Служанка из Зазеркалья

— Подойди ко мне, Аварит, — велит ей Эредин. Ведьма не может отказать ему. Он — повелитель её господина, а, значит, и её повелитель. На земле Aen Elle нет никого, кто мог бы открыто воспротивиться его приказу. И Аварит поднимается с кресла, чтобы, тихо шелестя юбками, подойти к королю. — Ты хорошо поработала, — внимательно наблюдая за девушкой, проговорил король. — За труды у нас принято вознаграждать. Проси, что хочешь. Она даже не сделала вид, что задумалась над предложением. — Вы так добры ко мне. Но я не смею. Эредин вздохнул, взял Аварит за руку и требовательно потянул на себя. Она оказалась легкой, словно пушинка. Ему не составило труда усадить девчонку к себе на колени и надежно прижать к своему телу. — Ваше Величество, нам нельзя… — она старается освободиться из его объятий, но недостаточно сильно, чтобы эльф ей поверил. Король силой прекратил её слабые наигранные попытки вырваться, снова прижал к себе и четко произнес на ухо: — Если кто и решает на этих землях, что можно, а что нельзя, то это я, милая. — Да, — согласилась ведьма, от смущения пряча глаза. Эредин знал, что никакого смущения или стыда девушка не испытывает. Он кожей чувствовал желание, так неожиданно родившееся в её теле. А самое удивительное — то, что это желание быстро нашло отклик в нем самом и вынудило действовать смелее. Король сомкнул пальцы на её аккуратненьком подбородке и заставил посмотреть на себя. Какие же восхитительные глаза у ведьмы — не то янтарные, не то черные, с горячим металлическим отливом… Он властно впился в её губы, продолжая крепко удерживать за подбородок. Аварит сопротивлялась, но совсем недолго — ровно столько, чтобы король перешагнул свою грань терпения и перестал сдерживать себя. Эредин умел быть добрым, умел быть нежным, но для ведьмы не жалел грубой, необузданной страсти. Ведьма поддалась, разомкнула губы, король тут же проник в её рот — стремительно, бесцеремонно, не слыша протестов. Получилось неаккуратно — она случайно ранила его зубами, прежде чем пустила дальше. Но мимолетная боль только сделала его чувства острее, а потребность в обладании Аварит — еще сильнее. Скользкий шелк их одежд мешал Аварит удерживаться на коленях короля — она то и дело сползала с них. Безо всякого стеснения, не размыкая губ, Эредин подхватил её под ягодицы и усадил на место. Но ведьма вывернулась в его объятиях, подобрала пышный подол платья, чтобы освободить стройные ноги и обхватить ими короля. «Смышленная» — мысленно её похвалил Эредин, и девушка ухмыльнулась сквозь поцелуй в знак того, что услышала его. Как далеко сейчас Карантир и как скоро вернется? Что будет, когда он увидит свою наложницу в объятиях короля? Он не прекращал думать об этом, пока пробирался руками под юбку девчонки. Какая она горячая там… Её кожа очень нежная и мягкая, и удержаться, чтобы не сжать её пальцами до боли, просто невозможно. Вероятно, на ней останутся синяки — свидетельство того, что Аварит побывала в чужих руках… Эредин вдруг подумал, что очень хочет этого. Хочет, чтобы ведьма носила следы его неконтролируемой похоти. На ней не было белья. Вместо того, чтобы наткнуться на преграду из хлопка или кружева, эльф ощутил жар её желания. Аварит была мокрой — он понял это, всего немного проникнув пальцем между горячих складок. Стоило ему сделать это, как девушка вздрогнула, коротко прошипела и шустро ухватилась за плечи Эредина в поисках опоры. Она стала слишком чувствительной там. Интересно, как быстро Навигатору удается доводить её до такого же состояния? Какая она, когда отдается ему? Тогда он впервые осознал, что не прочь это увидеть. «Он уже близко» — подумала Аварит, и мысли её были вязкими, тягучими, как патока. «И что?» — ответил ей Эредин, продолжая дразнить. Пальцы его успели порядком испачкаться, лишнее он вытирал о бедра Аварит. То, с каким энтузиазмом она реагировала на ласки, весьма воодушевляло. Её тело обладало заманчивым потенциалом. Стоило воспользоваться этим по максимуму… Конечно, она чуяла скорое появление своего господина. Не стоит недооценивать их связь. Совсем