Цена желания

- Таски, мы должны еще раз призвать Судзаку! Нурико много раз слышал это выражение, но своими глазами увидел впервые: у Таски отвалилась челюсть. Он пялился на юношу, как на говорящего громяка, и молчал. Нурико тоже молчал - самое важное он уже сказал. Тишина в хижине затягивалась. Таски встал, поставил чайник на огонь, отобрал у Нурико тессен, открыл его, поцокал языком и начал чистить. - Таски, не прикидывайся, что ты меня не слышал!! - А за перевалом снег выпал. Прикинь, снег в Конане… - полюбовался отполированными складками веера. - Я серьезно! - Понятие не имею, какая зима в этой долине, надо бы у кузнеца спросить… - с озабоченным видом выглянул в крохотное окошко. - Таски!!! - Если станет еще холодней, чем сейчас, земля промерзнет. Надо стену вдоль Южного прохода срочно заканчивать… - вздохнул, покачал головой, достал две чашки, снял закипевший чайник, зашарил на полке в поисках заварки. Нурико кинулся к парню, схватил его за грудки и затряс: - Та-а-аски!!! - Что, Нурико? – взгляд у Таски был отсутствующим. - Твой знак!!! - Что мой знак? - и бесконечно тупым. Нурико разозлился окончательно: - Может, прекратишь дурку валять?!? Ты всё прекрасно понял! Ты идиот, конечно, но не клинический, так что хватит тут мне изображать! Твой знак, он всё еще светится, когда ты дерешься! Таски прикрыл руку и посмотрел на юношу мрачно, уже не прикидываясь дебилом: - И что из того? - Если знаки не пропали, это значит, что мы всё еще Хранители! И мы ДОЛЖНЫ собраться вместе и опять попытаться вызвать Судзаку! - Нурико, пока меня не было, тебя никто по голове тяжелым предметом не бил? – участливо спросил Таски. - Если забыть про то, что от этой шизанутой птицы у нас по жизни одни сплошные неприятности, если даже забыть про то, что один хранитель убит, еще один сошел с ума, а еще один бесследно пропал, если даже забыть про все это, то про то, что Миака ПОГИБЛА, ТЫ НЕ ЗАБЫЛ? – проорал он. - Я буду помнить об этом всегда, - тихо ответил Нурико. Они замолчали, понимая, что думают сейчас об одном и том же. Восемь месяцев назад. Эйю. Рухнувшая статуя Судзаку разлетелась на множество осколков, словно была стеклянная, а не бронзовая. Вместе с осколками полетели угли из жертвенника и задымились на полу. Нурико закашлялся, закрыл рот рукавом и попытался хоть что-то разглядеть сквозь завесу пыли и дыма. - Миака! – закричал Тамахоме. Засов на воротах храма не выдержал таранных ударов и хрустнул. Одна из створок начала падать. - Тама, уйди!!! – заорал Таски. – Р-р-р-екка… Нурико еле успел метнуться к разбойнику и ударить его снизу по руке с тессеном так, что огненная волна прошла над головами показавшихся в проломе дверей гвардейцев Конана. Снаружи бушевал бой, а покрытый кровью офицер, на шлеме которого все еще болтались жалкие остатки плюмажа, прокричал: - Где император?! Нурико указал рукой, повернулся и застыл. Там, где еще минуту назад стоял, прикрывая собой Миаку, Хотохори, было пусто, а девушка скорчилась на полу, закрывая голову от сыплющихся обломков. - Ваше… Хотохори!!! Где он, Мицукаке?! – врач оглядывался не менее растерянно. – Титири? – но монах, покачиваясь, только смотрел на Нурико пустым взглядом. - Там есть тайный проход! – офицер ткнул в дальний угол храма и вместе с солдатами бросился туда. Кутовцы у дверей теперь сдерживались только Тамахоме и Таски. - Уходим! – Нурико изо всех сил ударил по косяку двери. Передняя стена храма рухнула, погребая под собой солдат Куто. По куполу побежали трещины. Юноша вцепился в рукав Тамахоме и