Цена желания

Спустя две недели императорское войско вошло в столицу. Таски и Нурико наблюдали за триумфальным шествием, стоя на стене, окружающей дворец. - А гонору-то, гонору! – покачал головой парень. - Ага, - согласилась девушка. – Можно подумать, что это они кутовцев изгнали. - Подожди годик-другой, и выяснится, что они! – Таски отвернулся от пестрой ленты марширующего войска и недоуменно спросил: - Нурико, а ведь это действительно… конец? *** Нурико не задумывалась над этим раньше, но, похоже, что да, это был конец. Именно сейчас, а не тогда… *** Когда окутанные синеватым сиянием Сейрю солдаты Куто ушли из города, жители столицы начали робко выходить на улицы, в страхе оглядываясь и спрашивая друг у друга, что случилось. Они смотрели на небо, где впервые за много месяцев не было облаков и сияло солнце. Потом пришла радость. А затем начались беспорядки… Благодаря тому, что в городе стоял военный гарнизон, он оказалсь едва ли не единственным местом в стране, который не тронули бандиты, и когда солдат не стало, отморозки всех мастей бросились на беззащитные улицы. *** Хранители работали как проклятые. Сначала пришлось наводить порядок во дворце. Вылезшие, как тараканы из щелей, придворные не спешили признавать в помолодевшем Хотохори своего повелителя, и начались шепотки по углам, усилившиеся, когда стало понятно, что армии у императора нет. Пришлось объяснять с помощью примеров, что бывает с теми, кто интригует в неподходящий момент. Нурико получала истинное удовольствие, наблюдая, как гордая аристократия моет и убирает комнаты, коридоры и дворы огромного комплекса. Оставив на девушку дела короны, а на Мицукаке - врачебную помощь, Титири и Таски взвалили на себя очистку города от отребья. Они мотались из конца в конец столицы, сражаясь, когда требовалось, но чаще просто помогая. Гражданские дела взял на себя Тирико, которого, к жуткому негодованию Таски, Хотохори помиловал, сказав при этом: - Все мы делаем ошибки! К тому же не ты ведь будешь бумажками заниматься? – последнее было адресовано рыжему парню, который, скрипя зубами, согласился, но общаться с мелким говнюком отказывался категорически, даже если это было в ущерб делу. Благодаря титаническим усилиям они смогли продержаться до сих пор… *** - Как думаешь, Амибоши с братом добрались до Куто? – Нурико посмотрела на восход. - Надеюсь. *** Хранители Сейрю ушли из города вслед за солдатами. Их уговаривали остаться, но Амибоши только улыбнулся устало, засунул за пояс флейту и, не оглядываясь, пошел на восток, а Субоши поспешил за ним. *** - Что ты теперь делать будешь? – спросила Нурико чуть позже, когда, спустившись со стены, они потащили Мицукаке в госпиталь очередную коллекцию плесени, в изобилие проросшую в разных уголках дворца, и которую доктор настойчиво требовал собирать и приносить к нему. - Вернусь в долину, для начала, - не задумываясь, ответил Таски. – Я и так уже беспокоюсь, как там они. Может, от щедрот императора нам все же за спасение мира хоть что-то обломится, так отвезу им. Еще надо мастера найти, чтобы мост подчинил, еще надо… - Я смотрю, ты весь в хозяйственных заботах, - несмотря на все усилия, в голосе Нурико прорвался сарказм. Почувствовав, что он неуместен, девушка быстро сменила тему: - Ты сказал «для начала», а потом? - Потом буду искать своих парней. Хочу знать, что с Кодзи и другими случилось, - было ясно, что Таски обдумывал это давно. - А потом? – голос Нурико стал тихим. - Ой, а чего так далеко-то заглядывать! – попытался пошутить парень, но посерьезнел и покосился на девушку: - А ты что планируешь? Ну, раз уж обратно педиком становиться передумала! – тут Таски неизвестно с чего захотелось самого себя корзинкой стукнуть, но Нурико только пробормотала: - Да мало ли. Думаю еще. - Опять темнишь, - покачал головой Таски и, толкнув дверь больницы ногой, заорал: - Плесень пришла! – любезно пропуская Жрицу вперед. *** Мицукаке на столь эпичное появление даже внимания не обратил, продолжая что-то с серьезным видом втолковывать стоящей рядом с ним девушке в одежде помощника врача. Судя по доносившимся отрывкам слов, это были очередные «бульки», но слушательница внимала им очень