Ты видишь меня?

Белый сидел на столе в кабинете одного из двух механоидов на Кибертроне, которого боялись, кажется, все, даже те, кто говорил, что не боится ни одного из этих двоих. Если так смотреть, то… Кастор не на все сто процентов понимал, почему все боятся Тропса. Ладно Мегатрона — он силен, высок, жесток и умен, к тому же, о нем слышали во всех уголках Вселенной, а молва и слухи о нем ходили еще даже до того, как он развязал войну и стал самым известным гладиатором. А Тропс? Что этот Тропс такого сделал, чтобы его бояться? Откуда он вообще взялся, где о нем хотя бы какие-то эпичные рассказы, в которых он голыми манипуляторами вырывает Искры из врагов и все такое? Небольшой летун пытался узнать что-нибудь интересное об этом механоиде, чтобы понять причину всеобщего страха перед ним, но так ничего и не узнал. Это было печально, потому как любопытство осталось совершенно не удовлетворено, а Кастор всегда старался своему любопытству потакать, иначе он чувствовал себя потерянным и словно бы брошенным. — Мегатрон, а зачем я здесь, если ты занят и тебе совершенно не до разговоров со мной? — белый шумно ухнул вентиляцией, повернувшись лицевой пластиной к огромному серебристому гладиатору, что сидел в кресле и что-то крайне сосредоточенно читал в датападе. — Быть может, мне лучше пойти погулять где-нибудь, наконец посмотреть на родную планету хотя бы со смотровой площадки? Мы уже мегацикл на Кибертроне, а я кроме твоего отсека, кабинета, дороги от порта до «Немезиды» и той стройки ничего не видел. Можно я немного хоть пройдусь, а? Скучно же сидеть без дела в одном и том же месте. — Нет, ты будешь сидеть здесь и создавать для меня видимость того, что не так уж все скверно и скучно, — Мегатрон пролистнул текст в датападе чуть ниже. И вообще он был очень и очень напряжен, видимо, что-то случилось не совсем хорошее помимо ночного происшествия… — Может, давай я лучше тебе просто музыку включу, да и все? Это будет куда веселее, нежели если я просто так буду… — Кастор, я тебе сейчас засуну в приемник что-нибудь, если ты не перестанешь бурчать под манипулятор, — серебристо-пепельный отложил информационный носитель в сторону, предварительно что-то там отметив и поставив свою энергетическую подпись. Теперь фокус ярко-алой оптики был устремлен к самому светлому пятну в отсеке. — Я тебе уже говорил, почему я не хочу пускать тебя одного куда бы то ни было. — Да-да, конечно, сейчас это слишком опасно, к тому же, я могу заблудиться и все в этом роде. Но я же не прошусь у тебя идти на другой конец города или на противоположную часть планеты, а так, хотя бы по коридору флагмана или… — Как думаешь, что бы такого запхать тебе в рот? Может, такая штука подойдет? — механоид, не глядя, вынул из верхнего ящика стола какую-то декоративную безделушку красного цвета. Это было похоже на какой-то мешочек с чем-то мелким и круглым в нем. Интересно, что же это такое? — Я бы еще что-нибудь вроде магнитных захватов на тебя нацепил, да только у тебя слишком уж тонкие запястья. Но, к твоему счастью, у меня есть клейкая лента. И что самое приятное, она очень хорошо подходит по цвету к этому мешочку. — Мегатрон, ты же шутишь? — летун напряженно уставился на старшего механоида, совершенно опешив, увидев в его оптике странный блеск, а на пересеченных шрамами губах хитрую улыбку. А теперь и упомянутая лента… — С чего ты это взял? — Мегатрон усмехнулся, демонстрируя собеседнику красный мешочек. — Я о таких вещах никогда не шучу. Летун сорвался было со своего места, успел отпрыгнуть от пепельного на шаг, но экс-гладиатор оказался куда более ловким и быстрым: он схватил белого за тонкие крылья, перехватил его за талию, поднял высоко над полом, усадив на свое колено и прижав к себе спиной. Кастор попытался было вырваться снова, но пепельный уже вновь проявил чудеса ловкости, засунув мешочек в приемник летуна и зафиксировав его клейкой лентой на нем. Еще миг, и манипуляторы крылатого были связаны между собой