Служанка из Зазеркалья

Цири чувствовала себя взвинченной. Цири было неспокойно. Присутствие Кревана рядом её напрягало, несмотря на то, что она была ему искренне благодарна за своё чудесное спасение. Если бы не он, ведьмачка бы погибла там, в том жутком беспощадном мире Аннигиляции. Цирилла чувствовала гнетущее беспокойство, так как точно знала, что мир эльфов снова дотянулся до неё своими цепкими пальцами. Как она устала от того, что от неё постоянно чего-то хотят! Все, кроме Геральта и Йен, её пытались использовать в собственных корыстных целях. Аваллак’х не был тому исключением, напротив, он был самым, что ни на есть наглядным примером хладнокровного манипулятора. Лис никому не помогал просто так, Ласточка это чётко уяснила за время их краткосрочного знакомства. Только вот что он придумал на этот раз? Цирилла крепко упиралась пальчиками в края деревянной бадьи. Ведьмачка была до предела напряжена, расслабиться и довериться эльфу ей пока что не удавалось. Хотя уже две с половиной недели они провели вместе. — Давай быстрее! Я не могу столько ждать! — Почему тебя так огорчает ожидание, Дитя? Всё приходит для того, кто умеет ждать. — Не в этом случае, Аваллак’х. Ведун огорчённо вздохнул; девочка неизменно, раз за разом демонстрировала импульсивность и неуважение. Горячий характер. Горячая кровь. Лара Доррен тоже была такой же неосторожной, гордой, за это и поплатилась. Креван надеялся, что ведьмачка не повторит ошибок своей дальней, сквозь несколько поколений, матери. Один только был плюс в необдуманности поступков и слов Цири: если девочку правильно и осторожно направлять в нужную ему сторону, она будет делать то, что он скажет. Естественно, девушка при этом будет верить, что принимает решение сама, без его помощи. Это — эффективная тактика руководства. Общество изобрело три способа держать людей в рабстве: насилие, деньги и мнимую свободу выбора. Креван аккуратно принялся развязывать бинты, опоясывающие грудь и спину девушки. Жуткие раны трудами магии и припарок Знающего почти полностью затянулись, лишь изредка кровоточили. Ведьмачка часто задышала, когда ведун стал снимать последний слой. Марля чуть-чуть прилипла к коже, это вызывало ощутимый дискомфорт. — Только не отдирай! Мне больно. — Разумеется, Zirael. А теперь нужно будет немного потерпеть. Вот так, — Аваллак’х протирал раны настоем ромашки. Его взгляд как бы невзначай коснулся упругой груди ведьмачки. Прекрасная. Такая же, как была у Лары. Креван нахмурился, воспоминания о бывшей возлюбленной поднимали на поверхность застарелую печаль. Печаль, которая наглым образом бороздила вдоль и поперёк его уязвлённую гордость. — Ты странно смотришь на меня, — заметила Цирилла. Во взгляде эльфа она не могла прочесть похоть, как ни старалась, но назвать выражение лица Знающего незаинтересованным было тоже сложно. Ведьмачке было интересно, что же происходит у него в голове. О чём он думает? Ласточке внезапно захотелось его спровоцировать на нечто большее, чем происходило между ними обычно. Почему бы нет? Ей хотелось разбавить унылую обстановку. Рядом с Креваном было скучно, слишком скучно. Внешность ведуна её не отталкивала, он был по-своему привлекателен, — Не хочешь искупаться вместе со мной? Места тут достаточно. Цири была готова поставить всё, что угодно на высокую вероятность того, что он откажется. Должен отказаться. Вряд ли его, чистокровного представителя Народа Ольх могла привлекать девушка человеческих кровей, пусть и с еле заметной примесью Старшей Крови. Да и немолодой возраст мужчины вряд ли располагал к заигрываниям с представительницами противоположного пола. По крайней мере, ведьмачка так думала. Во времена пребывания девушки в мире Aen Elle, Креван не проявлял к ней никакого интереса. Аваллак’х загадочно улыбнулся, поднялся во весь свой немаленький рост, замолчал. Цири обняла свои коленки руками, склонив голову на бок. Зря она спросила. Только лишний раз опозорилась и убедилась в том, что уродлива. «Наверное, дело в шраме. В ужасном шраме, который раскроил половину моего лица. Или, быть может, он — просто импотент? У Ауберона были похожие проблемы. Наверное, все эльфы, перейдя границу некоего возраста, становятся несостоятельны. Матушка Йен рассказывала о том, что мужчины в возрасте в большинстве случаев сталкиваются с сексуальным бессилием. Что же за судьба у меня такая, что у мужчин либо на меня не стоит, либо их убивают при попытке совершить половой акт? Какая-то я неполноценная что ли…» Ведьмачка глубоко погрузилась в невесёлые мысли, заметно погрустнев. Сердце