Цена желания

На горе Тайкаку все было, как раньше: цветущие лотосы, парящие павильоны, благоуханные водопады, ласковое солнышко. Нурико уже и забыла, когда видела его свет в последний раз, не закрытый тучами. Тем большим контрастом всей этой благодати казалась кучка путешественников: тощих, грязных, в покрытой белыми разводами от морской воды одежде. Тайсокун облетела вокруг девушки и по-хозяйски взялась морщинистой рукой за её лицо, повернула его из стороны в сторону, рассматривая. Вздохнула: - Да… уж! - Ты, бабка, ей еще в зубы погляди, - посоветовал Таски и заработал от волшебницы негодующий взгляд и нотацию: - Ты, уж если стал Первым Хранителем, то хоть научись себя вести! По сравнению с прочими превращениями это было сущим пустяком, и парень только отмахнулся, не считая вопрос достойным обсуждения. Тайсокун откашлялась и начала: - Хранители и Жрица, что прибыли сюда! Вы испытание прошли на твердость духа и посему внемлите мне… Но Таски вклинился в столь патетичное начало: - Э, нет, бабка! Пожрать, поспать, помыться – это сначала, а потом будешь проповеди читать! Тайсокун чуть с облака не упала. *** Нурико покрутилась перед зеркалом, расправляя шлейф платья. Раньше он за такое душу бы продал, а сейчас наряд не вызывал особых эмоций. Да, красиво, да, нарядно, но юбка в ногах путается, рукава за всё цепляются, а от шпилек болит голова. А ведь девушке такое положено всю жизнь носить. Оказывается, когда нет выбора, любое, самое роскошное платье не в радость. Нурико вздохнула: пока они добирались до Тайсокун, ежеминутно рискуя жизнью, думать о будущем особо некогда было, но, стоило чуть отдохнуть, как мысли назойливым роем полезли в голову. Захотелось с кем-нибудь поговорить. Или помолчать с кем-нибудь. Или, в крайнем случае, поругаться. *** Дверь в купальню тихо скрипнула. Таски приоткрыл глаза, увидел в клубах пара знакомую фигурку и лениво спросил: - Сдурела? Это мужская половина. Нурико пожала плечами: - Я по привычке. Аккуратно подобрав юбки, она села на мокрый край бассейна и опустила ноги в горячую пенную воду. - Совсем офигела девка, - пробормотал Таски, оперся локтями о бортик и потянулся к блюду с фруктами. Нурико посмотрела на него. Мокрые волосы прилипли к спине и сплелись со все еще красными шрамами в замысловатый узор. - Болит? – кивнула девушка. Таски покосился через плечо: - Да нет. Тянет иногда. Они помолчали. Нурико бездумно болтала ногами в воде, а парень по одной отрывал виноградины и кидал в рот, потом неожиданно спросил: - Нурико, а как это, быть женщиной? – необычный вопрос для человека, который неоднократно декларировал свою ненависть к слабому полу, но Нурико была не в настроении придираться. - Странно, - подумав, ответила она. – Знаешь, я столько лет притворялся, думал, все-все о женщинах знаю, может, даже лучше них самих, а как превратился, так и не знаю, что и сказать. Женщины… они другие! - Великая мысль! - Не перебивай! Сам же спросил! Они правда… другие. Они по-другому думают и чувствуют. Дело не в том, как ты выглядишь, ходишь, одеваешься. Парень - это парень, девушка - это девушка. Ну, может, мне всё же полегче было привыкнуть, - честно добавила Нурико. - И тебе нравится? - в голосе было явное любопытство. - Как сказать. Это как долго-долго чего-то хотеть, а потом получить. Уже и не знаешь, а оно тебе надо? - «Чтоб твое желание исполнилось» - мощное, оказывается, проклятье! – Таски невесело хмыкнул. - Точно, - засмеялась девушка. – Нас всех этим накрыло! Только уж очень лево… Они снова замолчали. Светильники тускло освещали помещение, а вставленные в них цветные стеклышки придавали густому туману странные сюрреалистические оттенки. Все казалось потусторонним, словно за пределами этой комнаты не было ничего, и, возможно, именно это ощущение тянуло на откровенность. - Когда вызовем Судзаку, ты попросишь превратить себя обратно? Нурико снова болтнула ногой и ответила искренне: - Не знаю. Сначала я хотел стать девушкой, чтобы прожить жизнь за Корин, потом влюбился в Хотохори, а потом появилась Миака, и я… - она замялась. - Втюрился в жрицу, - это было грубо, но зато чуть развеяло ауру недосказанности и подавленности, повисшую в воздухе. - У-топ-лю, - твердо пообещала девушка, но Таски только тихо сказал: - Извини. - Обалдеть: извинения, - покачала головой Нурико, но все же продолжила. – Нет, не влюбился, это что-то другое, что-то меньшее, но в то же