повторил: - Уходим! Тама согласно кивнул, подхватил Миаку на руки и побежал в ту же сторону, куда и гвардейцы. Нурико, волоча за собой брыкающегося Таски, бросился за ним. - Шинзахо! – закричал Тирико, но Мицукаке только отрицательно замотал головой и они вместе с Титири устремились вслед за Нурико. *** - Так что, Вашество слинял? – Таски, дыша как загнанная лошадь, уперся руками в колени. Нурико оглянулся. Выбравшись из храма, Хранители стояли у стены, огораживающей сад. Ни Хотохори, ни гвардейцев видно не было. Тамахоме баюкал Миаку, шепча ей что-то на ухо. Мицукаке успокаивал Тирико, Титири, все так же бездумно пялясь вдаль, стоял рядом. - Я… я не знаю! – выкрикнул Нурико. - Не важно, - Тамахоме покрепче прижал Миаку к груди. – Нам надо выбираться из города. – Он первым проскользнул в низкую калитку в стене. Остальные последовали за ним. Нурико еще раз оглянулся на дымящиеся развалины храма: - Хотохори… где ты? *** На улицах Эйю царил хаос. Друзья не видели кутовцев, но бегущие во все стороны горожане заставляли думать, что враги повсюду, и куда отступать, совершенно непонятно. - Титири, я знаю, ты устал, но вынеси нас отсюда! – попросил Тамахоме. Монах не прореагировал, разглядывая свой посох. - Хотя бы Миаку! – повысил голос Тама. Девушка заплакала и крепче прижалась к нему. Титири поднял взгляд на Хранителей: - А вы кто такие? *** - ЧЁЁЁ!?! – заорал Таски, сжимая в покрытых волдырями ожогов руках тессен, и надвигаясь на монаха. – Чё за хрень, ты, мудак… Титири шлепнулся на задницу, захныкал и пополз назад, загораживаясь посохом и бормоча: - Я вас не знаю! Я просто монах! Что я делаю в таком месте? Мимо остолбеневших Нурико и Тамахоме к магу метнулся Мицукаке: - Титири, что с тобой? Тебя ранили? – рука доктора засветилась, но монах шарахнулся от неё, причитая: - Я просто монах, смиренный монах! Оставьте меня в покое! Я вас не знаю! – потом он бросился прочь. Забытая маска осталась лежать в пыли. *** Они стояли, прижавшись к стене дома, и смотрели на бегущих мимо людей. Миака рыдала в голос. Тирико всхлипывал. Мицукаке смотрел на свою руку. Таски скрипел зубами. Тамахоме кашлянул. Нурико вздрогнул. - Отходим к западным воротам, - предложил Тама. - Я должен найти своих парней! – вскинулся Таски, но Нурико вцепился в него и замотал головой: - Нет! Миака! – Таски только посмотрел на свернувшуюся клубочком на руках у Тамахоме девушку и выругался, признавая его правоту. - Нурико, ты лучше всех знаешь город. Веди, - попросил Тама. Нурико, соглашаясь, кивнул и бросился вперед. Остальные последовали за ним. *** Нурико все думал, и думал, и думал – не сверни он в тот переулок, может, ничего бы и не случилось? Но тогда проулок показался ему тихим и безопасным, вел он в нужном Хранителям направлении, и юноша, не мешкая, бросился между домами. На секунду он задержался, соображая, как быстрей выбраться к Западным воротам. Остальные остановились, пытаясь отдышаться. Вдали что-то грохнуло. - Сверху! – хрипло вскрикнул Таски. Нурико устало поднял голову. На крышах домов никого не было. - Показалось? – пробормотал разбойник. – Ну, чё, пойдем, Там? Тама? – в голосе его послышалась тревога. Нурико обернулся. Тамахоме стоял, все так же прижимая к себе Миаку и сосредоточенно хмурясь. Он посмотрел на друзей, открыл рот, словно собираясь что-то сказать, и с его губ на подбородок побежала кровь. Он пошатнулся и начал падать. - Тама!! – они все бросились к нему, еще не понимая, что произошло. Нурико подхватил Миаку, думая забрать девушку из рук парня, но