Времена года

      Два сообщения за год. Две клятые короткие смски, от которых внутри рвется что-то тонкое и доверчивое. Оливии кажется порой, что все это принимает вид катастрофы, когда посреди июльской ночи получает короткое сообщение «Я остаюсь в Америке», а последние огоньки внутри тухнут и гаснут с запахом гари. Одно сообщение, второе, третье… неловко наспех набранные, и тут же безжалостной рукой стертые. Внутреннее «нет» перекрывается, задыхается и хватается за нейроны, хоть и буквы на дисплее складываются в лаконичное «Удачи там». Оливия в удачу верить не склонна, но сложно придумать что-то более нейтральное, ведь на часах 03:18 ночи, мелодии в душе обрастают минором все сильнее и очевиднее, а глаза предательски наполняются слезами. Взгляд на подушку пустой и потерянный — непонимание и тоска заполняют разум, но она снова и снова отпускает, не причитая. Просто потому, что это глупо, погода за окном отвратительная и без того, а чужой голос в голове стучит чётче собственного.       Второе сообщение приходит зимой, когда за окном крупными хлопьями падает снег, редкие деревья под окнами словно замазаны побелкой, а новогодним настроением в воздухе даже и не пахнет. В какой-то тусклой горечи приходится бродить по улицам, плотнее прячась от мира за капюшоном, и беспорядочно листая песни в плейлисте. Дети на улицах бегают группками, шепчутся и смеются, говоря что-то о добрых волшебниках под елками. Оливия находит в себе силы лишь качать головой, но вернуть все ещё не пытается, даже когда телефон в кармане куртки глухо вибрирует. В новом сообщении короткое и ровное «Мы поженимся», — и Оливии впервые за эти месяцы хочется смеяться. В душу врывается холодный декабрьский ветер, а на лице расплывается улыбка, пусть и неуверенная. Долго молчит даже в мыслях, стоя под снегопадом, но смахивает снежинки с экрана и набирает ответно «Рано напиваться, праздник через пять часов» и отправляет, давя распирающий изнутри смех. Мелодии в душе полузабытые зашевелились, а атмосфера праздника внезапно с головой укрыла. Она обещала подругам провести новый год с ними, но звонит Тильде и улыбается, вздыхая: «не получится, дело есть». Этот новый год она встречает под снегопадом, когда на улицах добрых минус двадцать, а за ребрами теплее сотни по Цельсию.       Когда небо загорается залпами салюта, а снег ветром задувает под капюшон, Оливия сметает снег с лавочки и просто слушает возгласы людей в теплых домах. Морозный воздух щекоткой застревает под ребрами, дышать облачками пара с запахом мятной жвачки в воздух легко и весело, а губы что-то шепчут по привычке. Сжимает телефон в пальцах, стягивает капюшон и улыбается в ночное небо, губы не врут и снова шепчут: «Как скажешь», — хочется застрять в этом моменте и промотать время как можно дальше. Точки на карте все еще не сближаются, но пропасть внутренняя заметается снегом, и расстояние резко кажется минимальным. *** Праздники у большинства отдаются похмельным звоном в голове, и Оливия, на их фоне сияющая, выглядит как одна огромная насмешка над миром. Проходя по улицам сонного поутру города, она все так же перешагивает через скользкие льдинки, не наступая на них, и думает о том, что поддается самому глупому на свете чувству — ожиданию, доставая телефон из кармана. Экран вспыхивает резко и ярко, на экране светится знакомый номер с лаконичной подписью «Ульрика» и какой-то нелепой фотографией на фоне. Оливия думает, что все это просто какая-то шутка, но отвечает на звонок максимально спокойным и будничным тоном.       И тут же чуть не роняет телефон в снег, услышав голос, родной и знакомый, за спиной. Ульрика смеется одним лишь взглядом, сбрасывая звонок, и со смехом протягивает наспех купленный в ближайшем цветочном букетик подснежников. Подвязанный вычурно-алой ленточкой, изрядно помятый, но он кажется куда дороже пафосных композиций из роз и лилий, которыми пестрят прилавки цветочных магазинов.       