время и большее. Словно она показала мне другой мир, другую жизнь, которую я могу прожить! Но все изменилось… - Что изменилось? - Всё, - коротко ответила Нурико, поднялась с мрамора и вдруг громко чихнула. Таски посмотрел чуть ниже шеи девушки и выразительно сказал: - Расти больша-а-а-ая! - Полный придурок, - с этими словами Нурико ушла. *** - Таски, тебе не мешало бы постричься! Нурико, почему ты опять штаны надела? Ты же девушка! Мицукаке, оставь в покое чашку, я тебе её все равно не подарю. Титири, прекрати ухмыляться! Закончив со вступительной частью, Тайсокун перешла к делу: - Внемлите мне, Хранители и жрица Судзаку! Подумала я над задачей вашей, и мнится мне, что труд ваш не закончен будет скоро так, как хочется вам! Свершить великие вам предстоит деяния, но как известно, путь любой с шага первого начнется! - А проще можно, бабка? – проворчал Таски, устраиваясь на подушках поудобней. - А без хамства? – в свою очередь спросила Тайсокун и отобрала у него персик. - Жадная карга! - Потом доругаетесь! – решительно влезла в намечающуюся перепалку Нурико. - Давайте с самого начала! - Сначала, сначала, - попыталась сосредоточиться Тайсокун. – Где я остановилась? А… Кх-кх... Вам предстоит собрать Хранителей всех и вызвать божество, что югом правит, Судзаку именуется оно! Таски запихал себе в рот яблоко, пытаясь промолчать. - И жрица заклинание провозгласит и будет явлен бог! Он три желания исполнит жрицы той! Но, чтобы мир спасти, вам надлежит еще поболе сделать! Тут уже и Нурико не выдержала: - Божественная Тайсокун, не могли бы Вы просто сообщить нам, где искать остальных Хранителей? Мы знаем, где Тирико, но ситуация с Хотохори и еще одним остается подвешенной в воздухе! - Сё надлежит той деве знать, что Жрицею зовется! Иль сердце твое глухо? - Нам хана, - пробормотал Таски, приступая к абрикосам. - Наша жрица только воду чует, как верблюд. Может, лучше в зеркало свое глянешь, бабка? Тайсокун сморщилась, отчего стала еще страшней, и непонятно бросила: - Не могу, настройки сбились! Помехи идут на всех каналах. Мицукаке понимающе закивал, остальные недоуменно переглянулись, а волшебница продолжила: - Подсказки я могу вам дать, не боле! Внимайте мне! Кто был Хранителем однажды, вовеки будет им, неважно, где разошлись они и сколь запутан путь! И тот Хранитель, что носил корону сей страны, в том месте пребывает, где издревле ему по чину и обычаю положено от предков быть, и место в колесе времен он поменял, не боле, жив доселе он! - Ладно, ладно, хватит толочь воду в ступе! Переходи уже к подсказкам, старая перечница! - А я уже все сказала! Тайсокун величественно выплыла из зала, оставив Хранителей сидеть с открытыми ртами. *** - Итак, начинаем собрание под кодовым названием «Понять, что сказала Тайсокун»! – провозгласила Нурико, когда снова смогла говорить. - Чертова Тайсокун, - поправил её Таски, отыскал на блюде с фруктами грушу и сочно ею зачавкал. - Опять? – возмутилась девушка. – Сколько можно жрать! - Ну, люблю я фрукты! - в свою очередь вознегодовал Таски. - Ну и люби, но можно не так громко?! - Не-а, когда чафкаещь, фкуснее, пофробуй! - Ты как маленький, - пробормотала девушка, но решила больше не отвлекаться. – Итак, она сказала, что Хотохори жив! - А у тебя уже и штанишки от радости мокрые! - Таски, - Нурико пристально посмотрела на вальяжно развалившегося парня. – Оставь свои комментарии при себе, будь добр, пожалуйста! - А что я? - неожиданно угрюмо пробурчал Таски, пододвинул блюдо поближе к себе и замолк. - Она сказала, что «Император там, где ему и положено быть». Где это? - В столице, но да? - Во дворце? – удивился Мицукаке. - Вы серьезно думаете, что Хотохори мог прятаться все это время? – Нурико представила себе статную фигуру и прекрасное лицо императора. – Знаете ли, он заметная личность! - Вообще да, чушь, – согласился доктор. – Тогда где? - Может, он в плену в Куто? – предположил Титири. - Нет-нет-нет, будь он в плену, кутовцы бы об этом на каждом углу трубили! – с ходу отвергла такой вариант девушка и решила поинтересоваться мнением еще одного участника обсуждения, который до этого момента был непривычно тих: - Таски, а ты что думаешь? Таски? Таски не отреагировал на вопрос, продолжая смотреть пустыми глазами в никуда. *** Таски сам не понимал, что с ним. Просто после разговора с Тайсокун настроение у него стремительно испортилось. Казалось бы, они впервые узнали что-то