Игра

— Ну как так, Соф? — Всякое случается.       Соня в последний рабочий день свои вещи по-тихому сгребла в рюкзак, за исключением потерянной флешки, и ушла так, будто ничего и не произошло. Одна-единственная Женя в курсе произошедшего была. Приобняла за плечи тихонько, удачи пожелала одними губами и пообещала флешку поискать.       Теперь до Родиона, с которым у Софы отношения хорошие сложились, новость дошла, и он позвонить посчитал обязательным. — Очень жаль, я правда думаю, что ты достойнее Жени. — В смысле? Мы вроде не соревновались… — почти не придаёт смысла сказанному, мешает в кружке растворимый кофе бездумно. — Да вроде как соревновались, место маркетолога в фирме одно, а вас двое. — Думаешь, между нами выбирали? — отхлёбывает смесь из кофе и сахара. — Почти уверен.       Родиону доверять можно — он никогда не говорит, не подумав, а с приятелями поступает максимально справедливо. Да и в фирме этой он давно уже, поразительно даже, что не испортился, как человек, при этом занимая высокую должность. Вот только Софе голову не хочется лишними подозрениями забивать, "всё равно это уже не имеет значения" — на выдохе шепчет. — А вот флешку было бы неплохо найти, там фотографии, документы всякие. Помнишь, наверное, как она выглядит? — Да, я поищу.       Флешку ту сложно не запомнить — накопитель важной информации в резиновом чехле с мордой кота. Котик, который на шестьдесят четыре гигабайта наесть может. Больше всего про неё Толочкин шутил, так что если увидит где — вернёт непременно. — Ладно, Соф, удачи тебе и хороших выходных, всё классно будет. — Обязательно. Пока, отдыхай.       Кофе почти кончается, а Софа наконец обращает внимание на погоду за окном. Уже который день Петербург просыпается, скованный туманом, и Авазашвили сама чувствует это мутное настроение. С её четвёртого этажа видно одинокую красную кепочку, и она совсем не удивляется, когда понимает, что под кепочкой — тот самый сосед. Максим шагами меряет расстояние от одной подъездной двери до другой, топчется на месте, словно пингвинчик — ждёт, видимо, кого-то.       Голову неосознанно вверх поднимает и сквозь пыльное окно примечает новую знакомую. Софа глазами с ним встречается и столбенеет по-странному, а тот улыбается предовольно, да рукой активно машет. Она же закатывает глаза и скрывается за тюлем, почти полностью уверенная в том, что Максим остался обижен таким её жестом. //       Благодаря своим знаниям русского языка Авазашвили раньше оценки хорошие получала, а теперь не умрёт с голода ближайшие недели две. Редактировать тексты через интернет — дело хорошее, а если это на постоянной основе, то и работа полноценная. Только Соне не это нужно. Она суматохи жаждет, характеров человеческих разнообразных, у неё единственное приключение — мебель разваливающуюся починить, так пусть хоть на интересную жизнь других будет шанс посмотреть.       Притом, естественно, зарабатывать хочется не только на макароны с сыром и вискас, а диплому маркетолога негоже собирать двадцатый слой пыли. Поиски новой работы обещают быть долгими.       Знойный вечерний воздух к себе не сильно манит, но отвлечься в собственной квартире уже просто невозможно. "Парадная к твоим услугам!" — думает Соня и в подъезд вылезает.       На любимый подоконник нападало в этот раз неприлично много мух, так что приходится занять место на кривой ступеньке. Сейчас время совсем не для размышлений или самокопаний, наоборот. Соня пытается не думать обо всём, что в последнее время навалилось, и в забытьи неконтролируемо завывает о ярко-жёлтых очках, чёрной посуде и сладких апельсинах. Она песни с историей о б о ж а е т нескончаемо. — Хочешь вслух рассказов длинных? — Хочу, рассказывай.       Всё это время только ладони, крепко ноги сжимающие, связь с внешним миром поддерживали. Теперь же уже успевший изрядно надоесть голос быстро достаёт Софу из вязкого состояния погружённости в себя, и она нервно вздрагивает и боязливо озирается назад. Мак-сим. Кто ж ещё?       Он весьма бесцеремонно садится на ту же ступеньку и действительно ждёт, когда девчонка ему расскажет что-то. — А… ты серьёзно сейчас? — морщится от неприязни. — Ну да. — Это всего лишь песня, — от ступеньки отрывается, отряхивается раздражительно. — Я знаю, — ухватывает её за запястье, — обожаю Земфиру.       