скоро он появится здесь и увидит, как наложница извивается у Эредина на коленях, бесстыдно раскинув ноги… Король не собирался смущаться, не собирался оставлять свой голод неутоленным. Он лишь крепче прижал к себе ведьму, вновь приник к её рту, когда воздух зашипел, задрожал, оповещая о прибытии чародея. Ведьма осторожно повернула голову. Карантир стоял посреди комнаты, облаченный в длинный плащ, испачканные полы которого говорили о недавнем путешествии. Лицо его в миг окаменело, побелело, приобрело пугающие звериные черты. Эредин спокойно смотрел на своего подданного, продолжая невнимательно поглаживать Аварит под юбкой. Ему было безумно интересно, что сейчас сделает Навигатор. Что окажется сильнее — преданность королю или гипертрофированное чувство собственности, мучающее Карантира повсеместно? — Пошла вон, — наконец-то, произнес он. В комнате стало холодно только от звука его голоса. — Пусть останется, — спокойно возразил Эредин. — Она ни в чем не виновата. Твоя игрушка, в отличие от тебя, способна исполнять волю короля. Навигатор промолчал. Эти слова были далеки от истины — Карантир служил ему верно, и сомневаться в этом еще не приходилось. Что могло измениться с тех пор, как Навигатор завладел этой рабыней? Не уж то жажда единоличной власти над девчонкой могла перечеркнуть годы их крепкой дружбы? В горящих глазах Карантира читался неутешительный ответ. Но в ситуацию вмешалась Аварит. Она спустилась с колен Эредина и очень осторожно и медленно направилась к своему господину. Сначала казалось, что он ударит её — так сильно искажено было злобой его лицо. Эредин даже почувствовал тревогу за девчонку, когда та потянулась к Карантиру руками. Со стороны это напоминало попытку приласкаться к кровожадному зверю, сдерживаемого лишь остатками здравого разума. Невероятным образом ведьме удалось прижаться к Навигатору и даже положить ладошку на его бледную щеку. Должно быть, здесь тоже не обошлось без магии — только другой, более сильной, подвластной исключительно женщине. Карантир, наконец-то, отвел тяжелый взгляд от короля и обратил внимание на свою наложницу. Она обвила руками его шею, встала на носочки и попыталась склонить к себе его каменное лицо. — Не сердись, пожалуйста, — умоляла Аварит, заглядывая ему в глаза. — Это такая прекрасная ночь, нам удалось задуманное! Давай разделим эту радость вместе. Эльф ничего не говорил, лишь безучастно следил за попытками ведьмы смягчить его сердце. И она старалась со всей силы, ласкалась трепетно и нежно, целовала его подбородок, еще шептала что-то на ухо, прижимала его безвольную руку к своей быстро вздымающейся груди. Неотрывно наблюдая за этой парочкой, Эредин удобней устроился в кресле. Возбуждение всё еще давало о себе знать, и Глас хотел увидеть, куда зайдет ведьма, чтобы задобрить своего хозяина. Та мыслила верно — поцелуи никак не действовали на разгневанного Карантира, и ей пришлось прибегнуть к последнему способу, чтобы решить проблему. Как подобает рабыне, она опустилась перед ним на колени. Чтобы лучше видеть, Эредин наклонил голову в сторону. Аварит стала быстро развязывать шнуровку его брюк изученными движениями. Навигатор по прежнему не реагировал — даже тогда, когда девчонка обхватила ладонью его член и прикоснулась к нему губами. Он глядел на неё сверху вниз, безучастно наблюдая за тем, как его плоть скользит в её жадный рот. Гнев сменился апатией. Вид девчонки был потрясающим. Дорогое платье разлилось по полу черным озером, длинные рыжие волосы, словно языки красного пламени, лизали хрупкие спину и плечи. Аварит была прекрасной в своем стремлении доставить удовольствие господину. Неторопливо и осторожно она ласкала его губами, пока это не привело к ожидаемому эффекту — Карантир немного расслабился. Для короля же, что был лишь наблюдателем, это превратилось в испытание. Он думал, как, должно быть, чудесно ощущаются Карантиру её пухлые губки… Как ему хорошо сейчас находится в плену её жаркого рта. Эредин сам не знал, почему его так волнует этот вопрос, но ему сильно захотелось узнать, каково быть на месте Навигатора. Он