лентой, а сам он оказался под столом и теперь сидел у ног Мегатрона. И как же вовремя он там оказался: в отсек кто-то вошел, но бело-серебристый не мог увидеть из-под стола, кто там зашел. Но, судя по всему, зашел кто-то важный… — Мегатрон! Что твои подчиненные устроили сегодня ночью? — голос был знаком, светлый мех точно где-то его слышал, но пока узнать не мог. Он попытался выглянуть хоть чуть-чуть из-под стола, но не получилось, совсем неподходящий угол обзора. — Я жду объяснений! — Оу, а что же они устроили, не расскажешь? А то я слишком сильно замотался, совсем запутался и не помню даже, где они сегодня были или должны были быть, — пепельный говорил очень спокойно, точно клик назад не проявлял чудеса ловкости и сноровки, а неподвижно сидел и читал свои датапады. — Ты смеешься надо мной? — С чего ты взял, Ультра Магнус? Я полностью серьезен и даже не думаю над тобой смеяться, — чуть ли не искренне удивился гладиатор, всплеснув манипуляторами. И теперь Кастор точно знал, кто же тут к ним явился. Этот механоид ему не нравился, он смотрел на летуна, как на дешевую шлюху, даже не зная его, а ведь белый не перед кем не расставлял серво за кредиты. Да и не за кредиты тоже… — Пока, — многозначно добавил серебристый, немного наклонив шлем набок. Ох, не следовало Магнусу заходить и сразу же наезжать на пепельного — он был слишком нестабилен в моральном плане, мало ли, вдруг сейчас он сорвется и в драку кинется? Естественно, Мегатрон солгал. Он знал и прекрасно помнил, что произошло этой ночью. Он сам был на месте событий, сам всем руководил и сам отдал распоряжение отвезти раненных в больницу. И Кастор знал это, как никто другой — он тоже там был, правда чуть подальше от самого жаркого места, на безопасном расстоянии, так сказать. Но, все-таки, как же бывший гладиатор изображал незнание, да и как хорошо он лгал… Белый попытался было замычать под столом, чтобы привлечь к себе внимание и заставить выпустить самого себя из плена подстолья, но вдруг в его грудную броню уперлась тяжелая ступня Мегатрона, из-за чего летун сразу же угомонился, замолчав и поутихнув, но прежде успел сдавленно пискнуть. Сине-красный удивленно посмотрел на пепельного, не понимая, что это были за мычания и писки, но, тем не менее, решил промолчать и сделать вид, что ничего не слышал, продолжив смотреть в наглую алую оптику бывшего лидера Десептиконов. — Стройка. Они устроили драку у стройки этой ночью. В больнице четверо гражданских со множественными травмами. Один дезактив и один из моих разрушителей в больнице! Я требую объяснений. Немедленно! — Ах, точно, припоминаю что-то такое, — механоид картинно потер свой затылок, будто и правда что-то вдруг вспомнил. Белоснежный отметил, как нервно задергались пальцы на правом манипуляторе гладиатора — начинает нервничать. — Сегодня ночью там устроили публичное избиение и убийство двух Десептиконов. Правда, убить успели только одного, что само по себе очень хорошо. За то, что один все же остался жив, кстати, надо сказать спасибо как раз-таки одному из твоих разрушителей: Уилджек оказался на месте раньше моего отряда, так что именно он помог сократить количество жертв среди ныне мирного населения. — Что ты… не может быть такого, чтобы Автоботы так поступили. Тем более, в мирное время! — возмутился колесник, резко и с громким звуком уперев манипуляторы в стол. Белый под этим самым столом вздрогнул, испуганно замычав — такого он не ожидал, из-за чего и испугался. Ультра Магнус снова удивленно покосился на стол, но решил сделать вид, что снова-таки ничего не заметил — мало ли, вдруг у него просто галлюцинации? — Да, конечно, а еще до войны власти Автоботов естественно же запрещали ставить опыты на Десептиконах и их же публичные избиения, — хмыкнул гладиатор, откинувшись на спинку кресла. И пусть внешне Десолидер выглядел совершенно спокойным и даже саркастичным, он… был на грани нервного срыва, а все эти напускные веселье и отстраненность были лишь для того, чтобы никто