внимательно, не отводя зачарованного взгляда от доктора. Таски поставил корзинку на стол и пихнул Нурико локтем: - А вот и на наш чайничек булькающий крышечка нашлась! – засмеялся, но девушка его не поддержала. Ей внезапно стало грустно. *** На обратном пути они наткнулись на Титири, который куда-то спешил в сопровождении молодого офицера из личной гвардии Хотохори. - Да что они все, сговорились, - чуть слышно пробормотала Нурико, но Таски услышал, недоуменно посмотрел вслед удаляющейся парочке и предложил: - Эй, может парнишку стоит предупредить, что монах у нас того, с обоих концов заходит? Нурико вздохнула, отвесила Таски затрещину, а когда он собрался возмутиться, сказала: - Да знает он все прекрасно! Они с монахом еще за рекой познакомились! И… подружились. Таски с лязгом захлопнул рот. Пока он приходил в себя от очередного шока, Нурико успела удрать к себе. Ей надо было подумать. *** «Что мне делать? Что я хочу?» - такие вопросы посещают, наверное, каждого, но для девушки, которая была парнем, который хотел быть девушкой, ответить на них особенно непросто. Судзаку был призван и три желания произнесены, а Нурико действительно так и не попросила превратить себя обратно. Она не жалела об этом, но чувствовала, что есть еще способ все вернуть назад. Пока еще есть. Судзаку же сказал, что свой путь она выберет сама. Но хочет ли она этого? Чего она вообще хочет? Девушка со вздохом откинулась в кресле, размышляя. Желания. Возможно, проще начать с того, чего она НЕ ХОЧЕТ? «Я не хочу оставаться во дворце», - это было просто. – «Я не хочу быть одна», - еще проще. А ХОЧЕТ? Это было сложней. «Да ладно тебе!» - прикрикнула на себя Нурико. – «Прекрасно же знаешь, чего хочешь!» «Я боюсь. Боюсь того, что может произойти, если я поступлю так, как хочу». «Чего?» «Потерять то, что у меня уже есть. Дружбу, понимание, близость. Чувство, что тебя никогда не предадут и не бросят. Останется ли все это, если я сделаю то, что хочу? Я уже однажды чуть все это не профукала. Стоит ли то, чего я хочу, всего этого? Я не знаю». «Тогда ты врала. Не повторяй те же ошибки снова. Хочешь оставить все как есть, а потом всю жизнь мучайся вопросом: Что было бы, если бы…». «И что мне делать?!» «Будь честной и лети. Поверь в свои крылья». *** Ночью Нурико пришла в комнату Таски, забралась на кровать и пнула спящего парня. Тот подхватился: - А!!! Что?! Нурико??? Ты спятила?! – и упал обратно на подушки, пытаясь отдышаться. – Тебе чего? – спросил он чуть погодя. - А ты как думаешь? – угрюмо поинтересовалась девушка, натягивая халат на колени. Таски завис, а потом ответил: - Не знаю. - Твой мыслительный процесс поражает, - все так же угрюмо съехидничала Нурико. – Если бы это была любая другая девушка, ты бы что подумал? Таски подумал: - Э-э-э-э-э-э-э?!? - В том-то и дело, что я для тебя не девушка. Ладно, не заморачивайся, я просто поболтать пришла, - махнула рукой девушка. - Фу-у-у-у! – облегчение Таски было столь очевидным, что Нурико неудержимо захотелось его прибить. – Посередине ночи поболтать?! И о чем? Девушка молчала. Парень вздохнул, зажег лампу, пристроился удобней и спросил: - Так что ты надумала делать? Замуж выйдешь? Вокруг тебя хоровод прям из поклонников! - Ты непроходимый дурак! – горько заметила Нурико. – Оно мне надо? Кем я буду? Бывшая Жрица Судзаку, которую будут показывать гостям как почетный трофей, а по углам шептаться: «Она была парнем! Вот ужас, не правда ли?». Золотая клетка, скука, вечные интриги и ожидание, когда я мужу надоем и он приведет в дом другую жену? Таски особо не задумывался о судьбе женщин из знатных родов. Картина, нарисованная Нурико, была унылой, но он попытался возразить: - А, ну, если по любви? Кто-то же из твоих ухажеров тебе ведь нравится? - Любовь здесь птица более редкая, чем Судзаку! – смех Нурико был невеселым. – Есть сделка, есть выгода, а максимум, на что можно надеяться, это взаимное уважение. А я не хочу! Шелка, драгоценности, деньги – это, конечно, хорошо, кто бы спорил, но если бы хоть один из этих «ухажеров» меня хоть вот на столечко понимал! - девушка развела пальцы на пару миллиметров. - Пришел бы и подарил мне не колье очередное, а