девушки наполнилось ноющей болью. Сейчас бы поговорить с Йеннифэр, послушать её добрые советы касаемо того, как правильно вести себя с противоположным полом. Вода в бадье внезапно всколыхнулась, прозрачными волнами касаясь дубовых бортиков. Цири, заливаясь пунцовой краской, наблюдала за тем как обнажённый Креван медленно усаживается напротив. Множество замысловатых татуировок покрывали его худое жилистое тело: его руки, плечи, грудь, живот и, должно быть, спину. Опустить взгляд ниже пояса эльфа, девушка пока что не решалась. — Что это за рисунки? — Магические знаки Aen Saevherne, Zirael. — Такие — у всех Знающих? — Не совсем. У каждого из нас они уникальны. Подбираются в соответствии с натальными картами и задачами, которые должны выполнять. Большее поведать о них я не имею права, Дитя. Извини, — Аваллак’х мягко улыбнулся, чуть откинул голову назад, на бортик бадьи, и прислушался к собственным ощущениям. Вода была располагающей к расслаблению мышц температуры. Только вот сидеть, поджав ноги, чтобы не смущать невинную девушку случайным прикосновением, было неудобно. Цири решила сменить тему разговора: — Что сейчас происходит в мире Aen Elle? — Сейчас правит Эредин. Правит твёрдой рукою в полном смысле этого слова, Zirael. Не всем его методы приходятся по душе. Он занял шаткое положение. Однако пока его основные союзники, Всадники Дикой Охоты его поддерживают, он с чувством полной уверенности в своих силах сидит на троне. — Тебе это не нравится? — Что за неосторожность, Дитя? Никогда больше не задавай подобных вопросов. Я служу исключительно интересам собственного народа. Так было всегда, — Лис уверенно, без тени стыда, врал. — Тогда задам вопрос иначе. Каковы интересы Народа Ольх? — Aen Elle важно избавиться от угрозы Белого Хлада, Zirael. Любой ценой. Но я думаю, что не всегда путь насилия самый верный. — Избавиться с моей помощью. — Если ты сочтёшь это правильным, Дитя. Пророчество вступило в свою силу. Твоё Предназначение было начертано Высшими Силами задолго до того, как ты родилась. Кто я такой, чтобы вмешиваться в паутину хитросплетений судеб, Ласточка? Смею ли? — Креван устало смотрел на девушку янтарём печальных глаз. Цирилла поёжилась, слова ведуна заставили её задуматься о том, что она своим бездействием перед лицом Хлада совершает нечто ужасно эгоистичное. Все миры спирали может поглотить вечная ледяная пурга, если ведьмачка не попытается вмешаться в ход вещей. — Мне стоит обдумать эту мысль. — Я не тороплю тебя, Zirael. Я тебя не тороплю, — под маской равнодушия и спокойствия Кревана таилось молчаливое ликование. Ликование незаметное глупенькой Ласточке.

***

Обычно его тяжёлые шаги были слышны за версту. Но он мог бесшумно, словно кот, подкрадываться, когда сам этого хотел. Ему нравилось наблюдать, зная, что его не видят, а значит, и не пытаются выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Дверь неслышно приоткрылась, впуская в комнату непрошеного гостя. Если бы он был наёмником, то жертва наблюдения, была бы давно мертва. Девчонка нервно постукивала пальцами ног по тёмному, почти чёрному дереву паркета, напевая незамысловатую мелодию. Катерина лежала на новеньком высоком матрасе, застеленном хлопковой простыню бордового цвета. В нескольких сантиметрах от лица ведьмы лежала раскрытая книжка, написанная на elilon. «Традиции и праздники Колеса Года» — весьма любопытный путеводитель по культуре празднеств Aen Elle. Нельзя было сказать, что книга давала какие-то жизненно важные знания. Нет, она была по большей мере развлекательной, так как на описание каждого праздника или традиции приходилась отдельная эльфийская легенда. Вот именно легенды ведьме и нравились. Справа от девушки были разбросаны по полу разные вещи: ношенная одежда, книги, подушки, чашка недопитого чая и тарелка с импровизированными суши-роллами, которые Екатерина умудрилась приготовить в стеснённых условиях. Стеснённых полным отсутствием хоть какого-то более менее подходящего по вкусу аналога соевого соуса, маринованного имбиря, нори и васаби. Но получилось то, что получилось. Наверняка чистокровный японец, увидев такое безобразие, сразу бы сделал себе харакири. Главное, что кулинарный изыск получился приятным на вкус и отдалённо похожим на своего гастрономического прародителя. Колдунья в очередной раз подхватила роллину с тарелки и отправила целиком в рот, пока та не успела развалиться на составляющие: рис, сливочный сыр и красную рыбу. Размер матраца позволял свободно Кате разместиться по диагонали лежбища. Девушка лежала на