Ты видишь меня?

Страсть и любовь — это было все, что всегда видел красно-синий механоид в кроваво-алой оптике своего вечного врага и соперника. Никогда в его оптике не было того, чего от него ожидали абсолютно все вокруг. Все считали, что Мегатрон всегда смотрел на Прайма с ненавистью и злобой, желал ему только смерти и ничего больше, но этого не было, никогда не было ничего такого даже близко. Мегатрон лишь делал вид, что ненавидит Оптимуса и старается погасить его Искру. И делал он все это самым наилучшим образом — актер из него мог получиться просто потрясающий, но он выбрал другой путь и придерживался его слишком долго, теперь назад было не повернуть при всем желании. И только теперь в этой пугающе-алой оптике было лишь отчасти то, чего все ожидали там увидеть. Мегатрону было больно, он злился и он ненавидел Прайма за причиненную боль. Отталкивал от себя, не позволял быть рядом, как только мог. И это было… это было правильно. Хранитель Матрицы понимал это и… признавал правильность поступков и решений Мегатрона. Он старался абстрагироваться от того, кому готов был отдать Искру и кого столь долго, столь сильно любил. Это было верным решением, да только… с таким отношением со стороны бывшего гладиатора, Прайм чувствовал себя еще более виноватым перед пепельным. Вот и сейчас, пока экс-гладиатор ругался с медперсоналом, пытаясь заставить их убрать от него руки и дать ему спокойно уйти, красно-синий грузовик не мог перестать испытывать уколы совести: если бы не он и не его… обман, Мегатрон бы сейчас просто поднимал на смех всех вокруг, да и не злился бы так сильно. Правда, бывший архивист совсем не брал во внимание тот факт, что Десолидер в любом случае истерил бы и срывался на всех вокруг — того, кого он взял под свое «крыло», у него украли и утащили Юникрон знает, куда. А ведь все могло быть так хорошо и спокойно, позволил бы кто-нибудь серебристому разобраться с Тропсом еще тогда, в тюрьме…  — Мегатрон, прошу Вас! Вы не должны сейчас покидать территорию больницы, — снова и снова повторял один из медиков, предпринимая попытки усадить гладиатора обратно на платформу, но тот порывистым движением мощного манипулятора оттолкнул того к стене, столь же порывисто поднявшись на сервоприводы.  — К Юникрону все! Я уже слишком долго здесь сижу, хватит с меня, — рыкнул Десептикон, рванув к выходу из палаты, прихрамывая на правую сторону.  — Мегатрон, вернись на платформу, это для твоего же блага, — красно-синий попытался было перехватить бывшего гладиатора, как делал это прошедшие пару дней каждый раз, когда пепельный вот так вот срывался со своего места и пытался уйти, но Мегатрон не был глупцом, чтобы настолько часто попадаться на одну и ту же уловку: серебристый сделал полшага назад, перехватывая манипулятор бывшего партнера за запястье и дергая его на себя, после поставив ему подножку и опрокинув его на пол. Этого никто не ожидал, даже Прайм не думал, что экс-гладиатор сейчас выкинет что-то подобное, но вот, все же, теперь колесник поднимался с пола, а Мегатрон спешно хромал по коридору лечебницы, расталкивая всех, кто мешал ему идти дальше.  — Мегатрон!  — Оптимус! — передразнил Десептикон, и не собираясь останавливаться.  — Я знаю, ты рассержен и хочешь со всем разобраться самостоятельно, но не стоит делать этого во вред своему состоянию, — Прайм нагонял, но пепельный не собирался даже близко останавливаться. Он должен был вернуть Каса, он ведь нес ответственность за него и не мог бросить в беде. Странно-то как, испытывать чувство ответственности за кого-то…  — Я без тебя разберусь, что мне стоит делать, а чего не стоит, — рыкнул гладиатор, все продолжая и продолжая идти вперед, прихрамывая. Еще утром он вовсе не чувствовал ногу, а сейчас уже мог ходить — несомненно плюс, значится, совсем скоро и все остальное придет в норму. — Я достаточно времени потерял здесь, с меня хватит. Если тебе так хочется, иди и сам валяйся на этой платформе.  — Это все для твоего же блага, — Прайм дернул серебристо-пепельного за наплечник, прижав его к стене и заглянув в его оптику. — Подожди пока ты не оправишься полностью!  — Иди в шлак со своим благом, — хрипло произнес гладиатор, вырываясь из хватки красно-синего. Сколько злости было в этой фразе. Он бы и убить его был не против… но не мог. Или же все-таки не хотел этого. Слишком сложная ситуация. Слишком тяжелая. А ведь все могло быть совершенно иначе, совсем не так. Мегатрон мог бы быть не столь агрессивен по отношению к нему, а он мог бы не лгать ему и не швырять чувства пепельного ему же в лицевую пластину. Прайм очень сожалел обо всем произошедшем не столь давно. И как же жаль, что прошлое совершенно нельзя повернуть вспять. Грузовик исправил бы всего одну-единственную вещь — он не стал бы лгать Мегатрону с самого начала…  — Послушай, уже нет смысла идти куда-либо…  — Как же нет? Тропс еще жив, а меня это не устраивает, — нажав кнопку вызова лифта, буквально выплюнул Десептикон. — И только попробуй встать у меня на пути снова, Прайм.  — Мегатрон, Арси нашла Кастора, — постепенно начиная терять контроль над собой, выпалил красно-синий. Пепельный полуобернулся, исподлобья глядя на «собеседника».  — И где же он?  — Они с Арси идут сюда, так что тебе лучше вернуться в палату и дождаться его там, — колесник остановился буквально в двух метрах от собеседника, видя в алых линзах невероятное облегчение. Он был рад, что смог успокоить гладиатора хотя бы отчасти. Это однозначно было хорошо. /Кас, все в порядке? Как скоро ты будешь в больнице? /       /Мегатрон… я не… они гонятся за нами. Один за А-арси, внизу. И второй…/ /Координаты. Живо! / Пепельный с грозным рыком рванул в приехавший лифт, начав нервно и часто тыкать на сенсорную панель, чтобы заставить подъемную площадку ехать вниз.  — Мегатрон, что ты…  — Я бы посоветовал тебе поспешить на подмогу к своей разведчице, Прайм. С этими словами механоид скрылся за раздвижными дверями лифта…  — Арси, — тихо выдохнул Автолидер, срываясь в сторону лестницы и связываясь по дороге с маленькой фем. И почему все вечно идет через задний бампер?!

***

Подъем по лестнице был самым сложным за весь долгий путь по этим шарковым подземельям. Летун, казалось, вполне пришел в себя, но не мог толком скоординировать свои движения, хоть и пытался изо всех сил. Его пошатывало из стороны в сторону, он кашлял, периодически придерживая свою нижнюю губу — она все-таки лопнула от удара и не просто лопнула, а была разорвана, ее часть свисала и совсем нисколько не держалась на своем законном месте. А когда крылатый не придерживал часть собственной лицевой, за потоками энергона было видно ровные дентопластины с чуть заметными клыками…  — Давай, Кас, осталось совсем немного, — придерживая белого выше уровня талии и за свободный манипулятор, фем подтолкнула его серво с дожигателем чуть подальше на ступеньку, чтобы он мог устойчиво ступить на нее и не упасть. Оставалось всего четыре-пять ступенек, а там уже… нужно будет придумать, как отодвинуть весь этот мусор, чтобы можно было выйти наружу. Мех стиснул дентопластины, зажмурившись и быстро переступив с одной ступени на другую, а потом еще и еще раз. Им осталось немного, правда совсем немного, нужно было выложиться на все сто процентов, чтобы уйти из этого чертового места. Еще немного, пара шагов, а там уже все, свобода, мир и энергоновое печенье. Оу, печенье… как только все закончится, нужно будет достать печенья. Серебристо-белый наконец дошел до конца лестницы, теперь же оперевшись о стену. Он несколько раз шумно прогнал по системам воздух, перезапустив оптику. Гетерохромные линзы перевели свой фокус на ту часть окружающего пространства, где должна была быть дверь. Ладонь с небольшими коготками коснулась этого самого места. Шершавая, ржавая и все такая же мокрая… стена? Нет, это что-то чуточку шевелилось, значит, это точно не стена.  — Давай, парень, помоги мне, — лазурная принялась толкать металлический пласт изо всех имеющихся в ней сил. Кастор, осознав, что от него требуется, навалился рядом, вкладываясь свое действо на все сто пятьдесят из возможных ста процентов — по крайней мере, именно так считал летун. Где-то внизу послышался оглушительный рев, полный злости и раздражения. Арси и Кастор переглянулись. Совершенно синхронно они навалились на дверь изо всех сил, отворяя ее и проскальзывая друг за другом. Свет. Яркий, просто ослепительно-яркий свет. Самый разгар дня. Солнце в зените. Летун замучено и совершенно разбито засмеялся. Ему почти начинало казаться, что он застрял в этом подземелье до конца веков. Это было невероятно глупо, но чего только не происходит в голове у того, кто начинает терять надежду. А теперь этот превосходный дневной свет, свежий воздух (пусть и немного подпорченный запахом шарковой ржавчины и какого-то шлака от куч мусора кругом) и легкий ветерок, мягко касающийся тонких белых крыльев. Даже боль в лице совсем не отвлекала, будто бы ее вовсе не было.  — Кас, нам нужно уходить, при чем как можно скорее, — твердо проговорила колесница, метнув быстрый взгляд в сторону только что покинутой ими «темницы». — И чем скорее мы отсюда уйдем, тем будет лучше. Ты… как вообще?  — Порядок, — кивнул молодой летун, снова приложив пальцы к лицевой пластине. — Да-да, конечно… идем скорей. Серебристо-белый повернулся к небольшой тропинке, по которой отсюда чуть меньше джоора назад уехал Тропс. Он все еще пошатывался, не в силах полностью контролировать свои действия, но шел, как и сказала колесница. Шум сзади и рев мотора где-то в стороне. Разведчица насторожилась. Тот черный пока еще не открыл своеобразную дверь, значит, немного времени есть.  — Кас, ты можешь трансформироваться? — фем чуть подтолкнула крылатого в спину, немного взволнованно оглянувшись назад. Стали слышны шаги. Шлак!  — Я… кажется, да, могу. Но… но как же ты?  — Не бойся, лети, я сумею оторваться, — лазурная утвердительно улыбнулась светлому меху, похлопав того по тому же месту, куда не столь давно подталкивала. Она в себе не сомневалась, так что не стоило сомневаться и Кастору. — Все, давай взлетай и держи курс на больницу, там и встретимся. Летун немного насупил надлинзовые дуги, а белые крылья чуть опустились, выражая все неуверенность и страх своего владельца. Но услышав звуки с разных сторон… мальчишка напряженно шикнул, кивнув разведчице и отвернувшись от нее. Собрав всю волю в кулак, мех начал движение вперед, постепенно ускоряясь и с трудом подпрыгивая. В самом начале падения крылатый трансформировался, резко взмывая высоко в небо практически ровно по прямой. Арси только проводила юнца взглядом, как… тут сразу же позади нее с грохотом отлетел в разные стороны весь тот мусор, что совсем недавно закрывал вход в подземелья Тропса. Черный механоид очнулся и вырвался, точно Юникрон из недр Земли. Разъяренный, злобный и вселяющий реальный страх. Фем сжала ладони в кулаки. Он, походу, летун. По крайней мере, широкие длинные крылья за спиной говорили как раз об этом. Громадина кинулся в сторону колесницы, но Арси вновь увернулась, оббегая его со спины и запрыгивая на кучу мусора, за которой раньше пряталась. За ней находилась дорога, небольшая и не особо используемая, как раз подходит для слежки и прочего. Миг, и фембот перешла в альтформу точно так же, налету, как и Кастор некоторое время назад. Сзади снова слышался рык. Темный, судя по тому, что она видела в зеркалах заднего вида, забрался на ту же кучу и собирался погнаться за ней…  — Сарчи, нет! Давай за сикером, — шлак… Но нет, это… малость даже хорошо. Здесь недалеко до жилых зданий, если Тропс решит вдруг погнаться за ней самолично, кто-нибудь точно это увидит. И отвертеться на этот раз у бордово-коричневого не выйдет. Ни за что не выйдет. И позволить ей уйти он тоже не может, ведь так она сможет рассказать обо всем увиденном, а потом его схватят и тогда все будет очень плохо. Для него — плохо. Лазурная выжала из своих двигателей все возможные мощности, объезжая наиболее крупные кучи мусора и торчащие во все стороны куски арматуры. Он приближался, гнал за ней, стараясь нагнать ее раньше, чем они выберутся на открытую местность, туда, где любой сможет