Вопрос "Какого чёрта ты привязался?" остальные мысли заслоняет, а понимания ситуации хватает только чтобы отдёрнуть руку. Пару дней назад Максим, как Софе показалось, дерзил открыто, а теперь… пытается наладить контакт? — Что тебе от меня надо? — Я хочу поговорить, вот и всё. — Зачем? О чём? — головой трясёт непонимающе. — Да я, блин, вижу, что всё плохо у тебя. Неужели тебе не нужно поговорить? — снова её руки своими ухватывает. — Может и нужно, но вряд ли с тобой. Я тебя совсем не знаю. — А кто из тех, кого ты знаешь, с тобой разговаривает?       Тогда Софа обессилено опускается на ступеньку и прижимает колени к телу. — Мне нужна работа, — в волосы пальцами зарывается, — с людьми. Одиноко невыносимо.       Максим по плечу её проводит мягко, и Авазашвили такому контакту не противится впервые. Помочь он действительно хочет, как бы странно то ни было, и отказываться от помощи не имеет смысла. — Устройся бариста! Я недавно был в таком классном кафе, там как раз объявили набор… — с детской искренностью предлагает. — Я училась на маркетолога, — собственным смешком давится. — Ну, — изгибает губы, — у тебя будут офигенные продажи, — Максима, видимо, ничего не смущает. — Бред, — заключает с не верящей ухмылкой. //       Женя с присущей ей элегантностью аккуратно подкрашивает губы, делая вид, что слушает Аню, наивно рассказывающую о прошедших выходных. Софа к зданию направляется быстрым шагом, дружелюбным взглядом девушек на крыльце окидывает, уже войти собирается. Но дверь хлипкая открывается резким движением, и на улицу Родион с Даней вылетают. — Ой, Софочка! А вот и ты! Пунктуальна как всегда, — жизнерадостно проговаривает Толочкин. — Не всегда, — мягко улыбается, ловя на себе быстрый взгляд Жени, — Привет! — объятиям крепким поддаётся.       Возвращённая флешка летит в поясную сумку и Софа чувствует, как сильно не хочет уходить. — Как у вас дела вообще? — Да нормально, никто не жалуется вроде. — Да, всё отлично, — утверждает Даня. — Рада за вас. — А ты как, Сонь? — Аня от пустой беседы отрывается. — Уже лучше, — головой кивает, — устроилась на новую работу.       Все в миг приходят в счастливое недоумение и ждут подробностей. — Меня приняли в одно классное кафе на Васильевском острове, пока что курсы бариста прохожу. Скоро сможете прийти и попить кофе из моих рук, — реклама никогда лишней не будет. — Здорово! Я обязательно приду, — воодушевленно обещает Даня. — Я с тобой! — Аня к парню подскакивает.       Одна только Женя неслышно фыркает, убирает зеркальце с помадой в сумку и, манжеты на пиджаке поправив, вежливое "рада за тебя" оставляет, прежде чем войти в здание. Аня на такое поведение непроизвольно жмурится, бегло смотрит на наручные часы и решает провести последние пять минут обеденного перерыва в более приятной компании. Этой молодой девчонкой, идущей на прорыв, было сложно не восхищаться, что Софа всегда делала открыто.       Аня была из тех, кто быстро и качественно выполняет свою работу, берёт дополнительную, никогда не отказывает в помощи другим в ущерб себе и при всём этом остаётся жизнелюбивой девчонкой, которую жизнь любит в ответ.       И вот сейчас она из-под радужки выуживает всю радость и делится с остальными, от чего Софе становится легче, а другим — уютнее. //       Первый рабочий день селится за грядущей цифрой на календаре, и Софа изводит себя мечтательными ожиданиями, нервно кусает губы и уже теряет счёт выпитых кружек кофе. А внутри совесть расщепляет нечто, шевелящееся под рёбрами, и собственные ноги всё же относят к соседней квартире.       Как всегда противное пение искусственных птичек на этот раз побуждает законную хозяйку квартиры открыть дверь. — Ой, Софа! Привет! Ты чего это? — Назима сегодня максимально домашняя и милая. — Э… Можешь Максима позвать? — А ты его знаешь? — удивляется не на шутку, — Не думала, что вы познакомились. — Да, да. Ну так, позовёшь его? — не замечает, как начинает заламывать себе пальцы. — Соф, слушай, он сейчас не дома. Тебе зачем вообще? — Так… — потупляет взгляд в грязном подъездном полу, — ладно, — понимает, что вряд ли с силами соберётся во второй раз прийти, — передай ему, что соседка из квартиры напротив передавала свои извинения и вместе с тем благодарности.       Назима после слов таких шокируется ещё больше и онемелым языком неуверенно проговаривает: — Хорошо… больше ничего не надо? — Нет, не надо. Спасибо, Назим. Пока. — Ну пока…       Вытаращенные глаза Джанибековой Софа на своей спине чувствует, пока в квартиру не прячется окончательно. Вопросов у той, скорее всего, накопилось много. Остаётся надеяться, что с ними она придёт всё к той же Соне, а не к Максиму.