постели животом вниз, поэтому не могла обнаружить того, что уже пару минут за ней наблюдают. Ведьма была закутана, словно гусеница, в пушистое одеяло. Кожа Катерины приобрела розоватый оттенок после недавнего купания в горячей ванне. Как же она любила это волшебное ощущение соприкосновения свежевымытого тела с мягкой тканью! В общем, вечер, благодаря приятному времяпрепровождению, определённо удался. Ложиться спать пока что было рановато. Катя перевернула страницу книжки и снова механическим движением руки потянулась к тарелке с угощением, неожиданно наткнулась на пустоту. Еда исчезла. — И почему тебя всё время тянет есть отдельно от других слуг? — Аварит взвизгнула, вздрогнула и резко повернулась на сто восемьдесят градусов. Так и заикой остаться можно! Он впервые появлялся рядом так неожиданно. — Добрый вечер, господин, — рабыня подхватилась, привстала на матраце, учтиво поклонилась. Это уже стало привычным и не капельки не постыдным для неё ритуалом. Карантир лениво развалившись, стоял, упершись плечом в стену и пробовал роллы. Сначала поморщился, тщательно прожевал и только потом улыбнулся. Вкус был вполне приемлемым. — Ты не ответила на вопрос, Аварит. — Я не горю желанием с ними общаться. Меня они недолюбливают, господин. — Это после того, как ты вчера высыпала перегной на голову моей садовницы? Или после того как три дня назад обозвала пидарасом конюха? Да, с чего бы им тебя не любить?! — Они называют меня шлюхой, Господин! — девушка обиженно надула губки, изображая всем видом глубокое недовольство произошедшей оказией. — Скажи мне, Аварит, а это как-то противоречит действительности? Ты и есть шлюха. Моя личная шлюха, — Карантир доел суши и уселся на матрац, он ухмылялся, зная что за процессы происходят в психике девушки. Процессы, которые толкают её на отчуждение и агрессию по отношению к остальным рабам. «Личный раб, в особенности, вхожий в спальню своего хозяина, может постепенно интегрировать в своё мышление парадигму системы взглядов рабовладельца. Это обычно приводит к тому, что раб начинает помыкать другими рабами, порой проявляя даже большую жестокость, чем господин, чья парадигма мышления была позаимствована. Такой процесс при чутком руководстве может сыграть хозяину на руку; чёткая иерархия усиливает разобщённость слуг, а также позволяет перенаправить большую часть недовольства тиранией хозяина на плечи личного раба. Однако, не стоит пускать этот процесс на самотёк. Время от времени необходимо стращать личного раба, дабы он не забывал своё место…» — так писали в руководстве. — Они не должны так называть меня! Ни за что на свете, господин! — глаза Аварит блеснули нехорошим блеском. — Это ещё почему? — Они — никто, — ведьма скрестила руки на груди, — они совершенно бесполезны, хозяин. — Так может их всех следует продать, а тебя оставить одну и на уборку, и на готовку, и по части садоводства, да ещё и на стирку? Сколько средств я смогу так сэкономить! — Карантир щёлкнул колдунью по остренькому кончику носа. — Не надо, господин. Я не правильно выразилась. Они не так уж и бесполезны… Настроение Сороки быстро поменялось с гневного и мстительного на милое и нежное. Она осторожно, проверяя перед Навигатором границу допустимости собственной инициативы, подползла на локтях, а потом, видя, что он не против, положила голову ему на колени. Карантир небрежно взлохматил густую шевелюру рабыни. Сегодня у него было хорошее настроение. В другой день, он с большей вероятностью выпорол бы Аварит за раздувание конфликтов со слугами. Но сейчас этого делать не хотелось. Пусть лучше этим вечером ластится к нему как ручной зверёк. Тишина укрыла их в своих объятиях. Карантир думал о том, как правильно использовать потенциал новобранцев в вверенном ему отряде Дикой Охоты. Некоторые молодые эльфы проявляли большую наклонность к работе с двуручным мечом, а кто-то мог неплохо справляться с щитом, были и те, кому проще было бы орудовать боевым топором или молотом. Если вовремя подобрать для воинов подходящее оружие, это значительно усилит мощь отряда. Глупо доверять юркому и быстрому воину тяжёлое оружие, а здоровяку — лёгкое. Эльф так глубоко погрузился в свои раздумья, что не сразу припомнил, зачем пришёл к рабыне. Девушка, в свою очередь, начала мирно дремать, уютно устроившись под одеялом. Карантир резко потряс её за плечо. — Не спать! Я пришёл сюда по делу. Мне передали биологический материал. Завтра ты приступаешь к работе. Будешь колдовать в моём присутствии, я хочу воочию понаблюдать за тем, как делается порча. — Да, господин.