Стоять на ее фоне кажется чем-то неловким — Оливия только сейчас обращает внимание на резкий контраст между ними: что она, одетая в бесформенную теплую куртку и джинсы, может противопоставить Ульрике с этой ее алой помадой на губах, тонким ароматом парфюма и приталенным угольно-черным пальто? Ульрика поднимается со скамейки, и даже в шагах ее по скользкой обледенелой дорожке, сытая грация прослеживается. Лишь подходя ближе, Оливия все-таки вспоминает, что образ этот чертовски хрупкий, с очаровательным оттенком полноты едва заметным, и ростом, что даже на каблуках высоких сапог, низким кажется до забавного. Оливия улыбки не сдерживает, темных волос мягко касаясь. Снежинки смахивает небрежно, и жмурится довольно. Букет в чужих руках увлекает чуть меньше, чем знакомый запах парфюма под кожей, и в сердце уже даже, кажется. -Поженимся, да? — с усмешкой уточняет, предпочитая не верить ни во что заранее. Тем и чаще заходится ударами сердце, когда Ульрика кивает, и видно сразу по взгляду, что шутки у нее явно закончились. -Я устала бегать от этого, — наигранно вздыхает, не чувствуя ни боли в ногах, ни усталости после перелета. Все внимание давно уже потерялось и распалось на нити, и даже холод волновал уже не так сильно. Проделанный путь определенно стоил того. **** «Свадьба на четырнадцатое февраля — глупо и избито», — фыркает Ульрика, выбрасывая в мусорную корзину очередную рекламную брошюрку. Оливия в ответ лишь кивает расслабленно, размышлениям Круспе предпочтя не мешать — на дату ей, собственно, все равно как-то, но вид серьезной и задумчивой Ульрики невольно вызывал умиление. Та старательно прятала свадебное платье на нижней полке шкафа, складывала в ящик аккуратно кружевную фату, и даже туфли предпочитала прятать от посторонних глаз.Оливия в такие моменты любила шутить беззлобно, что маска снежной королевы дает сбой, за что тут же получала тычок под ребра — от выкрашенных в алый ногтей оставались тонкие быстро проходящие следы, а сама Ульрика забавно хмурила брови и отворачивалась к окну, показательно стуча пальцами по клавиатуре ноутбука. В их жизни не менялось почти ничего, но Оливия украдкой ловила растерянные взгляды и улыбалась, понимая очевидное. Все изменилось настолько, что когда конкретная дата была озвучена, Ульрику мелко потряхивало из нарастающей паники. «Серьезная леди» — шутливо-нравоучительно качала головой Оливия, когда до свадьбы оставалась всего неделя, а Круспе все еще не могла определиться с выбором прически под фату. С этой особой подготавливаться к свадьбе было все-таки чертовски смешно, хоть и утомительно.       Одиннадцатое февраля встречает Оливию слякотью, тающим снегом на улочках и первыми нотками приближающегося тепла. Ульрика в этот момент давно уже в салоне была, а Оливия только неспешно костюм надевала, стараясь от волнения не запутаться в пуговицах и собственных мыслях. Подбор даты казался смешной шуткой, но Ульрика, услышав дату регистрации, кивала радостно и пошучивала, что медовый месяц они до апреля перенесут, а Оливия изначально была против подобной затеи, о чем тактично помалкивала.       Порой Оливии казалось, что Ульрика действительно невыносима. Когда ритм жизни своей в чужой вмешивала, не помня ни личного пространства, ни понятия тишины как таковой. Когда словно бы убила случайно первым сообщением холодной осенью, и настали морозы не только за окнами, но и под ребрами где-то. Когда на постели сидела и нарочито громко музыку слушала, до максимума выкрутив громкость в колонках. Когда скрывала чертово платье, смеялась над чужим любопытством плохо скрываемым, снова и снова оставляя с пустотой. Порой Оливии казалось, что сердце у нее Ульрика вытащила и под свое пальто упрятала, чтобы теплее, чтобы ближе, и отдавать даже в мыслях у нее не было, хоть стоило бы.       Оливия думает об этом, даже в зал заходя. У алтаря, залитая светом из высоких окон, нервно вертящая в руках букет лилий, Ульрика казалась чем-то неземным совершенно. Оливия на миг даже растерялась невольно, пока знакомый насмешливый взгляд на вернул все по местам. Круспе в шутку сделала ленивый реверанс и крутанулась на месте, откровенно наслаждаясь ситуацией. Что ни говори, а платье ей очень нравилось, хоть и Оливия про себя думала: «Занавеска», о чем вслух говорить не решалась.В этот момент Ридель была готова признать, что из стервозной нервной Ульрики вышла прекрасная невеста, очаровательная и по-своему невероятная.