Ты видишь меня?

На Искре было очень тяжело. Арси не разговаривала с ним уже несколько дней, старалась даже не смотреть в его сторону. Было так больно, так неприятно… кажется, он понял, как фембот себя чувствовала тогда, в конце войны, когда он отверг ее чувства. Нет, еще до этого, ведь тогда она приняла все… с пониманием. А до этого, пока она месяцами мучилась в одиночестве со своей односторонней любовью к лидеру — вот именно тот момент Прайм сейчас прочувствовал в полной мере, хотя прошло всего семь орн, а не столько же месяцев. Лазурная больше не оставалась с ним на ночь и больше не звала к себе. Все чаще и все болезненнее в процессоре мелькали мысли о том, что фембот решила с ним порвать из-за открывшихся фактов. И это… это было умное и правильное решение — с одной стороны. И еще правильнее было бы, если бы она сообщила всем вокруг о том, что узнала. Правильно в отношении других членов общества и совершенно неправильно с точки зрения Автоботов. Вообще… он же не был виноват в том, что его Искра сделала неправильный выбор и так долго не могла от этого неправильного выбора отречься, верно? Но тут и другая сторона была: из-за этого выбора и невозможности отречения от него погибли сотни тысяч, миллионы, миллиарды невинных. И народ Кибертрона имел право знать, что из-за его мягкости погибали их товарищи, друзья и братья. Может, стоило всем признаться? Всем, кто вверил ему бразды правления, кто позволил находиться над ними и руководить ими. Возможно, стоило. Возможно, это было бы правильно. Но это могло бы… очень серьезно навредить его шаткому положению. И тогда народ бы с большим энтузиазмом и большей радостью позвал бы обратно Тропса с его замашками на тиранию и всеобщий контроль. Этого Оптимус не мог допустить, потому что это означало бы, что он вновь подводит свой народ и своих друзей, бросая их на растерзание тому, кто готов ради власти на любые уловки. Прайм совершенно не знал и не представлял, что ему делать в такой ситуации. Совесть и Искра говорили одно, разум — другое. И он не знал, чью сторону выбрать. Перед ним такой выбор стоял в первый раз. В первый раз на кону стояло все. Все, что было ему дорого и все, за что он был в ответе одновременно. И совета он мог спросить только у одного механоида, который настолько часто выбирал между Искрой и разумом, что привык это делать на автомате. Было так тяжело конкретно в этой ситуации связаться с «экспертом в выборе между Искрой и разумом». Обычно — раз плюнуть. В любое время дня и ночи. Но сейчас, учитывая, что именно из-за былых отношений именно с этим самым «экспертом» и случилась эта моральная дилемма… было сложнее совершить одно из безумно простых действий. Или лучше попытаться связаться с Арси? Может, в этот раз она ответит на сообщение? Про ответ на вызов Прайм уже не надеялся, хотя… попытаться ведь можно, правда? Да только Арси навряд ли скажет, как он должен поступить, что он должен сделать и как будет правильно. Но так хотелось услышать ее голос или хотя бы прочитать пару строк, что написала она… Решено. Сначала он свяжется с Арси, возможно, и разговор заведет по какой-нибудь отстраненной теме, и если она не ответит, не захочет с ним говорить, тогда он напишет Мегатрону и спросит его мнения обо всей этой ситуации. Красно-синий отодвинул от себя датапады, с которыми работал, и шумно охнул вентиляцией. Он не знал, с чего начать и стоит ли начинать. Но, шарк возьми, уже ведь решил, определил план действий, чего отступать и бросать в самом начале пути? Запрос на аудио-связь был отправлен. Томительные полклика ожидания, и… отклонен. Она все еще не хотела разговаривать с ним. Так хотелось, чтобы она написала что-то вроде «сейчас не могу говорить, давай позже?», но нет, ни через клик, ни через десять такого сообщения не последовало. Должно быть, он слишком сильно пал в ее оптике…  — Мегатрон, мне нужен твой совет.        — И что же тебе нужно, Оптимус? Ответ был слишком скорым. Прайм еще даже не успел начать формулировать вопрос, на который ему был нужен ответ… обычно настолько скоро пепельный не отвечал. Вероятно, он был не занят, вот и ответил сразу. Но кто его знает наверняка? В последнее время он либо занимался своими прямыми обязанностями, либо был десятью уровнями ниже, в большом тренировочном зале, и носился с этим молодым мехом. Ах, да, сейчас ведь ночь… а ночью нормальные мехи и фем либо отдыхают, либо спят. Наверное, именно поэтому Арси и не ответила ему…  — Арси спросила у меня о нас с тобой, и я ей рассказал. Она… не сказала, что все кончено, но… не хочет со мной говорить и видеться. Я не знаю, что мне делать… Все внутри меня говорит о том, что я должен признаться всем в том, что между нами было, чтобы повиниться и…        — И к Юникроновой гранддани вылететь с Кибертрона быстрее, чем успеешь сказать «Праймас, помоги нам в трудный час». Я, конечно, тоже был бы не против свалить с планеты, но я не думаю, что это тот вариант развития событий, на который ты рассчитываешь.  — И что тогда? Что я должен сделать?        — Хотя бы однажды за свой пафосный актив поступить тривиально и без лишней морали: пойти в наступление и явиться к ней на порог без предупреждения. И вообще, почему я должен давать тебе советы по поводу твоих отношений?  — Потому что ты пока что все еще единственный, с кем я могу говорить конкретно на эту тему.        — Какая прелесть. А еще клик назад ты хотел сделать тему этого разговора всеобщим достоянием и заполучить несколько тысяч собеседников, — на фоне голоса Мегатрона послышался вымученный стон Кастора и его же мольбы позволить ему встать. Пепельный тут же шикнул на него, что сам поднимет его, как только будет нужно. Прайм действительно с трудом сдержал смешок — ситуация была весьма комична, учитывая некоторые обстоятельства… — Все, мой совет тебя удовлетворил?  — Да, спасибо, но…        — Если не знаешь, как сделать то, что я тебе сказал — напейся, дальше все получится само собой, нужно будет только наутро успеть на рабочее место и выглядеть хотя бы малость живым, вот и все.  — Но ведь я не…        — До завтра, Прайм. И бывший лидер Десептиконов отключился. Странный вышел диалог. Оптимус даже не предполагал, что он на самом деле произошел. Он обрисовал ситуацию, почти что задал вопрос, тут же получил ответ и завуалированную просьбу отстать ко всем квинтам. Весьма ожидаемо. Но, в какой-то мере, полученный совет был весьма дельным. Попробовать, что ли? Вот Арси удивится, когда к ней среди ночи в двери постучится не совсем адекватный Оптимус Прайм… Черт, может быть, не стоит поступать в точности, как предложил Мегатрон? В конце концов, красно-синий механоид ведь в последний раз пил что-то крепче стандартного энергона… еще до войны. Эффект для совершенно отвыкших от такого топлива систем мог быть в крайней степени непредсказуем и даже негативен. Ну, должно быть, особого вреда не будет, наверное. А если будет… как же шлаково будет потом попасть в больницу, в которой его будут знать все и каждый. Да, квинт возьми, на Кибертроне его знал каждый тостер! По большому счету, ему было просто противопоказано даже смотреть в сторону сверхзарядки, не то, чтобы прикасаться к ней. И как Мегатрон мог вообще что-то такое сказать и предложить? Так. Если Мегатрон что-то предлагает, значит, он… либо хочет, чтобы его оставили в покое, либо он знает, о чем говорит. В ситуации с ним, конечно же, вероятнее всего, первый вариант, но… что если есть шанс на второй? Хотелось верить в то, что Мегатрон все-таки не решил поиздеваться над ним и приколоться в своем стиле.  — Мегатрон, ты… ты пошутил, ведь так? Но вместо ответа в аудиосенсорах Прайма раздался громкий вскрик Кастора и его мольбы отпустить его.        — Ты серьезно? А нельзя свои проблемы самому решать? — серебристый что-то сам себе шикнул, после же начав говорить, кажется, с Касом, забыв отключить связь. — Тянись ниже, ты еще не достал до указателя. Нет, без этого никак. Нет, я и без того слишком мягок с тобой! Либо тянись сам, либо я буду не давить на тебя, а встану! Было весьма неприлично продолжать слушать чьи-то разговоры в то время, как эти «кто-то» были заняты своими делами, но… красно-синий с полклика сидел и не мог понять: Мегатрон просто забыл о нем или же собирался что-то еще сказать, просто пока было некогда? Но услышав очередные завывания белого с мольбами позволить ему уйти с миром и очередной ответ пепельного, Прайм пришел к выводу, что про него и его вопрос удачно забыли, отключившись. Может, пошло оно все к Юникрону? Раз уж все идет совсем не так, как хотелось и планировалось изначально, то почему бы и нет? Быть может, результат выходки с… высокозаряженным будет не столь отрицателен. А, быть может, будет и настолько ужасен, что лучше прямо сейчас валить с планеты. Итак, единственное место, где он мог взять сверхзарядку так, чтобы никто об этом не узнал, это… это? Вот ведь, почему все так сложно? /Код доступа к моему отсеку ты знаешь, и где у меня стоит сверхзарядка — ты тоже знаешь. Так что если надумаешь, все в твоих руках. Так и быть, пока что побуду твоим другом, к которому можно обратиться. Но это в первый и последний раз. Учись самостоятельно решать свои моральные дилеммы, тебе уже достаточно для этого ворн./ Сообщение было весьма неожиданным, учитывая тот факт, что буквально два клика назад Мегатрон забыл даже связь с ним отключить… нет, он не мог забыть. Он сделал это намеренно, специально. Он хотел показать, что у него все просто превосходно, что ему плевать на Прайма с его проблемами и что он забыл о нем, как о ночной симуляции. И он показал, что теперь у него есть тот, с кем ему интересно и кто полностью заменил его собой. Вероятно, какое-то время назад колеснику от такого стало бы больно, но только не сейчас, сейчас он лишь удостоверился в том, что с Мегатроном все хорошо и он