Времена года

      Осенние листья осыпаются на ноги. Резные, яркие, переливающиеся всеми оттенками золота и алого — они падают на головы и укрывают тротуары. Мешковатая ткань пальто вся уже в этих огненно-рыжих пятнах, а Тильда со смехом руки теплые тянет, помощь предлагая. Люди нервно на них оглядываются, укоризненно морщат носы и скрываются за поворотом, пока Тильда смеется громко и хрипло, от холода кутаясь в шарф ручной вязки. Этот шарф на годовщину их знакомства связали холодные руки Кристины, и она долго краснела, перед тем, как отдать его Тильде. С того дня Тильда так и проводила вечера, наблюдая, как изредка Кристина садится на кровать, и начинает вязать, окруженная клубками пряжи и светом настенных ламп. Тем и проще было суровыми зимами, когда можно было кутаться в теплые свитера и шали, связанные с любовью и трепетом в каждой петле.       Кристина посреди кучи листьев дрожит мелко и покашливает намеренно, внимание к себе привлекая, пока ее на руки не поднимут. Тильда куда сильнее и крепче, и Кристина на ее руках по весу вообще не ощущается, словно бы и не весит ничего совсем. Какая-то старушка на лавочке косится на них с неодобрением очевидным, хоть и Кристина с улыбкой счастливой готова смотреть лишь на Тильду. Кристина думает, что замерзла бы окончательно, в ледяную фигурку обратившись, но у Тильды на руках тепло, лицо по привычке прячется в теплом плече.       Тильда за годы отношений уже и не краснеет, кажется, только посмеивается себе под нос едва различимо, и подкидывает шутливо. Кристина от страха глаза жмурит, и лицо руками закрывает, пока снова у Тильды на руках не окажется. От жутковатых секунд сердце в груди заходится лихорадочно, дыхание сбивается на пару секунд. Кристина почти кожей взгляд на своих губах чувствует и с улыбкой ближе тянется, жмется вплотную, засыпая понемногу. Утомительный день ложится грузом на веки, а возле парка их ждет теплое такси; когда речь заходит о комфорте Кристины, Тильда готова тратиться налево и направо, словно бы счет деньгам теряя. ***       У таксистки длинные волосы темные, на свету искусственной синевой отдающие, и приятный смех между фразами. Тильда в их диалоге шутит все чаще, Кристину на коленях как маленькую баюкая, хоть у той под веками и ревность смутно чешется. Молчит упрямо, но Тильду за руку держит все крепче, красноречивым взглядом клеймя. В лице ее что-то серьезное и строгое мелькает, что лишь с годами пришло, и губы шепчут беззвучное: «не пущу», когда Тильда к водительскому сидению склоняется, направление движения возле заправки называя. Таксистка за задержку извиняется сдержанно, а Кристина замечает фотографию возле навигатора — на ней девушка в бежевом платье сидит в объятиях таксистки, а на руках у них кольца одинаковые абсолютно; ревность внутренняя чуть притупляется виной. Кристина смущается невольно, взгляд в сторону переводя, и заговорить решается -А эта девушка — ваша…? -Это моя невеста, Эмилия. Она прекрасна, не так ли? — таксистка отзывается бодро, и кажется, что даже голос у нее теплеет значительно. Лицо на фотографии Кристине кажется совсем юным, тонким и в чем-то смазливым, но она кивает и переводит взгляд на окно -Да, она красивая, — комплимент без интереса совершенно, чисто для галочки внутренней, ведь все еще в ее глазах только Тильда, которая за ней следит неотрывно. Тильда хоть и не изящна так, чтобы ее за живое искусство принимали, но глаза у нее куда ярче светятся от эмоций, и даже на фото она куда живее смотрится, в то время как та особа восковой почти кажется. *** -Ты какая-то бледная, заболеваешь?       Кристина не понимает, как Тильда это все видит, словно у нее пара лишних глаз на затылке образовалась.       