Игра

      Родион из раза в раз твердит: — Вся жизнь – игра.       Софа на это только покорно кивает головой, стирает с щёк почерневшие от туши слёзы и идёт переделывать несохранившуюся презентацию. Женя с работы убегает как всегда пораньше, а сегодня перед уходом оставляет на столе Авазашвили записку:

"Можешь воспользоваться моим компьютером

Целую, Женя"

      Молодой программист Даня лишь очки нервно поправляет, да разводит руками, "ваш компьютер не подлежит починке", говорит. Софа просит обращаться к ней на "ты" и благодарит за старания.       Стрелка на колготках, забытые дома ключи, теперь ещё и сломанный рабочий компьютер — один из худших дней в офисе. Делать заново презентацию — дело нудное и небыстрое, но к девяти вечера Софа управляется. В своих тумбочках ищет флешку, но в результате только чертыхается — и та пропала невесть куда. Теперь весь её труд хранится на компьютере Жени, а настроение где-то на самом дне.       Асфальт под ногами мокрый, над головой небо, тучами спрятанное. Единственная надежда попасть в собственную квартиру — застать дома Назиму, у которой есть дубликат ключей.       Из-под чёрной кнопки звонка неестественное пение птиц разносится, а Джанибекова себя ждать не заставляет. — Что случилось, Соф? — Ключи дома оставила. Ты ещё хранишь дубликат? — А… Сейчас посмотрю, — дверь шире открывает, — ты проходи пока что.       Авазашвили через порог переступает, каблуками — удивительно, что те сегодня не сломались — коврик проминает. Назима в спальню заходит и возвращается быстро, ключи вручает. — Вот, держи. Как день прошёл? — Хуже некуда. Спасибо за ключи.       Софа из квартиры выскальзывает, ключ в замочной скважине проворачивает нетерпеливо. Забегает на кухню и, не обращая внимания на последовавшую за ней Назиму, жадные глотки из бутылки с алкоголем делает. — Настолько всё плохо? — по-матерински как-то спрашивает. — Отвратительно. //       Халат поясом связан не туго, под ним одна только футболка длинная тело прикрывает. Тапки с голых ног почти слетают. Что на голове, Софа и думать не хочет. Птичье пение в ушах пульсирует, но дверь открывает совсем не Назима. — Драсьте, — блондин из-за двери высовывается и здоровается раздражённо, — если ты за Назимой, то её нет дома.       Софа хмурится от его голоса звонкого и ситуации непонятной, на что незнакомец только вздыхает недовольно: — Аспирина? — Угу… — глаза потирает. — Заходи, — губы поджимает, красноречиво выражая всё своё мнение касательно происходящего.       Софа до кухни доползает, шаркая, и на стул грохается, голову руками обхватывает. Стакан с водой лечебной чужая рука на стол ставит.       В поясневшем после аспирина разуме складывается изображение парня, что напротив сел. Черты лица от контрового света размываются, и только недельную щетину, мягкие скулы обрамляющую, чётко видно. Софа пялится на блондина, с ушами из-под взъерошенного каре торчащими, пальцами виски потирает. — Меня Максим зовут. — И почему ты здесь? — вся вежливость забылась абсолютно. — Меня временно приютили, — глаза щурит и на возникший немой вопрос брюнетки отвечает, — Приехал из Владивостока, жить пока негде, Серёжа разрешил у него… них погостить. Сейчас они с Назимой на чём-то вроде свидания, не знаю, — плечами дёргает.       Софа с соседкой довольно близко знакома, но всё, что знает о её муже — имя и марку машины, так что какого чёрта тот не работает в среду, ей не понятно, да и не интересно, в принципе. — Может расскажешь, почему ты решила споить Назиму? — щёки кулачками подпирает, принимает максимально заинтересованный вид. — Она на это добровольно пошла, — рукава халата оттягивает, пытаясь от своего неловкого положения отвлечься, — я её не заставляла со мной сидеть. — Неужели всё настолько плохо, что она с тобой за просто так нянчилась?       Софа брови к носу стягивает, со стула поднимается резко, в халат кутается усиленно. — Мы с ней подруги, она просто решила меня поддержать, — злостью швыряется в Максима этого, — никто ни с кем не нянчился.       