Цена желания

- Хо-тохори? Подросток мягко улыбнулся: - Это действительно я, Нурико. В зале стояла потрясенная тишина, когда раздался смешок. Затем хриплый, с придыханием смех. Таски, с трудом удерживаясь на ногах, ржал, задыхаясь и всхлипывая. Он мотал головой, пытаясь что-то сказать, но не мог, подвывая и судорожно стискивая шею, на которой поверх бинтов опять проступило кровавое пятно. Потом доковылял до кресла и рухнул в него, не обращая внимания на изумленный взгляд Хотохори. Истерика продолжилась уже в более комфортных условиях. Нурико смущенно и растерянно улыбнулась Императору. Если честно, она тоже была на грани нервного срыва и начинала понимать, что чувствовал Таски все это время от их внезапных превращений. Ей самой хотелось не то плакать, не то смеяться, глядя на мальчика, который еще год назад был мужчиной её мечты. Или его мечты? Все так сложно… - Прекрати, - попросила она Таски, но он только взглянул на лицо девушки, и его скрутило опять. Нурико отвесила бы привычный подзатыльник, но не была уверена, что Таски его переживет. Поэтому она просто опустилась на ковер, обняла руками колени и закачалась взад-вперед. *** - Извини, конечно, Вашество, за ржач, но это реально смешно! – Таски ткнул левой рукой в Императора. Забинтованной правой он старался не двигать. Мицукаке нахмурился и усилил сияние вокруг своей ладони, которую он держал около груди парня. Тот продолжал: - Уверенное второе место! Нурико ты не переплюнул, но этих точно обошел! – Таски кивнул на монаха и врача и скривился от боли. Хотохори смущенно улыбнулся: - Это вы меня простите, друзья, что я заставил вас прийти ко мне в таком состоянии! Вам необходимо отдохнуть, но… - император поколебался и с любопытством посмотрел на Нурико. - Ты и правда девушка? - Ага, она девушка, монах бисекс, а доктор педик! – Таски неизвестно с чего плющило от восторга. - Неужели? – у Хотохори округлились от изумления глаза. Нурико отвесила все-таки Таски подзатыльник: - Он не врет, но, как всегда, преувеличивает и передергивает. Я действительно стал девушкой. - А я был бисексуалом задолго до начала этой истории, но да! – Титири скромно потупился и исподтишка улыбнулся юному офицеру охраны. - А у меня это был просто маленький эксперимент! – выкрикнул красный как рак Мицукаке. - Ма-а-а-аленький! – протянул Таски таким тоном, что всем стало ясно, что «эксперимент» был каким угодно, но не маленьким. Хотохори тоже покраснел и сделал это так мило, что вызвал у Таски очередной приступ смеха пополам с кашлем: - Ой, Вашество, ты такой хюпочкой стал! - Хюпочкой? – растерянно переспросил Император Конана, выпадая в осадок, а парень радостно подтвердил: - Ага! - А что это – хюпочка, но да? – с любопытством спросил Титири, видимо, думая, что он опять что-то забыл и подливая своим вопросом масла в огонь безудержной радости бывшего разбойника. - А хрен его знает! – лучезарно ответил Таски. – Но Вашество точно хюпочка! Все внимательно посмотрели на Его Величество Императора Сэйхитея и невольно закивали, соглашаясь. Действительно, типичная хюпочка! Хотохори погрустнел, подозревая, что от прозвища теперь не скоро избавится, но собрал в кулак всю императорскую волю и провозгласил: - Друзья мои, я думаю, что вам необходимо отдохнуть и прийти в себя, вас разместят подобающим образом. Завтра я приглашаю всех к себе. Мы отметим нашу встречу, как подобает! - он величественно взмахнул рукой. *** Разместили их с шиком. Если не присматриваться, палатка, которую отвели Жрице Судзаку, вполне сошла бы за её комнату во дворце. Ковры покрывали пол, жаровня согревала воздух, а курильница наполняла его приятным ароматом. Кровать, застеленная стеганым одеялом, которого сейчас не было видно из-под богатых одежд. Восковые свечи в золотых подсвечниках. За последние полгода Нурико успела отвыкнуть от подобной роскоши. Короткая остановка у Тайсокун не в счет. Все на горе Тайкаку казалось каким-то