Цена желания

Мицукаке поставил на стол кружки с чаем и спокойно сказал: - Я иду с вами. Нурико, который ожидал сопротивления, изумленно посмотрел на доктора, открыл рот, но его опередил Таски: - Опаньки! Быстро! А как же твои больные? - Больные, - Мицукаке чуть сдвинул занавеску, выглядывая во двор. – Большей части из них, - в его голосе звучала тоска, - я все равно не могу помочь. Рыжий поперхнулся: - Тогда чего они все тут тусуются?! Если ты их не лечишь?! Доктор продолжал смотреть в окно. Потом обернулся: - Вы даже не представляете, что со мной случилось… - он опять замолчал. - Твое желание… - начал было Нурико, но его перебили: - Стоп! Какие еще желания?! Мне что-то там транс грузил про желания, но когда он ляпнул про Судзаку, я от обалдения все подзабыл, а вот теперь опять. А ну, колитесь! – парень обвиняющее ткнул пальцем в товарищей. Те переглянулись. - Он ведь не слышал, - объяснил Нурико. *** Восемь месяцев назад. Эйю. Нурико опустился рядом со свежим могильным холмиком. Слезы все текли и текли, и юноша со всхлипом вытер их грязной рукой, чувствуя на губах вкус пыли. - Почему? – пробормотал он. – Почему оно так исполнилось? - Что? – спросил Мицукаке, присаживаясь рядом. Тирико свернулся в клубочек и положил голову на колени доктору. Нурико понимал, что надо уходить отсюда. Из сада и из города. Он огляделся: - Где Таски? - Он ушел, - тихо сказал Тирико. Силы покинули Нурико окончательно. Юноша прислонился к плечу Мицукаке: - Он тоже… Желание… - Что? – повторил доктор, не давая Нурико сползти на землю. – Не спи! Что – желание? Юноша со стоном сел: - Желания Миаки. Вы разве не слышали? - Я испугался, - едва слышно отозвался Тирико. – Когда появилось то чудовище. - Я понял, что первым желанием было: «Судзаку, спаси Конан», но Тирико прав: в тот момент на алтаре был не Судзаку, - Мицукаке нахмурился, анализируя свои воспоминания. Нурико страшно завидовал способности доктора оставаться спокойным в такой ситуации. - Но, к стыду, второго и третьего желания я не слышал, - признался Мицукаке. Нирико опять вытер лицо: - Мне кажется, потом Судзаку все же появился. Ненадолго, - юноша пожал плечами. Он был опустошен настолько, что говорил совершенно безэмоциональным голосом: - Миака закричала: «Я хочу быть с Тамахоме всегда!». Миака, дурочка! Я не верю, - он засмеялся, - просто не верю! - А третье? – спросил Тирико, поднимая голову. - Жрица Судзаку молвила, на опасность не взирая, - Нурико начал впадать в истеричную веселость, - «Пусть желания моих Хранителей исполнятся»! *** - Ага, значит, вот оно как, - Таски поболтал чаем. Задумчиво, неторопливо… А потом с размаху шваркнул кружку об стену: - Да вы что, остое….ли?! Какие еще желания?! Что вы мне тут втираете, что Миака ЗАХОТЕЛА погибнуть вместе с Тамахоме?! А остальные чего захотели?! Хотохори – испариться, Титири – спятить, а ты, транс… - но тут его посетила другая мысль и его лицо буквально помертвело: - А те люди… ну, в обозе, беженцы… я им что, так бы не помог? Или их специально… просто потому, что я думал… я хотел кого-то защитить?!? - у Таски затряслись губы. – Все эти смерти, только потому, что я… Нурико быстро возразил: - Нет, конечно! – он старался говорить уверенно. – Я тебе говорил, что я сам еще в этом не разобрался до конца! Возможно, твое желание еще вообще не исполнилось! Возможно, это было совпадение! Мицукаке, так, что с тобой случилось? Доктор подобрал осколки посуды, достал новую чашку, налил чай, накапал в него что-то из бутылочки, поставил перед Таски, который судорожно в неё вцепился, и только после этого ответил: - Я желал знать, как лечить все болезни. Судзаку выполнил мое желание. - И что в этом плохого? – не понял Нурико. – Это же здорово! - Здорово?! Когда орет Таски, в этом нет ничего неожиданного, но когда повышает голос всегда невозмутимый Мицукаке – это пугает. Нурико даже вздрогнул. - Нурико, да что ты говоришь?! Здорово?! Да, я знаю, чем болеют все эти люди!!! Вот, смотри, - доктор рывком отодвинул занавеску. – Онкология, системное заболевание крови, волчанка, генетический дефект, врожденный порок сердца, я все знаю! И что?! У тебя где-то лекарства завалялись от всего этого?! Бригада высоко квалифицированных хирургов с оборудованной операционной, может, аппарат для МРТ, может, простые антибиотики или хотя бы шприц?! Я НЕ МОГУ им помочь! - Нич-ч-ч-его не понял, - неизвестно, что там доктор накапал в чай, но Таски развезло. Он мутными глазами смотрел на доктора: - Пробулькал что-то, нажаловался. Эй, Нурико, а ты чего поже…ик..