хорошее – что Хотохори жив, но какая-то мысль грызла изнутри. Самое паршивое было в том, что Таски понимал, что мысли на самом деле две, и если он напряжется, то первую даже поймает за хвост, но вот вторая… Она была даже не мыслью, а смутным ощущением, подобно мимолетному прикосновению шелка к коже или песку, утекающему между пальцев. Пустота там, где что-то должно быть. Разочарование. Потеря. У Таски начала болеть голова, а и без того неуловимое чувство ускользнуло окончательно, оставив тоску и горький привкус на губах. «Бла-бла-бла», - бился в ушах разговор друзей бессмысленным шумом. Нурико вроде что-то спрашивала, но отвечать не хотелось. Он раздраженно оттолкнул фрукты и резко встал. - Я пошел спать! – заявил парень. Все замолчали и удивленно посмотрели на него. - Хватит трындеть: где-где-где, о где-где-где Хотохори? Старая кошелка нарочно нас путает! – хлопнув дверью, он вышел из комнаты. - Что это с ним? – удивился Мицукаке. - Без понятия! Мне почем знать! – огрызнулась Нурико. - Может, и правда: утро вечера мудренее, но да? Пошли и мы спать, - Титири зевнул и сладко потянулся, пытаясь снять напряжение. С ним охотно согласились. *** Перины в покоях на горе Тайкоку были пуховыми, а одеяла шелковыми, но сон всё равно не шел. Одно было хорошо, нападения врагов можно было не бояться. Поэтому Таски даже не дернулся, когда почувствовал, что на край кровати кто-то сел. - Что с тобой? – знакомый голос, слышать который сейчас хотелось меньше всего на свете. - Ничего, отвали! - Ничего себе – ничего! Обгавкал всех и ушел! - Нурико, отстань. - Не отстану, пока не скажешь, что случилось! - Говорю же, ничего не случилось! – как можно объяснить то, что сам не понимаешь. Но Нурико продолжала настырно сидеть рядом, и Таски решил, что признание в одном позволит избежать расспросов о другом: - Просто голова разболелась. Ему на висок немедленно легли пальцы. - Слушай, у тебя руки ледяные! - Я знаю, - грустно сказала Нурико. – Мицукаке говорит, что у меня плохое кровообращение, а может, веге-то со-су-дис-тая дис-то-ния, - с трудом выговорила она. - Звучит не очень, - признал Таски, втихаря наслаждаясь прохладой. - Зато ты теплый. Я посижу тут еще? – вопрос для нагловатой Нурико был задан почти робко. Таски не ответил, и девушка устроилась поудобней, меняя время от времени руку на его голове. Уже засыпая, на границе реальности, он почувствовал, как холодные пальцы соскользнули с виска, прошлись по скуле, погладили щеку, потеребили ухо и вернулись обратно… Зачем… не нужно… нет… Все было неправильно… *** На следующий день, вздрагивая от воспоминаний о вчерашнем, Таски первым делом вытащил из ушей простые костяные колечки и вставил серьги, сорванные когда-то с трупа Баоджей. Почему он это сделал, он не знал. Эти висюльки ему даже не нравились! На его вкус они были слишком… Слишком! Потом он завязал волосы в хвост и в таком виде явился к завтраку. Мицукаке поперхнулся, Титири подавился, а Нурико присвистнула: - Явление Таски народу! Где красоту такую взял? - Завидно? – парень начал чистить апельсин. - Таски, они пошлые! – Нурико даже передернулась. - Ну и ладно! Ну, гении, нашли, где Хотохори прячется? – Таски не стал тратить время на споры. - Нет. Ничего в голову не приходит, а ты? – Мицукаке подозрительно принюхался к черному напитку. - Да есть у меня одна мысль, но она мне не нравится! – рыжий конфисковал чайник у доктора и попробовал жидкость прямо из носика. Скривился. - Ты ей тоже не нравишься! У тебя в голове ей так одиноко, бедняжке! – Нурико в свою очередь, отобрала чайник, налила себе и добавила мед. Чашку у нее бесцеремонно отняли, отхлебнули и скривились на этот раз одобрительно. Девушка попыталась прожечь взглядом дырку в одном невоспитанном хаме, но хамы, как известно, взглядоустойчивы, особенно когда пьют из чужых чашек. Методично уничтожая продукты, в изобилии стоящие на столе, Таски с сожалением посмотрел на товарищей: - Хе, вы, такие умные, образованные и начитанные, а ничего не поняли? За вас дурень дикий думать должен? Ну, вертихвостка-превращалка, что чувствуешь? Где твой ненаглядный? – тон был просто глумливый. Нурико с размаху всадила палочки туда, где еще секунду назад лежала рука Таски. Он ухмыльнулся ей в лицо: - Что, не чуешь? Другим местом искать не пробовала? Палочки хрустнули в кулаке у девушки: - Это вообще что? Утренняя доза оскорблений? Спасибо, скушали! Теперь или