Цена желания

Юи сидела на кровати и смотрела в окно. Дождь и сумрак, которые царили снаружи, вполне соответствовали настроению жрицы Сейрю. Тоска, серость и пустота. Раньше девушке казалось, что в Конане царит вечное лето. Она смотрела на воду, косыми струями текущую по окнам дворца в Куто, и мечтала о солнце. Но даже солнце бежало от неё с тех пор, как они приехали в захваченную столицу, и оставалось только слушать бесконечный стук капель по черепице. Можно, конечно, выйти из комнаты, но это ничего не меняло. Весь огромный дворец был темным, сырым и мрачным. Слуги испуганными тенями скользили вдоль стен. Пыль, горечь и тлен поселились по углам некогда ярких и праздничных покоев. Одну Жрицу не оставляли ни на секунду. За дверью стояли два гвардейца, которые, стоило девушке покинуть свои апартаменты, немедленно пристраивались сзади, а лисьемордая служанка шпионила за ней даже в спальне. Вот и сейчас она чем-то шуршала в углу, словно крыса. - Уйди, - приказала Юи. - Госпоже что-то нужно? – за раболепным тоном крылась наглость. - Оставь меня одну! – повысила голос девушка. Служанка послушно вышла, напоследок бросив на Юи такой взгляд, что та вздрогнула. Так было во всем: Жрице Сейрю ни в чем не отказывали, но и ничего не позволяли. В дверь тихонько поскреблись. Юи напряглась. К ней мало кто приходил, кроме слуг, и иногда это даже радовало. Собственные Хранители или пугали её, как Ашитаке и Мибоши, или вызывали отвращение, как Тома, или чувство неловкости, как Сой. Единственный, кого девушка была рада видеть, это Амибоши, но в последнее время он был все время занят и ходил расстроенный из-за своего брата, Субоши. - Входите! – пригласила Юи и, когда дверь приоткрылась, облегченно вздохнула. Это был действительно Амибоши. Он робко улыбнулся Жрице и протянул ей цветок. - Спасибо! – девушка обрадовалась. Яркие лепестки казались светлячками в вечном полумраке комнаты. - Как вы? – Амибоши присел на краешек стула. - Как обычно, - Юи присела рядом. – Скучно, сыро, одиноко. Ты так редко заходишь! – упрекнула она мальчика. По его губам скользнула усталая улыбка: - Наш господин Накаго очень придирчив! При звуке этого имени девушка сжалась. В последнее время она избегала даже думать об этом человеке. С момента вторжения в Конан он изменился. Вечная холодность превратилась в ледяную отрешенность. Он оставался вежливым и предупредительным, но при одном взгляде на него пробирала дрожь. Вот и сейчас она поежилась и перевела разговор на другую тему: - Как твой брат? – на этот раз вздрогнул Амибоши. Флейта, на которой он привычно наигрывал, издала жалобный писк. - Субоши… изменился. Я его не узнаю. Он слишком много времени проводит с Тома… - Но ты же чувствуешь, что с ним все в порядке, - с легкой завистью напомнила Юи. Хотела бы она быть не такой одинокой. - Иногда я чувствую… что-то странное, - пожаловался мальчик, охватывая себя руками. – Это меня пугает. Они замолчали. Потом Юи спросила: - Какие новости снаружи? Амибоши смешался. - Рассказывай, рассказывай, - подтолкнула его девушка. Мальчик неожиданно заулыбался, свободно и проказливо: - Кстати, я кое-что придумал! Когда я был Хранителем Судзаку, - неожиданно он смутился и искоса посмотрел на Жрицу Сейрю. Но та не обиделась, а, наоборот, попросила Амибоши: - Расскажи мне о них! - Я же уже много раз рассказывал, - напомнил тот. - Ну и что, расскажи еще, - девушка забралась на кровать с ногами и приготовилась слушать. Истории Амибоши были такими веселыми, легкими, так не похожими на её нынешнее существование. Мальчик избегал мрачных историй, вспоминая забавные случаи и разные бытовые мелочи. Юи словно наяву видела Миаку и её Хранителей. Девушка чувствовала зависть к подруге: почему у неё самой все не так, но продолжала слушать. *** - …и тогда Титири и говорит: «Но я не кот, но да!», - закончил Амибоши. Юи засмеялась, хоть на секунду забывая про душный саван реальности, окружающий её. - Ой, ты мне что-то хотел сказать! – спохватилась девушка. - Да? – удивился Амибоши, но тут же вспомнил. – А, действительно! Я кое-что придумал, чтобы вы не скучали! Но надо быть осторожной! Послушайте меня…. *** Когда Хранитель ушел, Юи подождала, а