тихо поднялся, встал позади Аварит. С такого ракурса он хорошо видел, как затвердевший член быстро и ловко скрывается в рту ведьмы. Её рыжие локоны пружинисто подрагивали вокруг сосредоточенного личика, когда она с жадностью брала в рот налившуюся плоть. Чародей был крупноват для неё, но Аварит совестно делала своё дело, не халтурила, старалась вобрать как можно больше. Завороженный красотой этого действа, Эредин аккуратно прикоснулся к её волосам, надавил на затылок, чтобы помочь девушке добраться раскрасневшимися влажными губами до самого основания. Чародей выдохнул, тоже запустил пальцы в копну прекрасных огненных волос. Их руки соприкоснулись в массе шелковистых локонов, но не отпрянули друг от друга. Навигатор посмотрел на Эредина, тот ответил ему лукавым взглядом и толкнул голову ведьмы навстречу чародею. То, что происходило во дворце Карантира в ту ночь, не поддавалось никаким логическим объяснениям. Странно. Эредину прежде не доводилось так отчаянно желать чужую игрушку. Навигатор же, в свою очередь, никогда прежде не пробовал посвящать постороннего в их интимную связь. И как бы необычно это всё не ощущалось, остановить это безумие казалось попросту невозможным. Разум эльфов был скован необъяснимыми потоками гнетущей похоти, неисчерпаемой похоти. Сорока извивалась у ног Карантира, то и дело меняя ритм и угол своих движений. Чародей довольно прикрывал глаза и притягивал её лицо к своим бёдрам всё стремительнее. Король ласково придерживал её за волосы, пока рука сама тянулась к поясу брюк. В какой-то момент Аварит, не отрываясь от своего господина, потянулась к паху Эредина, ловко сжала пальцами обозначившуюся под тканью твёрдую плоть. Пошлая ухмылка исказила уголки её губ — она оценила размеры Эредина, которые совсем не уступали Карантиру. Король накрыл её пальчики своей ладонью, прижал плотнее к себе. Её рука была такой теплой, такой нежной… Он сам расстегнул брюки, освободился от мешающей ткани и толкнулся бёдрами в кулачок ведьмы. Ему вдруг показалось, что он хотел именно этого. Хотел всё время их недолгого знакомства, со дня их первой встречи. Тогда он сравнил девчонку с горным тролем. Надо же. Хотел, но не осознавал своего желания так явно, как сейчас. Вот, почему её присутствие так сильно его раздражало во время тренировок Дикой Охоты, тогда он принял эти чувства за личную неприязнь… Она была недоступной для него, и это вызывало абсолютное непринятие. Теперь король испытывал моральное удовлетворение от осознания того, что между ними происходит нечто, что сильно выходит за границы обыденности. Воодушевившись этим фактом, он требовательно притянул девушку к себе. Демонстрируя невероятный энтузиазм, ведьма повернула к нему чудесную рыжеволосую головку и обхватила его член губами. Эредин не мог совладать со слабостью, что накатила на него в тот момент, чуть пошатнулся. Сорока не останавливалась, не прекращала ласки до тех пор, пока из уст короля не сорвался пораженный вздох. До чего же хорошо она это делала… Тогда она выпустила его плоть из плена горячего ротика и вернулась к Навигатору, ждущего своей очереди. Эредин увидел на его лице отражение собственного блаженства. Осознавать, что в эту секунду они испытывают одинаковое наслаждение, оказалось невероятно волнительным. Их руки еще не раз соприкоснулись, скользя в волосах Аварит, лаская её неприкрытые молочно-белые плечи… В этом не было ничего дискомфортного, всё это казалось таким естественным, таким привычным… Они совсем не мешали друг другу. «Идём» — мысленно обратился к нему Карантир. Эредин растянул губы в довольной ухмылке, не скрывая собственного торжества. Мальчик поддавался на провокации своей куклы, это было прекрасно. «Идём» — согласился он. Эредин поднял Аварит на ноги. Он порывисто прижал её хрупкое тело к своему, обнимая за плечи девчонку, оставляя на коже новые царапины и синяки. Ведьма смотрела на Эредина затуманенным взглядом, она не чувствовала боли, желала поскорее продолжить игру. Навигатор создал портал. Втроем они перенеслись в другое, более подходящее для любовных забав, место. Король