Ты видишь меня?

Интересно, а Оптимус Прайм тоже способен проявлять какие бы то ни было чувства? Ну, как бы, ясное дело, какие-то чувства точно он испытывает, но вопрос стоял об их проявлении. И лично Нокаут не был свидетелем ни одного проявления. Из-за этого периодически казалось, что Прайм был абсолютно бесчувственным и сухим. Вот так вот смотришь на него, пытаешься уловить хотя бы какие-то его мысли, но совершенно ничего не получается, просто пустота и ледяная отстраненность. Временами даже казалось, что Саундвейв больше эмоций проявлял, чем Оптимус! Да нет, глупость какая-то, у связиста даже лицевую пластину нельзя было увидеть. О, нет, медкон вдруг вспомнил о том, как один раз видел на фейсплейте красно-синего удивление и страх, как раз в тот момент, когда Мегатрон отдал приказ активировать Омега-Замок и направить его на Землю. О, а потом алый спорткар видел ярость. А это он вообще к чему задумался о проявлении чувств со стороны красно-синего механоида? Да просто так. Сидел, думал о какой-то ерунде, потом задумался о том, а правильно ли он показывает свою симпатию желтому разведчику, потом подумал, правильно ли сам разведчик ее показывает, а как симпатию и чувства в целом проявляют другие… В общем, одна дурацкая и нелогичная мысль потянула за собой толпу других. Ох, какая же глупость…  — Эй, чего не перезаряжаешься? — Бамблби шумно вобрал в системы воздух, потягиваясь и активируя свою большую голубую оптику. Его четырехпалые ладони легли на талию бывшего Десептикона, притягивая того теснее к корпусу Автобота. — Я думал, ты очень устал и хотел как следует отдохнуть… В итоге, отдыхаю я, а ты лежишь и смотришь куда-то в стену.  — Просто я задумался над тщетностью бытия, а ты не так уж и долго спал, — хмыкнул колесник, вымученно улыбнувшись и в ответ пододвигаясь ближе к партнеру, после же и вовсе закинув на того сервопривод. — А ты знал, что когда ты оффлайн, у тебя часто приемник открывается? Желто-черный чуть было не подавился чем-то таким, чем… ничем. Он недоумевающе уставился на алого спорткара, что столь по-хозяйски устроился на нем, а потом еще и такие заявления делает. Так. Однозначно нужно всеми доступными и нет способами заставить Нокаута взять отгул хоть на день — он совершенно точно уже с ума сходит от работы, уснуть вот не может, какие-то странности тут выдает… Да и, к тому же, считает два с половиной джоора не таким уж и большим временным отрезком. Совсем заработался, бедолага. А ведь и не скажешь же, что сейчас на Кибертроне должно быть так много работы для медиков: нет практически никаких драк и сражений, слава Праймасу, чтобы были раненные; нет никаких эпидемий, за что Праймасу следует отдать еще большую хвалу…  — Ну, хоть антифриз не пускаю? — Бамблби попытался пошутить, но только его шутка осталась просто не замечена — собеседник как лежал молча на его грудной броне, прижавшись к ней щекой, так и лежал. Может, что-то случилось, вот медкон и ведет себя так, и дело совсем не в усталости? — Нок, все в порядке? Ты какой-то… слишком тихий. Ответ последовал совсем не сразу, где-то как минимум через треть клика.  — Нет, в порядке. Просто… устал. Морально устал, — алый лег немного иначе, глядя в голубую оптику напротив. — Я привык за много ворн службы под началом Мегатрона к тому, что за мной наблюдают через камеры, что начальство всегда в курсе всех моих действий, да вот только…  — Что? — после продолжительной паузы решил спросить Автобот, медленно поглаживая ладонь Нокаута пальцами, стараясь хотя бы даже и таким незатейливым действием успокоить партнера, помочь ему хоть капельку расслабиться, что ли…  — Мегатрон никогда не использовал против меня какие-то мои… как сказать? Мои… личные дела. Не могу сформулировать, но ты понял, я в этом уверен, — чуть быстрее произнес медик, да только голос был все еще уставшим и потерянным. — Даже при Мегатроне не страшно было говорить под камерами о своих личных вещах с кем-либо, потому что если даже это и дойдет до него, он просто не обратит на это внимания. А Тропс же как раз такое выслеживает, чтобы использовать против нас всех и шантажировать нас этим.  — Погоди… этот кусок шлака что — шантажировал тебя? Нокаут молчал. Он еще несколько нанокликов смотрел в линзы напротив, но вскоре отвернулся, утыкаясь в шею разведчика лицевой. Отвечать вслух нужды не было. Яркий мех все понял сам, без лишних слов и объяснений. Ух-х-х, как же хотелось этого несуразного оплавка просто застрелить на месте и все! Сколько же всякого шлака он успел всем сделать за такой короткий срок! Просто процессору не постижимо, квинт возьми! А самое-то что главное… пока он сам не оступится и сам не проявит для масс свою личину интригана и просто аморального ублюдка — ничего сделать с ним нельзя. Разве что использовать его же оружие против него самого и сфабриковать против него какое-нибудь дело, да только… если Оптимус узнает, всем будет мало места. А вероятность того, что он не узнает, очень мала. Ситуация крайне скверная и напряженная.  — Что он тебе сказал?  — Зачем тебе это? Давай просто с тобой полежим и… и отдохнем. А с остальным разберемся как-нибудь в другой раз.  — Нет, Нокаут, это серьезно и я хочу знать, что этот шарк недобитый тебе наговорил. Ты ведь мой, а, значит, все твои проблемы — и мои проблемы тоже, — мех поднял на себя лицевую пластину Десептикона за подбородок, заглядывая в полупритушенные линзы такого приятного красно-черного цвета. Такой оптики Бамблби ни у кого больше не видел, только у Нокаута. — А все свои проблемы я привык решать сразу, как только эти проблемы образовываются. Медкон молчал. Казалось, он что-то взвешивает, думает, пытается решить, как будет правильнее… хотя, почему это «казалось»? Он совершенно точно лежал и думал, стоит ли говорить что бы то ни было или же будет лучше настоять на своем нежелании отвечать. Нужно было «додавить».  — Нок, ты же знаешь, что можешь мне довериться и что тебя я никогда не предам. И вот алый, что называется, начал сдавать позиции. Оптика немного засбоила, сбился цикл вентиляции, Искра стала неровно и быстро пульсировать… Бамблби еще ближе прижал к себе бывшего Десептикона, прижав губы к его лбу, тем самым стараясь успокоить.  — Нок…  — Он знает… видел на записи нас с тобой, — прошептал Нокаут дрогнувшим голосом. — Он… он сказал, что если я не буду доносить ему все, что только смогу узнать о Мегатроне, Оптимусе, тебе и… и всех остальных, то он сделает все, чтобы тебя нашли в какой-нибудь подворотне б-б… без признаков жизни. Алого спорткара откровенно забила дрожь. Бамблби почувствовал, как на его наплечник упала небольшая капелька, а за ней еще несколько… Шлак. Это же каким нужно быть… и как нужно угрожать тому, кто столько ворн провел среди Десептиконов, чтобы он так сильно испугался этой самой угрозы? Кулаки разведчика Оптимуса Прайма непроизвольно сжались от ярости. Ему хотелось просто в клочья разорвать этого конченного шарка. Да таким нужно просто запрещать жить! Их нужно выслеживать и отстреливать, хладнокровно, молча отстреливать без горестей и сожалений! Да квинт возьми, по сравнению с ним, казалось, что Мегатрон был просто самым ласковым и пушистым зайчиком, неспособным никому навредить. Квинт возьми!  — Нокаут, черт, забудь о том, что там тебе наплел этот кусок шлака, — Автобот сел, поднимая за собой и алого механоида, крепко прижимая того к себе. Шарка с два он позволит кому-то обижать его любимого механоида! — Я сам его в какой-нибудь подворотне скорее оставлю без признаков жизни, чем он меня.  — Я знаю, но… кто может дать гарантию того, что все обойдется? Что он не навредит тебе? Никто мне не даст таких гарантий, никто не сможет сделать все, чтобы не было резона переживать и бояться за жизнь того, кого я люблю… Нет, — Нокаута вдруг словно бы что-то осенило. — Нужно просто устранить главную опасность, и тогда… не будет смысла и нужды бояться.  — Ты хочешь избавиться от него? — Бамблби провел ладонью по спине партнера, закусив губу. Нет, он и сам о таком раскладе тоже думал, как и три четверти населения Кибертрона, но все равно это было как-то слишком радикально, его прошивка Автобота, мягко говоря, полностью была против такого развития событий даже потенциально — совсем не хотелось лишать кого бы то ни было жизни без стопроцентной необходимости, как-то было с Мегатроном. — Не спорю, практически вся планета была бы не против такого развития событий, но я не думаю, что поступать так будет правильно. Возможно, лучше просто поговорить об этом с Оптимусом.  — Может, и лучше… но такой вариант тоже более, чем уместен в случае этого шарка квинтячьего. Кажется, мысль об убийстве того, кто решил угрожать ему самому и его партнеру, частично успокоила и обнадежила алого. Ох, уж эти Десептконы с их обостренным чувством собственности, злопамятством и мстительностью… Но все равно Бамблби Искры не чаял в этом вредном и местами злом оплавке. Уж лучше такой, чем совсем никакой. Да и любил он Нокаута, очень сильно любил. Как, однако, странно, но очень забавно развивались их с ним отношения. Сначала соперничество, ссоры, потом дружба, основанная на том же соперничестве, потом симпатия, чувства… и теперь оба готовы были пойти на что угодно, чтобы защитить друг друга и просто быть рядом. Казалось бы, чего еще желать? Они рядом, в пределах досягаемости друг друга, все, в принципе, есть и на месте, да вот только самого главного не хватало — безопасности. Сейчас было столь небезопасное время для чувств и… шарк возьми! Хотя бы когда-нибудь на Кибертроне может быть подходящее время для любви? То войны, то загнивание системы и потенциальная опасность для всех и каждого, то снова войны, то такие оплавки, как Тропс… Не планета, а настоящая катастрофа!  — Нок, а хочешь чего-нибудь? Алый задумался на пару мгновений.  — Да нет, вроде нет, а что?  — А я думал, ты хотел бы новую полироль опробовать…  — Новую полироль? Нет у меня никакой… — Когда фокус черно-красной оптики упал на темно-серую баночку с блестками в руке у Бамблби, спорткар точно ожил: на белой лицевой пластине растянулась хитровато-счастливая улыбка, оптика заблестела, а когтистый манипулятор потянулся было за столь заманчивой баночкой, да только Автобот отодвинул ее подальше.  — Хэй!  — Я сам тебя отполирую, но не бесплатно, — хитро улыбнулся желто-черный, полностью довольный тем фактом, что партнер теперь откровенно засиял от радости. Ну, хоть и так уж отвлечься смог.  — И что же ты хочешь взамен? — Нокаут еще шире улыбнулся, усаживаясь верхом на Автобота и упирая манипуляторы в его грудную пластину.  — Любой каприз за твой поцелуй, красавчик, — посмеялся колесник, обнимая Десептикона за талию…