лал? – но ответа не дождался, уронил голову на руки и захрапел. - До утра проспит, - Мицукаке все еще тяжело дышал, но уже успокаивался. – А потом, как я уже и говорил, я иду с вами! Здесь мне все равно делать нечего, больше я вида людей, которым не могу помочь, не вынесу. *** Они ушли на рассвете, осторожно проскользнув мимо паломников, которые спали вокруг хижины доктора. Мицукаке морщился каждый раз, когда его взгляд падал на ту или иную фигуру, но он не останавливался, а только бормотал по временам: - Кушинг… гидраденит… болезнь Шамберга… амебиаз…. - Буль-буль-буль, - ворчал в ответ Таски, который был зол и благодарен доктору одновременно за то, что тот его вчера усыпил. Отойдя подальше, они побежали по дороге, на ходу обсуждая, что теперь делать. - Теперь за Титири, доктор у нас есть, он монаху мозги и вправит! – бодро провозгласил Таски. - Ты хоть слово из того, что я вчера говорил, понял? – поморщился Мицукаке. - Не-а! - Оно и видно. Я НЕ МОГУ помочь! – Мицукаке начал раздражаться. Нурико хмыкнул: Таски на многих так действовал. И сбить его было трудно: - Я ничего не понял из того, что ты там булькал, но что ты НЕ МОЖЕШЬ помочь, я услышал. Только почему – не можешь? Мицукаке глубоко вздохнул и начал раздельно: - Я... не могу… никому… помочь, потому… что… у меня нет… лекарств и оборудования… для этого, понятно? - Ну, а твоя рука? Лечебный свет? Доктор смутился: - Я не могу ею пользоваться. Нурико в разговор не вмешивался, берег дыхание, но двусмысленность ответа уловил, как, впрочем и Таски: - НЕ МОЖЕШЬ? ПОЧЕМУ?! - Это не научно. - ЧЁ?! – парень споткнулся и запрыгал, пытаясь не навернуться. - Магия научно не обоснована. Как я могу применить что-то, если не понимаю, как оно действует на пациентов? – Мицукаке был совершенно серьезен. Таски ничего не ответил, посмотрел на Нурико, многозначительно покрутил пальцем у виска, но про разговор не забыл и вернулся к нему, когда они остановились на ночевку: - А какая тебе разница, понимаешь ты, как твоя сила действовала, или нет? Ты людям помогал? Помогал! Так какого тебе еще рожна надо? - У тебя все так просто, - Мицукаке начал доставать продукты из мешка. – Вот если бы тебе сказали, что твой тессен по всем законам не может работать, ты что бы сделал? Подошел Нурико и свалил в кучу дрова. Таски вместо ответа ткнул в них веером и сказал: - Рекка Шенен. Костер послушно загорелся, а парень добавил: - Твоя беда доктор, что слишком много думаешь. Ага, счас скажешь, что нельзя слишком много думать! Можно, и еще как. Иногда, - он пожал плечами, - надо просто делать, а не думать. Транс, молчать!!! Попробуй не думать, - посоветовал он Мицукаке, который как раз задумался. Нурико ожидал продолжения спора, но к его глубочайшему изумлению, Мицукаке только кивнул, соглашаясь: - Возможно, ты прав. Иногда мы что-то делаем, руководствуясь скорее инстинктами, чем разумом. Я применял свою силу именно так, а когда пробую анализировать её действие, теряю уверенность в себе. Вот, например, при гипертонии, на что мне воздействовать? Ведь, как известно, повышенное давление, не являясь болезнью само по себе… Закипевшая похлебка бодро булькала в такт доктору. Остальные его уже не слушали. *** Чем ближе они подходили к реке, тем все более нервно вел себя Нурико, предчувствуя, что им предстоит еще одна переправа. - Что с ним? – с любопытством спросил Мицукаке, наблюдая за юношей, который, в пятый раз за вечер, лихорадочно перерывал сумку. - А! Ищет, не завалялся ли у него там мост! – Нурико застыл, а Таски заухмылялся: - Нам с тобой, доктор, предстоит увидеть редкое зрелище – транс водоплавающий, пинком в воду сброшенный! Ай, нет, - парень склонил голову, - наша стеснительная принцесса заставит нас отвернуться! Нурико покраснел. Мицукаке сначала нахмурился, глядя на него, а потом предложил: - Может, действительно лучше на лодке? У меня есть знакомый, он живет на берегу, я ему помог. К счастью, это был простой случай: перелом, но без смещения, а кость… - Мицукаке! У него лодка есть? – не веря своему счастью, закричал Нурико, не дослушав доктора. - Есть. Нурико резко поверил в богов. *** При переправе никто не утонул и не замерз, а на другом берегу они продолжили свой путь по направлению к