потом толкнула столик так, что он опрокинулся, и завизжала. Служанка и охранники появились почти мгновенно. - Госпожа, в чем дело? – в голосе шпионки была паника. Жрица Сейрю никогда не вела себя так раньше. - Крыса! – ткнула девушка пальцем. Солдаты, сталкиваясь, кинулись в угол, куда она указывала, а Юи заявила: - Я ни секунды больше тут не останусь! – и направилась к выходу. Служанка метнулась к ней: - Госпожа, нельзя! - Я пленница? – холоду в голосе девушки позавидовал бы Накаго. – Уйди с дороги. – Прислуга послушно отступила. Жрица величественно вышла в коридор и двинулась к центральной части дворца. На догнавшее её вскорости сопровождение она внимания не обратила, открывая двери одной комнаты за другой, критически оглядывая помещения и морщась. Наконец, нашла то, что её удовлетворило, и заявила: - Я буду жить здесь! Перенесите мои вещи! - Э-э-э-э, госпожа, это императорские покои, - нерешительно подал голос один из охранников. - Думаете, Жрице Сейрю они не подходят? – надменно поинтересовалась Юи и захлопнула дверь перед их носом, а потом повалилась на императорскую кровать и в восторге задрыгала ногами. Всё получилось! *** Прошло несколько дней, на протяжении которых Юи выжидала. Наконец, все успокоились, и жизнь потекла по-прежнему. Настал момент действовать. Девушка прислушалась. Соглядатайки не было видно и слышно. Юи толкнула одну из деревянных панелей, украшающих стены императорской спальни. Та послушно отъехала вбок, открывая тайный проход. Девушка скользнула в темноту. *** Жизнь изменилась. В ней появился азарт и опасность. Юи не могла покинуть дворец, но потайные ходы пронизывали всё его огромное пространство, и перед девушкой открылся целый мир. Пробираясь по пыльным переходам, она сквозь щели для подглядывания и подслушивания узнавала много нового, от чего часто голова шла кругом. Конечно, личные проблемы слуг и стражников было слушать забавно, но их разговоры о том, что происходило вне дворцовых стен, были гораздо важней. Слушая и анализируя, Юи пришла к выводу, что происходит что-то странное. Захватив столицу и заперев остатки войск Конана на западе, Накаго больше ничего не предпринимал. Он не пытался взять под контроль всю страну и не препятствовал тому, что к императору Сэйхотею стекались верные ему люди. Казалось, сегун чего-то ждет. Стражники шептались, что повелитель Куто в гневе и шлет своему полководцу один приказ за другим. Тот вежливо и покорно отвечал, что приложит все усилия для исполнения воли своего императора, а на деле все оставалось по-прежнему. Еще были разговоры о тяжелом положении жителей столицы, даже войска Куто испытывали нехватку продовольствия, а мерзкая погоды еще больше выводила всех из себя. Постепенно Юи перестала чувствовать себя оторванной от всего мира, научилась ориентироваться в сложной иерархии дворца и отличать новости от сплетен и слухов. Именно поэтому, когда она услышала разговор, потрясший её, она поняла, что это не пустая болтовня. Но новость поразила её настолько, что она не смогла удержаться от вопроса при следующем появлении Накаго: - Это правда, что Миака погибла? Голубые глаза сегуна недобро блеснули. Он бросил взгляд на стражников. Даже за забралами было видно, как те побледнели, а один даже отрицательно затряс головой. - Кто вам сказал такую глупость, милая Юи? – голос Накаго был спокоен. - Да не то, чтобы сказал, случайно услышала, - девушка «незаметно» покосилась на служанку. На лице сёгуна не дрогнул не один мускул: - Безусловно, это ложь. Если вы мне не верите… - Что вы! – возмутилась девушка. - И всё же, - продолжил мужчина, - я предоставлю вам доклады с запада, в которых говорится, что Жрица Судзаку и её Хранители прибыли в ставку императора. Юи облегченно вздохнула. Когда она услышала, как две кухарки обсуждают смерть Жрицы Судзаку, у неё все внутри сжалось. Видимо, это был просто нелепый слух. Если, конечно, Накаго не врал. Но, несмотря на все свои недостатки, её он никогда не обманывал. Он был её спасителем, и, хотя и пугал временами, Юи верила ему. Сёгун поклонился Жрице и вышел, поманив за собой служанку. На следующий день у Юи появилась новая прислуга, которая была невероятно