говори, что знаешь, или убирайся прочь! - А, ты теперь тут командуешь? – парень закинул ноги на стол. - Перестаньте! – Мицукаке хлопнул ладонью по столешнице. – Таски, ты что, с цепи сорвался? Нурико, держи себя в руках! - Я тебе не собака, чтобы с цепи срываться! – чувствовалось, что парня несет, но он остановился, сел нормально, крепко сжал кулаки и помотал головой. Вульгарные серьги тихо зазвенели. - Так. Все. Судзаку. Хранители. Хотохори, - Таски открыл глаза и заговорил спокойно, - Вы неправильно цитируете Тайсокун. Она сказала: «А тот Хранитель, что носил корону сей страны, в том месте пребывает, где издревле ему по чину и обычаю положено от предков быть, и место в колесе времен он поменял, не боле, жив доселе он!» - дословно. Я, может, и идиот, но это могу запомнить! - И что, но да? – удивился Титири. – Где положено находиться Императору? - Не просто находиться, а по чину и обычаю, да еще издревле и от предков, - уточнил Таски. - И что всё это значит? – понятней от его объяснений Нурико не стало. - Я что, один историю Конана знаю? – Таски опять начал заводиться. – Предки императоров Конана были с западных земель Империи! Они были кочевниками, и про них говорили: «Император там, где войско, а ставка там, где Император». А ставка, это та же столица! Не знаю, что значат последние слова старой клюшки о колесе времен, но Хотохори точно на западе, где сейчас войско Конана и ставка Императора! Все потрясенно замолчали. - И чем тебе эта мысль не нравится? – осторожно спросил Мицукаке. - Потому что мы оттуда приехали!!! И теперь, значит, нам назад надо!!! А я жопой чую, что карга нас перебрасывать не будет!!!! *** Жопа у Таски оказалась провидицей. - Не буду я вас отправлять на запад! – Тайсокун плыла под потолком. – Найти самим вам предстоит Хранителей Судзаку, а затем деяния дальнейшие свершить! - Добрая, мудрая Тайсокун! – от улыбки Таски хотелось упасть в обморок. От ужаса. – Почему для тебя, такой могущественной волшебницы, представляется затруднительным отправить четырех людей на западные границы Конана? Обрати внимание, о всеведущая Тайсокун, что мы вовсе не просим доставить нас к порогу жилища, где обитает ныне Хотохори! Мы всего лишь смиренно просим НЕ ЗАСТАВЛЯТЬ НАС ОПЯТЬ ПЕРЕТЬСЯ ЧЕРЕЗ ВСЮ СТРАНУ!!!! Облачко судорожно метнулось вверх, уходя от огненной вспышки. - Нет! - завопила бабка, исчезая. Мицукаке и Титири повисли на Таски, не давая тому заняться погромом. Завывая, парень брыкался, еще больше бесясь от того, что чувствовал, что опять упустил что-то важное, сказанное старой каргой! Затем, когда его, наконец, отпустили, обматерил всех и ушел, перевернув на прощание стол. - А я ему завидую, - Мицукаке присел на уцелевший стул. – Взял и сказал, что все думают. Тайсокун злит по временам! - Бесит! – согласилась Нурико. - Но да! – подтвердил Титири. *** Тайсокун вернулась вечером, напугав всех до смерти тем, что сначала в воздухе материализовалась её голова и завертелась по сторонам. Только убедившись в том, что рыжий вспыльчивый парень отсутствует, волшебница появилась целиком. - Его нет? - А нас, уважаемая Тайсокун, вы, значит, не боитесь? – Нурико незаметно размяла кулак. - А надо? – несколько боязливо спросила хозяйка горы Тайкоку - Таски в чем-то прав. Путешествие в поисках Хранителей и прошлый раз было не легким, но по сравнению с нынешним – это была просто легкая прогулка, - Нурико решила пока бабку не бить. – Бандиты, пираты, мерзкая погода, кутовцы, нехватка еды, отвратительные дороги, монстры… Мне продолжить перечисление? - Да, и где мы корабль возьмем, чтобы вернуться, но да? – все озадаченно захлопали глазами на этот простой вопрос монаха. - Э-кхм, - откашлялась Тайсокун, и все поняли, что им предстоит выслушать еще одну замысловато сформулированную речь. - Хранители и Жрица, не в силах вас я к Императору доставить! Помочь я вам хотела бы, но боги вас испытаниями не оставили своими! Единое, что сделать я могу – на берег тот бушующего моря переправить и некими припасами снабдить! - И лошадей добыть и дать жратвы побольше! – Тайсокун прозевала, как к ней незаметно со спины подкрался Таски и сдернул с облака. Старуха заохала: - Ох, не обижайтесь на меня! – она неожиданно сказала нормальным голосом: - Мне с трудом удается удержать в порядке гору. Все разрушается. Я сделаю для вас, что смогу. Но даже я могу сейчас не много. Судьба мира в ваших руках. - Терпеть