монастырю, где, по сведениям Нурико, жил последние месяцы Титири. *** - Когда вся эта муть закончится, я лягу и буду лежать месяц! – пообещал самому себе Нурико. - Да уж, набегались по иковку! – поддержал его Таски. Путники присели на обочине, чтобы передохнуть, и Мицукаке начал пытаться не думать. Получалось у него плохо, и лицо у него от усилий сделалось такое, что проходящая мимо старушка только сочувственно покачала головой: - От ить, что деется! И больезного война из дому выгнала! А вы молодцы, - одобрительно кивнула она Таски и Нурико, - что братика-идиота на погибель не кинули! Следующая группка прохожих уже, должно быть, подумала, что старший и младший братья сопровождают припадочного среднего рыжего братика. Таски подвывал, корчился и всхлипывал. Наконец, Мицукаке не выдержал: - Нурико, успокой дурного, а не то я первым попробую магией лечить сотрясение мозга! Юноша пустил в ход старое испытанное средство – подзатыльник. *** Глядя на монастырь, Таски почувствовал ностальгию по прежним денькам на горе Райкаку. Вызвана она была тем, что сходство этой обители с той, что так долго была его домом, было удивительным. Впрочем, все монастыри строятся по одному плану, да и различия, на первый взгляд незаметные, были. Главное заключалось в том, что даже в бреду парень не мог себе представить солдат Куто близь родной горы, а тут они, мало того, что дорогу патрулировали, так еще и в воротах караулом стояли. - Какая забота о религии! – Мицукаке умел прятать сарказм гораздо лучше, чем Таски, но в этот раз особенно и не старался. - Обширная и многочисленная! – подхватил Нурико и, устраиваясь на куче палой листвы, начал ерзать. Таски слегка придавил его: - Какого хрена? Почему нельзя было просто встретить стоящего в воротах Титири, почему всё обязательно должно быть сложно? – порой и ему хотелось поворчать. - Что будем делать? – прижатый к земле Нурико посмотрел снизу вверх. Таски вздохнул. Почему вечно решать должен он? - Так. Дайте подумать. - О, ужас! – прошептал Нурико Мицукаке. Таски надавил на спину транса посильней: - Может, один педик пойдет и отвлечет служивых? А пока он им глазки будет строить, мы тихенько внутрь просочимся? – Нурико гневно завозился, взбрыкивая и пытаясь добраться до парня. Тот не давался. Кусты затряслись. Мицукаке шикнул на них. - Ладно, если серьезно, то этот монастырь похож на тот, что на моей горе был, а если так, то с тыла там одна калиточка должна быть неприметная, - Таски наконец отстал от Нурико. Тот начал отряхиваться, демонстративно поджимая губы. Его усилия по демонстрации негодования, как всегда, пропали даром. Юноша решил добавить вербального недовольства: - С чего ты взял, что у калиточки охраны нет? Да и если даже нет, нас что, на территории никто не заметит? И как мы Титири найдем? И если даже… - …с неба прилетит каменюка и вдарит одного болтливого педика по башке, я не очень расстроюсь, потому что в таком случае он перестанет трындеть, а начнет действовать! – закончил Таски и осторожно начал пробираться к монастырю. - Тактика-и-стратегия! – негодующе прошипел Нурико Мицукаке, тыкая пальцем в удаляющуюся спину в кожаной кирасе. Доктор возразил: - У тебя есть предложение лучше? Планы Таски, конечно, странные и интуитивные, но по большей части работают, хотя проработка… Нурико решил, что уж лучше идти в пасть неизвестности, чем выслушивать очередную речь Мицукаке, и бросился догонять напарника. *** Калитка на дальней стене действительно была, а охраны не было. Таски бросил на Нурико снисходительный взгляд, как у кота, хозяева которого твердо уверены, что уж из кастрюли, закрытой крышкой, мясо не пропадет. - Ну чё, транс! Я ж говорил! Монашки, они везде одинаковы – блудливые шельмецы, которые по ночам в деревни шастают! Они, верняк, кутовцам про этот ход даже и не рассказали! - Да она изнутри закрыта! – раздраженно прошипел юноша, подергав неприметную дверцу, скрытую выступом и кустами. Таски молча достал из-за пазухи странную изогнутую штуковину, ловко вставил её в почти незаметную щель между досками, что-то подцепил, что-то повернул… - Добро пожаловать, гости дорогие! – пригласил он, приоткрывая вход. – Хозяева вас не приглашали, но будут рады! *** Нурико плохо помнил расположение построек на горе Райкаку – тогда не до того было, чтобы любоваться архитектурными шедеврами, но Таски уверенно махнул рукой: - Там главный молельный