молчалива и всячески старалась избегать девушку, чему та была только рада, потому что это позволяло продолжать её тайные вылазки. Но теперь она не подслушивала всё подряд. Из потока слов она ловила несколько: Жрица, Судзаку, убита – впрочем, последнее мелькало в разговорах слишком часто: «Моя знакомая убита», «Его семья убита горем», «Они были убиты» - убиты, убиты, убиты. Скоро Юи уже чувствовала это слово на вкус, цвет, она почти могла пощупать его холодную поверхность. Смерть парила вокруг, прикасаясь к щекам девушки обрывками паутины и посыпая её голову пылью и прахом. Когда Юи начинала чувствовать это особенно остро, она встряхивалась и говорила себе, что все это ей просто чудится, что все это от того, что в потайных ходах грязно, но ощущение костлявых пальцев, украдкой прикасающихся к телу, было настолько сильным, что она порой замирала перед черным провалом входа в тайный коридор, но затем всё же заставляла себя войти. Она должна была знать. Накаго, как и обещал, прислал девушке копии донесений с западных границ, но, просмотрев их, Юи облегчения не почувствовала, потому что именно в этот день подслушала разговор двух служанок. Одна девушка, испуганно оглядываясь, шептала другой, что если пойти на могилу Жрицы Судзаку и её Первого Хранителя и помолиться о любви, то твое желание обязательно сбудется. В этот момент Жрица Сейрю едва не закричала за стеной. Тамахоме тоже погиб?! Девушка едва смогла вернуться в свою комнату и обессилено упала на кровать. С этого момента её решимость узнать правду стала тверже стали. *** - Амибоши, пожалуйста, мне надо попасть в город! Флейта смолкла. Мальчик оторвался от инструмента и испуганно посмотрел на девушку: - Госпожа Юи, даже не просите меня о таком! Вас непременно поймают! - И что? – Жрица вздернула подбородок. – Что они смогут сделать МНЕ?! – к ней на мгновение вернулась вся былая надменность. Хранитель отвел глаза. Юи опомнилась: - Ох, извини! Я только о себе думаю! Но поверь, я ничего о твоей помощи никому не расскажу! – она надрывно засмеялась. – Я ужасная эгоистка, да? Неудивительно, что я стала Жрицей именно Сейрю! – тут, сообразив, что сказала, девушка смешалась окончательно. Амибоши не обиделся. Он только грустно смотрел на покрывшуюся густым румянцем смущения девушку из другого мира: - Никто не в силах изменить свою судьбу, - вышло это у него обреченно. - Но я должна знать, что случилось с Миакой и Тамахоме! Пусть это ничего не изменит, неведение убивает меня! – страстно и убежденно воскликнула Юи. - Хорошо, я помогу вам. – Хранители служат Жрице, что бы ни случилось – в это Амибоши верил всем сердцем. *** Юи поправила грязный платок и удобней перехватила тяжелую корзину. Девушке казалось, что она ничем не отличается от служанок, в толпе которых она сейчас направлялась к задним воротам дворца. Стоящие там стражники только мельком бросали взгляд на выходящих женщин, но никаких документов не спрашивали и особо ни к кому не присматривались. У Юи затеплилась надежда, что все получится… - Госпожа Жрица решила принять участие в маскараде? – холодный, спокойный тон заставил девушку вздрогнуть и выронить ношу из рук. - Н-накаго? – несмотря на все усилия, голос дрогнул. Сёгун Куто почти ласково снял с Жрицы Сейрю платок. Прислуга и охрана, узнав её, пала ниц. Девушка горделиво посмотрела на своего Хранителя: - Я хочу выйти в город! Она ожидала, что Накаго будет возражать, но тот только склонил голову: - Как пожелает госпожа! Я сейчас же велю подать паланкин. - Я хочу выйти одна! - Госпожа Юи желает прогуляться по вражеской столице в одиночестве? – девушка была готова услышать насмешку в голосе сегуна, но тот оставался серьезным, и она ответила тоже серьезно: - Да! – и направилась к воротам. Она даже не поняла, что произошло в в следующий миг: вот она идет к выходу из дворца, а в следующее мгновение она уже сидит в своей комнате и изумленно моргая, смотрит на Накаго, который все так же невозмутимо рассматривает её. Его взгляд напомнил девушке взгляд хозяина, которого не слушается строптивое животное. Юи не собиралась сдаваться так быстро: - Что это все значит, Накаго? - Я только забочусь о вашей безопасности, - сегун