***

В полутьме отсека были видны только два полупритушенных голубых окуляра. Фокус этих линз был направлен на что-то в самой темной части помещения, но, при этом, он будто бы смотрел в пустоту. Воспоминания копошились в процессоре, словно скраплеты на свалке… Взрывы, гул, осколки, крики, разлетающиеся в стороны части чужих корпусов, клубы дыма, пыли и… энергон. Всюду энергон. Все в энергоне, везде энергон! Но, все же, страшнее всего взрывы. Эти содрагающие землю взрывы, за которыми следуют оглушительные «хлопки», а после грохот, словно бы весь мир перевернулся с ног на голову за доли секунды, а после вернулся обратно. Тряска. Все дрожит, трясется, скрипит… даже вековые сооружения, что стояли невероятное количество времени до взрывов, вдруг начинают стонать и скрипеть, собираясь вот-вот упасть. Паника. Ужасная паника! Даже если взрыв происходил на другом конце города или в другом городе вовсе — звуки взрыва, дым и зарево от пожаров были видны практически в любой точке планеты. Механоид провел широкой ладонью по лицевой пластине, стараясь отогнать от себя не самые приятные воспоминания. Но, шарк, перед оптикой все еще летали части корпусов, брызги энергона, а в аудиосенсорах настойчиво громыхали звуки взрывов. Как же напрягали эти неприятные треск и гул… стоп. Или это стук в двери? Красно-синий полуобернулся ко входу в отсек. Нет, тишина. Кажется, ему пора сходить проверить слуховые рецепторы или же просто… успокоиться. Сегодня была годовщина начала военных действий. Сегодня воспоминания об ужасах войны колыхали Искру каждого жителя Кибертрона еще сильнее, чем в обычное время; еще сильнее, чем во время самой войны… Интересно, о чем сейчас думает Мегатрон, тот, кто все это начал? Что делает, вспоминает ли обо всем том, что столько ворн поддерживал и подогревал? Или он думает о своем поражении в этой войне? Шлак. Так много вопросов. Был бы хоть один ответ! Да, Прайм мог бы связаться с пепельным и спросить у него, какие мысли посещают его разум, да вот только… с того самого орна, когда красно-синий настиг своего извечного оппонента на далеком планетоиде, Мегатрон… больше не сказал ему ни одного слова. И не отвечал на его сообщения. Полная тишина при разговорах и радиомолчание. Серебристый просто делал вид, что лидера Автоботв не существует. Но было что-то вроде исключения из всех ситуаций, когда Мегатрон игнорировал Прайма — во время отчетов пепельный мог обобщенно обратиться и к Тропсу, и к Оптимусу одновременно. А больше… больше гладиатор совсем никак не разговаривал с хранителем Матрицы Лидерства. А так хотелось иногда просто поговорить с Мегатроном. Если не совсем так, как это у них было раньше, но… хотя бы как с другом. Да вот только, видимо, Мегатрон совсем не хотел идти на контакт и возобновлять общение со своим старым… другом, бывшим возлюбленным. Как жаль, что у Оптимуса не хватило духа сказать Мегатрону все с самого начала; не хватило духа отпустить его раньше, чем он «взорвется»; не хватило духа не разбивать его Искру за спиной, а сказать все в лицо и убедить расстаться мирно, но сохранить хотя бы какую-то ниточку, хотя бы какое-то общение… Снова этот грохот в аудиорецепторах. Или же в этот раз все-таки в двери стучат? Механоид прислушался, заостряя внимание на посторонних звуках. Нет, снова тишина, просто ему все это мерещится из-за переживаний… /Оптимус, не мешаю? / Ох, как же приятно было получить сообщение от Арси в столь печальный и морально тяжелый орн. Еще приятнее, чем в любой другой. /Нет, Арси, вовсе нет. Ты… ты что-то хотела? / /Не хочешь прогуляться или, может, посидеть где-нибудь, попить горячего энергона? / Надо же, снова Прайм проявил нерешительность и все сделали за него. Он должен был, наверное, сам позвать маленькую разведчицу куда-нибудь, но вновь слишком долго молчал и собирался. Вообще, сейчас он и не собирался, сейчас он сидел и скорбел по прошлому. Но, кажется, стоило бы подумать не о прошлом, а о настоящем и будущем, о чем он в этот проклятый день совершенно позабыл. И стоило подумать не только о себе и своих личных трагедиях, но и о своих близких… /Арси, на самом деле, мне бы не очень хотелось сегодня бродить по улицам или находиться в каких-нибудь общественных местах, но я был бы очень рад встретиться с тобой и