Ты видишь меня?

Длинные крылья мелко дрожали. Они уже давно постоянно дрожали. Или ему казалось, что давно. Крылья — самая чувствительная часть корпуса у сикеров. И тот, кто стал его тюремщиком, об этом прекрасно знал. Прекрасно знал об этом, и столь же прекрасно пользовался своим знанием. Знал, куда нужно надавить, где прижать и зажать, где поцарапать и куда ударить. При чем это касалось не только крыльев — всего корпуса. И это все было настоящей пыткой. Хотя, на то и был расчет. Все бесконечные удары, издевательства… надругательства — все было с расчетом на то, что он сломается и перестанет быть собой, станет послушной игрушкой в чужих руках. Ему самому казалось, что он сломался и стал этой самой игрушкой. И это все стало своеобразной игрой, постоянной… жалостью к себе. При чем не всегда молча, про себя. Время от времени Старскрим вновь вспоминал свою излюбленную привычку — обозначать свои мысли вслух. В какой-то момент его надзиратель счел, что разговоры с самим собой — нехороший знак. И принялся работать с усиленным рвением над переломом Искры и самосознания изворотливого сикера. В прошлом изворотливого. Хитрого, горделивого и просто непокорного сикера. Единственная стратегия, которую Старскрим смог построить в сложившейся ситуации — притвориться, что меры воздействия сработали так, как и предполагалось. Он продолжил говорить, но только беззвучно, одними губами. Ох, такую привычку стоило завести очень давно, еще тогда, когда он служил Мегатрону и когда служил самому себе под прикрытием службы Мегатрону. Скольких бы проблем можно было избежать, научись он так делать раньше. Насколько меньше стало бы компромата… Сикер активировал слегка раскосую алую оптику. Свет. В помещении было светло. Он почти что забыл каким бывает свет. За последние четыре с лишним десятка лет он видел лишь свет от собственной оптики и свет из коридора. И все. А тут сразу столько света со всех сторон… Алые окуляры зарябило с непривычки, в процессор сразу же прилетело несколько сообщений об ошибках. Стоило обратить на них капельку внимания и, откуда не возьмись, целый каскад сообщений об уже исправленных ошибках буквально снес к Юникрону на рога все сознание. Стало вдруг не ясно, что, где и как. Хотя и до этого момента было не вот, чтобы понято, но теперь он вообще потерялся в пространстве и времени окончательно. Только сейчас до аудиорецепторов донесся странный, но знакомый писк. Писк медицинских приборов. Он что, в каком-то медотсеке? Точно. Оптика не без труда, но сфокусировалась на окружающем пространстве. Аппаратура, приборы, кабели какие-то, сканеры, Нокаут… Нокаут? Сикер немного приподнялся на локтях, как бы желая рассмотреть получше своего бывшего соратника. Он никогда даже не предполагал, что когда-нибудь снова увидит Нокаута после событий, предшествовавших их «расставанию». Вообще, летун думал, что после того вероломного предательства со стороны колесника, он никогда в жизни больше не позволит ему к себе приблизиться, а если и позволит, то только для того, чтобы самолично убить его и разодрать эту самодовольную смазливую лицевую. Но сейчас, увидев алого спорткара, сикер был просто бесконечно счастлив — хотя бы кто-то, кроме Тропса и Сарчи. Крылатый ощутил, как предательски задребежала оптика и крылья еще сильнее задрожали. Он волновался. Он понял, что его пытка окончена. Его заточению пришел конец! И больше никто ему не навредит, не будет делать с ним того, что ему пришлось пережить за все то время… шлак. Он даже не знал точно, сколько времени там провел! Все хронометры сбились к шаркам, а по ощущениям прошла просто целая вечность с того момента, как он попал в место своего… вечного заточения. Там каждый орн считался за десять, каждая декада — за тысячу циклов. И он просто не догадывался, что по кибертронским меркам он провел в том подземелье всего полворна — не так уж и много, но, при верных обстоятельствах, настоящая вечность.  — Старскрим, тише, расслабься, — попытался как-то успокоить бывшего главнокомандующего ВВС Десептиконов бывший личный медик лидера Десептиконов, осторожно укладывая его обратно на платформу. — Все в порядке, твоей жизни больше ничего не угрожает. Но тебе нужно отдохнуть, набраться сил, поэтому, прошу, не вставай.  — Нокаут, — дрожащим севшим голосом обратился серый механоид. И должно было последовать что-то еще, какая-то фраза, но сикер не мог выдавить из себя больше ни слова, не мог придумать, что можно было бы сейчас сказать в такой-то ситуации. Механоид в бессилии приоткрыл приемник, все же силясь что-нибудь произнести, те же слова благодарности за помощь или же задать какой-то вопрос, но так и замер с открытыми дрожащими губами, полопавшимися очень давно от ударов и отсутствия нормальной заправки. Нокаут смотрел на сикера с таким сожалением и волнением, точно он совсем позабыл ему все обиды, его прежние грубость и высокомерное отношение к нему самому. Странно. Все так странно. Хотелось даже пожалеть летуна, прошедшего через настоящий ад. Хотя… если вспомнить, что когда-то, во время войны, устраивал сам Старскрим и чем он занимался с пленными Автоботами, можно смело сказать — пришла расплата за грехи прошлого. Возможно, именно так и сказал бы медкон или кто из Автоботов, что попали в манипуляторы крылатого во время войны и на пике его славы, но сейчас всю Искру сковала жалость к некогда горделивому и важному механоиду, что сейчас был похож на забитого и брошенного всеми спарка. Просто глосса бы не повернулась сказать ему что-то обидное или колкое.  — Старскрим, успокойся. Ты в безопасности и бояться тебе больше нечего, — медик как-то неловко провел ладонью по своему затылку, пытаясь придумать, что ему нужно сделать, чтобы помочь механоиду успокоиться. Можно было бы накачать его препаратами, чтобы добиться нужного результата, но это было как-то… не похоже на хороший поступок. Би навряд ли бы одобрил, ровно как и Рэтчет. О, может, спросить у Рэтчета, что нужно сделать? И тут Нокаут еле заметно дернул плечами, вспоминая о том, в каком положении сейчас был Рэтчет и как он реагировал на подобные вопросы — уж лучше ничего не спрашивать, ничего не говорить и вообще стереть его личный канал связи из блоков памяти. Все лучше, чем выслушивать ругань в свой адрес. По крайней мере, так считал медкон. И все, кто пытался задавать оранжево-белому вопросы в последнее время.  — Нокаут… как меня нашли? — наконец почти что прошептал сикер, схватив колесника за запястье. Нет, он не хотел ему навредить или испугать, он просто… отчаянно нуждался в поддержке, которую мог бы ощутить физически. Поэтому серый цеплялся в отчаянной попытке чувствовать искомое спокойствие за единственного, кто был сейчас в отсеке — за Нокаута, бывшего сознаковца, почти что друга.  — Ты… в общем, я не знаю подробностей, но то, что знаю, сейчас расскажу, — медик ощутил себя на коне: уж очень он любил пересказывать услышанные слухи, особенно те, что он услышал урывками и смог собрать еще информации самостоятельно, составив из нее полноценный рассказ. — В общем, Кастора (это новая пассия Мегатрона, как все считают, хотя между ними не наблюдается никакого романтического взаимодействия, как по мне) похитил Тропс (он тут какое-то время был у руля, пока не вернулись Прайм и Мегатрон), кто-то (не буду врать, кто — этого не знаю) проследил за Тропсом, нашел его убежище на свалке, а там уже и Каса. Потом это убежище осмотрели, нашли там этого громилу, Сарчи, — при упоминании этого имени сикер заметно вздрогнул, закусив внутреннюю часть губы. Нокаут решил стараться более не упоминать этого имени. — А после нашли и тебя. Прайм, как в дурацком патриотическом фильме вынес дрожащего тебя на руках и сам доставил в больницу. Ты за него так цеплялся и вжимался в его броню, чуть не помял всю. Медик легко усмехнулся, искренне надеясь, что такая вот дурацкая недо-шутка сможет самую малость повеселить летуна, но тот даже не отреагировал на нее, глядя куда-то мимо. Механоид явно