и раньше бывал здесь. Это была спальня, в которой никогда не спали. Подобные помещения имелись в замке Карантира как раз для сексуальных утех. Они предназначались для хорошеньких эльфиек, что могли в одночасье вдвоём или даже втроём удобно расположиться вместе с эльфом на огромной кровати. Только в этот раз положение вещей было иным — знакомым для Эредина, но крайне экзотическим для чародея — делить женщину с другим мужчиной было для него новым опытом. До того, как стать королем, Глас перепробовал многое… А вот Навигатору предстояло наверстать упущенное за годы, проведенные в оттачивании чародейского мастерства. Короткая передышка немного отрезвила Карантира. В его глазах, сосредоточенных на личике ведьмы, читалось сомнение. Но та вела себя настойчиво, снова обвила его шею руками и подвела к кровати. Пути назад не будет, если он сдастся перед необъяснимой силой, необъяснимой похотью, что толкала его к безумию. Аварит изящно уселась посреди кровати, чёрный шёлк и кружева подола платья змейками разбежались по лиловым простыням. Король пока просто присел позади девушки, чтобы дать Навигатору возможность привыкнуть к его присутствию. Ведьма говорила с чародеем, мысленно что-то нашептывала ему. Эредин знал это наверняка, хоть и не мог слышать. Интересно, о чем она просит его? — Сделай выбор, мой милый, —усмехнулась демонесса, целуя тонкие пальцы чародея. В глазах Карантира упорно искрилось сомнение. Но затем лицо его стало меняться, он вдруг оскалился, будто хищный зверь. Карантир рывком сбросил с себя плащ, небрежно кинув одеяние на пол. Забрался на кровать, затем бесцеремонно задрал юбку Аварит, безжалостно сминая дорогую ткань до треска. Аварит, довольно улыбнувшись, откинулась спиной в объятия Эредина, бесстыдно расставив ноги перед своим хозяином, перед своим господином. Чародей сделал выбор. Окончательный выбор. Ведьма доверчиво прижалась к Эредину, он взял её за руку и наблюдал за тем, что собрался с ней делать Навигатор. В эту ночь и король, и чародей забыли, кто они есть на самом деле. Эредин забыл, что он — могущественный властелин Народа Ольх. Карантир забыл, что завладел Аварит для удовлетворения исключительно своих сексуальных потребностей. Было ли потребностью припасть губами к её промежности и впиться в неё, словно путник, мучающийся от жажды? Они оба делали то, что не полагается делать эльфам их статуса. Но король лишь крепче прижал к себе девчонку, когда та вскрикнула от резкого острого удовольствия — чародей стал ласкать её ртом. Аварит до сих пор не раздели, она подрагивала всем телом, всё ещё опутанным шелком и кружевами. Эредину захотелось видеть её нагую. Он потянулся к завязкам на её корсете, чтобы освободить демонессу от одежды, что не позволяла видеть всех красот. Благо, наряды наложниц делались таким образом, чтобы от них легко можно было избавиться. Эредин нетерпеливо накрыл ладонью аккуратную небольшую грудь, сжал её, стоило корсету слететь прочь. Довольная Аварит откинула голову ему на плечо, прикусила зубками пухлые алые губы. Ей было безумно хорошо, это было видно по дрожащим ресницам; видно по тому, как она страстно забросила обнаженную ножку на плечо Карантира. От приближающегося удовольствия её тело на миг сковало, напряжение разошлось до пальчиков ног, до самих ноготков, покрытых вызывающим красным лаком. Подобно кошке, она вытянулась, прогнулась в спине, потом снова упала в объятия короля. Он смотрел на неё с нескрываемым восхищением. Особенно на губы — то безжалостно кусаемые, то соблазнительно приоткрытые в тихом стоне. Созерцать без участия становилось всё сложнее. Он наклонился к ней и довольно грубо накрыл своим ртом. Проник языком резко и глубоко, ощутив одновременно свой вкус и вкус Карантира. И ему понравилось — понравилось знать, что ведьма всю ночь будет чувствовать смешанный привкус их желания. Он целовал её, заставляя широко открыть рот; рвался глубоко и порывисто, представляя, как схожим образом будет входить в неё. Скоро... Аварит извивалась, стоны вырывались из её груди, но оставались неслышными — поглощенными в жадном поцелуе