провести вместе время./ /Тогда мы могли бы посидеть у тебя или у меня… как будет тебе удобней./ /Сейчас уже достаточно темно, мне не хотелось бы заставлять тебя бродить по темноте одной, поэтому… я скоро буду./ Оптимус шумно прогнал по системам воздух. Он не планировал этим вечером выходить из своего отсека, не планировал покидать «Немезиду», но… ради встречи с той, кто всколыхнула в его Искре новые яркие чувства, можно было и изменить свои планы. Крупный грузовик поднялся на сервоприводы, направляясь в сторону выхода из отсека. Он вдруг ощутил сильное желание как можно скорее очутиться в точке назначения. Хах, буквально только что не хотелось даже просто поднять манипулятор, чтобы устроить его удобнее на столе или подлокотнике кресла, но буквально через несколько мгновений уже хотелось чуть ли не бегом бежать, чтобы как можно скорее оказаться рядом с лазурной фем. Глупо так получалось, но, тем не менее… Пару брийм понадобилось для того, чтобы добраться до кварты небольшой разведчицы. Но потом бывший архивист подумал о том, что как-то неправильно приходить с пустыми манипуляторами… Поэтому Прайм вернулся на половину пути назад, нашел в недавно открывшейся лавке упаковку крии и вернулся назад, к зданию, где находилась кварта Арси. Около клика в лифте. Стук в двери. Искра точно замерла в своей Камере. Такого предвкушения и волнения перед встречей красно-синий, кажется, никогда еще не испытывал. Странное ощущение, но безмерно приятное. Двери с тихим шипением гидравлики разошлись в стороны, скрываясь в специальных пазах стен. Маленькая, аккуратная фембот стояла прямо на пороге. Миловидная и приятная лицевая пластина была чуть омрачена чем-то. Возможно, что и Арси не стала исключением, поддавшись воспоминаниям и скорби по потерянным друзьям, близким…  — Здравствуй, — попытался улыбнуться красно-синий, протягивая разведчице упаковку со сладостями. — Я не был уверен, что тебе нравится крии, но…  — Здравствуй, Оптимус, — лазурная все-таки улыбнулась в ответ, отходя чуть вбок, пропуская гостя в кварту. — Не беспокойся, я вовсе не против сладкого. Проходи. На самом деле, фембот была абсолютно равнодушна к сладостям, не испытывала к ним ярко выраженного отвращения, но и не могла сказать, что жизни не представляет без крии, энергоновых леденцов и всего в этом роде. Проще говоря, разведчица относилась к сладостям более, чем нейтрально. Есть, да и есть, нечего и говорить.  — Арси, ты… выглядишь очень расстроенной.  — Просто… вспомнила обо всяком. Сегодня ведь…  — Да, знаю, — кивнул избранник Матрицы Лидерства, проведя ладонью по шлему. Он вдруг почувствовал себя распоследним дураком. — Извини за такой вопрос…  — Не переживай, все в порядке. Сегодня все такие грустные, так что даже не волнуйся, — колесница указала красно-синему раскрытой ладонью на один из стульев у стола, на котором уже стояли два куба с подогретым энергоном. — Присаживайся. Крупный грузовик опустился на стул, положив сладости на стол рядом с топливом. Какая-то неловкость так прямо и не собиралась отпускать, точно он что-то противозаконное и аморальное сделал. Быть может, стоит об этом поговорить с Арси? Судя по всему, и двухколесная испытывала те же эмоции, то же смущение, ту же неловкость. Наверное, это было вполне себе нормально, да вот только один черт хотелось бы знать, не напридумывал ли он все это сам себе. Глядя на разведчицу, Автобот ненамеренно засмотрелся, позабыв вовсе о том, что он что-то хотел сказать. Эти аккуратные черты, тонкая фигура, приятный и нежный цвет брони, мягкий взгляд… так прямо и хотелось прикоснуться к ней, обнять, прижать так крепко-крепко к Искре. Но, наверняка, было еще слишком рано даже думать о таком. Нужно было сначала еще удостовериться