зал, там подсобные помещения, а там кельи! Начнем с них, пожалуй! Но плану этому не суждено было воплотиться в жизнь. Неизвестно, что в этой части монастыря понадобилось молоденькому послушнику, но, наткнувшись на трех вторженцев, он, не раздумывая, бросился назад, громкими криками предупреждая братию о чужих. - Может, мы у них просто спросим, где Титири? – неуверенно предложил Мицукаке, но приближающиеся монахи не выглядели мирными. Скорей, они были агрессивны, разнообразное оружие в руках сжимали уверенно и в переговоры вступать явно не собирались. Нурико перебросил щит вперед и ехидно спросил у Таски: - На этот случай у тебя есть план «Б»? - На этот случай у меня всегда есть план «Ё»! – парень вытащил меч. *** - Мицукаке, ищи Титири, - заорал Таски, отмахиваясь от монахов. Доктор кивнул и бросился к жилым постройкам монастыря, на бегу оглядываясь. Таски и Нурико работали удивительно слаженно: первый мечом отбивал посохи монахов, парируя их выпады полураскрытым тессеном, но в основном защита приходилась на долю Нурико, который ловко прикрывал их, не переходя в атаку и лишь изредка, когда особо резвый монах подходил слишком близко, награждал его мощными ударами. Мицукаке рывком открывал двери одной кельи за другой, но они были или пусты, или их обитатели ничем не напоминали Титири. Шум во дворе тем временем усиливался, и доктор побежал быстрей, обшаривая глазами помещения. Монастырь представлял собой настоящий лабиринт, и мужчина начал уже отчаиваться: искать человека в этих закоулках можно было вечно. Хранитель остановился и попытался сосредоточиться. Раньше он чувствовал присутствие других Хранителей почти так же отчетливо, как Жрица, и теперь попытался уловить Ки Титири. Почти сразу пришло ощущение сил Таски и Нурико, причем ощущение от второй было какое-то странное, но думать об этом было некогда. Доктор сконцентрировался глубже, пытаясь вызвать в памяти знакомую улыбающуюся маску, под которой пряталось грустное лицо с огромным шрамом. Слабое, словно сквознячок, ощущение заставило его свернуть на лестницу, ведущую в подвал. Там, среди бочек и тюков он и обнаружил Титири. Тот сидел, забившись в угол, и дрожал. - Титири! – обрадовался Мицукаке, но на него смотрели, не узнавая: - Кто вы, я вас не знаю! - Это я, Мицукаке, - доктор опустился на колени, но монах только отполз от него подальше, - Титири, ты меня не узнаешь? Это я, и Таски тут, и Нурико. Мы пришли за тобой! - Отстаньте, я вас не знаю! – захныкал Титири. Мицукаке вздохнул – явная потеря памяти. В голове у него словно страницы книги замелькали с подробным описание этого явления. Но это можно было оставить на потом, а сейчас надо было бежать. Он схватил отбивающегося монаха, взвалил его на плечо и кинулся назад. *** Бой во дворе продолжался. Таски уже не только парировал, но и атаковал, а Нурико, сменив кастет на правой руке на какое-то жутковато выглядящее приспособление, активно помогал. Убитые и раненные монахи валялись на земле. - Я нашел его! – закричал Мицукаке, пытаясь привлечь внимание. Таски обернулся и махнул рукой в сторону ворот. Доктор, соглашаясь, кивнул и устремился к выходу. Ему навстречу от входа бежали солдаты в форме Куто. Мужчина, придерживая вырывающегося Титири, метнулся обратно. Солдат увидел не только он. Ругаясь, Таски кинул меч в ножны, перехватил тессен обеими руками и ударил огненным шаром по стене монастыря. Некоторые монахи не успели увернуться. Когда огонь погас, стало ясно, что каменная кладка устояла, хотя и покрылась трещинами. Добил её Нурико, врезав кулаком по месту наибольшего их скопления. Кирпичи и штукатурка разлетелись по всему двору, и Хранители кинулись в образовавшийся пролом. Вслед им летели копья и проклятья. *** Остановились они, когда задыхающийся Мицукаке, который все это время тащил Титири, повалился на землю, не в силах больше бежать. Нурико шлепнулся рядом, а Таски метнулся назад, прислушиваясь к шуму возможной погони. Но в лесу было тихо, и парень махнул рукой, командуя привал, и сам рухнул рядом с товарищами. Они лежали, шумно дыша, один Титири хныкал: - Кто вы такие? Почему вы меня похитили? Отпустите меня немедленно! - Что с ним? – спросил Таски. – Всё еще чокнутый? - Похоже на амнезию, - Мицукаке привстал и внимательней посмотрел на дрожащего монаха. - Что? – Нурико решил, что валяться на мокрой земле вредно для здоровья и сел, предварительно