не догадался о том, что у пепельного, оказывается, тоже есть Искра, чувства и эмоции. А подтверждением мыслей крылатого было то, что гладиатор начал скрести когтями подлокотник своего кресла. Но это еще мелочь: тяжелый сервопривод, что все еще стоял на груди белого меха и затруднял его процесс вентиляции систем, начал дергаться, сильнее вдавливая летуна в стенку стола, закрывавшую все, что находилось под столом, от входящих в отсек. У Кастора просто не было выхода, кроме как тихо мычать и пытаться ухватиться за тяжелую ступню, чтобы заставить ее дрожать и дергаться поменьше. Это не помогло, так что… белый изо всех сил прижал к себе сервопривод, так он хоть чуть-чуть поменьше дрожал и давил белую грудную пластину. В этот раз сине-красный не наклонился, чтобы посмотреть, что там под столом происходит, только по одной причине: он стойчески старался выдержать враз отяжелевший, ставший свинцовым взгляд Мегатрона. — Но это не отменяет того факта… — Командующий Ультра Магнус, позвольте Вам напомнить, что я несу отчет только перед правителями Кибертрона: правящим Праймом и Лордом-протектором, но не перед Вами. Все мои действия и решения могут быть осуждены только ими, и отчитываться о проделанной работе моего ведомства я тоже буду только перед ними и больше не перед кем. Так что, прошу, все претензии к упомянутым мною вышестоящим должностным лицам. — Но… — И еще я попрошу Вас покинуть мой кабинет, командующий, — грубо и твердо произнес Мегатрон, сложив руки в замок и положив их на край стола. Сидя под столом, светлый летун видел, как запылали яростью окуляры Мегатрона, как плотно сложились в тонкую и скупую полоску его губы; слышал, как заскрипели его заостренные дентопластины. И вот теперь стало совсем не по себе, стало… страшно, ведь Кастор один раз уже видел, чем чревата ярость этого огромного и свирепого механоида… Сине-красный в этот раз ничего не ответил. Он только зло фыркнул, отталкиваясь от поверхности ровного стола и подходя к двери. Но возле самого выхода, когда двери отсека уже раскрылись, выпуская его в более освещенный коридор, колесник замер, полуобернувшись и посмотрев на Мегатрона: — Этот разговор еще не закончен. — Так приходи в другой раз, чтобы закончить. Прыснув, грузовик окончательно ушел. Мегатрон откинулся на спинку кресла, откинув манипуляторы на его подлокотники. Тяжелая ступня наконец была убрана с белой груди, а Кастор смог вобрать в системы хоть немного воздуха для охлаждения. Теперь летун мог заметить, что гладиатор смотрит на него в упор и о чем-то думает. И, возможно, то, о чем он там думает, может не понравиться самому белому меху. Этот тяжелый, но просто завораживающий взгляд, такие… окуляры. Шарк возьми! Вот нужно же ему было активироваться с такой оптикой, а? Так. Нет, нельзя о таком думать, он тут просто в качестве развлечения, небольшой игрушки, с которой можно было поговорить и которую можно было в случае чего скинуть под стол, чтобы никто его не увидел. А вот теперь его решили поднять и посадить на прежнее место, на стол. Крупный механоид разорвал клейкую ленту, после же потянувшись было за импровизированным кляпом, но Кастор остановил его манипуляторы, самостоятельно избавившись от мешочка в приемнике. Сейчас маленький механоид почувствовал себя как никогда странно и как никогда маленьким. Мегатрон молчал, он смотрел на него в упор, а потом сделал то, чего от него не ожидал белый — провел пальцами по белой щеке тонкую полосу, будто бы хотел что-то стереть. — Ты слишком смазливый. Квинт возьми, смазливее этого спарковски чистого и наивного Прайма, — почти что шепотом произнес Десептикон, опустив манипулятор и положив его на стол рядом с крылатым. Когти так звонко клацнули по поверхности стола… Кастор видел, насколько сильно Десептикон сейчас был подавлен, он вновь вспомнил о событиях месячной давности на одном очень далеком планетоиде. Он часто об этом вспоминал, часто начинал хандрить и сокрушаться. В такие моменты главной задачей