кастетик – симпатичный такой, на четыре колечка. Или просто сделал меня женщиной... просто потому, что я хочу… хоть один раз… не по расчету… а просто потому, что хочу… Таски оцепенел. То, к чему клонила Нурико, было явным настолько, что даже до него дошло. Дошло то, дошло, но… - Ты мой друг, Нурико, и не важно, что ты девушка. Я все для тебя сделаю! Любого за тебя порву! Но, э-э-э-э, как бы, ну… Не то, что бы ты мне не нравилась, наоборот, из всех баб ты единственная, от кого меня не тошнит, но ты же это, ну… ну сложно это… ну, вроде ты и не парень, а девка, но как бы всё равно… ну, сложно это… ты ж Нурико… - Как дело доходит до таких вопросов, тебя клинит. Нет, что бы помочь девушке. Ладно, я сказала, не заморачивайся! – девушка отвернулась и подтянула ноги к груди, сжимаясь в комочек. И тут Таски торкнуло: - Ты девушка! – прозвучало это настолько потрясенно, что Нурико не выдержала: - До тебя только дошло? Видала я тормозов, но ты их всех далеко позади оставишь! - Да нет! – отмахнулся Таски. – ТЫ – ДЕВУШКА! Ты и правду – ДЕВУШКА! Ты не ПАРЕНЬ, ты ДЕВУШКА! - А ты ИДИОТ! – почти прорыдала Нурико. Но она была не совсем права. Таски не был идиотом, но в кое-каких вопросах его и правда клинило. И когда клин вылетал, мозгу требовалось время, чтобы понять, что… если Нурико была ДЕВУШКОЙ, а не ПАРНЕМ, ДЕВУШКОЙ, а не неведомой зверушкой, тогда все то, что он чувствовал и, не раздумывая, отметал, как совершенно для себя невозможные и неприемлемые, на самом деле были вполне нормальными и естественными! И сейчас Нурико просила его… ох, б… ох, нет! Таски попытался еще раз: - Ну, это, я, как бы, э-э-э-э, ну, не то чтобы я был против, или, там имел против тебя что-нибудь… ох, ну ты и ляпнула... ну, ты ж Жрицей Судзаку была, а это… – как же это было сложно объяснить! Может, проще было сказать прямо: - Нурико, ты девушка, а для первого раза я не лучший выбор! – уши запылали не хуже лампы, а в желудке при мысли, что Нурико сейчас встанет и уйдет, что-то перевернулось. - Ептить! – Нурико уткнулась лицом в подол и не то засмеялась, не то заплакала. – Таски, ты потрясающий! Не знаю, убить тебя или благодарить за откровенность! - Я не умею… нежным быть, - отчаянно хотелось проснуться и обнаружить, что весь этот разговор просто ночной кошмар. - Может, мне к специалисту по первому разу обратиться? – совершенно спокойно спросила Нурико. Таски облегченно кивнул, одновременно чувствуя, как ёкает внутри, и только потом сообразил, что девушка сказала и, несмотря на нелепость ситуации, подавился смешком. Нурико, не оборачиваясь, тоже хихикнула. Сцена приобрела настолько абсурдный оттенок, что, не в силах из неё выпутаться, они замолчали. *** Таски смотрел на съежившуюся фигурку и пытался вынырнуть из захлестнувших его мыслей и эмоций. Нурико тем временем, тяжело вздохнув, положила подбородок на колени. Халат сполз чуть вниз, обнажая шею и первые позвонки. Когда к ним прикоснулись горячие пальцы, девушка вздрогнула, но не обернулась. Рука скользнула по халату: - Что это за цветы? - Глициния. - Тебе идет. - Спасибо. И опять тишина. Напряженная, хрупкая, готовая сломаться в любой момент… Скажи сейчас Нурико хоть слово против, все, наверное, осталось бы, как прежде. Но она молчала… Осторожно сдвинув в сторону воротник, Таски снова прикоснулся к коже девушки. На ощупь она не сильно отличалась от шелка. Он не врал, когда говорил, что не умеет быть нежным. До сих пор он женщин просто… брал. Сейчас хотелось чего-то большего, и он доверился инстинктам, а они велели вести пальцы дальше по гладкому плечу, ощущать под кожей непривычно крепкие для девушки мышцы и наслаждаться этим контрастом. Ткань скользнула вниз, на локоть. Нурико дернулась было, но потом выпрямилась, давая халату упасть до пояса, и спросила: - Тощая и плоскогрудая? - У тебя груди, как яблочки, - внезапно вспомнил Таски давным-давно пришедшее ему на ум сравнение. - Опять фруктики?! – хотела было возмутиться девушка, но не успела: парень внезапно наклонился и прошептал: - Ну, люблю я фрукты! *** Это было совершенно не похоже на все то, что так часто и с подробностями обсуждали обитательницы гарема. Никакого особого наслаждения и