думал, размышлял об услышанном и силился что-то понять. Надо сказать, что Старскрим знатно удивился, услышав, что на планету вернулись красиво отдавший свою жизнь «во благо всех» Прайм и некрасиво сбежавший к шаркам квинтячьим Мегатрон. Новая пассия… это тоже было странно. У Мегатрона раньше пассий не наблюдалось, так, только интерботы на ночь, реже — на две. Но никого, кого можно было бы реально назвать пассией. Убежище Тропса… кто такой Тропс сикеру было без нужды объяснять. Он и так знал это слишком хорошо. И знал даже больше, чем нужно знать. И слышал слишком много. Однажды и видел… Но все это мелочи. Самое интересное то, что его спас Прайм. Самое интересное и парадоксальное. Он ожидал спасения со стороны Мегатрона или… просто со стороны какого-нибудь беспроцессорного дрона, но никак не Прайма и не Автобота в общем. Для него все еще были очень ярки и хорошо обозначены различия между Автоботами и Десептиконами, он все еще не мог и не собирался верить в то, что между обеими фракциями, воевавшими между собой миллионы лет, теперь был заключен мир и все жили дружно на одной планете, позабыв о былых противоречиях и размолвках. В это верилось с огромным трудом. Навряд ли такое реально могло бы быть.  — Нокаут, — снова обратился сикер, убрав манипулятор с руки колесника, все же садясь на платформе и начиная нервно перебирать собственные пальцы. — Я не уверен в том, что все сейчас по-настоящему и я не сошел с ума окончательно, но… спасибо за помощь. Я…  — Старскрим, все по-настоящему. Я не знаю, как тебя в этом убедить, но с уверенностью говорю тебе о том, что ты сейчас не в том подземелье, а в больнице, в палате номер двадцать один на втором уровне клиники. За дверью — охрана, в отсеке и за его пределами — круглосуточное видео-наблюдение. Тебе совершенно нечего бояться — это раз. А два — не стоит благодарить меня за то, чего я не делал.  — Ты не..?  — Теперь, когда медиков больше, чем один, все вспомнили о профессиональной этике, а это значит, что если есть выбор, то мне нельзя проводить никакие врачебные манипуляции с лицом, к которому я пристрастен и в выздоровлении которого заинтересован. Ну, при условии, что жизни пациента мое невмешательство не навредит. Но, кажется, сикер перестал слушать в тот самый момент, когда услышал словосочетание «профессиональная этика». Дальше было уже не так интересно, и не так значимо. Основную мысль и часть он уловил, остальное — не важно, ведь он знал, что такое профессиональная этика. Теперь же процессор летуна буквально полностью захватили мысли о том, что до этого сказал ему Нокаут. Тропс был у власти все это время. Все это время он правил и строил общество, в то время как его прихвостень измывался над ним, Старскримом. Вдруг такая злость накатила на сикера, что он с трудом удерживался от того, чтобы не подорваться с места и не вылететь прямо через окно на поиски этого двуличного ублюдка. Это было не особо умное стремление, учитывая его нынешнее состояние и тот факт, что ему навряд ли кто-то позволит хотя бы просто покинуть отсек, да даже и с платформы Нокаут навряд ли даст встать… Сейчас Старскрим чувствовал себя на удивление бесполезным и бессильным. Почти таким же бессильным, как и во время своего заточения в подземелье. Бессилие порождает уныние, а в одной из человеческих религий уныние является смертным грехом. Одним из семи смертных грехов. А если так рассуждать, то он прямо сейчас совершал еще один смертный грех — злился, то есть… название греха — гнев. Но самым главным его прегрешением была гордыня. Как-то слишком он увлекся рассуждениями о чужой для него вере. И это полностью отвлекло летуна от рассказов и слов Нокаута, что сидел рядом и продолжал распинаться перед ним. Говорил что-то о новых правилах, порядках, о произошедшем накануне и после его освобождения (прошло, по его словам, пара дней), о том, кто приходил и все такое. Все самое неинтересное и скучное, что нужно скорее так, чтобы быть в курсе событий, вот и все. Но сикер