ненастоящим. А здесь все было взаправду: суетящиеся служанки, горячая ванна, многочисленные подарки от императора и придворных, которые спешили выразить свое почтение новой Жрице Судзаку. Нурико была в своей стихии. Девушка пропустила между пальцами шелковый шарф, получая удовольствие от ощущения скользящей ткани. Даже и не скажешь, что двор находится в изгнании. Император постарался придать своей ставке облик настоящей столицы Конана. Нурико вздрогнула при мысли о Хотохори. Это было… дико. Наверное, очередное вполне разумное желание, воплощенное с уже привычным вывертом. Маленький мальчик с лицом человека, которого она так долго любила. Любила? Девушка опять вздрогнула. Почему она думает о своем чувстве в прошедшем времени? Неужели она настолько эгоистична, что несколько лет жизни, отнятых у Хотохори по прихоти судьбы, а, вернее, Судзаку, настолько много для неё значат? Ну да, когда-то мальчик, который хотел быть девочкой, влюбился в самого прекрасного мужчину, которого когда-либо видел, и не важно, что они были почти одногодками. Но потом из недосягаемой мечты Хотохори превратился в родного человека, близкого, понимающего, доброго, и то, что он стал немного младше, ничего в этом не меняло. Тогда почему при виде его уже не ёкало в груди, как раньше? Почему не пересыхало во рту, а сердце не начинало биться, как бешеное? Может, женщины любят по-другому? Нурико взглянула на себя в зеркало. В драгоценном стекле отражалась растерянная девушка с большими глазами и очаровательной родинкой на щечке. Она видела это лицо множество раз раньше, и именно таким: с уложенными в замысловатую прическу отмытыми до блеска волосами, обрамленным драгоценными тканями, но теперь оно казалось каким-то чужим, не своим. Наверное, надо накраситься, это всегда её успокаивало… Входная занавесь, заменяющая дверь, отлетела в сторону. *** Таски посмотрел бутылку на просвет. Вино было шикарным, и парень не спешил допивать его, смакуя каждый глоток. Не каждый день простым разбойникам обламывается такая выпивка. - Пьешь? – драгоценное пойло фонтаном вылетело у рыжего изо рта. - Титири!!! ….. за ногу тебя!!! Что за привычка подкрадываться!!! Тебя через это пришибут, не я, так другой кто!!! - Извини, - монах присел рядом с диваном, на котором валялся Таски, - я просто в невидимости упражнялся, но да! - В невидимости лучше в женской бане упражняться! – отрезал парень, потом кое-что вспомнил. - Хотя, тебе можно и в мужской! – гоготнул и снова отхлебнул вина. - А меня угостить не хочешь? – сварливым голосом спросил Титири. - А ты будешь? - Буду! – обрадовался монах. - Поэтому и не хочу, - как ни в чем не бывало, ответил Таски. Отсмеявшись и выпив все же выделенное жадной рукой вино, Титири спросил: - Ты к Нурико не собираешься? Таски молча кивнул на свою перебинтованную ногу. Монах смутился: - Ох, прости! Честно, мне иногда кажется, что мозги у меня на место никогда не вернутся! - А они там были? И что такое с Нурико? – понятно, конечно, что: её ненаглядный Хотохоричка стал мелким, но Таски не показалось, что она так уж сильно этим расстроена. Хотя… Девчонка умеет тихушничать. Таски нахмурился и сел: - Эй, монах, помоги-ка встать! - Да я так просто! Я вовсе не намекал… - начал отнекиваться монах и в который раз поблагодарил маску, которая скрывала довольную улыбку. Таски отбросил пустую бутылку: - Заткнулся и помог! *** Таски заковылял к Нурико в шатер и, постанывая, рухнул на кровать. Девушка, продолжая изучать свое отражение, спросила: - Ну, и чего ты с такой ногой шляешься? Что Мицукаке сказал? Парень, пристраиваясь поудобней, ответил: - А что он сказал. Сказал: «Странно, но ты опять выживешь», - скопировав голос врача, Таски добавил в него отчетливые кислые нотки. Нурико засмеялась, потом пробормотала: - Ужас, как я себя запустила. Брови, боги знают, сколько не выщипывала! - Ты брови выщипываешь?! - А ты не замечал? Впрочем, о чем я спрашиваю? Ты