неземного восторга. Пальцы гладят нежную кожу, обводят грудь снизу, прикасаются к темным ореолам, играют напрягшимися сосками, сжимая их и чуть теребя. Это не больно, скорее странно чувствовать чужие прикосновения, особенно в таких местах, и именно это, а еще сама ситуация в целом, наверное, и рождают те холодные иголочки, которые побежали по всему телу, делая кожу необыкновенно чувствительной. Внезапно Нурико почувствовала, что у неё сбивается дыхание, а внутри тела начинают ныть какие-то, до сих пор неизвестные мышцы. Между ног ни с того ни с сего стало горячо и мокро. Продолжая ласкать груди девушки, Таски посмотрел на неё: - Нурико, если ты передумала, у тебя последний шанс сбежать. Потому как у меня… - он замялся. Задыхаясь, девушка хихикнула: - А знаешь, что хорошего в том, что я раньше была парнем? Я прекрасно знаю, что у тебя, - она сделала страшные глаза. – Стояк! - Женщина! – зарычал парень, подминая её под себя и начиная целовать. *** В поцелуях тоже не было ничего особенного. Ну, пускают два человека слюни друг другу в рот, что в этом такого? Ну, прикасаются языки друг к другу, сначала робко, затем все смелей и смелей, сплетаясь и скользя по губам, по деснам, по зубам, натыкаясь на знаменитые волчьи клыки. Подумаешь! Ну, пробегают в это же время настойчивые руки по всему её телу, нежно-нежно, едва прикасаясь. И ничего в этом такого нет! Но почему тогда иголки под кожей превратились в пожар? Почему тело не слушается, трепещет, выгибается, подставляясь под жадные губы, которые теперь пробовали на вкус все его изгибы и впадинки, почему оно отчаянно требует чего-то большего, истекая влагой так, что под задницей простыня промокла уже насквозь… Нурико застонала и начала тереться о Таски. Последней разумной мыслью было: «Так это правда - все бабы кошки мартовские». Потом все слилось в ревущий, пульсирующий потоп, который толчками бился в губы, грудь, а когда доходил до низа живота, стягивал там все в болезненный до наслаждения узел, который немедленно надо было развязать. У Нурико еще что-то спрашивали, но она не разбирая, буквально провизжала «Да!», вцепившись в огненные пряди. Отрезвила девушку боль. - Ай! – отчаянно вскрикнула она, замерев от резкого контраста с тем, что чувствовала еще секундой раньше. – Что это?!? - Кажется, - задумчиво объяснил ей Таски, - это называется «лишиться девственности». Прозвучало это настолько серьезно, что Нурико, не удержавшись, хихикнула. Таски фыркнул. Дальше они уже просто смеялись, прижавшись друг к другу. - Мы, наверное, единственные, кто в этот момент ржет! – сквозь боль и смех выдавила Нурико. - Ну, это ж мы! – Стараясь не двигаться, Таски чуть приподнялся, и, сцеловывая с лица девушки слезы, спросил: - Очень больно? Нурико поморщилась: - Когда Судзаку делал меня девушкой, он сделал это на совесть! – и опять захихикала. Таски подался назад, собираясь из неё выйти, но Нурико в него вцепилась: - Эй, ты чего? Ты же ещё не… - Я справлюсь, - краснея, перебил он, но она обняла, не пуская: - Не надо, просто останься! Таски вернулся назад, и теперь уже девушка водила руками по его коже, медленно исследуя тело. Иногда пальцы натыкались на неровности. Нурико грустно заметила: - Много шрамов. Парень поцеловал её в шею: - Ага, знаки отличия за дебилизм, идиотизм и лохачество! Не обращай внимание. Но девушка продолжала скользить вдоль этих линий, лаская их края, словно желая, чтобы они сгладились и исчезли. Она слышала, как сбивается дыхание Таски, как все быстрей бьется его сердце, а потом он вздрогнул, и внутри Нурико разлилось что-то горячее, и она почувствовала, что жизнь поставила жирную точку. Пути назад с этого момента не было. *** Чуть позже Таски стер с бедер девушки следы крови и небрежно кинул испачканную простыню на пол. - Свинья, - проворчала Нурико, собираясь выбраться из постели, но её не пустили, дернув обратно. - Это еще что?! Поматросила и бросила, женщина? – Таски прижал девушку к себе, устраиваясь поудобней. Нурико не удержалась: - Между прочим, это первый раз, когда ты действительно имеешь право так меня называть! - И то верно! – согласился парень, нащупывая одеяло, которое успело сбиться невесть