подложив под себя щит. - Ну, - Мицукаке тоже сел. – Амнезия - это болезнь с симптомами потери памяти, особенно на недавние важные события, или неполных воспоминаний о произошедших событиях. - Ты сам понял, что сказал? – с истинным страданием в голосе спросил Таски. – По человечески нельзя объяснить? А то «Буль-буль-буль» это «Буль-буль-буль». Ты главное скажи, ты его вылечить можешь? Мицукаке разозлился: - Как у вас все легко! Вылечи! У тебя случайно нет пирацетама, пиритинола или церебролизина, а?! - Опять забулькал, - недовольно сказал парень, подымаясь. – Прекрасно же знаешь, что ничего такого у нас нет! Давай думай, чем это заменить можно или что еще сделать для этого! – он кивнул в сторону монаха. – Ладно, давайте, что ли огонь разведем и еды какой сварганим, а то у меня от этих бегов аппетит разыгрался. - Кто вы? – проскулил снова Титири. - А, ну да, - согласился Таски. – Пожалуй, надо представиться, раз уж он ничего не помнит. Ты – Титири, я Таски, вон та дылда – Мицукаке, а вон тот, на девку похожий, Нурико. И мы все Хранители Судзаку! Монах обреченно закрыл глаза. *** В ту же ночь Титири попробовал сбежать. Но Нурико, который в этот момент дежурил, пресёк попытку на корню, сбив беглеца с ног и усевшись на него сверху. Сидеть на Титири было удобней, чем на щите, и однозначно теплей. Зверски недовольный неурочной побудкой Таски только бросил взгляд на монаха, и тот в испуге заскулил. Нурико вздохнул: как отличалось это придурковатое создание от их товарища! Умного, веселого, таинственного Титири! - Я даже по «но, да» скучаю, - признался юноша. - Э, нет, - протянул Таски. – Это он может и не вспоминать. – Он присел рядом с прижатым к земле телом и постучал его по голове тессеном: - Так, слушай сюда! Я не знаю, что у тебя там в мозгах, аме.. или как она называется, но если ты еще раз попробуешь удрать и меня из-за тебя разбудят, я тебе что-нибудь не жизненно важное сломаю. Понял?! – парень помахал перед носом монаха веером. Тот, как завороженный, не отрывал от стальных складок взгляда. Внезапно Мицукаке скомандовал: - Таски, продолжай махать! Нурико, слезь с него и дай мне место! - Эй, что случилось? – не понял парень, но исправно продолжал водить веером перед лицом монаха. - Сам посмотри, - посоветовал доктор. Таски перевел взгляд на Титири. Тот следил глазами за тессеном: вправо-влево, вправо-влево, вправо-влево. - Похоже, он загипнотизирован, - не веря тому, что видит, прошептал Мицукаке. - Громяк! – захихикал Нурико, но на него шикнули. - И что теперь? - тихо спросил Таски, продолжая махать веером. - Попробуем кое-что, - предложил доктор, нахмурился и добавил, - Боюсь, прикладной психиатрии я уделял мало внимания. Но его амнезия, вероятно, не травматического происхождения, а ретроградная, осложненная психогенным бегством. - Буль-буль, - перевел Таски для Нурико, тот захихикал еще сильней, зажимая рот. *** Нурико не очень понял, что делал врач. Со стороны казалось, что он просто разговаривает с Титири, уговаривает его не волноваться, просит рассказать, как он прожил всё это время, что делал. Но постепенно вопросы изменились. Мицукаке начал спрашивать о прошлом. Когда он добрался до вызова Судзаку, монах заволновался. Врач попытался его успокоить. А когда это удалось, попробовал зайти с другого конца. - Хорошо, просто скажи мне, чем тогда пахло? - Пахнет?! – одними губами спросил Таски у Нурико, но тот недоуменно покачал головой. Титири нахмурился, не открывая глаз, затем неуверенно предположил: - Что-то горит? - Очень хорошо, - поощрил его доктор. – не волнуйся, это только воспоминания. Они тебе не повредят. Что еще? - Дым, - более уверенно сказал монах. – От горящих зданий. Еще пахнет пылью. Потом. Едой. Нурико вздрогнул. Простые слова начали складываться в его памяти в пыльную улицу Эйю, по которой бегут взбудораженные потные, паникующие люди, столбы дыма поднимаются над соседними кварталами. Сюда же огонь еще не добрался… - Благовония… Да. После вызова Судзаку от них всех пахло курениями… - Кровь! – это монах почти выкрикнул. Кровь расползается пятном на спине Тамахоме в том месте, где вошла стрела… - Титири, это не причинит тебе вреда, – но тот только отрицательно мотал головой. Мицукаке с сожалением вздохнул. - Хорошо, на сегодня хватит. Когда я скажу три, ты проснешься. Раз… Два… Три! Монах открыл глаза и захныкал: - Что вы собираетесь