не хотел быть в курсе… Правда, было кое-что интересное в словесном потоке медкона: сегодня, за пару джоор до того, как он пришел в себя, в больницу явился Мегатрон со своей «пассией», поговорил о чем-то с Рэтчетом и вся компания вошла в палату, где находился Сарчи. И после этого туда на полной скорости явился Прайм, был какой-то скандал, Мегатрон и Рэтчет получили дозу нравоучений и некоторые санкции в их отношении… вот это было действительно интригующе. Если Мегатрон рискнул проникнуть в палату к сообщнику Тропса — он сделал это, чтобы что-то выяснить. И он стопроцентно что-то выяснил. Нужно было узнать, что же такого стало известно бывшему лидеру Десептиконов, что он взял и отступился. Должно быть, это было что-то важное. Или же что-то такое, что он сообщил Оптимусу, из-за чего его, так сказать, отпустили с миром, не учитывая санкций, которые упомянул, но не уточнил Нокаут. Старскрим ощутил некоторый укол своей и без того опущенной ниже плинтуса гордости. Как это так? Мегатрон вновь был на высокой должности, вновь имел подчиненных и до сих пор пользовался уважением среди бывших приверженцев своих идей. Его вечный враг и вечный повелитель, как и всегда, снова во всем его превзошел. Но в этот раз у Старскрима было достойное оправдание его «заминки» с заполучением власти и положения — он был в плену и физически не мог ничего сделать. Нужно было, не теряя времени, наверстывать упущенное. Странное дело, как сильно и как хорошо действует ущемленная гордость на того, кто совсем недавно боялся даже посмотреть на кого-либо неправильно и вообще просто посмотреть. Сикер в одно мгновение почувствовал себя свободным и способным на что угодно, ощутил прилив сил и энергии, а потом… как по щелчку на него напало ощущение полной беспомощности. Перед внутренним взором как в ускоренной съемке пролетели все сорок три астроцикла, проведенных с Сарчи, с Тропсом… пытки, издевательства, надругательства… Тонкие плоскости длинных крыльев задрожали вновь. Летун сжался на платформе, теперь уже окончательно теряя нить между своими мыслями и реальностью. Искра сжалась до размеров атома от въевшегося в нее страха перед его мучителями. Механоид вновь ощущал отголоски ударов, надрезов, пинков… по броне вдруг словно бы побежали струи ледяного очистителя — настолько явственными были эти прикосновения в памяти, что корпус вновь начал воспроизводить те ощущения. Старскрим закусил губу, отключая оптику и сжимая длинные пальцы в кулаки. Страх и боль смешались во что-то невероятно неприятное и… привычное. Он уже почти привык к таким вот «перепадам настроения», но от того ничуть легче их переносить не становилось. Он каждый раз будто бы вновь и вновь окунался в целое море боли и зверств, погружаясь в него с головой и не имея возможности даже на мгновение вынырнуть на поверхность. Глупо. Глупо и по-идиотски. Хах, сколько раз Мегатрон называл его глупцом и идиотом? Кажется, временами он был прав…  — Старскрим, прошу, скажи что-нибудь, — нервничал Нокаут, стараясь найти в одном из ящиков стола что-то, что… да шарк его знает, что он там искал! Но если рассуждать логически, то можно догадаться, что искал медик — успокоительные.  — Все… все в порядке. Просто… кое-что вспомнил, — положив ладонь на шлем, произнес сикер, при этом неспешно принимая сидячее положение и свешивая с платформы сервоприводы.  — Ты точно в порядке? И тебе еще не стоит вставать, ты еще не восстановился до конца.  — Нет, как раз стоит: чем быстрее я встану на ноги, тем скорее приду в себя, — отстраненно произнес механоид, глядя в пол и продолжая держать ладонь на голове, будто бы это как-то помогало ему сохранять равновесие или же что-то вспомнить.  — Как скажешь, Старскрим, — сдался алый спорткар, приближаясь к бывшему начальству и подавая крылатому ладонь, — но я буду тебе помогать, договорились? Серый с несколько секунд смотрел на когтистый манипулятор, а после уверенно за него схватился, менее уверенно и крепко поднимаясь на сервоприводы. Медкон был как раз кстати — придержал и помог не упасть.  — Только не торопись, нам может здорово влететь, если ты будешь перенапрягаться.  — Нокаут, мне нужно встретиться с Праймом. Нет, не торопиться — это явно не для этого кона…