увидеть их. Да, он пусть и мог разогнаться до невероятных скоростей, но лишь по прямой, на ровной трассе. Здесь, на свалке, его возможности были не слабо так ограничены. Но Тропс не собирался останавливаться, он не мог позволить рухнуть своим планам из-за какой-то шарковой разведчицы! Был ведь шанс устранить ее раньше, мог бы сейчас совершенно спокойно смотреть как она сидит в какой-нибудь мрачной и совсем не приятной камере, надеется, что ее вытащат оттуда и спасут, а не… уезжает от него по кучам какого-то шлака. Нужно срочно отправить кого-нибудь на перехват, иначе ему точно ее не достать. И нужен кто-то, кто не сделает все наоборот, не сдаст его и не предаст. Шлак! Как же тяжело найти подчиненных, что не станут предавать ради собственных интересов… в этом он понимал Мегатрона и полностью разделял его манеру «ведения дел» с подчиненными, потому как тот знал, что одной лишь приверженности идеям мало, нужен еще просто… дикий животный страх. Как жаль, что он сам еще не успел ни идею выстроить и толкнуть массам, ни запугать всех именно до той степени, чтобы его боялись даже предать… На одной достаточно высокой горке лазурная мотоциклетка подлетела высоко над землей, а следом за ней подлетел и бордово-коричневый… как верно назвать альтмод Тропса — сложный вопрос. Вроде бы как, он был и грузовиком, но и скорее внедорожником… в общем, квинт разберет, как охарактеризовать альтмод Тропса, но это вовсе не важно. В общем, бордово-коричневый подлетел следом за лазурной высоко над кучами всякого шлака и мусора и… трансформировался налету, хватая фем обеими руками на уровне сидения и с силой дернув ее вниз. От сильного удара о землю Автоботка вылетела в робоформу, кубарем скатываясь с громким вскриком еще ниже под кучу мусора. Шлак. Больно! Падать и скатываться по куче металлических балок, арматурин, просто каких-то кусков металла, проволок… по всей этой ерунде просто невероятно больно. Ощущение, что где-то она даже немного броню пробила или помяла. Юникроновски больно! Но не успела колесница даже толком остановить свое неконтролируемое падение, как сверху на нее буквально рухнул Тропс, прижимая ее спиной к мусору.  — Ты думала убежать от меня, да? — Арси с трудом сфокусировала оптику на лицевой пластине механоида и… была шокирована — это мягко сказано! Ожоги… откуда взялись все эти шрамы на фейсплейте Тропса? Какого… какого шлака? — А вот никуда ты от меня не сбежишь, шарка с два! Я не дам тебе разрушить все, к чему я шел так долго! Механоид замахнулся, собравшись было ударить колесницу по лицевой, как прямо в его манипулятор пришелся выстрел, заставивший колесника со вскриком отскочить назад. Лазурная постаралась отползти назад, но бордово-коричневый попытался снова схватить ее, но новый выстрел, за ним второй и третий…  — Арси! — оклик Оптимуса. Это он! Мотоциклетка вырвала свой сервопривод из лап бордово-коричневого, с силой ударив того в основание челюсти, после сразу же сорвавшись со своего места и кинувшись прочь. Вот он! Вот Оптимус! Он совсем рядом, он ждет ее и он… похоже, что он готов пойти на отчаянный шаг ради нее — закончить историю Тропса здесь и сейчас. По крайней мере, мрачная решимость была видна в его оптике более, чем хорошо, лучше, чем хорошо. Красно-синий механоид продолжал держать Тропса на прицеле, приближаясь к Арси и подавая ей манипулятор, чтобы помочь встать.  — Тропс, все кончено, — механоид, хмурясь и зло стискивая дентопластины под маской, закрывавшей половину лица, держал прицел бластера прямо на голове несуразного механоида. Вся его фигура, весь его вид говорили о том, что он готов к решительным действиям, он готов завершить все прямо здесь и сейчас. — Сдавайся, и я гарантирую тебе безопасное и спокойное пребывание в тюрьме.  — Да пошел ты, Прайм! — рассмеялся механоид с изуродованной шрамами лицевой пластиной, поднимаясь на сервоприводы. — Как ты там сказал? «Безопасное и спокойное пребывание в тюрьме»? А я гарантирую тебе, что стопроцентно отплачу тебе за весь этот шлак. Не сейчас, не-е-ет! В тот день, в тот самый момент, когда ты не будешь меня ждать, когда будешь уверен, что вот оно, твое, чтоб тебя, счастье! Именно тогда я приду и заберу у тебя все! Я заберу у тебя самое дорогое! Красно-синий… недоумевающе смотрел на Тропса. Его слова, его выражение фейсплейта — все это и правда пугало. Нет, его слова даже и близко не страшили, но его взгляд, голос… все было похоже на настоящие проклятия настоящего безумца. Даже Мегатрон никогда так не напрягал и не… пугал бывшего архивиста, как в этот момент Тропс. Этот жалкий, побитый жизнью и наученный ей же быть тварью механоид сейчас выглядел по-настоящему жутко. Даже Арси, хотя она была далеко не из робкого десятка, была напугана, отошла еще чуть назад, оставшись почти что за спиной у Прайма. Вот же кусок шлака… Воспользовавшись замешательством хранителя Матрицы, Тропс сорвался со своего места, перепрыгивая через завалы и вновь трансформируясь налету…  — Оптимус, он уходит!  — Нет, Арси, — Прайм поймал колесницу, что пыталась кинуться вперед, в погоню за бордово-коричневым. — Я не думаю, что он сможет уйти далеко.  — Что ты...  — У нас есть поддержка с воздуха, — колесник поднял шлем наверх, глядя на баталию в небе…

Несколькими минутами ранее…

Белоснежный кибертронский истребитель на немалых скоростях рассекал воздушное пространство. Он летел исключительно по ощущениям и виду вокруг. Он не понимал, где он, точнее, вообще не знал, что за свалка внизу, но он был уверен, что куда-нибудь он точно прилетит рано или поздно. А там уже сможет придти в себя и добраться до Мегатрона. С Мегатроном… с Мегатроном не страшно. Он может защитить и помочь. А еще, хотелось верить, что пепельный будет на его стороне и ни на клик не поддался на провокации, совсем-совсем не поверил Тропсу… Но вот сзади он заметил черное пятно. Ш-ш-шарк возьми! Теперь нужно было хотя бы как-то сориентироваться по приборам, а не идти вслепую лишь по собственным ощущениям и примерным данным. Но как же Юникроновски все тормозило, будто бы… его процессор был каким-то старинным терминалом с еще более старинным программным обеспечением, на котором пытались запустить какую-то современную программу. Все тормозило, вылетало, сбивалось… в общем, все программы навигации просто отказывались работать, и никакие "убеждения" со стороны летуна не могли заставить их все-таки заработать. И правда придется вслепую уходить от погони… Два выстрела раскаленной плазмы. Кастор с огромным трудом смог уйти от них, встав на правое крыло. Но вот пошла настоящая серия этих самых выстрелов, от каждого из которых белый мех смог уйти. Ну, точнее, от каждого, кроме последних двух — оба прошлись по светлой обшивке с грязными подтеками, обжигая ее и оставляя заметные черные ожоги и облупившуюся краску под ними. Боль была жгучая, но вполне терпимая. Ничего, должно быть, на войне и не с такими ранениями продолжали бой, не останавливались и не обращали внимания на боль. А если другие могут терпеть такое, то, значит, и он тоже сможет. Самым неожиданным стало сообщение от Мегатрона. Неожиданным и приятным — он не перестал ему доверять, а его просьба… нет, совсем не просьба — приказ сообщить свои координаты означал то, что он не переставал беспокоиться за него. Не подчиняться белокрылый не стал, послушно передав свои координаты, до этого столь же послушно сообщив все, что могло заинтересовать бывшего гладиатора. Теперь Кастор совсем перестал бояться и своего преследователя, и возможных последствий — он знал, что скоро прибудет Мегатрон, а с Мегатроном можно было не бояться вообще ничего. Все почему? Потому что Мегатрон был тем, кто мог решить любую проблему и защитить от любой напасти — так считал Кастор, и его веру в это не смогло бы разрушить вообще ничего. Расслабившись, молодой летун пропустил еще один выстрел, что задел его броню. Это обстоятельство как раз и позволило ему придти в себя и вернуться к реальности, в которой нужно было уворачиваться от плазмы, выбирать верное направление движения и вообще просто стараться не попасться тому темному громадине, что