делать? - Хороший вопрос, - Таски сложил веер. – Сначала мы думали, что ты поможешь нам найти Хотохори, но ты сам себя потерял. Будем ждать, пока доктор мозги ему не вправит? – спросил он у товарищей. Мицукаке, что-то лихорадочно бормоча, только отмахнулся – вопросы тактики он оставлял друзьям. Таски просительно уставился на Нурико и часто и жалобно заморгал, явно придуриваясь и вредничая. Юноша только фыркнул: - Нашел время! Хотя… Есть у меня одна идейка… Может у Тайсокун спросим, что нам теперь делать? - Э?! – судя по виду рыжего парня, он начисто забыл про хозяйку горы Тайкаку. – Раньше она сама к нам заявлялась, - неуверенно вспомнил он все обстоятельства прошлых встреч с волшебницей. - Всё изменилось, - просто сказал на это Нурико. – Раньше она к нам, теперь мы к ней. - Да уж, - проворчал Таски. – Ладно, если предложений больше нет, тогда двинем к побережью, а там видно будет! *** Они шли ко Внутреннему морю, и каждый вечер процедура с веером повторялась. Таски махал перед глазами Титири тессеном, тот послушно впадал в транс. А Мицукаке задавал вопросы, пытаясь пробудить спящую память друга. На взгляд Нурико, продвинулись они не слишком, хотя иногда он ловил на себе странные взгляды монаха. Тот смотрел на них всех с явным изумлением, словно был готов вот-вот что-то вспомнить. Настоящий прорыв случился совершенно неожиданно. Они привычно трусили по лесной дороге, как вдруг Мицукаке спросил у Нурико: - Послушай, как-то к слову не приходилось, но что это у тебя за штука? - Эта? – удивленно спросил юноша, доставая из кармана кастет, потом заулыбался, одел его на пальцы и пропел: - Правда, пре-е-елесть? Четыре колечка. Мне их Таа-а-аски подарил! – и сделал умильную мордочку. - Кто о чем, а педик о своем! – фыркнул рыжий, даже не оборачиваясь. – Сам у меня их выпросил! Мицукаке на привычный обмен любезностями внимания не обратил: - Нет, я про другое, - он кивнул на широкие ножны, висящие на боку Нурико. - А, ты про эту штуку! – юноша достал странное оружие. Очень широкий, но довольно короткий кинжал кончался не привычной рукоятью, а двумя планками, между которыми было вставлено несколько перекладин. – У бандитов отобрали. Мне подходит, я фехтовать не умею, а этой штукой просто бьешь вперед, и все дела! – Он взялся за перекладины, при этом планки прикрыли его руку до локтя. – Без понятия, как это называется. Таски? - Честно, знал, да забыл, - отозвался тот. - Катар, но да. Все резко остановились и уставились на испуганно заморгавшего монаха. - Что ты сейчас сказал? – набросился на него Нурико. - Ка-а-атар. Так эта штука называется, - проблеял Титири. - Нет! Другое! Ты сказал: но да! – рявкнул Таски. - Но да? – удивился Титири. Задумался, – Но да… Но да… Не знаю я, почему я это сказал, но да. *** Мечта Нурико сбылась: «но дакал» Титири теперь довольно часто, но в остальном ситуация с места почти не сдвигалась. Иногда казалось, что он что-то вспомнил, но даже если и так, монах это не показывал. Таски, похоже, был готов смириться с ситуацией: - По-любому, он Хранитель, а в правилах нигде не сказано, что все мы должны быть в здравом уме. Вот я, например, точно спятил, когда дал себя уговорить на эту авантюру! Премся бодрой рысью невесть куда, надеясь, что бабка Тайсокун нам подсказку даст! Ептить, как умно! Но Нурико не готов был уступить так легко. После долгих колебаний, он всё же решил попробовать кое-что… Выбрал он для этого момент, когда был на дежурстве. Все спали, а юноша осторожно подобрался к монаху. Снял с него маску. Несколько минут смотрел на лицо, обезображенное шрамом, собираясь с духом. Ему жутко не хотелось это делать, но выбора не оставалось. Нурико прикоснулся к голове Титири… - О Судзаку! К тебе взываю я… *** На следующий вечер дождь сменился мокрым снегом, и, останавливаясь на ночлег, друзья уже были промерзшие до костей, а тут еще монашек расхныкался: - Ну куда вы меня тащите? Я смиренный инок и ничего не знаю ни о Судзаку, ни о вас! На него не обращали внимания, и он продолжал ныть, выводя всех потихоньку из себя. Мицукаке только морщился, Нурико качал головой, слушая скулеж, а Таски стремительно заводился и к ежевечернему «обмахиванию» Титири веером приступил в жутчайшем настроении, открыв тессен с таким лязгом, что подпрыгнули все окружающие. Но если доктор обреченно вздохнул, а женоподобный юноша выразительно постучал себя по лбу, то монах