бело-серебристого становилось отвлечь гладиатора, сделать все, чтобы он не думал о том, кого все еще так сильно любил. Нет, Мегатрон не заставлял его себя развлекать, но сам летун взял на себя эту задачу и сам следил за тем, как он эту задачу выполняет. Один шлак… делать ему было совершенно нечего. — Пошли пройдемся, раз уж ты так сильно хочешь, — сдался серебристый. Гладиатор поднялся со своего места, протянув ладонь небольшому летуну. Но снова неожиданность: Кастор взял один датапад из стопки с непроверенными отчетами, разблокировал его и принялся читать вслух. Под недоумевающим взглядом пепельного он остановился, посмотрев на него. — А что? Ты же сказал, что тебе скучно, а я могу только так тебя повеселить, пока ты работаешь, — хмыкнул с полуулыбкой на аккуратных белых губах Кастор, вернувшись к чтению. Пепельный еще брийм стоял и пытался понять, что же движет этим странным летуном, но потом он опустился в кресло, принявшись внимательно слушать то, как белоснежный читает скучный и однотипный текст. Голос у него был приятный, легкий и нежный, совсем не такой, как у Оптимуса. Он и сам был совсем не таким, как Прайм, совсем не таким… Мегатрон упер локти в стол по обе стороны от светлого летуна, уложив на сложенные в замок ладони свой подбородок. Алые окуляры смотрели словно сквозь белую броню, но, при этом, в самую Искру небольшого летуна, что так напоминал им самого любимого и самого ненавистного механоида, но, при этом, этот самый небольшой летун был так непохож на него…

***

Когда прошлой ночью в больницу доставили четверых ботов, степень тяжести повреждений каждого из которых шла, как говорится, по нарастающей (от нескольких глубоких вмятин с небольшими, но потенциально опасными подтеками энергона, до серьезных переломов, глубоких ран, оплавленных частей брони, проще говоря, следов пыток), Рэтчета на месте работы не было. И когда вместе с этой четверкой доставили еще и Уилджека… соответственно, оранжево-белого на месте не было. Да вот только стоило узнать медботу о том, что его друг оказался в больнице, он сразу же ринулся к месту своей работы. Рэтчет так долго мечтал о том, чтобы наконец хотя бы пару орн провести не на рабочем месте, а в собственной кварте, закрыться там в гордом одиночестве, развалиться на платформе и просто лежать на ней без лишних телодвижений, но просто не смог даже стоять дома, когда Нокаут сообщил о том, что Уилджек, весьма потрепанный, сейчас находится в клинике. Ну, что же? Пришлось сорваться и ехать, чего уж там… На самом деле, оранжево-белый даже и не помнил того, как добрался до больницы. Он помнил лишь сообщение Нокаута и как вышел из кварты, а потом сразу же коридор клиники, двери палаты, мерное попискивание приборов, неподвижный корпус белого с красными и зелеными вставками брони механоида на ремонтной платформе. Только уже в палате у оранжево-белого толком включился процессор и он смог хотя бы немного соображать. Механоид сразу же проверил показатели сканирования систем разрушителя, просмотрел его медицинскую карту, удостоверился в том, что пульсация Искры спокойная и ровная, а после этого облегченно выпустил из систем воздух, рухнув в кресло для посетителей прямо рядом с платформой. — Как же ты меня напугал, шарк ты недобитый, — фыркнул медик, будучи на все миллион процентов уверен в том, что рэкер сейчас находится под наркозом. — Правда, солнышко? —тяжело хохотнул Уилджек, активировав оптику и посмотрев на опешившего Рэтчета. — А я думал, что ты не будешь так переживать за меня. — Да ты совсем спятил или как?! — оранжево-белый резко подорвался с места, бешенной оптикой глядя на валяющегося на платформе разрушителя. Уже через мгновение в последнего полетело первое, что медик успел схватить, а именно небольшое полотенце, сдернутое им с крючка у раковины, сдернутое, кстати говоря, с тем же крючком. Дальше в больного полетело все, что только медбот увидел, но когда Рэтчет попал Уилджеку в брюшную броню кем-то неосмотрительно оставленным