слона не заметишь, пока он на тебя не сядет! В неё полетела подушка. Запустив её обратно, девушка приступила к экзекуции. *** Наблюдая, как кривится, жмурится и от усердия высовывает язык Нурико, Таски подумал, что стрела в бедре – не самое страшное в жизни. Настроение у него было странное: смесь опустошенности и эйфории. Откуда опустошенность, еще можно было понять – его опять чуть не убили, но откуда эйфория, было непонятно. Но чувство было приятное, и Таски не собирался заморачиваться самоанализом. Вместо этого он выпустил на волю вопрос: - Ну-у-у-у, а я погляжу, ты не сильно куксишься, что твой ненаглядный Хотохори в пацана превратился? - С какой стати я должна расстраиваться? – Нурико начала размазывать по лицу крем. Таски даже приподнялся, удивленный: - Ну, это, ты ж обломалась императрицей стать! А, небось, как бабой стал, так и губу раскатал! – вякать такое в его состоянии было глупо: в случае чего и не удерешь, но вот не удержался! Но Нурико вроде немедленно убивать его не собиралась, копаясь в бесчисленных баночках на столике. Закончив с предварительной шпаклевкой, девушка приступила к покраске. Шоркая по лицу губкой, она спокойно ответила: - Ты бываешь потрясающе наивным. С чего ты взял, что я не могу стать императрицей? Сейчас у меня на это гораздо больше шансов, чем раньше, – и с удовлетворением увидела отразившуюся в зеркале вытянувшуюся физиономию. - Как это?! Хотохори же мелкий? – эйфории в настроении почему-то поубавилось. - А вот так. В придворных делах ты ничего не смыслишь. Никто не будет рисковать, делая ставку на юную девочку. В жены императору подберут женщину старше него, которая наверняка сможет родить наследника. Почти все родственники Хотохори убиты, и гражданская война нам, скорее всего, не грозит, но это имеет и другую сторону. Могущественные роды начнут борьбу за выдвижение своих дочерей на роль жены Императора, мечтая таким образом усилить свое влияние на трон, и вот тут в игру вступаю я. Я идеально подхожу на роль Императрицы. Я Жрица Судзаку, и это придает мне статус равной с высшим дворянством Империи, но, с другой стороны, я не связана ни с одной кликой и буду, таким образом, компромиссным вариантом, устроившим всех. - И ты этого хочешь? – голос Таски стал странным. - Я не знаю, - Нурико приступила к окончательной отделке лица. – Я мечтал об этом, понимая, что это просто мечты, но сейчас, когда я могу получить всё…. Всё изменилось. Двор - это паучье гнездо, и его властители в нем просто пленники. Слабые сдаются и проводят всю свою жизнь в шелковом коконе. Те, кто посильней, бьются, сотрясая паутину, сбрасывая одних пауков вниз и освобождая место для других, но и они не свободны. Хотохори был рожден в императорской семье, и у него нет выбора, но я… Я хочу летать, – девушка внезапно замолчала, словно испугавшись того, что сейчас сказала. Наступившая тишина была почти осязаемой. Нурико первой нарушила её, отвернувшись от зеркала и спросив: - Ну, как я выгляжу? - Как шлюха, - убежденно сказал Таски. Нурико вскочила, затопала ногами и закричала: - Ты!!!! Опять? Сколько можно!!! Это не Хотохори стал мальчиком, это ты так и не вырос!!! Сколько можно меня на пустом месте оскорблять!!! Если у тебя есть ко мне претензии, так и скажи их прямо, а не поливай грязью!!! – вместе с яростью она испытывала непонятное облегчение, словно недавняя тишина несла в себе какую-то угрозу для неё, а теперь, когда она с грохотом рухнула, все вернулось на свои места. - Нурико! Ты чего?! – Таски выставил в защитном жесте руку. – Ты спросила – я ответил. Я что, виноват, что ты себе морду намазала, как проститутка?! Девушка метнулась обратно к зеркалу и взвыла: - Бли-и-ин!!!! Я же всегда так красил…ся! Почему теперь–то не получилось?! – теперь она и сама видела, что с таким лицом ей самое место в борделе: слишком яркие губы, слишком жирно подведенные глаза, слишком густой румянец. Да в чем дело, лицо у неё