Блондин осознать уход девушки ещё не успевает, а та уже ручку входной двери дёргает неспокойно. Негодование в её голову способ открытия двери не пропускает, а подлетевший сзади парень ещё и пугает до перехваченного дыхания. Соня его взгляд своим пилит и выдаёт напоследок: — Хочешь знать, насколько всё плохо? Я не прошла испытательный срок уже в двух фирмах, сейчас прохожу в третьей, просрала дедлайн сдачи итогового проекта, так теперь ещё и опоздаю, потому что времени двенадцать дня, а я не могу справиться с похмельем, — непроизвольную слезу бегло стирает рукавом, — Всё ужасно.       Максим открывает дверь и даёт девушке уйти, оставив его в полном недоумении. //       Софе, холодной водой умывшейся, на всё стало откровенно п о х у й .       Подошва кроссовок белая в грязи петербургских улиц марается, джинсы и толстовка с прописанным дресс-кодом ни в одном пункте не совпадают, но внутри отчего-то селится уверенность надвигающегося отказа в дальнейшем сотрудничестве, так что если уходить, то красиво — свободно, то есть.       Лестница бизнес-центра под Софой шатается как обычно, тусклые стены коридора мимо проносятся, в кабинете Женя на кресле развалилась. Её игривость ни один солидный костюм не скроет — нога на ногу закинута, брюки укорочённые щиколотку тонкую оголяют. Пальцем сообщение быстро набирает кому-то, ногтем длинным экран задевая. — Привет, — кидает негромко Софа, рюкзак бросая на стол. — Привет, — бровь вскидывает.       Женя телефон в сторону откладывает, тянется, словно кошечка, расправляет складки на атласной майке. Софа подмечает особенный объём её переливающихся каштановым блеском локонов и уже готовится отвечать на все вопросы. — Что-то ты поздно сегодня, — в личное пространство залезает, насколько возможно, даже ладонями о стол коллеги опирается. — Проспала, — губы слепляет друг с другом, бездумно вещи из рюкзака достаёт. — Софа и проспала, странно. — Со всеми бывает. — А с презентацией как? — хоть руки стаскивает со столешницы, в карманах брюк прячет. — Лежит на твоём компьютере. — Нет там ничего, — было бы уместно нахмуриться, но Женя уж больно молодость бережёт, так что выдаёт минимум эмоций.       Софа с места подрывается, компьютер женин открывает. Ни одна папка, рабочий стол или даже корзина не прячут в себе презентации, на которую Соня месяц собирала материал и из-за которой весь день провела в офисе, прерываясь только на поплакать от бессилия.       Да, испытательный срок и в третьей фирме провален. Остаётся только отметить. //       Мусорный пакет летит в кучу других, и Софа думает, что вся её жизнь сейчас проходит в похожем обшарпанном баке. В голове возникает мысль, что было бы неплохо начать мусор сортировать, и сразу же приходит осознание, что это намного легче, чем разложить по полкам весь бред, вокруг происходящий. — Аспиринчику, подруга? — резкий голос заставляет кривиться.       Максим забрасывает свой мешок с мусором в бак и смотрит с издёвкой на помятую Софу. — Я уже выпила, спасибо, — руки отряхивает и, шмыгнув носом, быстрым шагом направляется к своему подъезду. — Опять проблемы на работе? — догоняет её зачем-то. — У меня больше нет работы, — останавливается и скрещивает руки на груди, — Какое тебе дело? — Может я переживаю за тебя, — звучит по-странному искренне.       Улыбка касается сониных губ, а брови ползут наверх — её ситуация крайне забавляет. — Не обманывай себя, — надеется закончить разговор и ныряет в подъезд, придерживая скрипучую дверь. — Я честный человек, — Максим поднимается по лестнице, от Софы не отставая, — а если тебе будет нужна помощь, то я за дверью напротив, — подмигивает дружелюбно.       Авазашвили понять не может, что происходит вообще, только неосознанно мямлит: — Ладно.       И скрывается в своей квартире.       Помощь сейчас действительно нужна. Скоро придут счета, нужны деньги на еду себе и кошке, а в начале испытательного срока заплатили крайне мало.       Но Софе кажется, что, как его там, Максим, всего лишь пошутил и помочь ему даже нечем. Так что она и думать перестаёт о неоднозначном временном соседе и размещает на сайте резюме в надежде найти подработку в интернете.