куда. Нурико несмело спросила: - И что мы теперь будем делать? - Женщина, ты меня удивляешь! Спать мы будем, вот что! *** Нурико ушла к себе на рассвете и весь день не выходила из своей комнаты. Нет, она не жалела о том, что произошло, просто всё болело! И в та-а-аких местах! Вот она и гоняла служанку за едой, за горячей водой для ванны, за примочками, не обращая внимания на её многозначительные улыбки, валяясь в постели и строя коварные планы. Потом плюнула на них и решила: пусть будет, как будет! *** На следующее утро девушка выплыла к завтраку. Судя по взглядам, которые её сопровождали, слухи во дворце по-прежнему расходились с невероятной скоростью, но она продемонстрировала такое равнодушие к шепоткам по углам, что уже к обеду они стихли. Какой интерес сплетничать, если объект сплетен демонстрирует божественное спокойствие и уверенность в себе. Может, Жрицам Судзаку так положено себя вести? Придворные впали в замешательство. За ужином Нурико перехватила взгляд Таски, которого за весь день видела первый раз. Он мотался где-то по своим делам, но когда вернулся, даже не подошел к девушке поздороваться, а теперь сидел и улыбался устало и понимающе. Нурико, к вящему ужасу присутствующих, в бешенстве смяла в кулаке серебряный кубок. *** Хотохори смотрел, как слуги благоговейно уносят изуродованную Жрицей Судзаку посуду, и приближающегося разболтанной походкой бывшего разбойника заметил не сразу. Он обратил на него внимание только тогда, когда тот небрежно запрыгнул на край стола. Император подавил вздох и сделал знак задергавшимся было гвардейцам ничего не предпринимать против наглого вторжения в личное пространство владыки Конана. - Таски? - А, Вашество? – отозвался тот рассеяно, словно не сидел у императора практически в тарелке. Возможно, став подростком, Хотохори и утратил частичку своего легендарного терпения, но даже сейчас его было много, очень много: - Ты по делу, или этот стол самый удобный? Таски одобрительно хмыкнул: - О, растешь, Вашество! Глядишь, так и чувством юмора обзаведешься! Много, очень много терпения, но не безгранично же! Словно почувствовав это, парень решил сообщить цель своего «визита»: - Я насчет того документа. Ну, «всяк да окажет содействие подателю сего» и бла-бла-бла. И буду я ва-а-а-жным с этой ксивой, аж противно! - Зайди потом ко мне, все уже готово, - Таски кивнул, но со стола не слез. Хотохори решил поддержать разговор: - Как твои поиски строителя мостов? Таски скривился: - А! Судзаку и то было легче вызвать, чем найти чувака, который умеет мосты строить. - И что будешь делать? - А что буду делать? – вопросом на вопрос откликнулся парень. Хотохори уже доложили, что некто очень рыжий и очень шумный достал дворцовых библиотекарей требованиями выдать ему все книги, документы и чертежи, связанные со строительством мостов и переправ, но знал, что скажи он это - и Таски прикинется, что ноги его в радиусе десяти километров рядом с книгохранилищем не было, поэтому тему замял. Вместо этого спросил: - Когда собираешься уезжать? - Надоел? – опять вопрос на вопрос. - Таски! – укоризненно воскликнул император. – Ты можешь жить тут хоть всю жизнь! Только у меня во дворце с мостами, кажется, все в порядке! – возможно, у него действительно появилось чувство юмора. - Ладно, ладно, понял! Неделя или две, как получится, - парень заболтал ногами, а потом бросил: - Эй, Хотохори! Можно личную просьбу? За все время их знакомства он первый раз обратился к императору по имени, и тот понял, что это действительно серьезно. - Это насчет Нурико. Присмотри за ней. И не заставляй делать того, чего она не хочет. Пожалуйста. - Для Нурико всегда найдется место в моем доме и моем сердце, - сказал Хотохори и увидел, как напряглись плечи Таски, а потом почти физически ощутил то усилие, которое потребовалось ему, чтобы расслабиться, и, спрыгнув со стола, небрежно бросить: - Вот и ладушки! Не оборачиваясь, парень махнул Хотохори и ушел. Император только головой покачал: да, иногда бога легче призвать, чем людям в себе разобраться! *** Ночью уже знакомый посетитель скользнул в уже знакомую ему комнату и плюхнулась поперек знакомой кровати. Её обитатель задергался: - А?! Что за демон?! Нурико?! Ты чего пришла?! - Почему у меня чувство, что этот разговор был? – поинтересовалась Нурико у стенки. Стенка не ответила. Пришлось отвечать самой: - А ты как думаешь? - А, ну, ты ведь, мы ведь… уже. Что ты хотела… - Как всегда: очень содержательно! – опять сообщила она стенке, а только потом отвела от фресок глаза: - Таски, я не понимаю, как ты по временам можешь быть таким дураком? Ты серьезно думал, что я тебя ТАК решила использовать? - Э-э-э-э-э, ну, да. - Нет, ты деби-и-и-и-и-л, - протянула Нурико. Что, когда она была мужчиной, она тоже была таким тормозом? Нет, нет, она была умненьким и сообразительненьким мальчиком. У неё тараканы в голове строем не ходили, громко топая! – Тебе, реально, сказать, зачем я пришла? – она извернулась и постучала пяткой по груди парня. - Ага. Нурико пихнула его еще раз. Не сильно так, слегка, только Таски впечатало в изголовье кровати, и пока он пытался вздохнуть, девушка успела подумать. Она и так нарушила уже все мыслимые и не мыслимые правила поведения, этикета и здравого смысла, сделав первый шаг, но если это рыжее чудовище думает, что она и в кое-чем ДРУГОМ инициативу на себя возьмет, оно крупно ошибается. Беда в том, что ДРУГОЕ до этого тугодума будет доходить, как до утки. Но отступать девушка не собиралась. Розовая пятка опять поднялась, но на этот раз Таски перехватил щиколотку девушки: - Хватит пинаться! Давай, говори! - В карты я играть пришла! – сварливо огрызнулась девушка, вырываясь. Нет, ну она что серьезно должна вслух сказать, зачем она пришла?! Ну ладно, сам напросился! - Дело в том, что я теоретически много чего знаю, - Нурико улыбнулась как могла обольстительней. - Чем не удобный случай потренироваться! – она сунула вторую ногу под одеяло, но Таски успел поймать и её, не давая добраться к намеченной цели, а потом протянул: - А я тоже много чего знаю… практически, - и многозначительно дернул Нурико к себе, но та уперлась: - Я была первая! – она перешла на крик, тихо ликуя в душе, что все оказалось проще, чем она думала, и что, несмотря на все заморочки, понимают они друг друга по-прежнему неплохо. С полуслова и полутыка. Вот как сейчас. - Женщина, не спорь со мной! – прорычал Таски, заработал по голове. - Не называй меня женщиной! Злит! – парировал еще один выпад. - Как хочу, так и называю! - попытался перехватить еще и руку Нурико, та стала отбиваться, и в итоге они просто рухнули с кровати. Их вторая ночь началась с драки, настолько шумной, что обитатели соседних апартаментов, думая, что опять началось вражеское вторжение, приступили к эвакуации. В дверь стучали, требуя открыть и объяснить, что происходит, но они просто спрятались под одеяло и там, хихикая, начали целоваться. *** - Вау! – сказала Нурико, когда снова смогла говорить. - Что еще за «Вау»? – очень лениво спросил Таски. - Попробовал бы, сам сказал Вау! - Не, - покрутил тот головой. – Не за Вау, не за два Вау, я бабой ни за что не стану! Мне и Ух! хватит! – и опять сграбастал Нурико, та засмеялась: - Ладно: тебе Ух!, а мне, - она сделала вид, что стесняется, - давай мое Вау! Несчастным соседям досталась одна бессонница. *** Так оно и пошло. Нурико пробиралась в комнату Таски тайком и оставалась там до рассвета. Зачем были такие сложности, если каждая дворцовая собака была в курсе, неизвестно, но ритуал соблюдался каждую ночь. Сначала парень напрягался, словно ожидая, что в их отношениях что-то изменится, но потом отошел, когда понял, что ничего, в общем-то, не поменялось. Они ругались, обзывались, смеялись, занимались сексом, а иногда и нет, и тогда просто болтали всю ночь напролет. *** - Во, блин, я опять не высыпаюсь! – возмущенно проворчал Таски, подпихивая Нурико под себя в качестве подушки, за что немедленно получил по голове: - Ты чем-то недоволен?! - Ты тощая, женщина! – спохватился, но нового удара не последовало, а девушка подсунула ему под ушко подушку и сладко пропела: - Так лучше? - А то! – Таски бы насторожиться, но он и правда хотел спать и скоро сонно забормотал, а Нурико, борясь с зевотой, до утра плела косички. Очень много рыжих косичек, а потом, злорадно ухмыляясь, удрала к себе. Убивать её