ненавижу! – проскрипел Таски и опять вылетел вон. - Да что с ним! – Нурико, недоумевая, посмотрела вслед. У Тайсокун дернулась рука, словно старуха хотела постучать себя пальцем по лбу, но в последний момент она удержалась от слишком наглядной демонстрации того, что она думает о нынешней молодежи. *** Слово свое Тайсокун сдержала. Правда, весьма своеобразно. Материализовавшись на побережье Конана, Жрица Судзаку и её Хранители увидели своих же лошадей, проданных барышнику из пиратского городишка. Говорят, кони не узнают людей в лицо, но то, с каким выражением скакуны уставилась на бывших хозяев, словно не веря своим глазам, опровергало эту теорию. - Почему три? – недоумевал Мицукаке. - Ну, мы же три лошади продали, вот волшебница нам три и вернула, - пояснила девушка. – Лучше посмотри на переметные сумки! - От щедрот ли Тайсокун или по стечению обстоятельств, но навьючены кони были весьма основательно. Нурико привычно собиралась прикрепить ремень щита к задней луке седла Таски, как вдруг парень дернул повод лошади, заставляя её развернуться, и бросил: - Поедешь с Титири. - Это еще почему? – не поняла девушка. - Не хочу, чтобы ко мне баба сзади липла! – улыбка Таски больше походила на судорогу. Нурико опешила, а её Первый Хранитель заставил свою лошадь попятиться так, что девушка вынуждена была отступить, чтобы не быть затоптанной. *** - Как же мне это надоело, - процедила Нурико, мерно покачиваясь позади Титири и пытаясь прожечь взглядом коричневую кожу кирасы, над которой победно реял рыжий хвост волос. – И еще женщин обвиняет в непредсказуемости! Себя-то видел? Семь пятниц на неделе! Ладно, он злился, когда я скрыла, что девушка, допустим, ему не понравился ваш… ночной эксперимент у него на глазах, но теперь-то в чем дело?! - Но да! – подтвердил монах. – Таски ведет себя действительно… - он замялся. - Мерзко? – подсказала девушка. Титири не собирался произносить столь резкое определение, но именно оно, как ни печально, лучше всего характеризовало обстановку. Таски вел себя мерзко с самого отбытия от Тайсокун. Его шутки стали откровенно злыми, он умудрился всех довести, с садистской точностью раз за разом попадая по самым больным местам, с Нурико он едва разговаривал, а когда разговаривал, хамил так, что девушка несколько раз украдкой плакала в кустах, а еще… - Знаешь, что меня больше всего раздражает? Не считая его языка, конечно! - Его серьги? Нурико откинулась назад от неожиданности: - Откуда ты знаешь?! Титири обернулся к девушке и снял маску: - Моя магия, может и не восстановилась до конца, но черное Ки, исходящее от этих побрякушек, я отчетливо чую. Не думаю, что это они на него так влияют, он для этого слишком… - Упертый. - Возможно, но мешают они ему явно. - Тогда какого хрена он их не снимет?! – Нурико вернулась к сверлению дырок взглядом. *** Серьги не просто мешали Таски. Они доводили его до бешенства, но он упорно носил их. Привыкший доверять инстинктам, он словно чувствовал, что только эти нелепые висюльки, напоминающие ему о стерве, едва его не убившей, отвлекают от мыслей о чем-то, что может порвать его разум и душу в клочья, оставив одну пустоту. Он не знал, что это за чувство, которого он так боится, но предпочитал испытывать раздражение и почти непрекращающаяся головную боль, которые срывал на ни в чем не повинных спутниках, чем рискнуть и впустить это в сердце. К тому же было еще ощущение неправильности всего происходящего, изматывающее своей неуловимостью. Это было похоже одновременно на «бульки» Мицукаке и заумные реплики Титири: понятные слова - непонятные фразы, или непонятные слова, но общий смысл уловим, а вместе все выливалось в бред наяву. Он уже и сам не понимал, что ему делать и как ко всем относиться, и от этого злился еще больше. Хотелось определенности и четких жизненных ориентиров. *** На вражеский разъезд они не напоролись чудом. Почему именно в этот раз, заслышав стук копыт, путники решили свернуть в лес, а не продолжать ехать прямо, как обычно, Судзаку знает. Но именно это их и спасло. Кутовцы их не заметили. В лесу же было принято коллегиальное решение не рисковать, стать биваком и отправить кого-нибудь на разведку. Отправился Таски, прихватив Титири и отобрав шарф у Нурико, чтобы не светить, как маяк, среди голых деревьев и пожухлой зелени рыжей головой. *** - Вот ведь на фик! – сказано это было недовольно, но с ноткой уважения к неизвестному