Отправления
1 сентября 2019 г., 19:16
— И таким образом выясняется, что нашему знакомцу интересны загадки Мории, и потому он хотел бы попутешествовать со мной.
Гэндальф рассказал, что Эзреаль — исследователь и прибыл издалека с востока, но ни словом не обмолвился ни про даркина, ни про Гробницу. Видимо, на то были достаточно веские основания, и сам путешественник не счёл нужным разглашать вполне себе секретную информацию.
— И вы хотите взять его с собой… — задумчиво пробормотал Саруман, по примеру Гэндальфа закуривший трубку.
— Именно так. Мне кажется, что будет полезным поведать дальнему страннику о наших мирах… Возможно, во мне говорит такой же странник, но вы уж просите слабость старику?
— О чём речь, друг мой, о чём речь! Никаких противодействий этому законному интересу я создавать не буду. Впрочем, прошу сообщать мне информацию, буде таковая появится. Мне весьма интересны ваши изыскания, чего уж тут скрывать.
— А мне тем более! — ответил Гэндальф, выдохнув ещё одно колечко дыма. «Тридцатое по счёту», — заметил про себя Эзреаль, как всегда предельно внимательный. На этот раз помощь перчатки не требовалась: несмотря на бессонную ночь, кладоискатель был в высшей степени сосредоточен; а благодаря разговору с непростым магом сон слетел, как птичка с ветки: далеко и надолго.
— Что ж, тогда я полагаю, что вы отправитесь все вместе? — вопросил Саруман, оглядев четверых, помимо него, присутствующих: Гэндальфа Серого, Эзреаля, Элладана и Элроира. Радагаст отсутствовал, так как отправлял вести с Орлами во все мыслимые и не только стороны.
— Верно, — ответил маг, и дождался кивка эльфов. — Мы отправимся сегодня же, а через месяц прибудем в Раздол. Путь неблизкий, да и дороги нынче затопило…
— Неверное вы выбрали время… — заметил глава Ордена. — Но что ж тут поделаешь. Ну, тогда счастливого вам пути!
— И вам также! — пожелал Гэндальф, и все поднялись. Эзреаль — тот так и вовсе вскочил.
— До встречи, надеюсь, скорой.
— И я, друг мой.
Вышли они из Ортханка (именно так называлась башня в центре Изенгарда) бодрым шагом и уверенно направились к Южным Воротам. Деревья создавали приятную тень, но, хотя ветер был ещё тёплый, а солнце пекло нещадно, всё же ощущалось дыхание осени: первые листья уже облетали, приемляясь на отполированный до блеска мрамор, да и птицы пели уж как-то слишком по-осеннему.
Эзреаль шагал бодро и уверенно: ему (притом небезосновательно) казалось, что на Гэндальфа бандиты напасть могут только по незнанию, да и то: если совсем дураки. Судя по идеально прямой походке двух эльфов (а оба они были выше Эзреаля, хотя тот никогда не был низким), они были довольно опытными воинами: во-первых, такая ровная осанка не сохраняется при разгульном образе жизни, а во-вторых, держать спину прямо в полном доспехе могут только очень мощные спинные мышцы, а раз так, то и тренировки для их развития должны быть непростыми, из чего следует их боевая направленность.
Гэндальф спрятал свою трубку под полы плаща, на ремне у него висел мешочек с табаком. Кладоискатель попросил один листочек, и на удивлённый вопрос: «А зачем именно один?», — ответил, что хотел бы разжевать и, так сказать, продегустировать.
Дегустация, надо сказать, удалась на славу: табак был отменного качества, ещё не до конца засохший и вовсе не старый, да и плесень его не подёрнула: в общем, славный табак для славного волшебника.
Элладан, парень чуть повыше Элроира, заинтересовался целью прибытия Эзреаля в Изенгард, а также истинной целью его присоединения к небольшой партии героев. Сначала парень пытался отговориться, мол, просто интересно побывать в Мории, однако эльф разумно заметил, что, во-первых, Морию знают далеко за пределами Гондора и Ристании, и если бы она была его изначальной целью, то в Изенгард заворачивать было бы незачем; а во-вторых, как ему подсказывало чутьё, Гэндальф не согласился бы принять к себе в партию того, кто прибыл к Совету Магов из праздного любопытства; хотя и таких было не сыскать.