склонился в почтительном поклоне, - даже если это идет вразрез с вашими желаниями, - его глаза недобро блеснули. – Ваше желание покинуть дворец в одиночку было… неразумно. Нехорошие вещи могут случиться с одинокой девушкой в большом городе. Или вы уже все забыли? – Юи схватилась за шрам на запястье, а Накаго продолжил: - Вижу, вы нуждаетесь в напоминании, - из-за его спины выдвинулась темная фигура и начала приближаться к девушке. Юи вскрикнула: Ашитаке внушал ей страх всегда, а сейчас, когда он начал медленно изменяться, она почувствовала отвращение и ужас. Кости оборотня задвигались, их неестественная мягкость была тошнотворной, словно под кожей медленно переливалась некая густая субстанция, вызывавшая мысли о гное. Извиваясь, словно червяки из разлагающегося трупа, из пор полезли черные волосы, становясь все длинней и гуще, прямо на глазах покрывая тело Ашитаке густым покровом. Оборотень зарычал, и девушка увидела, как, с хрустом прорывая десны, в его пасти отрастают клыки. Зрачки сжались в вертикальные щелки. Юи выпрямилась: жалкому созданию не удастся запугать её, но внутри все дрожало, ноздри трепетали, ловя животный запах приближающегося чудовища, а потом девушка опустила взгляд чуть ниже и застыла. Она и не заметила, когда Ашитаке успел сбросить одежду, но сейчас между его волосатых бедер покачивался омерзительный, влажно поблескивающий, напряженный, багровый член. Оборотень сделал еще один шаг к девушке, и его естество дернулось, словно еще одно животное. С головки потекла прозрачная, густая жидкость. Юи истошно закричала. - Назад! – голос Накаго заставил оборотня резко податься назад и заскулить. – Убирайся! – сегун пнул полу-животное, полу-человека, выгоняя того в коридор, а затем подошел к трясущейся, плачущей, съежившейся на кровати девушке. Он провел ладонью по её щеке. Стальные пластины боевой перчатки царапнули нежную кожу. - А ведь меня могло рядом и не быть, - в голосе звучало предупреждение. Накаго бросил еще один взгляд на Жрицу Сейрю и вышел. *** Юи не была испугана – просто её тело сотрясала неудержимая дрожь. Юи не плакала – просто слезы сами текли по щекам. Юи не умерла – просто она больше не хотела жить. Она смотрела широко раскрытыми глазами в никуда, обхватив себя руками, ничего не видя и не чувствуя. - Госпожа, что с вами? Госпожа? Госпожа? – кажется, рядом с ней кто-то стоит и что-то спрашивает, - Госпожа? Юи? Юи!!! – её потрясли за плечи. Девушка с трудом сфокусировала взгляд: - Амибоши? Мальчик заглянул девушке в лицо: - Госпожа, что случилось? Вы плачете? Кто с вами это сделал? Госпожа, не молчите, пожалуйста! – он сам почти плакал. - Случилось? – Юи наморщила лоб. – Ах, да. Ашитаке хотел меня изнасиловать, – она сказала это совершенно спокойно. Амибоши ахнул и отшатнулся, неловко падая на пол: - Госпожа, это… это ужасно! Это чудовище, как он посмел! Куда смотрела охрана! – он порывисто поднялся и гневно повернулся к двери. – Господин Накаго шкуру с них сдерет! Я немедленно все ему расскажу! - Он сам его привел, - Юи не понимала, почему она не бьется в истерике, которая сотрясала её изнутри. – Накаго приказал ему это сделать, – девушка нашла в себе силы усмехнуться, – наш сегун поймал меня в тот момент, когда я хотела покинуть дворец и преподал таким образом урок. - Юи! Госпожа Юи! – Амибоши был шокирован настолько, что на секунду забылся. - Как он посмел вас запугивать таким образом?! - Запугивать? – холодности голоса Жрицы Сейрю позавидовал бы сам сегун. Она села и закинула нога на ногу. – Мне не показалось, что он меня запугивал. Фактически, он остановил… процесс… в последний момент. – Та холодная стерва, в которую превращалась Юи в такие моменты, позволяла маленькой испуганной девочке спрятаться в её тени. Но Амибоши знал. Он видел глаза этой девочки, безмолвно кричащей о помощи. Если бы она хоть раз сказала это вслух. Хоть раз! Но она молчала, и все, что он мог сделать, это взывать к разуму рассудительной Жрицы: - Госпожа, - Хранитель Сейрю поклонился. – Сегун никогда не допустил бы подобное, и вы это знаете. Именно поэтому я и говорю, что запугивать вас таким… - Я знаю? – в голосе Юи было настоящее изумление. Амибоши