уточнения. В его глазах столько мольбы и Шуга внезапно понимает, что не знает, что ему делать. Он мнётся, но его омега пихает в бок старшего и говорит: — Иди, твоему студенту явно нужна поддержка. — Я быстро.       Старший говорит это торопливо, пряча глаза за чёлкой. Они ухватываются друг за друга неосознанно, почти как за спасательный круг. В кабинете совсем светло, почти уютно, врач сидит за компьютером, Тэхён протягивает ему дрожащей рукой направление, тот просит лечь омегу на кушетку. После разрешает присесть рядом альфе, чтобы тот не торчал рядом с дверью. Ким уже лежит, оголяя круглый живот, гладит его с нежностью. Юнги смотрит преданно, ухватывая чужую ладонь, смотрит просительно и гладит чужой живот. Кожа мягкая, сильно пахнет сливочным мороженым и чем-то сладким, Мин не может разобрать. Их прерывает покашливание, и альфа почти отдёргивается, только рука Тэ не даёт. Врач садится рядом, наносит гель на чужой живот, бережно проводит аппаратом.       И тогда Юнги задерживает дыхание, на маленьком экране он видит своего ребёнка, внутри всё переполняется нежностью. Ким нежно улыбается ему, чуть сжимая чужую ладонь, и смотрит внимательно, словно запоминает на всю оставшуюся жизнь это выражение любимого лица. А потом с его собственного медленно уходит улыбка, Мин ощущает чужую тревогу, своя появляется почти сразу, следом. Ви смотрит на врача почти просительно, его голос испуганный и хриплый, он практически шёпотом спрашивает: — Доктор, почему я не слышу его? Что с моим ребёнком? — Мне жаль. Плод замер в своём развитии.       Пожилой омега не смотрит на них. Юнги почти ничего не слышит, ему уши закладывает от ужаса, он чувствует, как Тэхён крепко сжимает его руку, передавая свою дрожь ему. Он слышит чужие всхлипы и чувствует пустоту, словно изнутри его разъедает равнодушие. Альфа обхватывает руками плачущего парня, шепчет ему слова утешения, гладит по голове. Но всё это не то, не то, что заслуживает Ким Тэхён, который в одночасье стал старше на несколько лет. Мин не знает, что ему делать, он может лишь обнимать Ви и шептать утешительные слова. Внутри него всё умирает, на глазах появляются слезы, и он утыкается носом в вишнёвую макушку. Они вдвоём содрогаются от рыданий.       Мин вместе с Тэхёном отправляются в больницу, где Кима накачивают успокоительным и увозят в операционную. Ви на секунду смотрит самым осмысленным взглядом на своего хёна, до боли сжимает чужое запястье. А потом теряет сознание. Юнги теряет ощущение времени у операционной, а потом словно просыпается, когда вывозят Кима. Его мальчик совсем бледен, его глаза быстро движутся, прикрытые веками, под ними тёмные круги на бледной коже, она кажется пергаментной. Альфа остаётся с Тэ до его пробуждения, сжимает худую ладонь, смотрит надломлено, когда омега садится в постели. Мужчина хрипло шепчет: — Я могу остаться с тобой. — Не нужно. Я хочу увидеть Гукки. Позови Гукки, пожалуйста.       Он отталкивает Юнги и обхватывает себя руками. Его всего трясёт, он готов выть, но успокаивающие объятия Мина заставляют давиться воздухом и виной. Тэхён слышит, как старший звонит Чонгуку, хриплым голосом просит приехать в больницу. Ви слышит, как внутри его хёна умирают все надежды, они с треском рушатся, отражаясь застывшими слезами на кончиках длинных ресниц.       И когда Чонгук оказывается у Тэхёна, бережно обнимая омегу, Мин быстро отводит взгляд. Это не его горе, не его омега, не его жизнь, он не должен этого видеть. Он торопливо прощается, скрываясь за дверью, чуть ли не бежит из больницы. Останавливается только возле консультации для беременных. Мужчина видит множество беременных омег, от них в глазах как-то режет. Юнги безумно хочется закурить, он хлопает себя по карманам в поисках зажигалки, а потом вспоминает, что не курил с того самого момента, когда отдал Тэ зажигалку. Но он врёт самому себе. Он всегда врёт самому себе. От этого курить хочется ещё сильней, внутри все сворачивает от боли, он почти ненавидит Тэхёна за истинность и себя за слабость. И ещё больше себя за то, что собирается сделать.       