Тильда молчаливо стоит возле раковины, продолжив мыть посуду, и Кристина кивает неуверенно. Голова начинает болеть от надоедливого звука льющейся воды, Кристина морщится и глаза отводит, пытаясь на боль не реагировать. -Спать хочется, — большего говорить не требуется. Тильда плотно закручивает кран, наспех вытирает руки, и снова Кристину на руки поднимает. Губами чужого лба касается, и вздыхает невольно, ощутив нарастающий постепенно жар. -Тебе нужно отдохнуть, а я схожу за лекарствами, — Тильда говорит тихо, вкрадчиво, но что-то в спокойном голосе мешает возражать; Кристина доверчиво кивает и позволяет отнести себя в спальню, где уже ждут мягкие подушки и теплое одеяло. Тильда на руках ее держит как драгоценность сверкающую, и на постель опускает с осторожностью не меньшей. Парой движений уверенных поправляет подушки, накрывает Кристину одеялом, и улыбается едва уловимо — уголки губ в усмешке секундно дрогнули. Тильда за руку Кристину держит, и тихим шепотом ей стихи читает по памяти, ведь Кристина только так спит спокойно и достаточно крепко, чтобы руку высвободить. За окном первый в сезоне снегопад покрывает собой ковёр алых листьев, поглощает алчущей белоснежной пастью остатки листьев на деревьях, и ветер снежинки по улицам гонит всё быстрее. На дорогах заунывно сигналят водители, которые все куда-то спешат бесконечно, пешеходов пропуская через раз. В коридоре темно и тихо, пока Тильда сапоги застёгивает, и ключи в кармане куртки ищет. Волосы под капюшон убирает, и тут же из дома выходит, неосознанно торопясь успеть до начала метели.       Люди на улицах снегу явно не рады — все морщатся, отряхиваются и почти что бегут по тротуарам, только бы первыми встать под навес, и Тильда единственной кажется, кто способен мимо навеса пройти равнодушно. Перед входом в аптеку отряхнуться приходится все равно: на капюшоне, рукавах, и ботинках снега оказывается особенно много, а грязь и слякоть в помещении желательно свести к минимуму. Тильда на небольшом коврике топчется неловко, с тяжелых ботинок сбрасывая остатки снега, и в аптеку заходит, колокольчик над дверью издает тонкий ненавязчивый звон. У фармацевта на лице усталость очевидная, ведь простудный сезон начался явно не у одной только Кристины, и люди сюда день за днем сбегаются, скупая по заезженной схеме Парацетамол, Мирамистин, Галазолин и далее по списку. -Добрый день, — Тильда здоровается сдержанно, рассматривая ровные ряды лекарств на витрине. Когда ее растерянность замечают, фармацевт улыбается и головой качает — подобных клиентов у него чуть ли не треть, и в сторону полки с готовыми наборами указывает, Тильда в ответ лишь благодарно кивает. *** В доме тишина успокаивающая, тепло, и от непогоды за окном и следа не остается. Тильда скидывает в коридоре обувь, вешает куртку на вешалку, и в спальню идет осторожно. Кристина на постели едва ворочается, бледная и сквозь сон иногда покашливающая. Тильда по комнате ходить тихо старается, но кашель становится все громче и чаще, болезненнее даже по звуку, и Кристина с кровати подрывается, распахивая сонные глаза. От рези в горле слезятся глаза, а голос предательски хрипнет и поскрипывает. -Попробуй еще раз поспать, после того, как лекарства примешь и горло обработаешь, — Тильда просит мягко, но непреклонно, знакомые повелительные нотки удерживают в постели. Кристина накрывается одеялом, пока Тильда на тумбочке лекарства расставляет по времени приема, и смотрит устало. -Что-нибудь хочешь? Поесть, например… -Останься, — смущенная улыбка и короткий кивок в ответ. Тильда продолжает сидеть на корточках возле кровати, и в сторону Кристины поворачивается, холодные пальцы волос касаются мягко, гладят. Кристина этот холод чувствует, и только сейчас просыпается окончательно, слушая вой метели за окном. -Ты могла бы сходить в аптеку завтра, там же ужасная погода, — привычно отчитывает, хоть и от чужой заботы на душе тепло и солнечно становится, словно остатки осеннего солнца в венах залегли, и от нежности всё теплее и ярче разгораются, глаза закрываются от удовольствия. Тильда в ответ лишь бархатисто посмеивается, и мягко за плечи обнимает: -Ты — моя главная погода.