ведь осталось прежним!? - А ты изменилась, - проинформировал её Таски, словно подслушав. – Я еще у Тайсокун заметил, ну, когда ты в платье шлялась, как теперь. Стала не такой… - он задумался, потом сделал из пальцев рожки и потыкал ими перед своими глазами в сторону Нурико. Та не поняла: - Не такой козой?! - У кого что болит… - Тас-с-с-ски. - Змея. - Я обиделась. - Я умер от огорчения. - Ты можешь по-человечески сказать - в чем я изменилась?! – девушка начала стирать с лица краски мокрым полотенцем. - Не знаю я, - парень неуверенно предположил. – Не такой выпендрежной? Ну, мягче, что ли, или как там у вас, баб, говорится… Нурико посмотрела на свое отражение, а потом, словно вдохновленный художник, схватилась за кисточки. Пятнадцать минут напряженного сопения и чертыханий, и она опять повернулась к критику: - А как теперь? Таски совершенно запутался: - И на черта было малеваться?! Что красилась, что нет, не разбери поймешь! Нурико расплылась в удовлетворенной улыбке: - Значит, все получилось! Чудно! Пошли! - Куда?! – не понял парень. - И-ди-от. Нас же сегодня на пир к Хотохори пригласили. Или ты думаешь, я марафет из любви к искусству тут наводила, а? – Из любви, конечно, но признаваться в этом она не собиралась! - Не-не-не, - Таски откинулся на кровати и сложил руки на груди. – Я раненый, я больной, я никуда не пойду, я здесь останусь! – он закатил глаза и демонстративно застонал. - Не считая того, что это просто некрасиво по отношению к Хотохори, тебе не кажется, что это будет скорей не пир, а совещание? – довольная удачным макияжем Нурико была терпелива. Таски с кряхтением сел. Нурико оглядела его критически: - Ты в таком виде и пойдешь? Швабра и то приличней выглядит! - А чё? – парень запустил пятерню в волосы. Помыть-то он их помыл, а вот расчесать не удосужился. - А вот чё! – в руке у девушки неизвестно откуда появились расческа и ножницы, а в глазах нездоровый блеск. Таски сделал слабую попытку сбежать, но Нурико исключительно удачно подгадала момент для атаки. *** - А знаешь, я поняла о себе что-то очень важное, - серьезно сказала Нурико полчаса спустя. – Я не рождена быть парикмахером! Таски взвыл и вцепился в неровно покромсанную шевелюру: - Ты, чудо косорукое!! И что теперь делать? - Есть два варианта, - рассуждая, Нурико похлопывала себя ножницами по носу. – Постричь тебя налысо, - она даже зафырчала от восторга, представив своего Хранителя в таком виде. Тот её радости не разделял: - Да пошла ты!!! - Разбежалась. Второй – попробуем это в хвост собрать, не так заметно будет. - Девушка пропустила между пальцами расчесанные огненные пряди, как совсем недавно шелковый шарф. Ощущение странно завораживало, и она еще долго перебирала бы их, но Таски вывернулся с бурчанием: - Не хрен меня скубать! Завязывай и пошли! Хвост получился дикий, но симпатичный. *** Они уже выходили, когда Нурико опять остановилась: - Подожди! - Ты меня пугаешь, - голос у Таски действительно был испуганный. - Нет, это, ну, как бы… - замямлила девушка. - Это мои реплики, - ехидно напомнил ей парень. - Вот еще! – Нурико сунула ему что-то в руку, подобрала юбки и прошествовала к шатру императора, не оглядываясь. Таски посмотрел ей вслед, потом перевел взгляд на маленький сверток. Развернул. На ладони лежали две рубиновые капельки на золотых дужках. - Во девка дает, - проворчал он. – Точно чую, заставит она меня еще кровавыми слезами поплакать! – но серьги вдел. *** - Значит, Миака действительно погибла, - грустно сказал Хотохори. – До меня дошли слухи, но когда сказали, что прибыла Жрица Судзаку с Хранителями, я начал надеяться, - по его лицу пробежала судорога страдания. Странно было видеть её у ребенка. Император попытался взять себя в руки. - Извини, Нурико, вариант с тобой мне и в голову не приходил. Девушка только склонила голову, разделяя скорбь и принимая извинения. Момент был патетичным, но коротким… - А тут вообще полный бред