Вольный Исследователь Зла

      Осень наступила, как ей и полагается. То есть — строго вовремя, и самым неприятным образом. Дороги залило жижей, идти стало практически невозможно. Радагаст остался в Изенгарде в качестве куратора этого «проекта»: в помощь Гэндальфу с другой стороны Мглистых гор отправились эльфы Кветлориэна. Им идти было быстрее, и эльфийская делегация должна была вот-вот подойти к Восточным Вратам Мории. Гэндальф же с компанией тащился через степи и селения близ Западных ворот, но путь его лежал севернее, в Раздол — но до него ещё идти и идти.       Элладан всё расспрашивал Эзреаля о том, что ему известно, но толком ничего нового не узнал: тот оказался крепким орешком и даже случайно не сболтнул лишнего. Эльф был всё равно доволен: уж очень редко он встречал достойного оппонента.       Путь их пролегал через пока что населённые земли, а дальше шли дикие пустоши. Исследователь предупредил Гэндальфа о том, что кто-то ну очень хочет добраться до их группы, и поэтому нужно обеспечивать серьёзный уровень безопасности. Маг понял нешуточную угрозу, и дежурство по ночам было организовано парами: волшебник с Элроиром, а Эзреаль с Элладаном. За многие дни так ничего и не произошло, и как-то стало поспокойнее. Впрочем, часто можно было слышать, что это затишье чрезмерно обманчивое.       К концу октября (примерно, так как названия месяцев были другие) они подобрались к лесам и ещё через два дня входили в Раздол. Эльфы вежливо здоровались с эльфами и немного недоумённо смотрели на стиснувшего зубы парня: перчатка в последние дни стала посылать электросигналы ему прямо в руку, но, прямо скажем, очень и очень болезненные: во сне парню казалось, что его пытаются разорвать живьём, и иногда он ощущал какую-то радостную ярость, взывавшую к его чувству кровожадности. Эзреаль уже чувствовал, что постепенно превращается в кого-то другого, и отчаянно пытался осознавать себя, осматриваясь вокруг и ощупывая своё тело, но это были лишь жалкие попытки спастись от мрачной неизбежности…       Тем временем они прошли по мраморному мосту в самый центр Раздола, или, как его ещё называли, Последней Приветной Обители; и Элронд встретил дорогих гостей, дорогих тем более, что Элладан и Элроир были его сыновьями.       — Добрая встреча! — поприветствовал он друзей. — Премного рад видеть вас всех здесь! Но Гэндальф! — какими судьбами? давненько тебя не видывали в Раздоле, да и являешься ты всегда точно вовремя и никогда — случайно. Поведай же нам причину твоих скорбей, — с полуулыбкой вопросил правитель.       — Не бойтесь, друг мой, скорбей у меня нынче нет, и я надеюсь — не будет. Мы здесь всего-то на пару недель, нам вскоре предстоит обратный путь, ибо коридоры Мории ждут нас…       Элронд помрачнел. С минуту он обдумывал прозвучавшие слова.       — Так это правда? — спросил он наконец. — Балрог и правда ожил?       — Увы, боюсь, что правда. Саруман не верит слухам, но, как известно, нет дыма без огня.       — Понимаю… А кто с вами? Я его никогда не видел, а между тем, он вовсе не так прост как кажется…       — Можете говорить свободно, он в курсе наших дел. Более того, он напрямую с ними связан.       — Тогда задам вопрос по-другому, — чуть более жёстко отозвался Элронд. — Какое отношение к Гробнице Создателя Миров имеешь ты, юный друг?       — Мне лишь интересно, что это за гробница такая… И, само собой, что такое вот это.       Он поднял руку с перчаткой и поморщился. Уже до локтя рука еле ощущалась, превратившись в единое ощущение боли.       — Интересный артефакт, — заметил эльф. — И долго он у тебя?       — Примерно несколько лет.       — И до сих пор он никак себя не проявлял?       — Никак.       — Сними её.       — Не получается, в этом и дело!       — Хм…       Элронд взял перчатку в руку, и судя по его чуть дёрнувшейся коже можно было понять, что он ощущает примерно то же, что и Эзреаль. Но то ли перчатка не хотела его убивать, то ли просто не могла — но руки высокого эльфа даже не обгорели, хотя молнии сверкали только так.       — Что ж… Я вынужден просить прощения. — наконец отпустил руку. — Я не в силах его одолеть, и только вам придётся бороться с ним… Я могу лишь поддержать вас словами… Больше я не в силах что-либо сделать…       — Не переживайте, я сильнее, чем он думает.       Он. Эзреаль решил, что перчатка — это всё-таки парень. Сложно понять, как именно такое решение пришло ему в голову, и почему именно такие ассоциации у него вызывал этот, несомненно, даркин, но так ему показалось правильно.       — Тогда прошу вас ко мне в гости. Начнём с трапезы, ибо путь ваш был долог и непрост…       Ночью Эзреаль не мог уснуть. От мощных импульсов иногда вздрагивало всё тело, перед глазами всё расплывалось, и казалось, что этот ужас не кончится никогда. «А он никогда и не кончится…» — подумал парень, вспомнив свой идеал. Ночка обещала быть очень весёлой, и он лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять те странные чувства, что охватывали его.       «И долго ты будешь так измываться?» — устало подумал искатель, почесав руку у локтя.       «ДОЛГО!» — внезапно проревел в его ушах голос.       «Ты кто?..»       «Я — это ты. Ты уже почти мой! Не думай, что ты сильнее меня. Сдайся сейчас. Так нам будет проще. По крайней мере, тебе точно. Ты избавишься от боли. Ты можешь упорствовать, но это лишь добавит тебе страданий.»       «Совсем оборзел?! Нет уж, мы ещё поборемся! Кстати, а звать-то тебя как?»       «Моё имя? Зови меня Лиро».       «Это твоё настоящее имя?»       «Я его только что придумал. Можешь звать как хочешь, мне не принципиально. Даркину имя не нужно.»       »…»       Некоторое время они молчали.       «И всё-таки ты не победишь», — мысленно сказал Эзреаль, на самом деле вовсе не уверенный в своей победе.       Тишину ночи разорвал крик. Истошный, полный невыносимой боли крик. Всё тело разрывало на сотни тысяч кусочков, болело всё, саму сущность словно сжигали волны боли, проходя огнём по всем мыслям, вызывая желание просить только одного: чтобы это закончилось, и уже не важно как; уйти, исчезнуть, забыться…       Боль исчезла так же внезапно, как и появилась.       «Ну что, всё ещё уверен в своём превосходстве?» — ехидный голос.       Эзреаль тяжело дышал. Такой подставы он точно не ожидал.       «Тебе меня не взять!»       «Ну-ну», — голос хмыкнул и затих. Перчатка тоже невинно поблёскивала в лучах Луны и звёзд, но парень уже понял её жутковатую натуру. Агрессивную, жестокую и безжалостную.       Под утро он уснул, ибо страх повторения этого не давал ему спать.       Утром выяснилось, что к границам Раздола прибыл отряд бандитов, искавший какого-то исследователя. Само собой, им указали от ворот поворот, и тут путешественники поняли, что только та самая слякоть, которую они проклинали, спасла их от нападения, замедлив врагов.       Элронд давал советы Гэндальфу; Элладан и Элроир общались друг с другом, а Эзреаль нашёл очень интересного собеседника. Правда, в каждом слове Лиро звучало издевательство и превосходство, но как друг он был вполне сносный, и даже иногда подкидывал идеи для творчества, и паренёк написал несколько стихов и рассказ. Ночью же всё повторялось вновь, а днём за ним неотступно следовал ореол боли и страх того, что будет, когда зайдёт солнце.       «Тебе меня не сломить!» — думал Эзреаль, не понимая, что он уже побеждён…