старательно пытался подбить его. Как только у него это выйдет, он сможет его перехватить в полете. Или же вообще не станет и пытаться поймать, просто будет наблюдать за тем, как падает небольшой белый истребитель, как разбивается о землю на сотни тысяч маленьких деталек… Черный вдруг ускорился. Он вдруг оказался слишком близко, снова уйти от него не получалось: Кас выжимал всю возможную мощность из своих двигателей, а преследователь был все еще рядом, значит, он до этого жал не все, стреляя по небольшой белой мишени, а сейчас ускорился, и теперь крылатому точно не уйти от него… хотя, если постараться, то, наверняка и сейчас можно как-нибудь вывернуться, извернуться и хотя бы ненадолго вновь оставить преследователя позади. По крайней мере, летун на это надеялся всем своим естеством. Небольшой истребитель вдруг сбросил скорость, встав на левое крыло, и ушел в крутой вираж. Сарчи более, чем явно не ожидал такого финта со стороны того, кого он так не слабо избил совсем недавно. У мальчишки не должен был толком восстановиться процессор, он не мог выкинуть что-то подобное — ему нужно было для этого, чтобы хотя бы на сорок процентов работали навигационные системы, а у него они не могли работать сейчас чисто физически! После таких ударов по голове все должно было как минимум глючить, если уж не вовсе «отказаться» работать. Но какого шлака? Конечно, тому, кто был активирован колесником, а после, путем апгрейдов и модернизаций, приобрел крылья, никогда не понять того, на что способен тот, кто с самой первой секунды своей жизни чувствует собственные крылья и знает, что они его никогда не подведут. Для любого летуна, крылья которого всю жизнь были и будут при нем, полет — это не набор заученных движений и действий, программ и команд, это больше, это как… как воздух для органических существ — без него практически мгновенная дезактивация. Да даже если крылатый не поднимался в небо многие мегациклы или даже астроциклы по любой причине — он никогда не забудет, что должен делать и как должен делать; он никогда не сделает что-то неправильно и никогда не забудет самого главного — в небе он абсолютно свободен, ему не нужна опора или поддержка, у него есть все, что ему нужно — его собственные крылья. Если есть крылья, значит, есть свобода. А небо… небо! Небо — это как воплощение всех возможных благ, как нечто одновременно нереальное, но и самое реальное из всего, что вообще только может и могло существовать когда-либо в истории. Небо — это то, что в первую очередь должно быть у летуна для счастье, а уже потом любовь, друзья и все остальное. Самое главное — возможность летать и быть совершенно свободным, не чувствуя зависимость ни от чего вообще. И именно этот фактор, фактор неотъемлемости летуна от крыльев и крыльев от летуна, не учел черный механоид, преследовавший Кастора. Он и не подумал бы никогда в жизни, что можно и без приборов сделать то, что сделал белоснежный. Как можно догадаться, молодой мех добился того, чего собирался добиться. На какое-то время его преследователь точно слегка отстал, выполняя несколько неловко схожий вираж с тем, что совершил Кастор несколько мгновений назад. Этот разворот был выполнен теперь в два раза шире, медленнее, да и в целом не так красиво, как несколько кликов назад это сделал миниатюрный беглец. Белый это заметил, оценил и пришел к выводу о том, что он и правда сделал этот разворот куда лучше, а, значит, он лучший авиатор из них двоих. Но это с самого начала не было секретом. Черная тень вновь начала приближаться. Казалось, что два раза подряд одна и та же уловка навряд ли прокатит. Попытаться необходимо — нет иного выбора. Снова резкий сброс скорости и столь же резкий поворот, но только теперь в другую сторону. У темного громилы в этот раз получилось повернуть быстрее. Шлак. «Петлю» он не сможет сделать, это было сложно для любого без приборов. Как еще прикажете уходить от погони? Не успел Кастор начать паниковать, как раздался громкий удар. Даже в воздухе и на большой скорости было очень хорошо слышно этот удар, хотя