творится, Вашество, - Таски начал копаться в вазе с фруктами, которую захватил в личное пользование. – Лучше давайте думать, что дальше делать. Император с интересом покосился на бывшего разбойника и вздохнул. Кто-то становится мужчиной, а он… Мысль очень удачно продолжила Нурико вопросом: - А можно поинтересоваться, Ваше Величество, что с вами произошло? Вероятно, в момент появления Судзаку вы выказали некое желание, осознанно или бессознательно? – девушка невольно перешла на придворную манеру речи. Хотохори чуть смущенно потупился: - Я думал, что было бы хорошо, если бы я мог исправить все ошибки, которые совершил, будучи Императором. Я молил Судзаку дать мне второй шанс. В следующую секунду я оказался в поместье, которое принадлежало семье моей матери, в объятьях свое старой нянюшки, - император внезапно смутился от того, что упомянул такие подробности, но никто смеяться не стал. - Почему мой шанс оказался таким странным, я не знаю! – подросток развел руки. На него ободряюще махнули грушей: - Потому что птичка шизанутая! Да ладно, Вашество, могло быть и хуже! - Действительно, но да, вы могли бы стать младенцем! Хотохори только вздрогнул от такой перспективы. - А ты молоток, Вашество! Что смог пробиться! – похвалил его Таски, и Хотохори получил удовольствие от этого комплимента, зная, что тот действительно так думает. Но вслух он попытался преуменьшить те усилия, которые пришлось затратить при восхождении к трону: - У меня было преимущество. Получив тело ребенка, я не утратил знания взрослого! Немного здравого смысла, немного терпения и везения, и мои милые родственники, - тут он не удержался, - сами расчистили мне путь к короне! Они с таким азартом истребляли друг друга, что остался только я! - А наша хюпочка им немно-о-ожко помогла в этом! Хотохори взмолился: - Таски, пожалуйста, не называй меня так! Парень проказливо показал ему язык: - А фиг! Ты на нашу Жрицу посмотри, она же уже слюной истекла от желания тебя потискать! Император Конана с легким ужасом покосился на новую Жрицу Судзаку, а та приняла скромный вид и исподтишка показала Таски кулак. Хотохори подавил вздох: в этом составе судзаковцев акценты были явно расставлены по-другому! Но он тоже Хранитель и Император, в конце концов! - Так что мы будем делать? – и был удостоен зрелища, как все присутствующие дружно посмотрели на Таски, который в это время раздумывал, что бы ему еще слопать: яблоко или грушу? Приняв решение в пользу последней, парень ответил: - Двигаем за Тирико. *** - Возможно, не стоит торопиться. Все силы Конана собраны, и я собираюсь начать наступление на столицу. Поэтому не стоит разделяться снова, - Хотохори сложил руки домиком. В исполнении подростка жест выглядел мило до невозможности. Но умиляться было некогда. - Извини, Вашество, вариант не катит, - отрезал Таски. - Почему? – не понял Император. – Войдем в город все вместе… - Они убьют Тирико до этого момента, - объяснила Нурико. – Таски пришлось пустить в ход тессен… - Ну, простите, что тихо не утоп! - Молчи, идиотина! Так вот, как только об этом фейерверке станет известно Накаго, он все поймет. Наверняка он пытался отследить нас еще с того момента, как мы ворвались в монастырь, но если тогда у него могли еще и возникнуть какие-то сомнения, то теперь всё очевидно, и если сейчас начнется наступление, он сделает всё, чтобы Хранители Судзаку не собрались вместе. - Баба, а соображает! – похвалил её Таски и продолжил сам: - Так что мы тихонько входим в город и тырим Тирико, звиняйте за каламбур! Да, к тому же у нас все равно еще одного хранителя не хватает, и мне кажется…. А-а-а-а-а! Истошный вопль напугал всех присутствующих в шатре, а Таски приложился лбом о стол: - Я идиот! - До него, наконец, дошло! – обрадовалась Нурико, но остальные отнеслись к заявлению серьезней: - Что случилось? – спросил Мицукаке. Таски стукнулся о стол еще раз: - Так вот, что мне покоя не давало! У, блин