Альфа быстро поднимается по ступенькам, сворачивает направо по коридору, аккуратно обходя беременную девушку, и останавливается у двери. Он сегодня здесь уже был, он был почти счастлив здесь. Юнги судорожно втягивает воздух носом, жалея, что все-таки не закурил, и стучится в дверь. Мин входит, когда слышит приглашение, но так и не смотрит на врача. Он останавливается у самой двери, абсолютно не понимая, зачем пришёл. Доктор, пожилой омега в очках, поднимает взгляд на вошедшего, чувствует вязкую тишину, повисшую между ними, и решает её нарушить: — Как Тэхён? — Ему сделали аборт. Это так называется? Он сейчас на успокоительных. — Мне жаль.       Юнги смотрит остро и больно, надломлено, словно режет по живому. Такие, как он, обычно долго не выдерживают и кончают жизнь самоубийством. Врач дописывает отчёт и снова поднимает взгляд на альфу. У него кожа — бледная, под глазами тёмные круги, и ему бы быть счастливым омегой с заботливым альфой, потому что маленький, худой и взъерошенный. Об него можно порезаться, об его боль можно порезаться. Пожилой мужчина спрашивает: — Так что вы хотели?       Юнги смотрит жалостливо, виновато из-под ресниц, стоит, переминаясь с ноги на ногу, и ничего не говорит. Ему очень неловко, он жуёт нижнюю губу, трёт свою ладонь и тушуется от взгляда доктора. А потом, с трудом вдыхая, чувствуя острую боль, альфа бормочет почти неразборчиво: — Вы не могли бы…. Мне нужно… Я бы хотел снимок ребёнка, — он смотрит в пол, ему неловко. — Мне он очень нужен! — У Тэхёна уже есть этот снимок. — Он не для него, а для меня. — Юнги на секунду тушуется, а потом продолжает, словно предвидя вопрос, — Я — отец этого ребёнка, а не Чон Чонгук. Он не знает, но так случилось…       Омега смотрит на него удивлённо, потом начинает рыться в папке с историей болезни Тэхёна, что-то бурча про то, что он нарушает закон. Но все же протягивает снимок. У Юнги руки дрожат, он ухватывается за фото, как за спасительный круг, шепчет благодарности. Доктор думает, что сегодня этот альфа потерял куда большее, чем Ким. Что его горе ярче и сильнее во стократ, чем все, что до этого видел мужчина. И они оба этим захлёбываются. Из кабинета альфа практически вылетает, сжимая бумажку в руке, чуть не сбивает людей на своём пути, но останавливается только в больничном парке. Мужчина опускается на одинокую лавку в самом конце тропинки и закуривает. Только тогда разглядывает снимок. Мин вглядывается в черно-белое фото, пытаясь разглядеть маленького человечка на нём, и его сердце сжимается. Он никогда не считал себя сентиментальным, но отчего-то сейчас по щеке скатывается слеза, за ней ещё одна и ещё. Юнги закашливается, тушит сигарету об урну и думает, что никогда никому не признается, что у него есть фото его не родившегося ребёнка. Что он всегда его будет носить с собой. И закатывать глаза, пытаясь сдержать слёзы, каждый раз, как будет смотреть на этот снимок и жалеть, что не смог его спасти. Как и спасти Тэхёна от разрушительного себя.       Мин прячет фотографию внутрь куртки, тяжело вздыхает и поднимается, снова закуривая. Запускает пальцы в отросшие волосы и отвечает на звонок. Он морщится на громкий голос из трубки: — Ты как? Как твой студент? — Все нормально, если потерять ребёнка это нормально. А ты как, брат? Тебе нельзя волноваться, а ты такое сегодня увидел. — Всё нормально, хён. Я рад, что наладил наши с тобой отношения, и ты теперь меня поддерживаешь, даже если родители против моего решения….       Омега ещё что-то говорит, но Юнги его почти не слышит. Он видит зарёванного Тэхёна, идущего под руку с Чонгуком. Они направляются из больницы, вероятнее всего к такси. Ким почти чёрный от горя, он еле передвигает ногами, сильно опираясь на Чона, на нём лица нет. Младший крепко поджимает губы в одну полоску, хмурится. И Мина эта картина сильно подкашивает, заставляя подавиться воздухом. Ему натурально плохо. И за себя, и за Тэ.