обычно слышно лишь какие-то приглушенные звуки чего-то похожего, а тут так прямо… ужас! Но что еще странно… преследователь так прямо и пропал. Кастор замедлил ход, разворачиваясь. Он не совсем ожидал увидеть то, что увидел. Но нельзя было сказать, что он был в шоке — он знал, что рано или поздно произойдет то, что произошло. Серебристо-пепельный многорежимник протаранил черный звездолет, на полной скорости сбрасывая «хвост» маленького белого истребителя на землю. И… что странно — крика не было. Просто… просто звук удара, а после — звук падения. Но только вот на достигнутом бывший гладиатор явно не собирался останавливаться в этот раз… Мегатрон приземлился совсем рядом с рухнувшим на землю звездолетом, демонстративно отопнув какой-то мусор сервоприводом, на который как раз и хромал. Это была поврежденная часть закругленной обшивки какого-то боеприпаса. В прошлом боеприпаса. Сейчас это был лишь какой-то кусок мусора, не более того. Грязный и ржавый кусок такого же шлака, что валялся здесь кругом.  — Знаешь, на Кибертроне много свалок. Большая часть из них — горы шлака, как и здесь. Но я больше «уважаю» свалки, на которых мусор сразу же перебрасывают в огромные плавильни, в которых весь возможный металлический шлак сразу же и плавят, это удобно, да и нет никакой грязи, никаких болезней, скраплетов и ржавчины. Ну, допустим, целый мегацикл мусор и грязь есть, а потом раз, и все, чисто, — хмыкнул бывший гладиатор, шагнув к черному механоиду, что старался отползти подальше от приближающейся опасности. Нет, в этот раз Мегатрон был меньше своего «противника», но что это меняет, если его боятся, а он — нет? — И как бы мне хотелось, чтобы сейчас мы были именно на такой свалке, на которой сразу же избавляются от мусора. Ты уловил метафору? Намек на метафору? Тишина в ответ. Только скрежет от соприкосновения металла с металлом. Сарчи пытался ползти, а Мегатрон за этим наблюдал, хромая следом. Рядом приземлился маленький белый мех. Он не удержался на сервоприводах, упав на задний бампер весьма забавно, да только пепельному теперь было вдвойне не до смеха. Услышав, что его близкий друг упал, он сделал определенные выводы. Дезориентация. Побои минимум.  — Если ты не понял, я очень прозрачно и красиво намекнул на тебя, сравнивая тебя с мусором, при этом намекнув на то, что был бы не против уничтожить тебя, подобно мусору, — поднимая истребителя за крылья и перехватывая его за талию в полете, механоид закинул легкий светлый корпус себе на плечо. — Не тебя, недоразумение, не кряхти там. Если бы сейчас рядом оказался кто-то, кто последние пару дней выслушивал тонны ругательств и абсолютного негатива со стороны Мегатрона, этот кто-то… просто не поверил бы своим аудиорецепторам — первый раз за все это время пепельный не проклинал всех вокруг и не хрипел отборными ругательствами на все, что движется. Он снова был полон сарказма, интересных и странных сравнений, что было очень хорошо. И сам Мегатрон… чувствовал себя лучше морально. Почти так же, как и до всей этой истории с Праймом. Кастор же, оказавшись на плече у крупного механоида, тихо ойкнул, одним манипулятором держась за серебристого, а вторым продолжая придерживать губу — она правда все-таки была разорвана, лопнула, полный шлак, проще говоря. Да только плевать было с высокой башни — теперь он был под защитой и не боялся вообще ничего. Нет. Кое-чего боялся. Он боялся, что точно не будет нравиться Мегатрону, если его лицевая не будет как раньше, не будет ровной, аккуратной и красивой, без изъянов и дефектов…  — А знаешь, кусок мусора, почему я хочу тебя уничтожить? — механоид наступил на спину черного, с силой вдавив его в поверхность планеты и оставив на его броне крупные вмятины. — Потому что ты явно обижал того, кого только мне позволено обижать, — послышался звук разогревающейся пушки. А вот свободная ладонь пепельного более нежно обняла меха, висевшего на плече гладиатора. — Будет последнее слово?  — Мегатрон, нет! — крик Прайма прервал Десолидера, сбив его настрой и заставив остановиться…