рогатый! Хренова бабка! Она что сказала: «Кто был Хранителем однажды, вовеки будет им, неважно, где разошлись они и сколь запутан путь!», а потом еще вякнула про Хотохори, а мы и уши развесили! Решили, найдем Вашество, а потом другим займемся! - Да, таков был наш план! – Нурико недоумевала, чего Таски убивается, но до Титири, кажется, дошло: - Я идиот! - Это заразно, - пробормотала девушка, а монах продолжил: - Нам не хватает не ОДНОГО хранителя, а ДВУХ! Таски только застонал в столешницу. *** Все молчали. Таски валялся на столе. Титири переживал, что не сообразил раньше. Мицукаке считал на пальцах. Хотохори хмурился. Только Нурико не понимала: - Почему двух?! Хотохори, Титири, Мицукаке, Тирико, убоище и я – шесть, еще одного найдем и все. - Зря я её похвалил. Все бабы дуры! – горько сообщил столу Таски. – Ты – ЖРИЦА!!! - Ой. - «Ой», - передразнил её Таски. – А еще одна баб…ка только про двух хранителей нам подсказки дала! А если вспомнить, как следует, еще и целую кучищу разных-всяких нехороших намеков: «труд ваш не закончен будет скоро так, как хочется вам! Свершить великие вам предстоит деяния», «чтобы мир спасти, вам надлежит еще поболе сделать» и все в таком духе! Едрена вошь! И про шинзаку мы забыли!!! - И что это все значит? – недопонял Хотохори ни слова из разухабистой речи, но ему доходчиво разъяснили: - Будет гемор, вот что!!!! Раздалось негромкое «пуф-ф-ф-ф», и над столом возникла Тайсокун. *** С раненой ногой много не попрыгаешь, и Таски просто сидел и прожигал волшебницу взглядом, а та, словно чувствуя, что на этот раз её достоинству ничего не грозит, расположилась на облачке с комфортом: красиво разложила шлейф, расправила разноцветные одежды, откашлялась и начала вещать: - Зрят очи мои, что нашли вы Хранителя, что корону носит и доныне! Коль так, направить следующий ваш шаг могу я. Я повторю: Кто был Хранителем однажды, вовеки будет им, неважно, где разошлись они и сколь запутан путь! Подсказке этой внемля, вы отправляйтесь в столицу на поиски Хранителя со знаком «тё», а его найдете, я вам дальнейшие дам указанья! Скрежет зубов Таски был слышен даже стражникам, стоящим снаружи. Нурико, если честно, тоже не была в восторге от речи: - Уважаемая Тайсокун, а почему вы сразу всё не можете сказать? - Может, мне самой Судзаку вызвать? – неожиданно огрызнулась бабка. – Уж если стала Жрицей, то должна сама Хранителей искать! А ты все никак свое сердце открыть не можешь и из-за этого слепа, как крот! Не чувствуешь ты Ки Хранителей своих из-за того, что ты сама себя не слышишь! – волшебница была ощутимо раздражена. Она опять расправила свой наряд и скомандовала: - Через три дня чтобы были готовы, я переброшу вас к столице! – и исчезла. - Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, - Таски оставил последнее слово за собой. *** - Хоть одно хорошо, но да, не придется самим туда добираться! – попытался найти хоть что-то хорошее в заявлении Тайсокун Титири. - Три дня? – Мицукаке покосился на Таски, который задумчиво поглаживал бедро. – Не знаю… - С лошадью получилось, и со мной получится, - сообщил ему рыжий парень и обратился к императору: - Вашество, я так думаю, что вы с нами не поедете? – за вопросом крылось утверждение. - Почему это? – обиделся Хотохори, как ребенок. - Вот хрень!!! – взорвался Таски, и без того накрученный причудливой и невнятной речью Тайсокун, и попросил: - Титири, объясни ты Вашеству, откуда ноги растут, а то, если простой бандит его учить начнет, наше венценосное обидится! – он демонстративно опять занялся фруктами. - Вот спасибо тебе, но да, - пробормотал Титири, снял маску, помассировал переносицу и серьезно сказал: - Ваше величество, вы только не обижайтесь, но превращение в ребенка все же имеет свои побочные эффекты… - Пубертатный период, полярность психики в подростковом возрасте, - вставил свой «бульк» Мицукаке. - Кхе-кхе, - выразительно откашлялся монах, глядя на