офицеру, который разбил лагерь серьезно и основательно, и расставил посты так, что было ясно: мимо незаметно не проскочить. - Как думаешь, надолго они тут? – шепотом поинтересовался Титири. Можно было бы и не шептать, с такого расстояния их все равно бы не услышали, но Таски ответил тоже тихо: - Без понятия. Таким лагерем они могут простоять день, а могут и полгода. Я бы поставил на первое, да мы не играем. Придется делать крюк, - закончил он с легким сожалением. Хорошая драка помогла бы развеять смурные мысли, но врагов было слишком много. Это не вдохновляло, и Хранители продолжали лежать на вершине холма, наблюдая за суетой внизу. Таски, бросив последний взгляд на лагерь, съехал по склону, но вставать не спешил. Вместо этого он искоса глянул на Титири и спросил: - Эй, монах, а ты как просек, что ты это, ну, ты понял! – он отвел глаза. - А? – Титири смотрел непонимающе, но в глазу плясали чертики. Таски покраснел: - Тц, обязательно заставлять меня это вслух говорить? Ну, как ты понял, что ты бисекс? - Бисексуал, Таски. Твоя манера коверкать слова, которые тебя смущают, очень детская, - Титири стал серьезным, а у Таски запунцовели уши. Монах продолжал: - Я не знаю. Просто в один момент я осознал, что мне безразличен пол человека, который мне нравится. В широком смысле - нравится. Тебе, с твоим шовинизмом, наверное, трудно это понять. - Да, уж, - Таски залился краской уже весь и проворчал: – Ну, может бабы и дуры, да и не понимаю я их, но с мужиками?!? - А ты пробовал? - Ч-ё-ё-ё-ё!?! – Титири успел вовремя заткнуть Таски рот и навалился на него, не давая пристукнуть себя тяжелым предметом по голове. – Ты что?! Нас же услышат… От факта, что он чуть не лоханулся, Таски смутился больше, чем от всех разговоров, и только слабо кивнул. Титири убрал руку. Парень запыхтел, а монах улыбнулся. - Мне Нурико рассказывала про громяков. Если бы тебе кто сказал два года назад, что ты червяков есть будешь, что бы ты сделал? - Урыл бы к демонам! - Вот видишь, - прошептал Титири и поцеловал его. Таски окаменел. Он никак не реагировал, когда Титири нежно прикоснулся языком к его губам, проникая чуть глубже, но наткнулся на сжатые зубы и вернулся обратно, чуть покусывая и облизывая, пытаясь добиться хоть какой-нибудь ответной реакции. Неожиданно Таски чуть слышно вздохнул и едва заметно расслабился, видимо, решившись «распробовать громяка» до конца. Титири немедленно воспользовался моментом, усилив натиск, вкладывая в него всю свою нежность, признательность, опыт. Разорвав наконец поцелуй, он посмотрел на парня, а тот встретил его взгляд прямо: - Знаешь, я все-таки пас. Совершенно точно, – голос звучал спокойно. Он отвернулся и начал спускаться вниз с холма. - А ты повзрослел, - тихо пробормотал Титири вслед. Они никому ничего не рассказали. *** Странно, но после этого случая Таски словно отошел. Перестал быть таким колючим и дерганым, начал почти нормально разговаривать с Нурико, дразниться и подкалывать товарищей, как прежде. Но к тому времени, как они добрались до западных границ, серьги он так и не снял. *** - Ну, великий стратег, что будем делать? – едко поинтересовалась Нурико. - Почему, как идиот, так я, и как великий стратег, так снова я? – привычно огрызнулся Таски. - Может, потом доругаетесь? – утомленно спросил Мицукаке, опускаясь на корточки рядом. - А мы не ругаемся!! – возмутились оба спорщика. - Неужели вы и правда тут переправлялись, но да? – изумился Титири, присоединяясь к компании. - А вот представь себе, - проворчал Таски, разглядывая берег реки, вдоль которого кутовцы построили целую линию укреплений. – Было это только еще тогда, когда мы Мицукаке искали, и тогда всей этой фигни не было! – парень потыкал пальцем в рогатки, загородки и надолбы. – Сейчас переправиться здесь – дохлый номер! - Вот я и спрашиваю: что делать будем? – Нурико настырно требовала план действий и получила его: - Мужчины – думать, бабы – паниковать! – сформулировал Таски и схлопотал по лбу. *** Они двинулись вдоль берега, выискивая место, не так густо усиженное кутовцами, как другие. Похоже, обе стороны перешли к позиционной войне. К воде было не подступиться. Единственный мост через реку, который им попался, был сожжен уже давным-давно. На всех бродах стояли войска. Ситуация казалась безнадежной. *** Туман густо стелился над водой, наползая на берег и окутывая лагерь кутовцев мутным покровом. - Будем переправляться