Полторы недели спустя

Казалось, что все вдруг пришло в норму. Ну, относительно этого слова, конечно же. Мегатрон начал постепенно успокаиваться, становясь с каждым орном все спокойней, безразличней к некоторым личностям и… как это описать и назвать мех не знал, но мог с уверенностью заявить, что нынешнее состояние пепельного можно было назвать нормальным и «правильным». По крайней мере, он перестал принимать всякие препараты, сам контролировал свои эмоции и свое поведение. Теперь… в принципе, в Касторе не было никакой нужды, по большому-то счету. Гладиатор остепенился, отпустил и забыл, больше ему не нужна была смазливая игрушка для собственного развлечения. И это обстоятельство… в первую очередь радовало, потому что, ну, как может не радовать то, что кто-то пришел в норму после длительной «болезни»? А вот уже во вторую очередь из-за того, что теперь он оказался не особенно так и нужен, Кастор нервничал, боясь того, что Мегатрон выбросит его, как надоевшую игрушку. И даже тот факт, что серебристый так или иначе, словами и действиями убеждал крылатого в том, что никуда он его от себя не отпустит, полноценно не успокаивал белого меха — после перенесенного кратковременного стресса, мех вообще заметно изменился, стал менее спокойным, менее доверчивым и более… неуверенным. Но, казалось, Десолидера это не волновало: он делал вид, что все в порядке и ничего не изменилось. Ну, на первый взгляд могло показаться, что он так делал…  — Выше поднимай.  — Не могу я выше!  — А я говорю — можешь! Поднимай! — приказным тоном прикрикнул гладиатор, наблюдая за тем, как крылатый пытается повторить недавно продемонстрированный ему прием. — Или ты хочешь, чтобы я за тебя все сделал? Светлый мех, нервно дернув крыльями, вышел из боевой стойки, уперев тонкие манипуляторы в бедра.  — У меня не такая хорошая растяжка, как у тебя, и вообще, я для такого не создан.  — Видимо, ты хочешь, чтобы я все сделал, — словно не услышав предыдущих слов летуна, проговорил Мегатрон, подходя к нему и разворачивая к себе спиной. Кастору ничего не оставалось, кроме как послушно снова встать в боевую стойку, что он и сделал, ощутив слабое, но уверенное давление на свои руки со стороны пепельного. И он думал, что пепельный будет более или менее аккуратен и… покажет «мастер-класс» как-то поосторожнее, но не тут-то было: Десептикон, в момент, когда этого меньше всего ожидал крылатый, резко схватил его за бедро, подняв его ногу высоко вверх, создав практически идеально ровную линию из обоих его серво. Серебристо-белый не успел даже пискнуть от неожиданности, замирая в до боли неудобном положении. Да тут шарк выйдет не замереть — Мегатрон-то продолжал удерживать его ногу в идеально ровном положении высоко над его головой. Опомнившись, Кастор сдавленно застонал, хватаясь за манипулятор Десолидера и пытаясь удержать вертикальное положение.  — Мегатрон, хватит! Больно!  — Ты ведь сказал, что не можешь, а на деле оказалось, что можешь и что ты меня обманул. Может, ты и сейчас меня обманываешь, говоря, что тебе больно? — усмехнулся пепельный не собираясь отступать.  — Нет, правда! Правда-правда, хватит! — взвыл летун, начиная царапать манипулятор Мегатрона в надежде, что тот наконец сжалится над ним.  — Если хочешь, чтобы больше не было больно — освободи себя сам. Ты уже достаточно умеешь, используй же свои навыки, — не отступал бывший гладиатор, мучая своего небольшого ученика. В принципе, Кастор был не вот, чтобы прекрасным учеником и хорошим бойцом. Само его строение не располагало к тому, чтобы он был более-менее хорошей боевой единицей. Манипуляторы слабые, выносливости практически никакой… только и получалось, что копировать не сложные приемы, которые ему показывал пепельный. И то не все. Например, у него и впрямь никак не выходило поднять так высоко сервопривод для удара, как ему показывал Десептикон. Если бы серебристый сам не надавил, то ничего так и не вышло бы. Да и навряд ли выйдет после. Нужно как следует «растянуть» столь негибкого летуна. Хотя, в принципе, для крылатого было странно, что он был таким не гибким… ничего страшного. Все поправимо. Светлый мех тяжело ойкнул, стараясь придумать, как и что ему сделать. В принципе… попытаться можно, как ни как, в случае с Мегатроном старания в счет идут. Наставник из него получался жесткий, но жесткий в правильном ключе. Будь пепельный чуть мягче с ним, он так ни квинта и не смог бы сделать, не смог бы научиться ничему ровным счетом. Так что… теперь, видимо, настало время продемонстрировать то, чему он научился за эти… полторы недели. Вообще, могло бы показаться, что ничему-то он вообще не научился, времени прошло очень мало с момента начала занятий, но, тем не менее, у Мегатрона было достаточно свободного времени, чтобы нулевой уровень умений поднять до, примерно, второго с половиной. И сейчас нужно было показать серебристому, что он не зря тратил на него и его обучение свое время.  — Ну, что? Ты решил навсегда остаться в таком по… Договорить гладиатор не смог, так как уже в следующее мгновение прямо по его ухмыляющемуся фейсплейту пришелся удар аккуратного белого сервопривода. На самом деле, пепельный совсем не ожидал такого поворота, из-за чего и был в крайней мере… удивлен, получив по лицу, из-за чего и потерял на несколько мгновений равновесие. Этих нескольких мгновений крылатому хватило для того, чтобы обвить вторым сервоприводом манипулятор серебристого и… попытаться разжать пальцы Мегатрона своими на своем же сервоприводе. Но, надо полагать, силенок не хватало. Десолидер провел второй, свободной ладонью по лицевой, по своей некой привычке проверяя, не разбита ли губа и нет ли на лицевой пластине энергона. Топлива вне корпуса не было. Серебристый рассмеялся, крепче сжимая тонкое бедро и поднимая белого меха на уровень своей лицевой все в том же забавном положении, что и раньше. Ну, не считая того, что теперь летун обнимал сервоприводами его руку.  — И это все, на что ты способен, Кас?  — А тебе мало? — огрызнулся летун, попытавшись было снова ударить гладиатора по фейсу, но последний вовремя поймал его за ступню.  — Что же ты теперь предпримешь? Может быть, заплачешь?  — Тоже идея, — снова огрызнулся Кастор, ударив большего механоида в бок, аккурат в то место, которое показывал как-то на неделе сам Мегатрон. То самое место с наибольшей чувствительностью. Серебристый кашлянул, машинально отпуская ступню крылатого, которой через миг вновь получил по лицевой пластине и теперь уже окончательно… отпусти летуна и уронил его на пол. Белый упал, не успев сгруппироваться. Больно, очень больно. Но этого было недостаточно для того, чтобы мех замер и забыл об опасности в виде огромного гладиатора, уже отошедшего от ударов и пытавшегося его снова схватить. Пепельный пытался поймать уползающего от него мальчишку, но тот либо вовремя успевал оттащить ноги от него, либо ударял его по пальцам, тут же уползая дальше. И вот Кас замешкался, поднимаясь на серво. Молодой мех перевернулся на брюшную броню, чтобы подняться, и в этот момент на него сверху рухнул громадный механоид, прижимая его к полу весом всего своего корпуса. Кастор только и смог, что бессильно пискнуть, начиная скрести когтями по полу.  — Так не честно!  — А я разве говорил, что бой всегда должен быть только честным? — усмехнулся многорежимник, обхватывая манипулятором светлого поперек туловища и поднимаясь на ноги. Теперь у крылатого не было ни шанса высвободиться… — Всегда умей вовремя и к месту использовать преимущества своих размеров. У тебя, конечно, навряд ли получится прижать кого-нибудь к полу своей массой, но умей использовать в бою любую возможность, любой шанс применить особенности своего корпуса, даже и роста, и применить их себе в плюс и противнику в минус.  — И как мне применять свой рост против тебя? Я тебе кое-как до грудных пластин достаю!  — Преимущество меньшего роста тоже можно грамотно применить, главное, толково это сделать.  — Но как же? Это ведь глупо, какое может быть преимущество у того, кто меньше ростом?  — Кас, ты меня удивляешь, — с почти что искренним удивлением произнес пепельный, продолжая держать в руке небольшого… как бы его верно назвать? И не другом ему был Кастор, но еще и не кем-то большим. И вот как называть его? Шлак…  — Я не военный и не боец, так что мне неоткуда придумать, как применять эти преимущества роста и все такое, — насупился белый, повиснув в манипуляторах старшего механоида и откинув шлем назад. Гетерохромные линзы смотрели в оптику Мегатрона с усталостью и полным непониманием. Как вообще малый рост может стать преимуществом?  — Ох, Кас… не разочаровывай меня так, — покачал шлемом серебристо-пепельный, глядя в линзы разного цвета. — Чем меньше у тебя рост, тем быстрее и проворнее ты в сравнении с крупным противником. Тебе бы поработать еще и над скоростью, не только над гибкостью. Так что больше не проси меня показывать тебе приемы.  — Но…  — Ничего не знаю, — многорежимник опустил светлого на сервоприводы, щелкнув по губе и подтолкнув в спину. — А теперь вперед, сотня кругов по залу бегом.  — Но… но Мегатрон!  — Сто пятьдесят.  — Мегз!  — Двести, — сложив на груди руки, произнес серебристый, всем своим видом показывая, что он ни на круг не скинет. Вымучено провентилировав и опустив крылья, при этом еще и замучено простонав, белый сдался, побежав, да вот только очень медленно и совсем без энтузиазма. — И что это такое? Разве так бегают?  — Что тебе не нравится? Я же бегу! — бухтел летун, при этом и не собираясь что-либо менять в своей манере передвижения.  — Кас, — серебристый остановил молодого меха набегу, когда тот пробегал мимо него. — Все это, — Десептикон окинул взглядом тренировочный отсек «Немезиды», — для тебя и твоей безопасности в будущем. Мне-то не нужны тренировки.  — А мне не нравится бегать и ноги закидывать выше головы. И я же просил тебя научить меня драться, а не… ну, ты понял.  — Но это нужно для развития твоих физических характеристик. Хочешь, я буду вместе с тобой бегать?  — Тебе здесь места мало будет, — задумчиво и теперь уже воодушевленно произнес молодой летун. — Пойдем вокруг флагмана бегать? Там будет лучше. Экс-гладиатор рассмеялся, глядя на недоумевающего крылатого. И почему это он смеется? Не понятно.  — Я что-то смешное сказал?  — Пошли. Временами Мегатрон просто поражался наивным заявлениям Кастора, не понимал, насколько же можно быть доверчивым. Воссоздавая многие моменты из прошлого, Десолидер понимал, что даже Орион Пакс был не столь наивен в далеком довоенном прошлом. Каса, казалось, кто угодно и в чем угодно смог бы убедить, пусть то был бы даже самый отборный бред. Но, при этом, пепельный не отрицал того, что молодой мех был очень даже умен, просто… в нем сошлись как раз те две черты характера, что очень зацепили когда-то Мегатронуса в Орионе. Наивность и ум. Убийственное сочетание, которым Мегатронуса и Мегатрона можно было завоевать в мгновение ока. Правда, жаль, что Кастор попал к пепельному в окружение не совсем в то время. Если бы их встреча произошла сейчас, когда бывший гладиатор отпустил и забыл… то Кастор сразу же полностью занял место Ориона Пакса и Оптимуса Прайма в его Искре. Но в той реальности, в которой они оказались, все произошло совсем не так, и небольшому летуну пришлось находиться рядом с пепельным в то время, когда его навряд ли кто-нибудь вынес бы, терпеть его отвратное расположение духа, его постоянные хмурые выражения, ругань, недовольство… и очень странно, что каким-то образом такой вечно хмурый и депрессивный Мегатрон смог понравиться молодому и перспективному меху. Ну, может быть, в военном деле совсем неперспективному, но в другой сфере деятельности он бы наверняка себя нашел. Просто