врача, тот замолк, а Титири продолжил: - Ваше пребывание в столице на этом этапе операции не является жизненно необходимым, напротив, ваше пребывание ЗДЕСЬ создаст у наших врагов ложное впечатление, что мы ничего не предпринимаем. Вопрос с еще двумя Хранителями остается открытым, и, возможно, после того, как мы найдем Тирико, Тайсокун отправит нас еще куда-нибудь, а если даже нет, нам еще предстоит найти шинзако. Если же все Хранители находятся в Эйю, а волшебные предметы там, где мы их оставили, что сомнительно, то разумным представляется действовать по следующей схеме: моей магии хватит для переноса Вас к нам в последний момент перед вызовом Судзаку. Одновременно с этим войско Конана перейдет в наступление, и совместными усилиями мы освободим страну! – монах перевел дух, Хотохори кивнул, соглашаясь, но вид у него при этом был кислый. Таски отсалютовал ему яблоком. *** Нурико в обсуждение не вмешивалась. Она думала над словами Тайсокун. Она не может понять свое сердце и именно поэтому не чувствует своих Хранителей? Что это вообще значит? Девушка вспомнила Миаку, такую непосредственную, открытую в своих эмоциях, которая могла найти доброе слово для каждого и не стеснялась своих чувств к Тамахоме. Но Миака была девушкой всю жизнь. А Нурико… недавно, и «он» еще до конца не понял, чего хочет «она». А Нурико-девушка хотела слишком многого сразу. Приоткрыв глаза, она посмотрела на Хотохори и улыбнулась. Какой же он все-таки красивый! И не важно, что он ребенок! Дети растут быстро. Сказав недавно, что не знает, хочет ли быть императрицей, она не лгала, но сейчас девушка заколебалась, и дело было не в титуле. Она знала, что Хотохори станет хорошим мужем: он добрый, заботливый, внимательный, он сможет подарить ей такую жизнь, о которой любая женщина и мечтать не смеет. Он будет вежливым, ласковым, уважительным, не будет ей хамить через слово, обзываться и язвить. Он организованный, логичный, аккуратный. Он обеспечит ей покой и комфорт, а не бытовое свинство, финансовый пофигизм и вечную непредсказуемость… Стоп! О чем она вообще думает?! Что ей в голову лезет?! Девушка задохнулась. - Нурико? – Хотохори заботливо наклонился к девушке, которая выглядела так, словно узрела конец света своими глазами. - Ой, Вашество, не грузитесь, к нашей жрице мысля пришла, вот она от неожиданности и испугалась! Нурико в панике перевела взгляд на рыжий кошмар, который смачно сплюнул в чашу шкурку от яблока, и прошептала: - Мама… нет, только не это! – и выскочила из шатра, словно побег мог спасти её от открывшейся жуткой истины. *** Тайсокун появилась, как и обещала, через три дня. Жрица Судзаку и Хранители уже ждали её возле шатра вместе с императором. Лошадей на этот раз решили не брать. Волшебница окинула их взглядом. Нурико демонстративно отворачивалась от Таски, болтая с Хотохори. Титири и Мицукаке недоуменно переводили взгляды с девушки на рыжего парня, а тот только чесал в затылке: - Не смотрите на меня, не знаю я, что её укусило! Я ей за три дня и двух слов не сказал, она от меня бегает, как от чумного! - Так, хватит! – хлопнула в ладоши Тайсокун. – Встали в плотную кучку и послушали меня! Плотной кучка все никак не получалась, потому что Нурико изо всех сил старалась, чтобы между нею и Таски находилось минимум два человека, а он пытался подобраться к девушке поближе в надежде выяснить, что с ней творится. - Вас отправляю я в столицу на поиски Хранителей Судзаку! Но будьте бдительны, отныне в игру вступают силы новые! Вы будете слушать меня?! – последний вопль был адресован не Титири и Мицукаке с Хотохори, которые и так слушали, а Нурико и Таски, которые затеяли что-то вроде перетягивалок. Парень схватил девушку за руку и тянул к себе, а та бешено вырывалась. Все наставления Тайсокун они благополучно прослушали. - Ну и отправляйтесь так! – волшебница раздраженно щелкнула пальцами. Резкий хлопок, и под зимним небом остался один император.