здесь! – отрезал Таски. На взгляд Нурико этот участок берега ничем не отличался от прочих: вода и враги. Она покосилась на парня. Может, тому просто надоело искать? Так она и сказала: - А чем тебе именно этот участок понравился? Или он тебе лично симпатичен? - Вредная ты и глупая! – С первым утверждением девушка, скрипя сердцем вынуждена была согласиться, но за второе Таски немедленно получил причитающееся, не расстроился, зато объяснил: - Сама смотри: овраги и обрыв. Значит конница тут переправляться не будет, вот они и расслабленные. Опять же, мы тихонько по овражку почти к самому берегу подберемся, а там через лагерь, чего они уж точно не ожидают, и к реке! План выглядел разумным, и Нурико нехотя согласилась, а Таски продолжил: - Титири, ниже пояса опустился? Монах сначала не понял и задергался, а потом сообразил: - А, фу-у-у-у, ну у тебя и вопросы, но да! Только себя и еще одного могу перенести, и все! - Значит так, забирай нашу Жрицу и тащи её на тот берег! - Нет, - спокойно сказала Нурико. – Титири заберет с собой Мицукаке, а я останусь. - Дура! – вызверился на неё Таски. – Последние мозги в сиськи ушли? Какого ляда это ты здесь останешься, а? Нурико проигнорировала очередное оскорбление, надела на левую руку щит, а правой врезала Таски под ребра так, что тот согнулся. - Так понятней? Мицукаке не боец, а я да. Вдвоем мы сможем прорваться, если нас засекут. - Ду-ра, - выдохнул все еще скрюченный парень. - Убьют идиотку, и что тогда? Хана всему походу по спасению мира? - Сам идиот, любого из нас убьют, и всему хана. Забудь ты хоть на секунду, что я женщина, и подумай, кого бы ты из нас отправил на тот берег? - Нурико была невозмутима. Таски угрюмо посмотрел на девушку, уверенно покачивающую на руке щит, и здоровенного нескладного доктора, и зашипел. Выбор был очевиден, но непрост. - Ладно, дева-воительница, сама напросилась! Титири, как с барьером? Монах неопределенно покрутил пальцами: - Плоховато, но да! - Так, значит, перед тобой три задачи. Первая: переносишь Мицукаке на тот берег… - Слушай, а, может, Титири тебя перебросить? А то с твоим талантом тонуть… Таски даже внимания на эти слова Нурико не обратил, продолжая говорить с монахом: - Вторая: делаешь так, чтобы нас наши же войска за шпионов не приняли и не пристрелили к чертям собачьим! В-третьих: если станет совсем паршиво, я воспользуюсь тессеном. Попробуй поставить барьер по вспышкам. Все ясно? Все закивали. - Ну, тогда поехали… *** Титири картинно взмахнул плащом, окутывая себя и Мицукаке, и исчез. Таски посмотрел на то место, где еще секунду назад стояли монах и доктор, и обернулся к Нурико: - Пошли, только тихо-тихо, – и скользнул в туман. Девушка, привычно пристроившись слева и чуть сзади, последовала за ним. *** Они осторожно пробирались по вражескому лагерю, замирая при каждом звуке. Из серого марева выплывали палатки, коновязи, пару раз призраками прошли патрули. Уже был слышен плеск реки, как вдруг Нурико остановилась и дотронулась до Таски. - Что? – прошелестел он, плавно поворачиваясь и приседая. - Сними их, - так же тихо попросила девушка. Парень посмотрел на неё, не понимая, и тогда она прикоснулась к серьгам. Оказывается, орать можно и шепотом: - Совсем осто….ла! – злости в янтарных глазах хватило бы на весь мир, но Нурико не сдалась, крепко вцепившись в рукав куртки: - Сними, пожалуйста! Таски яростным движением практически вырвал из ушей серьги и отшвырнул их в сторону: - Довольна, идиотка?! Даже мертвая, Баоджей сумела отомстить. Украшения, улетев в туман, звонко ударились обо что-то металлическое. Почти тут же раздалось тревожное: - Стой! Кто идет? Взгляд Таски был выразительней всех высказываний, и Нурико только пристыжено бросилась за ним, когда он ускорил шаг, уже не обращая внимания на усилившийся шум в лагере. Они были практически у самой кромки воды, когда наткнулись на караул. Первому Таски перерезал горло, второго уложила Нурико ударом щита, но третий успел поднять тревогу. Много плохих слов можно сказать о Куто, но воины там отличные. Не прошло и полминуты, как к берегу уже спешила поднятая по тревоге рота. Поняв, что нарушителей только двое, солдаты мгновенно перестроились. Первый ряд поднял щиты, а второй, подстраховывая их, натянул луки. Офицер скомандовал: - Сдавайтесь! Таски одним движением вырвал у Нурико щит, запихал её себе за спину и велел: - Отходим! Они попятились в воду. Кутовцы