это ему не удалось, и юноша упал на колени, пытаясь удержать обоих. Таски как-то потеряно выдохнул: - Ой, хрень… Из спины Тамахоме торчал наконечник стрелы. *** Мицукаке спокойно скомандовал: - Таски, держи Тамахоме. Нурико, забери Миаку. Разбойник обхватил Таму за талию, а Нурико завозился, пытаясь вытащить из-под него девушку, но ничего не получалось. - Миака! – затряс её юноша. – Миака! – девушка не отвечала. Юноша потянул сильней. Стрела вдруг сдвинулась. - Стоп! – выкрикнул Мицукаке. Доктор осторожно засунул руку между Жрицей Судзаку и её Первым Хранителем и замер. - Мицукаке, не зависай! – Таски обернулся на вход из проулка, где показался солдат в форме Куто. Мицукаке быстро сказал: - Поднимаем их вместе и несем… - он оглянулся. Ворота одного из домов стояли приоткрытыми. – Туда… - доктор указал на виднеющийся сквозь незакрытые створки сад. Вчетвером они подхватили Тамахоме и Миаку и занесли внутрь. Таски, недоумевая, смотрел на доктора, а Нурико уже с ужасом понимал… не хотел принимать… он нес Миаку, прижимая к груди, и не чувствовал… *** - Одна стрела, - пустым голосом сказал Мицукаке. – Одна стрела на двоих. Тамахоме и Миака лежали на траве, все так же обнявшись. - Что?! – звенящим от ярости голосом выкрикнул Таски. – Что ты несешь?! Тирико заплакал. Нурико наклонился, осторожно потянул Тамахоме за плечо, и стало видно, как древко стрелы, наискосок пробив тело девушки, уходит в грудь парня. Прямо в сердце. - Вылечи их! – потребовал Таски. - От смерти нет лекарства, - Мицукаке обнял Тирико и тоже заплакал. – Надо так и похоронить их, - задыхаясь, еле выговорил он. - Нет! – выкрикнул Нурико. – Нет, только не так! Юноша наклонился и схватился за стрелу. Та хрустнула у него в кулаке. Осторожно вытащив наконечник из Тамахоме, Нурико взялся за короткий обломок, торчащий из жакетика Миаки. Наверное, девушка даже не поняла, что умерла. Смерть была мгновенной. На одежде почти не было крови, и Нурико заколебался, но потом все же дернул на себя, вытаскивая древко из сердца. - Да что вы творите! – Таски переводил взгляд с одного Хранителя на другого. Нурико протянул к нему окровавленные ладони: - Они умерли. Они умерли вместе. - Что-ты-несешь? – ровным голосом спросил Таски. Нурико запрокинул голову и закричал. *** Они похоронили Тамахоме и Миаку прямо там, в небольшом саду, под кустами роз и жасмина. Они давно отцвели, и Нурико был благодарен им за это, яростно выбрасывая руками сухую землю из ямы. Юноше казалось, что, ощути он сейчас запах цветов - и дрожащая пустота внутри поглотит его разум без остатка. Они копали. Руками, палками, ножами, тессеном. В полном молчании, которое только иногда прерывалось всхлипыванием Тирико. Потом устлали дно зелеными ветками и осторожно, словно стараясь не разбудить, опустили туда двоих, которые нашли и полюбили друг друга, и даже смерть приняли одну на двоих, оставшись вместе. Надо было засыпать могилу. Ничего страшней и трудней в своей жизни Нурико не делал. Он огляделся. Мицукаке и Тирико опять плакали, обнявшись, а Таски со странным стеклянным взглядом пятился к воротам. Нурико сжал в руке горсть земли и бросил её вниз… *** - Я буду помнить об этом всегда, - повторил Нурико. Ему хотелось плакать, но он твердо продолжил: – И я знаю, что, когда Хранители соберутся, новая жрица будет явлена, и вызов бога свершится. - Ни хрена себе заява! – Таски ошеломленно замотал головой. – Почем ты знаешь?! - Я просто… знаю, и всё, - поколебавшись, ответил Нурико. – То же и с еще одним Хранителем – мы найдем