сам удивился: - Конечно! Как господин Накаго мог поставить под удар саму возможность вызова божества Востока? Ведь Жрица должна быть… девственна, - на последнем слове он смешался и покраснел, а когда снова посмел взглянуть на девушку, увидел, как треснула маска холодности. Юи была потрясена. - Ты... ты уверен? – голос её срывался. - В чем? – не понял мальчик. - В том, что жрица должна быть девственна!!! - истерика прорвалась наружу. - Конечно, - Амибоши не понимал, что происходит, он только увидел, как девушка захохотала, одновременно заливаясь слезами. – Госпожа? - Юи скорчилась на постели. - Все это время! Все это время! – она ударила кулачком по одеялу. - Так вот почему Накаго не вызывал Сейрю! Потому что я никакая ни Жрица! Амибоши опешил: - Вы Жрица Сейрю! Юи внезапно перестала смеяться, вытерла слеза и улыбнулась ему: - Нет. Когда я попала в ваш мир, меня изнасиловали, - просто и безыскусно сказала она. – Я пыталась покончить с собой, но Накаго меня спас, - и показала шрамы на запястьях. Амибоши выронил флейту. Мысли его путались под впечатлением сказанного Юи, но одно он знал твердо: - Нет, госпожа, этого не может быть! Жрица должна быть девушкой! Если она перестает быть ею, она перестает быть и той, кто может призвать бога! Но я ВАШ Хранитель, а это значит, что вы Жрица, а это значит, что то, что вы сказали, не правда! Хранитель Сейрю осторожно прикоснулся к Жрице. Юи смотрела на него в полном смятении: - Это правда?! - Конечно. - Но это значит… значит… - девушка задохнулась, прижала руку к груди, где внезапно и остро закололо. – Амибоши, - продолжила она чуть погодя, - пожалуйста, никому не говори ни о том, что я тебе рассказала, ни о нашем разговоре. И не мог бы ты оставить меня одну? - Разумеется! – мальчик поклонился и вышел. Напоследок он оглянулся – Юи сидела почти в той же позе, в которой он застал её, и так же смотрела в никуда, но теперь в её взгляде была не пустота. В нем была всесокрушающая твердость. *** - Господин Накаго? – высокая женщина вошла в покои сегуна. – Вам послание от Императора! - 0на опустилась на колени и двумя руками, протянула свиток адресату, почтительно склонив голову, но потом не выдержала и украдкой взглянула на человека, которого любила всем сердцем. - Спасибо, Сой, - рассеяно отозвался блондин, срывая печати и разворачивая письмо. Он бегло пробежал его глазами и нахмурился. - Плохие известия, господин? – нерешительно спросила женщина. Сегун раздраженно отбросил бумагу на стол. Сой тут же склонилась еще ниже: - Извините, господин, Сой не хотела вас злить. - Ты никогда не злишь меня, Сой, - Накаго сел в кресло и приподнял голову женщины за подбородок. В его голосе звучала почти привязанность, а Хранительница в ответ на это мимолетное чувство со стороны всегда холодного мужчины ответила взглядом, полным бесконечной преданности. – Император гневается, что мы до сих пор не покорили Конан. Упрекает меня в том, что я увез Жрицу Сейрю из Куто, так и не вызвав бога. Их императорское величество вельми недовольны нами! - похоже, Накаго веселился. Сой не понимала, чем вызвано такое поведение её господина, но он всегда мог рассчитывать на её поддержку: - Господин, в придворных кругах многие настроены против вас. - Не важно, - перебил её сегун. - Если я могу вам быть чем-то полезной… - женщина осторожно подползла к мужчине на коленях. – Может, вы хотите восполнить ваши жизненные силы? Это единственное, в чем вам может быть полезна Сой, но она с огромной радостью сделает это! – женщина прикоснулась к бедру Накаго, но тот отстранил её: - Не сейчас. И не говори глупостей, ты бываешь весьма полезна! – он говорил о женщине, как о собаке, но та едва не задохнулась от радости, что господин считает её полезной. – Сейчас мне надо, чтобы ты отвезла в Куто ответное послание! - Как прикажите, господин! – магия перемещения отнимала у Сой очень много сил, но ради Накаго она была готова на любые жертвы. - Мы пригласим нашего Императора сюда, в Эйю, чтобы он лично присутствовал на вызове Сейрю! – Накаго почти улыбнулся женщине, протягивая её кожаный футляр с посланием. – Поторопись и обрадуй нашего повелителя! - Да, господин! – Сой, взяв письмо