сканером, пришлось завершить бомбардировку — там как раз и была одна из наиболее серьезных ран, и от попадения по ней более-менее тяжелым предметом разрушитель чуть не сложился пополам от боли. — Уилджек, — обеспокоенно прикрикнул оранжево-белый, подбегая к товарищу и сразу же стараясь увидеть, не нанес ли он больших повреждений, чем уже были и без него. — Где больнее? — Да гордости моей больнее, вот где, — фыркнул колесник, расслабляясь и укладываясь обратно на платформу. Больно, квинт возьми, но чего уж теперь… — Шарк ты недовинченный… Что вообще произошло? Какого Юникрона ты здесь делаешь? — оранжевый взял из ящика стола шприц с обезболивающим, вводя его в системы рэкера — по времени уже было можно, действие предыдущего препарата прошло уже около полуджоора назад, так что теперь можно было еще чуточку «долить». — Ни за что не поверишь, — опустошенно, но с привычной усмешкой выдохнул Уилджек, наблюдая за состоянием товарища. Такой нервный он стал в последнее время… — Ну? — Десептиконов защищал. — И как? Не зря валяешься на медплатформе с пробитой брюшной броней и сломанным запястьем? Уилджек раздосадованно прыснул, чуть отвернувшись в сторону от медика. — На половину. Одного не успел вытащить. Рэтчет присел на край платформы, положив ладонь на наплечник друга. Или не совсем друга… — Не вини себя, ты ведь и так сделал все, что мог, собой рисковал. Да и хорошо, что хотя бы одного смог спасти. — Да не в том дело, Рэтч, — отмахнулся Уилджек, притушив оптику и закрыв ее целой ладонью вовсе. — Обидно, что первый раз пошел на такой шлак, и мало того, что поехал в карете скорой до больницы, так еще и задачу, считай, провалил. Я же только отвлек нарушителей спокойствия от их жертв, а ребята Мегатрона все сами сделали, да и мой бампер прикрыли. Ох, а вот и четкая демонстрация знаменитого принципа рэкеров «разрушители не вызывают подкрепления, они вызывают мусорщиков». В данной ситуации — реакция рэкера, которому пришлось звать подкрепление, а не мусорщиков. Хотя, даже не совсем так, ведь подкрепление пришло само по себе в нужный момент, а Уилджек не успел толком отличиться прежде, чем помощь все-таки явилась. И теперь, кажется, разрушитель будет сокрушаться по этому поводу до тех пор, пока не сможет как-то исправить ситуацию в своих же глазах. — Уилджек, я… не умею успокаивать и не знаю, что следует сказать в этой ситуации… — Не нужно успокаивать и говорить что-либо, — перебил бело-красно-зеленый, убрав от лицевой ладонь и посмотрев в голубую оптику напротив. Нет, это точно были не утешения — Рэтчет собирался сказать что-то еще. И он продолжил, точно до этого его никто не перебивал: — Я могу только добить тебя окончательно, — оранжево-белый шумно прогнал воздух по системам. Он… он уже неделю пытался собраться с мыслями и словами, чтобы сообщить свое неожиданное открытие тому, кто в создании этого открытия принял непосредственное участие, но все никак не выходило как-то: то ситуация неподходящая, то кто-нибудь встрянет и помешает, то просто как-то сил и слов не хватало… Но сейчас он был просто обязан сказать. Сейчас или никогда! Правда, было бы лучше сообщить такую новость где-нибудь, где совершенно точно нет камер, нет прослушки и нет вездессущего Тропса, но… квинт побери! Если он не скажет здесь и сейчас, он не скажет вообще, и тогда через пару мегациклов… квинтец, как будет удивлен Уилджек появлением… кого-то маленького. — Рэтч, ты меня чот пугаешь очень… что-то случилось или как? Только не говори, что у тебя на самом деле есть партнер и он узнал о том, чем мы занимаемся по выходным, — напряженно, но снова не без юмора, проговорил разрушитель, осторожно принимая полусидячее положение. Оранжево-белый взял колесника за не поврежденный манипулятор, положив его ладонь на свою грудную броню. Он на миг нерешительно отвел оптику в сторону, а после уверенно посмотрел в линзы разрушителя, наклонившись чуть ближе к нему и прошептав ему на самый аудиосенсор: — Мы скоро станем создателями…