в том, что это не одностороннее наваждение, а взаимная симпатия. Ох, шлак! Он ведь и раньше неоднократно замечал проявления теплых чувств со стороны разведчицы к себе, так из-за чего вдруг начал сомневаться в своих же собственных наблюдениях? Шлак. Это все от волнения, просто… слишком сильно волновался, вот и все. Волнение, переживания и усталость от свалившейся на него ответственности — все это давило на проводку, должно быть, именно из-за этого он вдруг и начал сомневаться в том, в чем был всегда уверен и что было видно невооруженной оптикой. А еще, возможно, сомнения появлялись по мере появления ответных чувств. Кто знает?.. — Арси… я хочу кое-что сказать тебе, — начал Прайм. Шлак. Нет, слишком рано, слишком резко! Нужно было хотя бы чуть-чуть поговорить о чем-нибудь еще, о чем-то кроме одной из основных причин для рассуждений в последние несколько месяцев. Но раз уж он начал, то, наверное, стоит закончить, никак иначе.  — Да, Оптимус? — черт, видимо, он слишком долго молчал, хотя ему самому казалось, что прошло не больше пары мгновений.  — Я не уверен, что с моей стороны правильно будет так сразу говорить то, что я хочу сказать, но я совершенно уверен в том, что должен это сказать, — механоид сжал ладонь в кулак и разжал, собираясь с силами, а после смог наконец заглянуть в оптику разведчицы, встречаясь с ней фокусом линз. И вся решимость разом пропала куда-то…  — Оптимус, не волнуйся, — фем улыбнулась, подходя поближе к лидеру Автоботов. Она уже поняла все, увидела в его оптике, почувстовала Искрой. Только вот она никогда не думала, что Прайм хотя бы из-за чего-то может смущаться и бояться что-то сказать, тем более, что-то столь теплое и личное. Маленькая аккуратная ладонь легла на широкий наплечник грузовика. Колесница ждала своеобразного «дозволения». Но она была готова в любой клик сделать то, о чем буквально умолял взгляд Прайма. И она была бы совсем не против того, что так явно и четко читалось в его окулярах.  — Я… Арси, ты безмерно мне дорога, я уважаю тебя и твое мнение, но… в последнее время ты… стала мне куда больше, чем просто друг и товарищ и…  — Оптимус, всего три слова, — мотоциклетка на миг приложила к губам крупного механоида палец, тем самым заставив его замолчать. Шлак. Прайм вдруг вспомнил, как много ворн назад его таким же образом заставил замолчать Мегатрон, после чего красно-синий сказал те самые три слова, которые он так долго не мог сказать и которые от него так ждали сейчас. — Все остальное — совсем лишнее. Колесник закусил внутреннюю часть губы, вобрал в системы воздух, охлаждая и собственный корпус, и мысли. Все, пути назад уже нет. Этот день явно останется в его памяти теперь не только как день начала самой долгой и кровопролитной войны, но и как день, когда началось что-то светлое и невероятно радостное:  — Я люблю тебя. На светлой лицевой лазурной фем растянулась счастливая и мягкая улыбка. Это определенно точно был самый счастливый из дней с того самого момента, когда Кибертрон был возрожден… Арси наклонилась чуть вперед, положив ладонь на щеку Прайма. Мгновение. И красно-синий сам поддается вперед, накрывая губы маленькой разведчицы своими, обнимая ее своими большими и крепкими манипуляторами. В первый раз за долгое время механоид вновь ощутил ту невероятную легкость на Искре, которую он испытывал только рядом с Арси. В первый раз эта легкость появилась с того самого момента, как он столь… болезненно расстался с Мегатроном. Видимо, и правда нельзя построить что-то новое там, где все еще стоит что-то старое. Но теперь… теперь все было совершенно свободно, теперь от старого остались лишь сожаления и светлая печаль, ничего более. А если так, значит, дорога в будущее абсолютно свободна…