Ты видишь меня?

Пол и воздух были настолько холодными, что появлялось ощущение, будто бы замерзла даже Искра. Несколько раз приходилось совсем переставать вентилировать системы, чтобы было не столь холодно. Но это помогало так же, как помогло бы мокрое термоодеяло. Кто хотя бы раз пытался спастись от холода под мокрым одеялом, прекрасно знает, насколько это бесполезно и глупо — только хуже будет. Вот и Кастор в этом убедился, откинув как можно дальше от себя грязный, мокрый и холодный кусок драной материи, которая носила гордое название одеяла. Холодно. Слишком холодно. И темно. Летун уже который джоор не мог понять, чего больше — холода или темноты? И что сильнее в этом замкнутом пространстве давило на его проводку: темнота, холод или… да, замкнутость пространства. Благо, что у белоснежного меха была не такая уж сильная клаустрофобия. Хах, белоснежного… руки, сервоприводы, спина, задний бампер, крылья, грудная и брюшная броня — все было в грязи и ржавчине с пола камеры. Белый цвет брони практически не был виден из-под всей этой грязи. Но это ничего страшного, даже не так — не надолго, ведь сейчас совсем скоро вернется этот страшный и невероятно большой механоид, который следил за ним. А когда придет этот темный и молчаливый громила, в отсеке станет еще более сыро и еще более холодно, да только сам Кастор ненадолго снова станет белым — мощный поток ледяного очистителя счистит всю грязь с брони, может даже, где-нибудь снова что-нибудь чуть-чуть лопнет или же просто… будет очень сильно болеть, как, например, та вмятина у основания крыла. Нет, это же какой все-таки должен быть силы напор жидкости, чтобы помять даже металлическую броню? Да, у серебристо-белого была не вот, чтобы очень крепкая броня, но все равно, даже если и так… какая разница, если ощущения все равно ничуть не менее болезненные. И так холодно… Но как же так? Почему с того момента, как он зашел в тот орн в номер Мегатрона, чтобы сообщить ему о прибытии Прайма, все пошло кувырком? Стоило догадаться, что все пойдет через задний бампер уже после того, как Мегатрон схватил его и выпрыгнул в окно. Потом сразу же Кас стал свидетелем первого в его жизни боя, в котором участвовали равные по силе и умению противники, а не просто двое пьяных вусмерть работяг с каких-то захудалых шахт или же трусливых дезертиров, что провели на настоящем поле боя всего пару брийм, сбежав, как можно дальше. И если бы не паника, летун обязательно оценил бы мастерство двух лидеров некогда двух разных противостоящих друг другу армий, но в тот момент это казалось неважным, важным казалось одно: достаточно ли безопасно его положение относительно двух дерущихся махин или же следовало плюнуть на все и улететь еще куда подальше? Но он почему-то остался на месте, там, куда его посадил пепельный. Почему — он не знал, потом тоже так и не смог разобраться в своих собственных поступках. И навряд ли когда-нибудь сможет в этом разобраться… Наверное, размышления о прошлом и сожаления о нем же были совсем не тем, чем было нужно заниматься сидя на полу в холодной камере. Лучше было бы попытаться как-то согреться или подумать о хорошем, чтобы отвлечь себя и свои мысли, да только как-то ничего положительного в процессор не шло. Ой, нет, кое-что положительное и частично приятное все-таки вспомнилось… В самый последний момент, как раз перед тем, как его выволокли из палаты Мегатрона, он услышал, как серебристый громко и четко велел Тропсу отпустить его, как он требовал этого, как покрывал бранью этого ублюдка… так хотелось верить, что это было признаком того, что не только Мегатрон небезразличен Кастору, но и Кастор для Мегатрона имел хотя бы какое-то значение, кроме просто способа отвлечения от проблем. И еще хотелось верить, что как только у бывшего лидера Десептиконов закончатся все его проблемы, как только он перестанет тосковать по тому, кого по-настоящему любит, он не выбросит белого летуна пинком под бампер куда подальше. Так хотелось верить в то, что все это не просто так, а что-нибудь и правда значит, хотя бы чуть-чуть… А если все это ничего не значит, то… все равно идти теперь было некуда. Вернуться назад нельзя — отец посмотрит на него, как на последнюю заправскую шлюху, велит возвращаться туда, куда сбежал, и не позорить память своего дани