и пятясь, выскользнула в коридор. Там женщину словно подменили. Из униженного, раболепного существа она превратилась в прекрасную воительницу, гордую и знающую себе цену, поэтому на вопрос невесть откуда взявшегося Тома: - Что ты привезла для Накаго? – она только фыркнула и ушла, не удостоим актера даже взглядом. - Сучка! – пробормотал он ей вслед, а потом скользнул в комнату . *** Сегун стоял у стола, и пламя свечи отсветами играло на его светлых волосах. Тома залюбовался этим зрелищем, чувствуя, как собирается во рту слюна от желания поиграть этими прядями, дразнясь и избегая прикосновений, чтобы холодный красавец униженно просил его о снисхождении, о том, чтобы он, Тома, позволил к себе прикоснуться. Актер сглотнул: надо держать себя в руках, и все, о чем он мечтает, сбудется, надо только правильно сыграть свою роль. - Господин Накаго? – точный, до миллиметра рассчитанный поклон, и Тома застывает. Мужчина бросил свиток и обернулся к посетителю: - Тебе что-то надо? – холодность граничила с грубостью, но Тома не сдался. Он скользнул чуть ближе, изящно опустился на колени и, словно оправдываясь, прижал руку к груди, одновременно давая сегуну возможность оценить их белизну и ухоженность: - Могу я поинтересоваться, не получали ли вы известий из Куто? – голова смиренно склонилась, подметая перьями в замысловатом уборе пол у ног сегуна. - Можешь. В голосе Накаго проскользнула насмешка, но капля точит камень, и Тома, сделав вид, что не заметил её, продолжил: - Вероятно, это послание от нашего обожаемого императора? - Вероятно. Следующая мизансцена была рискованной, но важной: - Не мне ничтожному, спрашивать у вас, о великий сегун, о послании… - Не тебе! Тома скрипнул зубами и решил резко изменить рисунок роли: - О, господин Накаго! – он буквально бросился к мужчине, но в последний миг остановился и робко прикоснулся к его штанине, с преданностью глядя снизу вверх на неподвижное лицо. – Чем я прогневал своего повелителя?! – в голосе актера была настоящая мука. – Я, по мере своих ничтожных сил, стараюсь быть полезным вам, о, мой господин! Я лишь пытаюсь облегчить бремя, которое лежит на ваших плечах! Я делаю все, чтобы воплотить ваши планы! – Ладони сложены вместе, а на лице смирение. Накаго сел в кресло, и Тома, мгновенно воспользовавшись ситуацией, подобрался ближе, словно невзначай пристраиваясь между коленей сегуна и касаясь его ног, а затем встретился глазами с льднисто-голубым взглядом и чуть робко, но многозначительно улыбнулся, повторяя прикосновение. - Я только что отказался от подобных услуг Сой, которая могла бы восстановить мои силы, так почему я должен принимать предложение от тебя? – это не было вопросом, казалось, Накаго просто рассуждает вслух. Но где есть рассуждения, есть сомнение, а где есть сомнение, там есть возможность кого угодно привести к верному выводу. А уж в этом он, Тома, мастер! - Я ничего не предлагаю вам, о, мой господин! Кто я такой, чтобы что-то сметь вам предлагать? Просто секунда вашего внимания сделает меня счастливейшим из людей! – Тома скользнул еще ближе к Накаго. Тот ничего не ответил, и актер прикоснулся к его паху. Сегун никак не отреагировал, и Тома начал действовать уверенней. Кажется, все получается, а уж в том, что он собирается делать, ему точно нет равных! Куда там этой глупой бордельной сучке Сой до него! Тома продолжил раздевать Накаго, часто останавливаясь, словно ожидая приказа перестать, но сегун если никак и не помогал ему, то, во всяком случае, и не протестовал, и актер продолжал. Он вытащил еще вялый член Накаго и восхищенно вздохнул. На этот раз не притворно. Мало кто из мужчин может похвастаться орудием такого размера. Тома, нежно погладив, пробежался пальцами вдоль могучего ствола, следуя по синим жилам, просвечивающимся сквозь белую кожу, а потом подался вперед и начал лизать его с самой мошонки и до головки, обильно смачивая слюной. Сначала тело сегуна не реагировало на настойчивые прикосновения, по потом его член шевельнулся в руках актера и, к полному восторгу Тома, наливаясь кровью и еще увеличиваясь в размерах, восстал. - О, господин Накаго, вы восхитительны! – с придыханием воскликнул актер и взял в