никто не пришел. Нурико бы насторожиться… *** Как ни странно, авангардная прическа Таски шла. Нурико хмыкнула, подозревая, что вскоре придворные щеголи начнут демонстрировать такие же. Вечером она привычно скользнула под чужое одеяло и, тоже привычно, для начала засунула вечно холодные руки и ноги под парня. Тот, как обычно, поворчал для порядка, а потом начал её целовать. *** Чуть шершавые губы прикасаются к коже, а потом, когда до тела дотрагивается язык, мириады мурашек разбегаются от этого в разные стороны. Затем все повторяется в другом месте, затем в третьем, неторопливо, словно дегустируя. Это было похоже на то, как в пруд кидают камешки. Один, два, три, четыре и вот уже вся поверхность идет мелкой рябью. Нурико хотела одновременно, чтобы это продолжалось вечно и чтобы переходило во что-то еще, но Таски неожиданно прекратил свое занятие. Он начал расплетать одну из косичек: - Мешает, - пояснил он. Закончил. Потянулся и вернулся к прерванному занятию. Положил в пупок девушки виноградину и теперь медленной цепочкой поцелуев смещался к ней, а когда добрался, всосал в себя ягоду и чуть прикусил попавшую в рот кожу. Нурико буквально подбросило вверх от этого ощущения, которое тут же кончилось. Вся дрожа, она открыла глаза. Таски расплетал вторую косу. Девушка заподозрила неладное. Закончив с очередной частью прически, парень вернулся к животу девушки, провел языком от пупка вниз, миновал лобок, нашел губами маленькую розовую жемчужину и поступил с нею так же, как чуть раньше с виноградиной… Остановился и взялся за третью косу. Нурико врезала ему, не задумываясь. *** Кровь все никак не останавливалась, и пришлось бежать к Мицукаке. Рванув дверь комнаты, Нурико застыла на пороге: доктор и его новая знакомая, которую они видели с ним в больнице, изучали раздел биологии «Размножение млекопитающихся» на практике. Девушка тихонько вышла, зашла по дороге на кухню, а остаток ночи они проржали: Таски, прижимая к лицу завернутый в полотно лед, а Нурико - расплетая его косы. Наутро Мицукаке, как ни в чем не бывало, представил Его Величеству свою новую девушку. Хотохори только грустно вздохнул, но потом покосился на другую парочку, один из которой щеголял львиной гривой и фингалом на пол-физиономии, а другая дула по временам на содранные костяшки пальцев, и приободрился, тихо радуясь, что его пока чаша сия миновала. *** В ту ночь они выяснили, что если шлепнуть Нурико по попе (один раз и несильно), то она превращается в натуральную бестию и шанс выспаться испаряется окончательно. Полностью обессиленные, они лежали, прижавшись друг к другу. Нурико уткнулась лицом между лопаток Таски и поерзала. Парень попросил: - Эй, не сталкивай меня! Слушай, может мне поклянчить у Хотохори кровать пошире? Нурико попыталась укусить его: - Ага, и что ты скажешь? «Извини, Вашество, мы, типа, с постели все время падаем во время траха», - передразнила она манеру Таски общаться с императором, почувствовала, что переборщила, но было поздно – парень обиделся. Он ничего не сказал, но Нурико уже научилась определять это по мельчайшим признакам, даже когда не смотрела ему в лицо, поэтому попыталась извиниться, тоже на свой лад, потершись щекой по спине, но Таски не отреагировал, и пришлось девушке говорить это вслух: - Извини. Набралась храбрости и спросила: - А если серьезно, кто я для тебя? - Друг, - ни секунды не задумываясь, ответил Таски. - Друг? – со смешанными чувствами переспросила Нурико. Разумеется, она была рада и понимала, что надеяться на другой ответ слишком рано и самонадеянно, но все же… - Ага, - Таски явно не понимал, что её не устраивает. - Ты мой друг! Я не знаю, как это в женском роде сказать – «другиня»? Нурико ткнула его пальцем. - Ай! Дурище! Я ж поэтому и не говорю «другиня», уж очень на «врагиню» похоже! Нурико ткнула его еще раз, для порядка, и осторожно предложила: - Может – подруга? - Нет, - опять без паузы. – «Подруга» - это не то, это как-то… не то, и все! - Точно, емко, содержательно и непонятно, впрочем, как всегда! – Нурико честно пыталась не расстраиваться, ведь вроде и не на что, но червячок недовольства заворочался в душе. Таски повернулся, и теперь они