короля. Она ухватилась одной рукой за Эредина, моля не то отпустить, не то еще углубить поцелуй. Второй рукой она пыталась притянуть поближе Карантира, приподнимала бедра ему навстречу. Каждая грань удовольствия, испытываемого девчонкой, удивительным образом передавалась и Эредину. Ему хотелось с головой окунуться в это безумие, пропустить через себя всё, что чувствовала Аварит. Просто выпить всё наслаждение, что ежесекундно наполняло её тело... Она вдруг обмякла в его руках — Карантир, наконец-то, наигрался. Он сбросил с себя остатки одежды, требовательно отнял девчонку у Эредина и сам прижался к её губам. В нос ударил запах их разгоряченных тел — сладковатый женский и терпкий мужской. Аварит всё ещё лежала в руках короля, Навигатор целовал её, прижимая к плечу своего повелителя. «Трахай уже её» — даже молча ему с трудом дались эти слова. Чувства обжигали, думать становилось сложно. «Хочешь первым?» — поинтересовался Карантир, явно дразня. «Хочу. Но потерплю. Это, всё-таки, твоя игрушка». Навигатор довольно засмеялся девчонке прямо в губы. Она, если и смутилась этому странному проявлению эмоций, то не подала виду. Уже давно расположившись между её ног, Карантир лишь немного направил себя и резким движением вошел в неё. Она громко простонала, дернулась. Звук её стонов в который раз задел разъяренного зверя, что пробудился в короле этой ночью. Крепкий и гибкий Карантир брал её быстро, не растягивая процесс лишними мягкими движениями. Голова Аварит ритмично покачивалась на груди Эредина, и он чувствовал каждый быстрый удар в её теле. Не отдавая себе отчета, в том что делает, он коснулся себя, обнажил еще влажную после ласк ведьмы головку. Зрелище сводило его с ума, захватывало разум. Погибая от изматывающего напряжения, он обхватил ладонью член, большим пальцем растер очередную каплю смазки. Сам того не осознавая, он стал водить рукой по напряженной длине. Это лишь сгущало туман, затягивающий сознание короля, но прекратить он не мог. Это продолжалось мучительно долго, и Эредин не знал, сколько еще сможет терпеть. «Бери». Тяжело дыша, Карантир покинул тело ведьмы, уступил его королю. Промежность её блестела каплями спермы, но Эредину было плевать. Да пусть вся Дикая Охота переимеет её на этой кровати, для эльфа это не будет иметь значение. Самым важным для него было взять Аварит здесь и сейчас. Он быстро снял камзол, избавился от мешающих штанов и устремился в объятия чертовки. Её ноги оставались приглашающе раскинуты, она тянулась к Эредину, чтобы обвить его шею руками. И он позволил ей сделать это, позволил затащить себя на самое дно своих желаний и страхов. Когда он вошел в неё — резко и глубоко, одновременно накрывая своим телом Аварит — ему показалось, что он не просто проник членом в её лоно. Он погрузился в неё, словно в горячую воду, что тут же сомкнулась вокруг него. Ведьма обвила его ногами, запуталась пальцами в его длинных черных волосах, притянула за шею к себе. Это было так чарующе тепло и приятно, что Эредин даже замер на мгновение от нахлынувших ощущений, прежде чем начать двигаться в ней. Мягкий живот девчонки был густо покрыт спермой, король быстро вымазался ею. Но это были сущие пустяки на фоне того, как невыносимо хорошо ему становилось во время каждого погружения в её податливое горячее тело. Волосы Аварит разлились красной лавой по подушке, ангельское личико в тусклом сиянии свеч приобретало новые черты — дьявольские, но еще более прекрасные. Король готов был утонуть в расплавленном золоте её глаз, сцеловать с её губ самодовольную лукавую ухмылку. Всё, что угодно, лишь бы не останавливаться. Их тела соприкасались с грязным мокрым шлепком — между ног у ведьмы уже было слишком мокро после работы двух эльфов. Крепкий торс Эредина стал липким от пота, соков Аварит и чужой спермы. В легкие вместе с тяжелым воздухом просачивалась тьма, что дальше растекалась жаром по венам, усыпляла рассудок. Ему казалось, кровать превратилась в смолянистое болото, где он вместе с девчонкой погряз по шею. Жар её дыхания окутывал лицо, и Эредин льнул к ней, как ребенок к