рот член. Не целиком, о нет! Так действуют шлюхи! Одной рукой охватил основание и, втягивая щеки, энергично начал сосать. Раз, два, на три актер мотнул головой и член выскочил у него изо рта. В ту же секунду рука Тома скользнула по мокрому пульсирующему члену от самого основания, а другая легла на освободившееся место. Как только рука сорвалась с члена, Тома опять обхватил его ртом. Дальше все шло в том же темпе. Раз, два - резкое движение, скольжение. Раз, два - резкое движение… Иногда актер еще успевал притронуться языком к сочащемуся смазкой отверстию на головке. Тома знал, что он выполняет эту отработанную годами практики технику безупречно, и самые суровые и грозные мужчины становятся в его руках стонущими от страсти тряпками, готовыми на все, лишь бы он продолжал свою игру. Не прекращая сосать и скользить, плавно, но неуклонно подводя своего партнера к лучшему в его жизни оргазму, Тома вскинул глаза и сбился с ритма. Накаго смотрел на него все так же безразлично, возможно, с крохотной толикой любопытства. Тома замешкался, а сегун резко оттолкнул его и встал, захватил полой одежды свой член и обтер его, в ту же секунду кончив. Тома даже вскрикнул, когда обильная сперма Накаго брызнула на его лицо. Все шло не по плану! Но сдаваться он не собирался… - Вы довольны, господин Накаго? – Тома сделал вид, что все в полном порядке и именно такой реакции он и добивался. - Ты довольно профессионален, – простая констатация фактов. - О, мой повелитель! Я рад, что смог вам угодить! – Тома всем телом распростерся около Накаго, едва не целуя тому сапоги. – Позвольте мне и в дальнейшем быть вам… полезным. Накаго, даже не поправляя одежду, насмешливо посмотрел на лебезящего актера. - Полезным? Ты мне полезен, и я буду использовать тебя, когда это мне понадобится. Но неужели ты думаешь, что можешь подобраться ко мне ближе таким способом? - Таким и каким вам будет угодно! – Тома всем своим видом демонстрировал покорность. - Да? – в голосе Накаго зазвучала непонятная нотка. – А если я захочу большего? Тома затрепетал от восторга. Похоже, все получается! - Как угодно господину, - прошептал он. - Сейчас. Актер, внутренне вопя от радости, повернулся к сегуну спиной и кокетливо приспустил штаны. Накаго резко толкнул его, и актер упал на четвереньки, про себя думая: «О, Накаго, ты решил быть грубым? Ладно, на первый раз я тебе это позволю! Но потом все будет происходить по моим правилам!», а вслух хныкнул: - О, мой властелин, не будьте таким жестоким к своему рабу! – почувствовал, как на ягодицы ложатся холодные пальцы, как прижимается к колечку мышц большая, еще влажная от его слюны и выплеснувшейся спермы головка, и приглашающе расслабил мышцы. Но Накаго не торопился. Он водил членом между ягодицами актера, потом скользнул рукой вдоль его позвоночника, задирая одежду Тома ему на голову. Актер приник грудью к ковру, скосил глаза и внезапно похолодел, увидев, как сегун берет с подставки вазу с длинным горлышком. Почувствовав, как к анусу вместо теплого члена прижался холодный фарфор, Тома в легкой панике рванулся из рук Накаго, но сегун и не думал его отпускать, вжимая лицо актера в пол и вкручивая вазу ему в задний проход. В жизни Тома были и подобные игры, но никогда его не трахали так зло, холодно, ожесточенно, да и горлышко было намного длинней тех игрушек, которые вводили в него раньше. Тома захлебнулся криком, в последний момент сумев превратить его в стон, которому постарался придать оттенок страсти. - Тебе нравится? – без эмоций спросил у него Накаго. - О да, мой господин! – давясь, выдавил Тома. - Неправильный ответ, - Накаго еще на сантиметр глубже засунул вазу. - Я это делаю не для твоего удовольствия, а чтобы ты понял – мною нельзя манипулировать. Ни с помощью чувств, ни с помощь секса. Вы все служите мне, и я и только я буду решать, что, как и когда вы будете делать, и как служить мне. Почти потерявшему сознание от раздирающей боли Тома вдруг почудились нотки безумия в как всегда холодном голосе сегуна. Он дернулся в безжалостных руках, но Накаго посоветовал: - Осторожней, ты же не хочешь, чтобы ваза разбилась, - и вышел, оставив Тома стоять на карачках с нелепо