лежали практически упираясь друг в друга носами: - Нурико, не бесись… пожалуйста! Ты мне нужна, ты часть моей жизни непутевой, я за тебя кого хошь порву! Ты мой друг! - Ага, - пристально глядя в кошачьи глаза, сказала Нурико, - а то, что мы спим друг с другом, ничего не меняет! – это был сарказм, но Таски удивился совершенно искренне: - А что это может изменить?! Нурико только зубами заскрежетала: «Ну, натуральный идиот!!! Погоди у меня!!!» и отвернулась. - Ой, божежка мой, опять обиделась непонятно на что! – тяжело вздохнул Таски, прижимая девушку к своей груди. Та гневно вхрапнула: - Молчи, балбесина! - Да молчу, молчу! – смирно отозвался парень. - Вот и молчи! И не двигайся!– скомандовала Нурико и сама начала двигаться, но на этот раз не устраиваясь поудобней… *** Нурико поерзала, плотней вжимаясь в грудь Таски, с удовлетворением чувствуя, как тот вздрогнул и затаил дыхание. Неторопливо повела плечами, медленно, плавно, по кругу, ощущая, как твердые соски трутся о её лопатки, выгнулась, прижимаясь спиной к животу, который парень рефлекторно втянул, но девушку это не остановило и она волнообразным гибким движением вернулась в исходную позицию и повторила все с начала. Замерла, а потом злостно обманула ожидания, выпятив попу вперед и прижавшись бедрами к бедрам. Таски чуть слышно выдохнул, а Нурико начала водить своими ногами по его ногам. Девушке безумно нравилось это ощущение, когда обнаженное тело соприкасается с другим обнаженном телом, и плевать, что это жутко неприлично по дворцовым меркам. А то, что они молчали и лежали, не глядя друг на друга, делало прикосновения невероятно острыми, заставляя буквально зреть кожей. Вот как сейчас, Нурико точно видела, как под её вечно холодными ступнями, скользящими по внутренней поверхности ног Таски, он покрывается мурашками, которые щекочут девушку. Нурико выгнулась так, что от падения с кровати её удержали только руки Таски, обхватившие её поперек живота, и поджала ноги еще сильней, скользнув ими между бедер парня. Замерла, шевеля пальчиками, а потом резко разогнулась, вытягиваясь и впечатываясь попой прямо в пах Таски. Тот охнул, но, похоже, приказ молчать воспринял буквально и только тяжело задышал, чувствуя, как елозят по его телу упругие ягодицы. Нурико только пару раз успела качнуть задницей, как почувствовала, как между половинок, упираясь ей в бедра, начало мешаться большое, твердое, горячее. Девушка чуть развела ноги, и возбужденная плоть скользнула в промежность, давя на влажные, набухшие от желания женские органы. Нурико свела бедра и начала двигать ими по кругу, перекатывая пульсирующий член, терлась об него, вжималась. Половые губы дергались, словно ртом ловя ствол, обхватывая его, желая втянуть глубже. Нурико распалялась все больше, мучительно-сладострастно растягивая удовольствие. Пальцы Таски дергались на её животе, а сам он глухо стонал ей в макушку. - Харе выдержку демонстрировать! – хрипло выкрикнула девушка, и в ту же секунду с глухим рыком Таски руками сжал ей груди, а сам приподнялся, высвобождая член из тесного, мокрого плена. Нурико изогнулась, и, чувствуя, как настойчиво тычется ей во влагалище головка, широко раскинула ноги и едва не рухнула на пол. Таски сумел удержать ей, но теперь входил он в неё странным двойным ударом – первый раз, практически сбрасывая с постели толчком бедер, а второй, рывком возвращая обратно из подвешенного состояния. Нурико чувствовала себя луком, который натянула опытная рука. Она откинулась еще дальше, вжимая груди в ладони Таски, так, что становилось больно, и запрокидывая голову, требуя поцелуев. Она их получила – в лоб, веки, щеки, наконец, когда тело было уже на грани, в губы – жадные, почти грубые. Еще толчок, еще… Стрела сорвалась и пронзила обоих… И они свалились на пол. *** - Пожалуй, это действительно было «Вау», - Таски, который принял на себя весь удар, не спешил вставать. Нурико устроилась на нем поудобней, уперла подбородок в ямку между ключицами и начала медленно лизать потную шею, а потом хихикнула: - Что Вау, то Вау! Но кровать пошире ты у Хотохори все же поклянчь! - Хорошо, - покладисто согласился парень. *** А на следующий день Таски уехал.