попытались взять их в клещи, но Таски плюнул на конспирацию и воспользовался тессеном. Солдаты закричали, но строя не сломали, принимая огонь на щиты и продолжая наступать. Офицер дал отмашку стрелкам. - Нурико, ныряй! – Таски еле успевал сжигать полетевшие в них стрелы. Девушка заколебалась. – Ныряй, кому говорю! Или хочешь опять пенделя получить?! Нурико быстро схватила его лицо обеими руками, поцеловала и кинулась в воду, а насмерть озадаченный Таски развернулся к врагам и заорал: - Бабы! – вкладывая в это слово все свое непонимание этих странных существ, которые все делают не так, не в тему и не вовремя! Кутовцы приняли это на свой счет и обиделись. Стрелы полетели чаще. Таски уничтожал тессеном те стрелы, которые летели выше его головы и могли попасть в жрицу, не обращая внимания на другие, большинство из которых принимал на себя щит. Но некоторые все же находили свою цель. Пока это были только царапины: рука, колено, опять рука, шея, снова рука, но везение не бесконечно, и следующая стрела ударила Таски в бедро как раз под нижнюю кромку щита. Парень пошатнулся, но продолжил пятиться назад, сбивая стрелы. Туман вокруг сгустился. Впрочем, Таски не знал, так ли это на самом деле или ему кажется. Когда вода дошла до груди, он отбросил щит в сторону и просто упал назад. Последней мыслью перед тем, как вода сомкнулась над головой, было: «Нурико, наверное, расстроится…» *** Неизвестно, то ли организм срочно научился плавать, то ли Судзаку наконец сжалился над Хранителем, то ли его кто-то спас, но следующее, что осознал Таски – он на берегу выхаркивает из легких половину реки, вокруг суетятся люди в военной форме Конана, а напротив сидит мокрая и дрожащая Нурико. - А я… твой… щит... утопил, - выплюнул вместе с водой парень. - Полный идиот! – в голосе Нурико было отчаяние. - Вы кто? – грозно спросил седоусый сержант, строя вокруг несостоявшихся утопленников своих людей. - Ш-пио-ны, - выдохнул Таски. Строй ощетинился мечами, а Нурико закатила глаза. Откуда-то возник Мицукаке и помог подняться. Расталкивая солдат, появился офицер в сопровождении Титири. - Жрица Судзаку? Чем вы это можете доказать? – в голосе военного ясно слышалось недоверие. Таски его не винил. Он бы вообще повесил бы всю их компанию без разговоров. Чтоб не мучались. - Судзаку тебе вызвать? – выкрикнула Нурико. Таски прохрипел: - Ты из столицы? – офицер озадаченно кивнул. - Тогда должен был слышать о Хранителях. Снова кивок. Таски хватило еще на один огненный залп, после этого он просто выронил тессен и повис на Мицукаке. *** Хотелось одного – умереть, может, хоть тогда его бы оставили в покое. Таски устал настолько, что даже манипуляции Мицукаке с ногой доходили до него словно издалека, а бряцание щитов снаружи палатки казалось звоном караульного колокола в долине, и надо было опять вставать и бежать на север, нет, на запад, или на юг? Не важно… все равно… - Вас вызывает к себе Император! – помрешь тут. Парень всё же сумел сесть и спросить: - А самому к нам не судьба? – чудо, сил хватило даже на иронию. Но видимо, Императоры в гости не ходят, и пришлось подыматься и, опираясь на Титири и страшно недовольного Мицукаке, который начал опять бурчать свои словечки, хромать на прием к Императору всея Конан. *** Несмотря на походные условия, Император устроился неплохо. Его ставка была оборудована основательно и не без комфорта. Шатер, устланный коврами и увешанный гобеленами, был больше, чем иные усадебные дома, а занавесей, которые отделяли зал для приемов от входа, Нурико насчитала девять, как и положено. Девушке удалось переодеться, но чувствовала она себя отчаянно замерзшей. Хотя, по сравнению с Таски, которого даже в сухой одежде колотила крупная дрожь, а дышал он все еще так, словно захлебывался, ей, считай, повезло. - Жрица и Хранители Судзаку к Его Императорскому Величеству! – возвестил церемонемейстер, поднимая последнюю завесу. В зале было темно, света от нескольких светильников не хватало на все закоулки, и поэтому, когда у дальней стены шевельнулась тень, Нурико инстинктивно напряглась, готовясь к очередной драке. Но из полумрака вышел только очень красивый мальчик лет двенадцати, одетый в роскошные императорские одежды. Было в нем что-то очень знакомое… - Нурико, Мицукаке, Титири, Таски? Это вы? А где Миака? – спросил подросток, склоняя голову в таком привычном жесте. У Нурико остановилось сердце: - Хо-тохори?