своим существованием. Да, определенно он скажет что-то такое. Или же вовсе ничего не скажет, просто закрыв перед его лицевой двери. Но, шлак, хватит обо всем этом! Он ведь хотел отвлечься на что-то приятное, на что-то светлое, сухое и теплое. Ох, да, теплое… Мегатрон с первого же орна, как они прибыли на Кибертрон, предоставил ему свою большую и высокую платформу, а сам молча перебазировался на диван в основной части отсека. Кас пытался убедить его в том, что было бы правильнее сделать наоборот, что это он гость, а, значит, должен перезаряжаться на диване, но пепельный предпочел проигнорировать все слова летуна, схватив того у основания крыльев и закинув на платформу. Не успел белоснежный понять, что и к чему, только успел повернуться в сторону гладиатора с негодованием и возмущением, как в его лицевую пластину сразу же прилетело термоодеяло, из-за чего летун снова упал на платформу. Да, это было как раз тем приятным и теплым, о чем хотелось бы подумать здесь и сейчас, в этой мерзкой камере. А вообще… Кастор ни разу в жизни не перезаряжался в одиночестве. Все спаркство залезал на платформу к создателям или же убеждал дани остаться с ним, когда ему было сильно страшно… А когда создатель поймал кибонную чуму от одного из посетителей, когда стало более, чем ясно, что ему осталось недолго… он подарил своему спарку небольшого зверька. Этот органический комок шерсти и когтей все время перезаряжался на платформе рядом с белым летуном. Но… в отсеке Мегатрона рядом с ним не было ни его зверька, ни уж тем более дани. Крылатый не мог уснуть. И то, что расстояние от платформы до дивана, на котором развалился Мегатрон, было небольшим, всего несколько метров, можно было увидеть его серебристый шлем и с платформы, но это все равно было не то, было не так. Несколько орн серебристо-белый провел без оффлайна, только измотав себя до изнеможения у крылатого вышло отключиться одному. Но Мегатрон, пронаблюдавший такой процесс несколько раз, на прямую спросил, в чем причина, почему и как так… И, получив ответы, гладиатор изменил свое решение касательно расстановки мест отдыха для каждого из них. Под боком у Мегатрона было так тепло и спокойно… Резкий свет из коридора ввалился в отсек вместе с темной тенью. Это был не тот, кто поливал его ледяным очистителем, ниже. И, нет, не узнать эту мразь было просто невозможно. Широкоплечий, большерукий, с маленькой головой и непропорционально узким тазом. Было бы неплохо ему просто взять и шлем снести, а то и еще чего хуже. И кровавее уж точно.  — Так-так-так, кто это у нас тут? — еще и ехидничает… так и хочется как следует ударить! Но как? У него даже манипуляторы скованы за спиной… — Такой маленький, совсем не беленький и… все-таки красивый. Как у тебя это получается? Тропс что-то нажал на шланге, что был у него в руках — тот же шланг, с которого его поливали еще буквально час назад. И с насадки медленно потекла прозрачная жидкость с ярким химическим привкусом. Летун поджал серво ближе к туловищу, отодвигаясь как можно дальше от незваного и нежеланного гостя. Но очиститель все равно тек по полу в его сторону. А потом сам гость приблизился, встав совсем рядом с крылатым и начав лить на него все еще невероятно холодную жидкость сверху. Напор был слабым, но менее холодно от этого совсем не становилось… Кастор шумно и надрывно вобрал в системы воздух, прекращая после этого вентилировать и стараясь по максимуму сжаться в комочек, сделать все, чтобы как можно меньше поверхности брони попадало под жидкость. Толку мало, но все равно. Лучше так, чем совсем никак. Но, видимо, Тропса такое не устраивало… Механоид сильно пнул грязно-белого меха в бок, заставив его громко вскрикнуть и перестать группироваться. Мгновение, и он уже с силой сдавливал шейную проводку Кастора, вжимая его шлем в стену и глядя в немного раскосую гетерохромную оптику. У Мегатрона определенно точно был хороший вкус. Что Оптимус, что Кастор были весьма и весьма красивы, при чем каждый по своему. У одного была наивно-спарковская красота, большая голубая оптика и сладкая тень улыбки на ровных губах, а у второго… холодная, но страстная и утонченная красота. Алый правый окуляр, голубой левый. Самую малость припухлые губы, точно… Если человеку поцарапать или ударить губы, они обязательно опухнут, станут больше. Вот и в случае этого белого шарка: у него будто бы были идеально ровные и мягкие, как у Прайма, губы, да только их чуть оцарапали, из-за чего они столь же чуть-чуть стали припухлыми. Тропс слишком приблизился. Кастор уже чувствовал, как он выпускает через приемник горячий воздух из систем вентиляции прямо на его лицевую. Молодой мех предпринял было попытку хотя бы как-то отстраниться, но куда было? Позади лишь стена. Ржавая, холодная и мокрая.  — Знаешь, если бы я отправил тебя в тюрьму, тебя посадили бы в общую камеру, где уже находятся преступники, которых туда доставил Мегатрон. И знаешь, что с тобой было бы, м? — Тропс бросил шланг на пол, освободившейся рукой проведя по белой лицевой пластине, касаясь кончиками пальцев столь интересующих его губ. — Тебя бы уже поимели все в камере, все по очереди. Сначала те, кто сильнее и крупнее, потом чуть менее сильные, а после остатками тебя наслаждались бы те, кто остался. Видишь, как хорошо сложилось, что ты всего лишь сидишь в чуть сыроватом и прохладном отсеке, а? Зато один и твоя честь при тебе. Или же ты отдал ее Мегатрону в тот же наноклик, как только встретился с ним, м? Кастор молчал, даже и не собираясь говорить. Да, сейчас ему было не выгодно провоцировать как-либо гостя, но… какого Юникрона он должен унижаться перед этим куском шлака? Зачем должен оправдываться, что-то рассказывать…  — Отвечай, когда спрашивают! — Тропс ударил серебристо-белого по щеке, отпустив его шею, из-за чего этот удар заставил светлый шлем неплохо приложиться о стену. Вот ублюдок, а… Но и на этом бордово-коричневый не остановился: он с силой сжал челюсть летуна, заставив раскрыть приемник, после чего он сильно надавил на глоссу крылатого, оцарапав ее. — Отвечай, иначе я вырву тебе сначала глоссу, а после и голосовой модуль, чтобы точно знать, что ты не можешь ничего сказать! Закашлявшись, когда посторонний предмет был убран из его рта, белый сплюнул ротовую смазку на пол, ненавидяще-презрительным взглядом посмотрев на Тропса:  — Нет, — одно слово. И этого слова было достаточно по мнению Кастора. Но не по мнению бордово-коричневого механоида. Колесник обхватил ладонью затылок меньшего меха, сильно запрокидывая его голову назад, практически вынуждая летуна смотреть в свою оптику. Кастор зашипел, со злобой стиснув дентоплпастины. С большим удовольствием он бы сейчас отправился в обычную тюрьму и переконнектился с каждым заключенным в ней, чем находился бы здесь, с этим… в словарном запасе Кастора было не так уж много ругательств, а постоянно называть Тропса одними и теми же словами как-то не хотелось — хотелось придумать чего обиднее.  — Я что, недостаточно хорош для тебя, чтобы говорить со мной? — зеленая оптика яростно вспыхнула, после чего механоид толкнул ступней крылатого в бок, вызвав болезненный вскрик — скованные за спиной манипуляторы чуть не сломались от того, что сильно резко были прижаты к холодной стене. Колесник снова наклонился слишком близко, крылатый снова ощутил выпущенный им отработанный воздух… — Или мне не хватает шрамов на фейсплейте, как у Мегатрона, а? Более крупный механоид снова толкнул его в стену, отстраняясь не больше, чем на метр. Он приложил свою большую ладонь к правой щеке… стащив какую-то странную пленку с лицевой, под которой оказались большие и глубокие шрамы, следы ожогов. Серебристо-белый замер, удивленно глядя на того, кто обвинил его в попытке убийства бывшего лидера Десептиконов. Эти шрамы… что же произошло с ним? И не может ли это быть причиной всего… всего этого? Шлак! Что за дурацкие мысли? Нет, к Юникрону в выхлоп. Ничто не может оправдывать такого отношения к пленным… или заключенным? Шарк его дери, вообще без разницы!  — Так тебе больше нравится? — бордово-коричневый уже в третий раз оказался слишком близко, а в процессоре грязно-белого меха вдруг созрела вполне себе неплохая идея. — Или в чем еще дело?! Может, я недостаточно высок и силен для тебя?! Отвечай! И вот, в тот самый момент, когда Тропс снова замахнулся на летуна, Кастор чуть отклонился в сторону, изо всех имеющихся у него сил толкнув обидчика в сервопривод, тем самым выбив его опору. В то самое мгновение, когда бордово-коричневый почти что упал вперед, на небольшого летуна, светлый извернулся, подпрыгивая на серво и выскакивая через открытые двери камеры в коридор.  — Недомерок! — гневно крикнул вслед Тропс, поднимаясь следом и стараясь нагнать более легкого, быстрого и маневренного беглеца. Все оказалось куда проще, чем Кастор предполагал. Он думал, что у него ничего не получится, он только разозлит своим пинком Тропса и добавит себе лишних проблем, но вышло все не так, намного лучше. Теперь было нужно просто найти выход из этих непонятных коридоров и все, свобода! Как только он окажется за пределами этого… здания, подземелья или еще чего… в общем, как только он сможет выбраться наружу, ему останется только перейти в альтформу, и все, он свободен, как сикер в небесах! Хотя, почему же «как»? Ну, по большому счету, Кастора можно было бы назвать и сикером — один из его создателей таковым был, но только сам Кас никогда даже не смел претендовать на принадлежность к этой гордой расе летунов. Сикеры — воины, раса крылатых воителей, а вот Кастор не имел даже боевых когтей, одной из главных отличительных черт любого сикера. Да, у него были длинные торчащие из-за спины крылья, характерные каблуки-дожигатели, походка у него соответствовала знаменитой сикерской походке, сам он был в нужной мере строен и в целом правильно сложен, но в его конструкции не было даже мельчайших намеков на оружие или что-то, что могло бы помочь в бою. Так что… полу-сикер никогда себя к сикерам не относил и даже не пытался. Но временами так хотелось иметь хотя бы когти для самозащиты… А вот какая-то лестница. Если есть лестница, значит, есть возможность подняться наверх, а если есть верх, то должен быть и выход. Кажется, звучало немного логично. Ну, что же? Путь ему вверх по лестнице! Ох, только сейчас Кастор вдруг понял, что он не сможет трансформироваться, пока у него на манипуляторах блокираторы. И ладно бы руки были спереди, можно было бы видеть, как и каким местом можно было бы ударить магнитные наручники, чтобы хоть немного повредить их, снять. Но манипуляторы оказались скованы за спиной, чтоб его! Ладно, к Юникрону на рога. Нужно просто выбраться, а там уже он сможет что-нибудь придумать. Как вариант даже связаться с Мегатроном — здесь, в камере и в коридорах связь совсем не работала, что-то глушило сигналы. До лестницы осталось всего несколько шагов, в сознании крылатого свобода была уже в его руках, ему осталось лишь сделать шаг и схватиться за нее!  — Кастор! — громкий выкрик Тропса заставил испуганно вздрогнуть, на рефлексах оборачиваясь назад, к источнику звука. Но мех не стал и думать о том, чтобы затормозить, продолжая бежать вперед не глядя. Сильный удар. От столкновения с чем-то большим и твердым летун не смог устоять на ногах, падая назад с приглушенным вскриком. Кас только и успел, что вскинуть шлем вверх, глядя на неожиданное препятствие. Это был тот же темный громадина, что следил за ним раньше. Крылатый предпринял попытку подняться, отползти подальше от пугающего его молчуна, но тот лишь вновь молча склонился над ним, взяв его за шлем и подняв высоко над полом. И вот это было действительно больно! Крича и извиваясь, белый успел несколько раз пнуть обидчика, после чего его «легонько» кинули в стену. И вот теперь Кастора настигла спасительная темнота, в которой не было боли и страха…  — Сачри, — обратился запыхавшийся Тропс, устало уперев свои большие манипуляторы в колени. Он посмотрел в сторону вырубившегося крылатого, а после и на своего самого верного подчиненного. — С этими сикерами одна беда… Скоро придется вернуть этого, сполоснешь его. И посади в другую камеру, почище. Наверное, напротив камеры второго, — колесник задумчиво провел ладонью по своей обожженной лицевой, задевая все потерявшие чувствительность датчики и оголенные микросхемы. — Нет, выходит, что Кастор — второй. Значит, напротив камеры первого. И смотри, закрой нижние вентиляционные отверстия в дверях, чтобы ни один, ни второй не знали о том, что теперь у них есть компания: если Кастор узнает о том, кто у меня еще есть в «закромах»… Темный механоид лишь молча кивнул, бесстрастно глядя оранжевой оптикой на Тропса. Он медленно приблизился к светлому летуну, грубо взяв того за предплечье, поднимая над полом, а после закинул на плечо.  — Не забудь о том, что я тебе сказал! Иначе нам придется перепрятывать Крикуна.