— Что ж, ответствовал Эзреаль, тяжело вздохнув. — Мне правда интересна Мория не просто так. Но я не могу рассказывать о своей цели, потому что она слишком секретна, и её разглашение может сильно повредить и моим планам, и возможно, большому числу как людей, так и эльфов.
— Я думаю, в таком случае, что наши цели совпадают, — заметил Элладан. Элроир чуть замедлил шаг и тоже начал прислушиваться; Гэндальф же шагал как ни в чём ни бывало. — Но мне кажется, что нам лучше бы знать, какие именно цели мы преследуем на этой прогулке, — надавив на последнее слово, эльф невесело усмехнулся.
— Тогда почему бы вам не сказать, какие цели преследуете вы, для начала? — заметив, что эльф на секунду отвёл взгляд, хотя тут же вернул его на место и устваился своими пронзительно-голубыми глазами прямо на Эзреаля, парень продолжил: — Вот видите, и вы не можете мне полностью довериться.
— Хотя для этого нет никаких оснований, — встрял в разговор Гэндальф. — Ибо цель у нас, действительно, одна. Мы исследуем странные пришествия в глубинах Мории, и как верно догадался наш друг-исследователь, они и правда связаны с Гробницей Создателя Миров. Так что наша цель — наша совместная цель, только если наши цели не разойдутся, — отыскать её и выяснить, что же именно в ней содержится, хотя и у меня, и у нашего новичка есть на этот счёт кое-какие догадки. Не смотрите на него как на неопытного, друзья мои! Хоть он и очень юн, но опыт его куда больше любого человеческого, а быть может — и эльфийского. Наши знания ничуть не уступают его — но и не превосходят; а его владение кое-чем уникальным может дать нам шанс открыть Гробницу, что без него сделать будет решительно невозможно; именно поэтому, думается мне, этого до сих пор никто не сделал.
— Чем же он обладает, поведай же нам, — попросил зеленоглазый Элроир.
— Он владеет тем, что способно убить всех нас, друг мой. Он владеет даркином.
Эльфы недоумённо уставились на Гэндальфа: это слово было им незнакомо, хотя оба прожили добрую тысячу лет.
— Видите ли, — начал рассказ Гэндальф, — даркины — это первые помощники Мелькора, и их уничтожили ещё до его падения. Они были, вероятно, сродни Балрогам, но всё же сильно отличались: если Балроги владели редкой магией, то даркины владели редким оружием, таким, какого в Арде нет и больше никогда не будет. Никто не знает, откуда взялось это оружие, ибо даже Сильмариллы не обладали той силой и притягательностью, кторая была у этих редких бойцов.
— Как именно их победили, — продолжил Гэндальф, — до сих пор никто не знает, ибо ни один эльф, а тем более человек, к этому руку не прикладывал. Известно только, что после этого сила Мелькора значительно уменьшилась, а его войска перестали нести смерть. Возможно, только чудо отозвало даркинов за границу бытия, ибо ели бы этого не случилось, то мы бы сейчас тут с вами не разговаривали.
— Впрочем, хочу заметить, что даркины не погибли, как могла бы показаться. В отличие от майаров и даже валаров, они бессмертны, и убить их никто не в силах, даже сам Эру.
На этих словах эльфы дружно ахнули: ещё никто, никто и никогда не смел ставить под сомнение всемогущество Илуватара, которое считалось несомненным с самого сотворения Арды и даже до этого. Даже Мелькор не был опровержением этому, хотя и смог сильно изменить сущность мира.
— Да, друзья мои, даже всемогущие не всемогущи. К сожалению, мне совершенно неизвестно, куда пропали все даркины, но точно известно, что они всё ещё живы. Ибо я общался с одним из них пол-тысячелетия назад. Правда, с тех пор от него не было вестей, а последним его сообщением было то, что он готов вступить в битву с кем-то чрезвычайно могущественным, и что это приведёт его к господству над его миром.
Эзреаль, почуяв недоброе, пересохшим голосом спросил:
— А… Как звали этого даркина?..
— Он сказал мне своё имя неохотно… Он сказал мне: «Я — сама Тень… Я — само Пламя… Я… — Даркин Рааст».