торчащей из зада вазой. *** Тома был в шоке. Это, возможно, впервые с детских лет не было игрой. Он замер, боясь пошевелиться. Надо было позвать на помощь, но мысль о том, что его немыслимое унижение увидят другие, заставила его закинуть руку назад и упереться пальцами в тулово вазы. Ваза сдвинулась, но это движение вызвало такую боль, что мышцы невольно дернулись, едва не раздавив хрупкую посуду прямо в теле Тома. Актер застонал, пережидая спазм, а потом повторил попытку. По миллиметру, цепляясь за перепачканное в дерьме и крови горлышко, плача, он выталкивал из себя проклятую посудину, а когда она наконец вышла, упал на бок, содрогаясь в злобных рыданиях и размазывая руками грим. - Нак-каго! – еще никого в жизни он так не ненавидел. – За что?! Я все делал для тебя?! – это было неправдой, Тома все всегда делал только для одного человека, для себя, но актер уже успел поверить в свою новую роль – отвергнутого преданного слуги. Тома с трудом встал и методично растоптал вазу, безмолвного свидетеля его падения, вымещая на ней всю свою злость, представляя, что это не драгоценная керамика, а белокожая, с противными желтыми патлами и глазами, как у рыбы, голова сегуна. Пнув в последний раз осколки, Тома буквально выполз в коридор. - Вижу, вы неплохо позабавились? – Мибоши, сидя на своей неизменной тучке, глумливо хихикнул. - Убирайся! – Тома прислонился к стене. Только темного мага ему не хватало в минуту его величайшего провала. Но Мибоши облетел вокруг измочаленного актера и хохотнул: - Наш повелитель Накаго измотал тебя своей страстью? - Накаго! – скрипнул зубами Тома, не пытаясь скрыть злобную гримасу: - Я столько для него сделал! Своими иллюзиями я столько раз ставил хранителям Судзаку ловушки! - И ни одна из них не сработала! – гнусно заулыбался Мибоши, но Тома не обратил на него внимания, ему надо было выговориться: - Но последняя все же сработала? Я создал иллюзию Судзаку и заставил Жрицу прервать вызов настоящего! Я заставил их поверить, что храм рушится! Это я Я! выгнал их на улицы города, из-за чего Жрица Судзаку и погибла! За стеной в потайном ходе Юи беззвучно закричала, зажимая рот руками… - Но с запада приходят вести, что жрица Судзаку жива! Может, поэтому Накаго взбесился? – Мибоши несильно ткнул Тома в задницу молельной мельничкой, но и этого хватило, чтобы актер вскрикнул и замахнулся. Но маг смог вовремя увернуться. - Накаго просто спятил! – не думая о том, что Мибоши может доложить сегуну, выкрикнул Тома. – Я его уничтожу! - Тебе в этом помочь? – неожиданно предложил Мибоши. Тома с подозрением уставился на него. Почему вдруг темный маг предлагает ему союз? Или это ловушка? - Мое тело слабое, - не дожидаясь расспросов, объяснил Мибоши. – Сой преданна Накаго, как собака. Ашитаке, - тут он хихикнул, - и есть собака! Амибоши прилип к жрице, а Субоши и шагу не сделает без своего братца! Так что наш союз логичен. Вместе мы сможем преподнести Накаго пару сюрпризов! – он опять мерзко захихикал. Тома задумался, а потом выдавил: - А чего ты хочешь добиться? – конечно, он не рассчитывал, что ему скажут правду, но даже из лжи можно сделать определенные выводы. Но, к его изумлению, Мибоши подлетел к самому его лицу и серьезно сказал: - Я хочу выжить и тебе советую подумать о том же. Время интриг прошло, пора спасать свою шкуру. Подумай о моем предложении. - И он быстро полетел прочь по коридору. - Что ты имеешь в виду? – запоздало крикнул ему вслед Тома, но темный маг не ответил, скрываясь из виду. Актер сполз на пол и скрипнул зубами. Ради мести Накаго он объединится даже с демоном! Но... всегда надо оставить лазейку... *** Юи аккуратно закрыла за собой вход в тайный проход. Девушка глубоко вздохнула – она должна была выбраться в город и понять, что же происходит! *** Накаго вернулся в комнату, брезгливо обошел осколки вазы и посмотрел на стол. Там лежал свиток, которого, когда сегун уходил, не было. Мужчина нетерпеливо развернул послание, пробежал его глазами и сказал сам себе: - Все складывается как нельзя лучше! – он скомкал бумагу и бросил в жаровню, а когда огонь охватил её с жадным потрескиванием, добавил: - Все фигуры расставлены. Можно начинать игру. -