нового. Но мы должны это сделать, Таски! Судзаку был вызван неправильно, страна гибнет, да чего там – мир гибнет! - А мы, значит, типа, спасители мира? – Таски стал спокойным. - Да. - Нет. - Что нет? – не понял Нурико. - Да всё - нет, - пожал плечами парень. – На всё это – нет. Летела бы себе эта Судзаку – крылышками бяк-бяк-бяк - мне до неё дела нет. Я с этим завязал. Мне и прошлого раза хватило! - Ты не можешь с ЭТИМ «завязать»! - А ты меня попробуй – заставь! – предложил Таски. Нурико очень не хотел этого говорить, но на кону стояло слишком многое: - Я все равно сделаю то, что должен, а ты? Ты уже однажды бросил нас, там, в городе. Ты сделаешь это еще раз? Таски напрягся. Его щека задергалась в нервном тике, но ответил он, по-прежнему не повышая голоса: - Нурико, не надо. Если ты думаешь, что я виноват, то так и скажи мне это. Я тебя ни в чем упрекать не буду, но гребанную птицу вызывать не пойду! – он вышел, хлопнув дверью. Нурико остался сидеть в темной комнате над остывающим чаем. *** С этого момента Таски избегал Нурико. То есть он не отказывался говорить с ним, обсуждал любые текущие проблемы, вкусовые качества громяка, погоду, строительство заградительной стены, но все попытки вернуться к разговору о Судзаку не замечал в упор и делал это настолько последовательно, что Нурико, совершенно отчаявшись, решил поговорить с теткой Ксией. - А ну-ка, попробуй! – женщина ловко сунула ложку с маринадом для овощей в рот юноши. – Ну, как? - Отлично, - проворчал Нурико, - нет, правда, учитывая нехватку соли и пряностей, удивительно вкусно! Толстуха довольно захохотала: - Тут фокус не в количестве, а в пропорциях! А мы всегда знали, что Генро уйдет. Нурико чуть не подавился. - Каа-а-ак?! - Детка, мы не дураки, мы всегда знали, кто он, и сразу поняли, кто ты. - Мнэ-э-э-э. - Прямо удивительно, как с такими хранителями жрица вообще осмелилась вызвать Судзаку, - пробормотала тетка достаточно громко, чтобы Нурико услышал и залился краской стыда и гнева. - Миака погибла! Женщина обернулась, воздевая ложку, как скипетр: - Я знаю. Я не хотела никого обидеть, - и неожиданно заключила Нурико в удушающие, но ласковые объятья. – Я помогу тебе этого дурня образумить. *** Вдвоем они загнали Таски в угол. Зажатый в тупике между домами, парень задергался, но фигура тетки Ксии надежно перекрывала все пути к отступлению. Нурико выглянул из-под её локтя и укоризненно сказал: - Таски, так нельзя! - А ты! – огрызнулся он. – Спрятался за бабу! Бздынь! У Таски даже голова дернулась. Нурико сочувственно поморщился. Со стороны его же методы воспитания выглядели несколько… грубыми. Но не успел он пожалеть о всех бесчисленных отвешенных Таски подзатыльниках, как его собственную голову взяли в захвате и шлепнули по маковке. - За что?! – возмутился юноша, а Таски злорадно захихикал. - А ну – цыц! – гаркнула женщина. – Ведете себя, как младенцы! О чем только Судзаку думал, когда детей Хранителями сделал! Друзья оторопели, а бывшая владелица борделя продолжала: - Напортачили и спрятались, значит? Уж не знаю, что там у вас случилось, но чтобы разгребли мне всю эту неразбериху с Судзаку! – она пихнула Нурико к Таски. Тот возмутился: - Эй, тетка, ты что несешь! Никуда я не пойду! Тут дел невпроворот! - По-о-ойдешь, еще как пойдешь! – массивное тело надвигалось на них, прижимая к стене дома. – Ты что думаешь, останешься тут, всех спасешь? - А что, до сих пор не получалось? – угрюмо пробормотал Таски. Тетка еще раз вскинула руку. Парень присел, надеясь спастись от очередной