***

Взгляд голубой оптики с розовыми полосками неотрывно следил за объемной кучей какого-то мусора, лежавшего рядом с возвышением на нескольких больших пластах металла. Грязь, мусор и ржавчина. Не хватало для полноты картины только скраплетов или еще каких паразитов. Но скраплетов с Кибертрона сразу после окончания войны по специальному соглашению и приказу полностью, что называется, вывели. Теперь навряд ли удастся даже на самой грязной свалке найти хотя бы одного паразита этого вида. Около двух джоор назад к этой куче шлака пришел Тропс, подняв одну из пластин и скрывшись за всем этим мусором. И он все еще не вылез из-под этого хлама, что может означать только одно — за всем этим спрятана дверь в какие-то подземелья. Нужно было дождаться, пока бордово-коричневый оплавок выйдет оттуда, а после уже осмотреть все, что было там, внизу. Возможно, именно там он и оставил Кастора, потому как… ни в тюрьме, ни даже в тюремных камерах на «Немезиде» юнца не было, а, значит, его держали где-то еще. Нужно было найти его и вернуть на место, к Мегатрону в поле зрения — Десептикон в агрессивной форме настаивал на поиске его друга и требовал наплевать с самой высокой башни Кибертрона на все якобы расследования Тропса. Официально пепельного никто не слушал, считая, что он не может смотреть на ситуацию беспристрастно и объективно, да и сильные транквилизаторы, на которых его держали уже пару орн, тоже, по мнению большинства, туманили его рассудок. Но Оптимус, в тихой и спокойной обстановке, лишенной посторонних взглядов и аудиосенсоров, попросил маленькую разведчицу помочь с решением возникшей проблемы. Да Арси и сама была вполне не против — кто откажется лишний раз ткнуть Тропса в его же ложь носовым конусом? И вот, сутки слежки, ожидания, подслушивания разговоров и попыток не попасться, и найдено место, где потенциально могло быть что-то важное. Если уж тут не будет того же Каса, то тут все равно должно быть что-то еще, хотя бы уж и какие-то… зацепки. По крайней мере, верить в это очень хотелось. Какое-то шевеление. Фембот напряглась, прижавшись еще теснее к поверхности планеты, чтобы ее было не так сильно видно. Он что-то говорил, явно отдавал кому-то какие-то распоряжения. Шлак. Неужели, там есть кто-то еще? Черт. Как же это было неудобно, такой расклад, что в этой «кроличьей норе» был кто-то еще помимо Тропса, знатно усложнял задачу. И что теперь делать? Ой, да к Юникрону! Просто нужно будет чуточку подождать, прежде чем лезть туда, вот и все дела. Уже было, уже проходили, так что вполне понятно, что делать в этой ситуации дальше. Колесница настроила аудиорецепторы, прислушиваясь к тому, что говорил бордово-коричневый. К сожалению, удалось услышать лишь последнюю фразу:  — Я вернусь за ним вечером, смотри, чтобы он был готов, можешь даже вырубить его на всякий случай, — с этими словами колесник буквально уронил пластину с мусором, спешно ретируясь подальше от этого места и трансформируясь на ходу. Здесь явно было что-то важное для Тропса, а, значит, здесь точно будет какой-нибудь компромат. Арси подождала еще пару брийм. Оглядываясь по сторонам, лазурная медленно приподнялась над землей, начав неспешное движение в сторону того самого места. Тут было совсем недалеко, буквально всего лишь метров пятьдесят, но внутри было такое напряжение, словно нужно было проползти несколько десятков, а то и сотен километров до цели, а этой целью было что-то такое, чего просто и представить было нельзя. Странное волнение, скорее даже мандраж. Давно у нее такого на разведке не было. Можно ли это считать предчувствием чего-то по-настоящему стоящего? Хотелось надеяться. В любом случае, что-то интересное здесь совершенно точно будет. Колесница медленно подошла поближе к тому самому месту, откуда не столь давно вышел бордово-коричневый. Осмотрев все, лазурная поняла, что задача куда сложнее, чем могло бы показаться — хлама здесь слишком много, ей будет очень тяжело хотя бы чуть-чуть приподнять