матери, сжимал ритмично подрагивающую грудь, бился в неё ради сладких тихих стонов, которыми она награждала его. Вот оно что. Вот почему Навигатор без ума от неё. Разве можно сохранять рассудок, когда она внутри такая тесная, такая теплая... Разве можно помнить, что ты жестокий эльфийский чародей или всевластный монарх, когда её руки такие нежные, такие волшебные? Эльф подошел к финалу слишком быстро. Он не смог остановиться или сбавить темп, чтобы растянуть удовольствие. В момент, когда в паху почувствовалось характерное напряжение, он только ускорился и в итоге излился бурно и горячо, толкаясь в Аварит особо резко и глубоко. Оргазм несколькими сильными спазмами сковал его тело, а когда всё закончилось, то измотанный король обессиленно сдался в плен её ласковых объятий. Казалось, вместе с семенем он излил в девчонку все свои силы и дух. Он мог только лежать на ней и слушать, как быстро, словно крылышки колибри, стучит её сердце. Только погодя он вспомнил, что слишком тяжелый для её человеческого тела, и скатился на шелковую простынь, прикрыв глаза. Странная красная пелена под веками упорно не хотела таять. Эредин чувствовал себя и слабым, и взвинченным одновременно. Когда уставшее тело пыталось восстановить силы, разумом король продолжал осязать безумное желание к Аварит. Но как такое может быть? Эльф рассчитывал, что теперь он, наконец-то, расслабится, и ведьма станет ему безразличной. Разве он не должен был потерять интерес к ней, как только получил от неё всё, что хотел? Едва его дыхание приобрело спокойный темп, Эредин повернулся к ведьме, что лежала подле него. Она выглядела уставшей, но уже отвечала на ласки Карантира, что снова приник к ней. Губы чародея сомкнулись на розовом соске, болезненно оттягивая его вверх. Он отпускал его, затем мучил ударами кончика языка и снова жадно брал в рот. Аварит прижимала его к себе, запускала пальцы в его волосы, как делала это прежде с Эредином. Дышала часто, срываясь в стоны. Похоть опять запульсировала в нем, забилась агонией под кожей. Король ощутил, как член его опять твердеет, наливаясь кровью. Взор застила та же алая пелена. Навигатор прекратил изводить ласками свою наложницу, перевернул на бок, сам прижался к ней сзади. Эредин подвинулся ближе — его тянуло к ней, словно магнитом. Кажется, это было взаимно — она тоже потянулась к нему. Аварит оказалась зажатой между двух эльфов, между безумным желанием со стороны Эредина и жаждой сиюминутного обладания со стороны Карантира. Весь мир за стенами дворца больше не существовал. Реальной была только Аварит. Важными были только её губы, приоткрытые для поцелуев. Настоящей была только похоть, убивающая Эредина изнутри. Первый толчок возродил на лице ведьмы боль. Он знал, что это. Это безумное чувство, полученное из смеси страдания и наслаждения. Забросив ножку Аварит себе на бедро, король пробрался рукой под лоскуты юбки, что остались на ней. Напухшие губки были скользкими, вход в лоно — мокрым и свободным. Карантир в эту минуту трахал её более непривычным, несколько извращенным способом, и это доставляло ей боль вместе с удовольствием. Ведомый желанием узнать её чувства в самом месте их рождения, Эредин ввел два пальца — аккуратно и неглубоко, и был вознагражден. Аварит сжималась, не в состоянии расслабиться, и все грани этого безумного ощущения король стал чувствовать сам. Но ему было мало. Ему нужно было заполучить больше её боли, больше вожделения, больше безумия. Он забирает руку, увлекая за собой блестящую нить её соков, размазывая вверх по животу, по влажным от ласк чародея соскам, пока не погружает испачканные пальцы ей в рот. Ведьма тут же охватывает лакомство губами, настойчиво посасывает, тем самым отвлекаясь от боли, что сжимала её тело в тиски. «Дай её мне» — мысленно потребовал он у Карантира, не отрывая взгляд от затуманенных глаз ведьмы. Чародей уже вошел во вкус и даже не щадил Аварит медленным темпом. Если он не покорится ему, если не отдаст девчонку прямо сейчас, то Эредин уничтожит его, растерзает на потеху своей неуемной ярости. Навигатор не спешил выполнять