затрещины, но женщина, неожиданно шагнув вперед, на секунду прижала его голову к своей необъятной груди и тут же оттолкнула: - Дурак ты, Генро! - А я всегда это говорил! – влез Нурико. - Все в этой долине своей жизнью тебе обязаны, да только… вы на небо гляньте… - все посмотрели вверх. Свинцово-серое небо готовилось разразиться очередным дождем. – В этом году урожай кот наплакал, а если так и дальше пойдет, в следующем вообще никакого не будет. И что тогда? Так что, ребятки, ступайте вы подобру-поздорову, вызывайте Судзаку, делайте все, что надо… И не спорь со мной! – рявкнула тетка на Таски, который открыл было рот. – А с тобой, - толстый палец уперся в Нурико, - мы еще отдельно поговорим! Юноша почувствовал, как по спине побежали холодные мурашки. *** Сборы заняли несколько дней, и в них приняло участие все население долины. Нурико, который запустил маховик событий, старался тетке Ксии лишний раз на глаза не лезть, боясь нарваться еще на одну выволочку, наподобие той, которую она ему устроила один на один у себя в хижине. Юноша после ходил и украдкой потирал попу. Больше не хотелось. Таски, наоборот, прятаться не собирался, а почти непрерывно ругался, находя тысячу и один аргумент против похода. Вот и сейчас, копаясь в куче оружия, он брюзжал: - Ну, сожгу я мост, и что? А если что случится, что вы тогда делать будете? – он отложил в сторону меч. Его доводы отметали: - А это уже наше дело. С теми запасами, что есть, годик мы продержимся, а там или вы Судзаку вызовете, или все равно конец всему настанет, - тетка Ксия сделала последний стежок на плаще. Но Таски не привык, что его можно переспорить: - А если какая пакость с юга придет? – с сожалением посмотрел на арбалет, но оставил его. Женщина не выдержала: - Тогда какого демона ты тут крутишься, а не стену достраиваешь?! Марш отсель! Таски подчинился, ворча что-то про баб. *** Нурико как раз обтесывал очередное бревно для забора, когда появился недовольный, плетущийся нога за ногу Таски. - В чем дело? – вздохнул юноша, хотя прекрасно знал, что ему сейчас предстоит услышать. Но выслушать это пришлось бы все равно, а так он мог хоть сделать вид, что сочувствие проявил. Таски выдавил из себя: - Бабы… - таким тоном говорят о вселенском зле. – Вот скажи мне, транс, почему они такие? – вопрос был риторическим, и Нурико промолчал. – Приставучие, болтливые, постоянно на нервы действующие, черте что творящие, всё про всё лучше всех знающие, а как до дела доходит, за чужую спину прячущиеся! Юноша покраснел, открыл было рот, но смешался, неловко закрутил в руках топор. Он обещал тетке Ксии все рассказать Таски, но момент был совершенно неподходящим, и Нурико промолчал. Опять. В который раз. Вместо этого он спросил: - Эй, а ты думал, за кем мы первым пойдем? Таски оторвался от раздумий о женщинах и их коварной породе и, не задумываясь, ответил: - Сначала Мицукаке! – ехидно прищурился и поинтересовался: - А что, тебе бы сначала Хотохори хотелось найти? Изнемог весь, ласк горячих жаждя? Нурико метнул топор. С резким стуком тот вонзился в дерево сантиметрах в десяти от левого уха Таски. Парень сглотнул. Нурико сам себе удивился: нет, не тому, что метнул, а тому, что почти попал. Пожалуй, если Таски не начнет следить за своим языком, то он и головы рано или поздно может лишиться. - Почему Мицукаке? – полюбопытствовал Нурико, выдергивая инструмент из ствола. Таски покосился на него уважительно и объяснил без извечных подначек: - Это ж само собой! Где Тирико – вот засранец! – мы знаем, но переться