застыл, глаза его закатились, он весь изогнулся, затем резко выдохнул и сказал, как ни в чем ни бывало: - Таски, зачем так греметь, но да? У меня чуть перепонки не лопнули, но да! Теперь застыли уже его товарищи. А Титири оглянулся, склонил голову и недоуменно спросил: - А где мы, но да? Где все остальные? Что вообще происходит, но да? - И чего я с самого начала так не сделал, а? – потрясенно спросил Таски у небес. *** Выяснилось, что Титири не помнит ничего, что с ним случилось. Для него последним воспоминанием была пыльная улица Эйю. Оставив пересказ событий на друзей, Таски занялся едой, по временам посматривая на монаха, который снял маску и, зажмурив глаз, массировал переносицу. Парень поежился. Не хотел бы он оказаться в такой ситуации. Что угодно, но только не это! Потерять собственную жизнь – это хрень хреновая! Он даже не представлял, как бы реагировал, свались на него такое! Титири воспринял новости спокойно. Не обрадовался, но и особых эмоций не выказал. Дослушал рассказ до конца, поел и лег спать. *** Таски увидел, как дергаются плечи монаха в тот момент, когда сгребал угли в центр костра. Казалось, что Титири смеется, но парень свою жизнь в заклад бы отдал, что не смех это. Он сел обратно на бревно и посмотрел на ходящее ходуном одеяло. Хотелось подойти и утешить друга, но что-то не пускало, и это было не смущение от вида чужих эмоций. Слезы его никогда не напрягали, ни свои, ни чужие – это было естественно и нормально. Таски посмотрел на огонь. Не давало ему подойти к Титири подленькое чувство удовлетворения: помучайся–помучайся, нефиг было с ума сходить! Был бы нормальным, глядишь, все бы спаслись! И не было бы крови в пыли, и не было бы пустоты в сердце, не было бы всесокрушающего отчаяния в душе. Сам он так и не оплакал Миаку, слезы словно выгорели при виде умирающей странной девчонки, которая подарила ему крылья. При виде гибели друга, за которого он жизнь был готов отдать. Несправедливо! Так пусть теперь… Он не дал себе додумать, пихнул ногой Нурико, а когда тот, моргая спросонья, уставился на него, кивнул на Титири. Нурико посмотрел и кивнул в ответ. Мицукаке проснулся сам. *** Титири замер, притворяясь, что спит, в тот момент, когда его плеча коснулась рука. Но его бесцеремонно вытащили из-под одеяла на свет божий и потрясли: - Эй, монах, хватит придуриваться! Я тебе еще давно говорил: не хрен дерьмо в себе копить, захлебнешься! Давай, сливай! – и толкнули к незаметно подошедшему Нурико. Титири только посмотрел в широко распахнутые, полные слез карие глаза, и его прорвало. Он рыдал, прижавшись к юноше, неистово стискивая в кулаке его кафтан, вскрикивая по временам что-то неразборчиво, пытаясь остановиться, но все новые спазмы плача выворачивали его наизнанку. Мицукаке обхватил его сзади и помогал Нурико удерживать до тех пор, пока монах не перестал всхлипывать, и даже дольше, пока тот не заснул. Нурико плакал, и щеки доктора были мокрыми. Глаза Таски оставались сухими. *** На следующее утро все привычно нацепили свои маски: Нурико – педика, Таски – раздолбая, Мицукаке - ну, возможно он ничего и не цеплял, но понять его «бульки» было по-прежнему невозможно, а Титири одел маску в буквальном смысле слова. И все бы было хорошо, но тут выяснилось, что судьба в очередной раз показала товарищам свои тыловые части. - То есть как, нет магии?! Еще один, которому научное оправдание для своих действий надо?! Мы тут за ним вторгаемся в чужой монастырь, суетимся, лечим его, применяя средства из иномирного арсенала, а он, видите ли, заявляет, что магию утратил?! Она, знаете ли, сударь, не состояние, чтобы её утрачивать!! Нурико слушал эти вопли из кустов, куда удалился по… естественной надобности и, после недолгого размышления, решил в этих кустах задержаться. Не хотелось попасться Таски под горячую руку. А то, что тот взбешен до крайности, было понятно из его слов. Вернее, из их отсутствия. Таски орал уже минут пять, и за все это время ни разу не упомянул «хрень», «хер», «ептить», «к демонам» и другие милые домашние словечки, напротив, его речь изобиловала выражениями типа «коллизии», «непредвиденные обстоятельства», «не соблаговолите ли вы», а это значило, что из себя он вышел окончательно. Прошлый раз, когда Таски демонстрировал свой довольно богатый словарный запас, одним холмом в долине стало меньше, а одним кратером больше. Юноша только