приказ повелителя. Он взял наложницу за волосы, повернул её голову к себе, и бусины пота заблестели на её тонкой шеи. Он властно надавил ей на щеки, заставив открыть рот для грубого поцелуя. «Разве я могу отказать королю?» — ответил он и отбросил от себя лицо ведьмы. Та хрипела, судорожно дыша. Карантир лег на простыни и усадил Аварит себе на бедра — спиной к лицу. Эредин тут же понял его идею. Во времена молодости король не раз развлекался схожим образом с людскими девками. Солдаты Дикой Охоты вместе с командиром часто принимали участие в безумных оргиях, опустошив очередное селение dh'oine. Одну человеческую самку они брали вдвоем, втроем, а то и вчетвером. Не всегда эти бедняжки выживали, но впечатления можно было получить незабываемые. Эредин всегда считал, что многие из тех девок могли остаться целыми, если бы были посговорчивее. Воспоминания прошедших лет возбудили эльфа еще больше. Едва не теряя голову от предвкушения, он стал на колени перед Аварит. Её красивые локоны лежали на груди, что покачивалась в такт с движениями Навигатора, а расставленные ноги дрожали — напряженные ради того, чтобы удерживать равновесие. Ведьма посмотрела на него выжидающе, дерзко улыбнулась, не смотря на боль, что искажала её прекрасные черты. Эредин больше не помнил ничего из того, что делало его благородным эльфом. С пугающим отсутствующим выражением лица он сорвал с неё лохмотья того, что когда-то было платьем. Аварит протяжно застонала, почти закричала. Но король не остановился. Слишком поздно взывать к его милосердию. Сумасшедшие не могут быть милосердными. Это свойство здоровой души, а не больной. Эредин болел. Как иначе объяснить фантомное ощущение рук на его теле? Кто-то шепчет ему на ухо, подбадривает идти дальше, убеждает в необходимости происходящего. И Эредин слушается, дюйм за дюймом наполняет девчонку до отказа. Он наклоняется к ней, вдыхает её запах. Она пахнет всего лишь потом. Не вишней, не маслом, не желанием, не прочими эфемерными понятиями. Она пахнет потом и спермой. И облик её совсем не дьявольский в этот миг. И глаза теряют янтарный оттенок, внезапно становятся напуганными и какими-то зелеными. Свет пламени свечей бросает на лицо девушки нелепый отблик, словно шрам рассекающий бледную кожу сбоку... Эредин встряхивает головой, старается избавиться от наваждения и подстроиться под ритм. Не смотря на то, что внутри ведьма мокрая после всего излившегося в неё семени, там всё равно безумно тесно находится вдвоем. Стоило позаботиться о том, чтобы не входить в неё одновременно... Да Эредину уже не было дела до её ощущений. Единственное, что имело значение, это тихий голосок, шепчущий ему на ухо. Быстрее, быстрее, быстрее... Ведьма засмеялась. Абсолютно безумно. Эредин схватил её за шею, чувствуя как мышцы живота уже болят от повторяющихся толчков. Ему хотелось закончить, удушить ведьму, прекратить это сумасшествие, растерзать девку совместными усилиями. И вместе с тем, не останавливаться никогда... Его пальцы так и не сжались с нужной силой. Он кончил снова. В висках стучало, к горлу подступала тошнота — силы покинули его так резко, что не было возможности держаться на ногах. Эредин упал в кресло, весь липкий и грязный, и, не чувствуя абсолютно ничего, безучастно смотрел на то, как Карантир заканчивает с Аварит. Её крики глухо бились в черепной коробке короля, пока Навигатор не остановился после завершающих толчков бёдер. Аварит обмякла, словно безвольная кукла, упала на постель. После протяжного стона Карантир больше не издал ни звука. Комнату сковала тишина — легкая и спокойная, но при этом удивительно пустая, безжизненная.

***

Где-то далеко, на том краю мира пробудилась ото сна Ласточка. Между ног было липко и неприятно. По некой причине она проснулась мокрой от пота, встревоженной, испуганной и крайне возбужденной. Она знала, что спровоцировало подобное состояние. Дикий, безумный сон. Она старалась его забыть, похоронить эти видения на задворках памяти. Но низ живота настойчиво ныл, соски болезненно затвердили под рубашкой, а сон лишь обретал пугающую четкость.