все это… ну, попытка — не пытка. Арси осторожно и бесшумно протолкнула пальцы под металлическую пластину. Столько ржавчины, ужас просто! Раз, два, три, и-и… взяли! Несколько сантиметров, десять, пятнадцать, двадцать пять… так, еще чуть меньше, чем полметра, и все, можно уже протиснуться внутрь. Правда, стольких усилий стоят эти «меньше, чем полметра», проще было бы обежать весь город на своих двоих, чем поднимать эту ерунду. Дольше, но легче, однозначно легче! Финиш! Фем быстро проскользнула под тяжелую пластину, сразу же чуть не упав вниз прямо с лестницы. Она-то думала, что тут будет еще дверь, да не просто дверь, а дверь на каком-нибудь кодовом замке, но ни замка, ни двери, ничего. Сразу лестница! И какого это Юникрона? Так-то это совсем неправильно и слишком недальновидно со стороны Тропса. Ну, конечно, если он не так уж сильно уверен в том, что этого места никто и никогда не найдет. Но ведь уже нашли, благодаря ему самому! Арси, на самом деле, ожидала от него чего-то большего. Лазурная осмотрелась. Какой-то затхлый и темный… в прямом смысле подвал. Ну, или так это помещение смотрелось сверху, с лестницы. Но, судя по всему, под лестницей был какой-то проход, скорее всего, коридор. Иных помещений и путей видно не было, а, значит, остается идти по этому коридору в темную и еще более затхлую неизвестность. Ну, собственно, а почему бы и нет? Главное не попасться тому, с кем разговаривал Тропс, а то мало ли что… Колесница спрыгнула с лестницы, сразу же «ныряя» под нее, к темному проему, что вел куда-то вдаль. В этом коридоре было так темно, только где-то очень далеко, за дальним поворотом был виден слабый и бледноватый свет. Стоило бы посмотреть что там. Да и не только там, но для того, чтобы зайти за первый поворот, нужен источник света. У Автоботки таковой был только в альтернативной форме, но было бы слишком шумно трансформироваться и ездить тут из стороны в сторону. Поэтому оставалось лишь идти дальше, туда, где горел свет. Следуя все дальше по коридору, фем старалась следить за тем, чтобы откуда-нибудь не вылез кто-либо, кого она тут совсем не ожидала. Совсем не хотелось встревать в неприятности из-за Мегатрона… хотя, тут, скорее, в неприятность можно было встрять по просьбе Оптимуса. И даже несмотря на то, что она добровольно согласилась по просьбе Оптимуса проследить за Тропсом и попытаться найти не по спарковски встрявшего Кастора, но, тем не менее… Нет. На самом деле, Арси и сама впуталась бы в такую авантюру, даже если бы Прайм ее не просил — ей страсть, как хотелось насолить Тропсу и найти хотя бы какую-то возможность его согнать с места Лорда-протектора. Да и просто ради справедливости она могла бы пойти на что-то такое. Неправильно ведь это, что невиновного закрыли и обвинили во всяком шлаке, о котором он и не подозревал даже.  — Отпустите, пожалуйста! — знакомый голос. А вот и нашелся белый летун. Ну, как нашелся? Услышан точно. Маленькая фем ускорилась, при этом продолжая соблюдать все необходимые правила безопасности. Спасение-спасением, но если и она попадется, то тогда уж точно никто не сможет спасти уже их обоих — никто не в курсе, где они. Хотя… нет, кое-кто все-таки в курсе. Но квинт знает, сможет ли Оптимус увидеть то, что увидела Арси, и попасть внутрь. Но всякое возможно, верно? Ой, к Юникрону! Главное, выяснить все, что только можно выяснить. Да, главное, информация, а вот все остальное, в том числе и спасение незаслуженно оказавшегося в такой западне юнца, может и подождать, по крайней мере, если возможности толком помочь не будет, то придется оставить Каса здесь и вернуться с подкреплением. До аудио Арси донесся какой-то глухой звук удара, а после громкий и надрывный кашель с вполне заметным хлюпаньем. Это было не к добру. Но звуки были очень четкими, значит, она уже достаточно близко к месту. До поворота, из-за которого виднелся свет и слышались звуки, оставалось около пары метров. А если все так хорошо слышно, значит, и за