в столицу сейчас глупо, где Хотохори – понятия не имеем, а начинать его искать без наводок тоже глупо. Нам бы монах помог, да он спятил. Вывод: находим Мицукаке, он лечит Титири, с его помощью ищем Хотохори, потом забираем Тирико, а потом… - Таски многозначительно посмотрел на Нурико, но тот сделал вид, что намеков не понимает, а только важно закивал головой: - А знаешь, ты иногда можешь быть довольно умным! Я сей план благословляю! - Дай топорик, а, пожалуйста? – вежливо попросил его Таски. – Я тебе помогу… бревнышко обтесать. Нурико топор не дал. Стену они достроили через два дня. Настала пора отправляться в путь. *** - Всё, хватит сопли распускать! – Таски решительно поправил лямку заплечного мешка и повернулся к толпе провожающих спиной. – Мы пошли! Женщины взвыли, девочки, подражая им, заплакали, прочие жители деревни реагировали, может, и не так бурно, но, несомненно, эмоционально. Нурико растрогался: его впервые провожали вот так - искренне, с сожалением, с надеждой и со слезами. Он и сам захлюпал носом. Из толпы выбралась Ниу и поманила юношу пальчиком: - Нурико, наклонись! – Он послушно склонился к девочке. Она зашептала ему что-то на ухо. С каждым словом глаза Нурико становились всё больше и больше. Он бросил заполошенный взгляд на тетку Ксию, но та пожала плечами: «А я тут при чем? Она сама». - Ты обещаешь? – настойчиво подергала его за рукав Ниу. Что оставалось делать: - Конечно. Я обещаю! – Нурико бросил виноватый взгляд на Таски. Но тот внимания на этот инцидент не обратил, давая последние инструкции Ри. Наконец, с прощанием было закончено. Таски перешел через мост, дождался, пока на другую сторону расщелины переберется Нурико, и взмахнул тессеном: - Рекка Шенен! Старая подвесная конструкция запылала сразу по всей длине. Сквозь языки пламени были видны лица провожающих. У Нурико сжалось сердце: это было похоже на обряд кремации. Только непонятно - кого. Дождавшись, пока мост обрушится в пропасть, друзья повернулись и побежали по дороге. *** До ближайшей деревни, как Таски и говорил, было полдня хода. Но, задержавшись с отправлением, они добрались до нее уже в сумерках. Селение было окружено массивным деревянным частоколом. Нурико вспомнился отрывок из невесть когда читанной книги: «Владыки строят стены в дни мира, крестьяне в дни невзгод». Невзгоды точно наступили. Снег, о котором говорил Таски, почти везде стаял, оставляя за собой ледяную слякоть. Раньше Нурико видел снег только во время путешествия в Хоккан и уж точно не мог предположить, что он выпадет в южном, щедром, ласковом Конане. Юноша поежился: еще когда он искал Таски, погода была намного лучше, а сейчас от одной мысли, что ночевать придется под открытым небом, дрожь пробирала. Он предложил: - Слушай, может, переночуем здесь? – и кивнул в сторону деревни. Таски, который как раз в этот момент завистливо разглядывал защитную стену, посмотрел на Нурико, как на ненормального: - Транс, ты вообще, каким местом думаешь?! - А что? – не понял Нурико и тут же обиделся. - Задницей я думаю, которая у нас за ночь точно примерзнет! - Оно и видно! – Таски даже не снизил темпа. – Эти, - кивок в сторону деревни, которую они миновали, - уже в гости раз приходили, - слово «гости» он выделил особо, - я их с тессеном познакомил. С тех пор мы добрые соседи, да боюсь, если пронюхают, что меня в долине нет, их и сожженный мост не остановит. Они местные, наверняка какую-нибудь тропку тайную знают. Так что беги транс, беги, а задницу будем в лесу морозить! Нурико не стал возражать.