нужно было отпустить его и позволить поискать. Но Мегатрон все еще не чувствовал безопасности на Кибертроне, так что… пока и не собирался даже думать о том, чтобы позволить Касу «гулять» без присмотра. А еще пепельный часто ловил себя на мысли о том, что сравнивает Кастора с Оптимусом и Орионом. Кажется, пора было каким-то образом прекращать с этим. Ну, видимо, пока что, Десолидеру не светило перестать делать то, что он начинал делать на подпрограммном уровне. Экс-гладиатор и не заметил, как они вышли на улицу и принялись нарезать круги вокруг «Немезиды». Со стороны это однозначно выглядело забавно: Мегатрон, бегущий совершенно легко и без какого-либо напряжения, и Кастор, едва успевающий за Мегатроном. Хотя, это даже и «успеванием» назвать было нельзя — крылатый плелся где-то позади, на расстоянии метров семи. Еще и эти постоянные подбадривания из серии «давай, не отставай!» или «кто последний пробежит двести кругов, тот будет убираться в отсеке». Можно было сразу догадаться о том, как пожалел белый о своем предложении перебраться на улицу: разница между двумя сотнями кругов в ограниченном пространстве зала «Немезиды» и тем же количеством кругов ВОКРУГ корабля была не просто заметна, а просто колоссальна. Тем более, что Мегатрон все время менял размер кругов, то начиная бежать и чуть ли не царапать обшивку корабля своими наплечниками, то отбегал настолько, что… да намного, вот! Уж лучше бы сразу нормально начал бегать по этому шароковому залу! Естественно, летун давным-давно сбился со счета, даже не представляя, сколько кругов они тут набегали, а сколько еще предстоит. Он просто бежал следом, стараясь догнать пепельного или хотя бы на несколько метров сократить расстояние между ними. Молодому меху, никогда не испытывавшему таких физических нагрузок, казалось, что прошло уже часов восемь или девять, не меньше, когда Десолидер соизволил остановиться и… в прямом смысле поймать обессилевшего летуна прямо на ходу.  — Кас, ты серьезно? — удивленно спросил механоид, подкидывая меньшего меха в воздух и перехватывая его удобнее, позволяя ему раскинуть руки и шлем на своем наплечнике. — Мы всего пятьдесят кругов пробежали.  — Брось меня! Беги сам, — переводя цикл вентиляции, пробурчал белый, без сил повиснув на старшем механоиде. Для него и этого было более, чем достаточно. «Всего пятьдесят», ага, как же… сто пятьдесят — уже правдоподобнее.  — Ясно с тобой все, — хмыкнул Десептикон, неспешно направляясь обратно ко входу на корабль. Чего тут еще поделать? С этим великим воином еще только предстоит по-настоящему начать заниматься. Все это было лишь так, шутками и играми. Оказалось, что все не так хорошо, как было на первый взгляд. Хотя, и хорошо-то все с самого начала не было, просто… Мегатрон не обратил особого внимания на физическую подготовку крылатого, вот и все. Серебристый поднялся на борт, на нужный уровень, к нужному отсеку. Вошел и… бросил небольшого летуна на платформу, как тряпичную куклу. И крылатый, кажется, совсем не возражал, просто разваливаясь на ровной поверхности и расслабляясь. В принципе, он расслабился в тот самый миг, когда его взяли на руки. Но сейчас он расслабился до конца, теперь же валяясь совершенно спокойно и так, как ему было удобно. Хотя и на Мегатроне тоже было весьма удобно…  — Отдыхай, пока отдыхается, уже завтра я за тебя возьмусь по-настоящему, — с каким-то зловещим блеском в оптике произнес крупный механоид, отходя к другой стороне платформы и падая рядом с белым мальчишкой, который уже через пару кликов подполз ближе к серебристому, устраиваясь у него теперь под боком на манипуляторе.  — А, может, не надо? Я всегда с тобой могу быть… и ты же всегда сможешь меня защитить. Так зачем все это тогда?  — Нет, Кас, ты уже не отвертишься. Ты сам это начал, так что не думай, что у тебя выйдет теперь отвертеться. Вот ведь влип. Вывод: никогда не просите чему-то научить тех, кто является профессионалом в чем-либо — отвертеться не выйдет ни за что.