поворотом не так уж далеко до белокрылого несчастья. Интересно, а правдивы ли все те слухи, что стали появляться тут и там о Мегатроне и том же Касторе? Последний так громко и так пронзительно кричал в коридоре о своих чувствах и так отчаянно рвался к пепельному… А Мегатрон-то как злился и злится до сих пор! Он не один раз уже порывался самолично отправиться за Касом, останавливали санитары, Прайм и временный паралич правого сервоприода, вызванный небольшим «передозом» успокоительных. Но и все эти преграды были временными, и рано или поздно Мегатрон сможет вырваться из плена медиков, и уже никто не спасет Тропса от него. Было бы куда лучше просто отпустить Мегатрона, чтобы он разобрался с самой неприятной проблемой планеты, но Оптимус не позволил бы никогда в жизни: Мегатрон не просто убил бы Тропса, а пытал, в конечном итоге разорвав его на части. Такого насилия Прайм не мог допустить. Но хватит посторонних размышлений. Осторожно выглянув из-за угла, фем… не сказать, что была удивлена, но и не вот чтобы совсем не удивилась. Кастор неподвижно висел на плече у какого-то крупного высокого механоида в черной броне. Летун был практически весь в какой-то грязи, на губах и лицевой пластине виднелись следы энергона, капающего на плечо громилы, и оптика его не горела. Видимо, удар был достаточной силы, чтобы вырубить летуна. Или же все это было просто болевым шоком. Черный все куда-то шел, явно не собираясь останавливаться. Лазурной не оставалось ничего, кроме как следовать за ним по пятам. И это молчаливое шествие по полуосвещенным коридорам продолжалось еще ровно пять кликов, после чего громила без каких-либо «нежностей» сбросил крылатого на пол в каком-то небольшом отсеке. Из-за угла Арси не могла ничего разглядеть. Стали слышны звуки очистителя. Похоже, теперь белого решили отмыть. Значит ли это, что немного погодя крылатого вернут «владельцу»? Или стоит этому как-нибудь поспособствовать? Да, определенно стоит, ведь если вытащить Каса до того, как Тропс вернет летуна на сцену и скажет, что просто отправил его в салон красоты, появится реальный шанс уличить Тропса в незаконных махинациях и лжи. Стыдно признаться, но Арси могла бы сознаться в том, что ткнуть Тропса носом в его же отработку она хотела бы куда больше, чем помочь Кастору выбраться отсюда… Трансформировав манипуляторы в бластеры, двухколесная прицелилась в шею черного механоида — в самое незащищенное место. Пара выстрелов, и он должен вырубиться. В любом случае, если этого не произойдет, он отвлечется и кинется на нее, и уже тогда она сможет как следует настучать ему по шлему, чтобы точно помочь ему резко прилечь отдохнуть. Выстрел. Один, второй. Как и предполагалось, механоид с громким рыком обернулся, сразу же полетев на мотоциклетку с кулаками. Но дальше все пошло чуть не по плану: фем просто продолжила стрелять по верхней части корпуса громилы, и тот буквально через пару мгновений рухнул на пол. Траектория полета была такая, что он мог бы упасть прямо на Арси, но та вовремя отпрыгнула в сторону. Пару раз пнув черного в бок кончиком сервопривода и убедившись, что он совершенно точно в отключке, лазурная заскочила в отсек. Серебристо-белый только-только начинал приходить в себя, лежа на боку. Времени на это не было.  — Кастор, вставай, нам нужно идти, — лазурная присела рядом с мехом, помогая ему сесть. Белый лишь сдавленно простонал, сплевывая на пол энергон и пытаясь понять, что происходит. Голова кружилась, а в аудио звенело… Но даже сейчас Кас хорошо чувствовал, что что-то не так с его губами. Правда, из-за энергона не было ничего видно внешне. А вот физически боль была очень сильной. Словно бы губы вовсе были порваны… Оглянувшись на черного, фем вновь трансформировала конечность, пару раз выстрелив в блокираторы на запястьях летуна, после чего откидывая их в сторону и помогая подняться белому на ноги. Сикер устоял с трудом. Шлак, что с ним делали вообще?  — Идем, парень, надо выбираться отсюда…