надеялся, что у Мицукаке хватило ума тоже куда-нибудь спрятаться, а еще он рассчитывал застать потом Титири в живых. *** Титири выжил и сохранил все свои части тела в целости и сохранности. Кроме ушей, наверное. А Таски выпускал пар весь день, взвинтив темп перехода настолько, что к вечеру все, кроме него, хрипели, как лошади. Именно так, еле ворочая языком, Нурико и спросил у монаха: - Как это, нет магии? Титири даже дернулся. Ему, видно, утренней клизмы хватило, но он все же ответил: - Не то что нет, но да. Что-то есть, но у меня провалы в памяти, и это не только магии касается. Не хочу случайно кого-нибудь во что-нибудь превратить. - Не надо торопиться, - поддержал его Мицукаке. – Это вообще чудо, что произошло. Я и не надеялся на такой быстрый результат. Монах нахмурился: - А мне казалось, что меня кто-то просит вернуться. Словно… словно… сама Миака со мной разговаривает! Странно, да? – он склонил голову, озадаченный. - Эй! – теперь дернулись все разом. Таски умел подкрадываться. – Монах, а что ты пожелал у долбанного Судзаку? Да, и кстати, Нурико… - И правда, Титири, что ты пожелал? – быстро вклинился в вопрос юноша. Маг снял свою маску: - Это обязательно? Таски, не оскорбляй богов! - Да! Как хочу, так гребанную птицу и называю! – оба поняли, что вопрос и ответ относится не только к божеству Юга. Титири прикоснулся к своему шраму: - Смутные ощущения, скрытые воспоминания, обманутые надежды. Глупые мысли, воплощенные в один миг. Сумбурные мечты, которые каждый лелеет в глубинах разума, не выпуская в свет, в один миг стали страшной реальностью. Пустота и обреченность – в минуты ужаса каждый мечтает открыть глаза и обнаружить, что это только сон. Поток сознания, не вмещающийся в обыденность. Я смутно надеялся, что что-то начнется с чистого листа. Кто же знал, что этим листом стану я сам. - О, монах в своем репертуаре! Один булькает, другой блямкает – и ничего не понятно! – Таски скосил глаза к переносице. Нурико почувствовал раздражение: - Да все ты прекрасно понял! – и отвесил очередной подзатыльник. Таски сплюнул, но возражать не стал, а вместо этого спросил: - Так что, монах, никак–никак даже к побережью нас не перенесешь? - Нет, но да! – весело ответил Титири. - Тода будем бегать! – очень зловеще пообещал Таски. *** Устроенный вредным бывшим разбойником гандикап по провинциям Конана утомительно, но неуклонно приближал их к цели путешествия мимо сожженных деревень и разоренных городов, мимо трупов, пустые глазницы которых укоряющее смотрели на путников, мимо полей, покрытых замерзшей грязью, а бесконечные нити дождя сшивали все это в картину отчаяния. Поэтому встретив место, где жизнь еще теплилась, друзья, не сговариваясь, решили там задержаться. *** Чудеса продолжались – мало того, что в гостинице принимали в качестве оплаты деньги, которых у Хранителей благодаря Мицукаке было много (правда, доктор долго мучался нравственной дилеммой – этично ли их использовать? Дабы облегчить его страдания, Нурико забрал все финансы себе), так еще и, давя на жалось, удалось выпросить целых два ведра горячей воды, которые юноша немедленно нагло присвоил и теперь, постанывая от наслаждения, мылся. Как мало человеку надо для счастья! Нормальный ужин, сухая постель, чистая голова! Рай! Титири вошел без стука. Нурико застыл. Монах отвернулся: - Ой, извини, но да! Я не хотел! – и вышел. Но радость испарилась. Нурико мрачно посмотрел на закрывшуюся дверь и начал поспешно вытираться, прислушиваясь к звукам за стеной. Возмущенных криков слышно не было, и, возможно, Титири даже промолчит о том, что увидел, но Нурико понял, что молчать дальше было невозможно, информация, которую он так тщательно скрывал, была слишком важна для всех и касалась не только его одного. Но он слишком долго тянул, и теперь возможная реакция… некоторых, его пугала. Юноша еще помешкал, собираясь с духом, а потом вышел в комнату, где расположились его друзья, обвел всех взглядом и сказал: - Я должен вам кое-что сказать. Это очень важно, - он запнулся. Титири наклонил голову к плечу и стал похож на собачку, Мицукаке как-то очень понимающе посмотрел на юношу, Таски, не ожидая ничего плохого от жизни после плотного ужина, милостиво помахал рукой: - Колись, транс, что ты там учудил? Нурико поморщился, но отважно продолжил: - Я понимаю, как это прозвучит, но… - он набрал полную грудь воздуха и выпалил: - Я девушка!