счастлив. Теперь осталось только самому вновь стать счастливым и наладить то, что он сам же и разрушил. В таком случае, наверное, стоит приступать к предложенному плану действий. Кстати говоря, очень похоже на то, что такими действиями пепельный еще пытался сподвигнуть его к действиям, мол, смотри, у меня все хорошо, а у тебя — нет, так почему бы это не исправить? Вполне возможный мотив, ведь Мегатрон время от времени делал что-то такое, чтобы принудить кого бы то ни было что-нибудь сделать. И ему это явно нравилось. Забавный способ манипуляции, неправда ли? Красно-синий поднялся на сервоприводы, направляясь к дверям, ведущим из отсека в коридор. Ему нужно было подняться на несколько уровней наверх, чтобы попасть из своего кабинета (который раньше принадлежал ему и Тропсу, а еще раньше — Мегатрону, и в этом кабинете все напоминало его первого владельца и его мрачные вкусы. Но больше всего о Мегатроне напоминали царапины на подлокотниках кресла) в кварту бывшего гладиатора. Странно было, что пепельный не сменил код доступа. Один и тот же пароль на дверях его отсека был уже несколько веков. Один уровень, второй, третий… еще семь уровней. Налево, прямо, еще раз налево, потом направо и еще один лестничный переплет. Можно было подняться на лифте, но хотелось пройтись. И вот, на самом верхнем уровне громадного военного крейсера три двери. За одной — закрытый много лет назад отсек Саундвейва, в котором так никого больше и не селили. За второй — отсек Старскрима, в котором тоже давно никто не жил, но в котором несколько дней назад все подготовили для того, чтобы туда мог «заселиться» по новой все тот же Старскрим. И третья дверь — дверь Мегатрона. Самая большая и самая настораживающая. Почему — да шарк его знает. Со всем, что когда-либо принадлежало Мегатрону, всегда так было. И ничего не менялось, что бы и как бы ни происходило. И сам Мегатрон… как говорили многие, настораживал. Но грузовик лишь один раз в жизни ненадолго согласился с мнением большинства о том, что Мегатрон его настораживал. Нет, пугал. Но только один раз… Разблокировав двери, красно-синий прошел внутрь. Внутри, как и всегда, был идеальный порядок. Ни пылинки, ни соринки, ни датапада не на своем месте. Но было кое-что новое, чего раньше тут не было. Личные вещи, что никак не могли принадлежать Мегатрону. Какие-то небольшие игрушки, пара датападов, на которых, как оказалось, были романы Золотого века — один романтический, а второй приключенческий. Почему они не могли принадлежать Десолидеру? Потому, что он их уже давно прочел, еще тогда, когда оба только вышли. И прочел он их вместе с Орионом Паксом. Можно было бы сказать, ну, и чего такого? Захотел перечитать и перечитал. Но загвоздка была в том, что оба романа не понравились пепельному, а то, что ему не нравилось, он никогда не стал бы читать вновь. А еще Прайм заметил не заблокированный датапад, на котором огромными буквами было написано «Я с тобой не разговариваю!» и недовольный смайлик, высовывающий глоссу. Усмехнувшись, Прайм подошел к большому стеллажу, провел ладонью по чуть заметной маленькой панели на стене рядом, и уже через миг за стеллажом в стороны разошлась стена, а после отодвинулся и сам шкаф. За этим неприметным стеллажом и находилась та самая коллекция Мегатрона, о которой уже ходили самые настоящие легенды. Десятки разных кубов и бутылок, разные сорта и подвиды, сверхзарядка на любой вкус и цвет. При чем большинству экземпляров далеко за несколько сотен или даже тысяч ворн. Механоид думал несколько кликов над тем, что бы ему взять. С пепельным они что-то пробовали, а о чем-то Мегатрон долго и с упоением рассказывал. Но нужно было выбирать с умом и подходить к выбору основательно, чтобы в случае чего не переусердствовать. Кажется, это будет сложнее, чем казалось изначально…

***

Механоид аккуратно провел пальцем по крохотной ладошечке, поглаживая еще более маленькие пальчики. Он… совсем забыл, какими бывают спарки. И он не мог даже представить, что они настолько маленькие. Настолько малипусенькие, что их ладошки с трудом могут обхватить один-единственный палец взрослого. Маленькая, просто крошечная малышка с еще более крошечными пальчиками. Оранжево-белый погладил туловище фемлет, от чего та шевельнулась, забавно ухнув вентиляцией и, как то было свойственно спарклингам, тихо закряхтела, помахав ручонками. Рэтчет заулыбался, наклонившись и поцеловав малышку в лобик. И… от этого осторожного и невесомого прикосновения маленькая фем активировала оптику, начав сонно тереть ее тыльными сторонами ладошек.  — А кто это у нас тут проснулся? — ласковым и нежным голосом заговорил медик, с просто невероятной осторожностью поднимая на руки маленький бело-оранжевый с зелеными и красными вставками брони комочек. — Кто это тут такой маленький и хорошенький? — в ответ малышка задорно засмеялась и начала тянуть ручонки к лицевой пластине дани, радостно улыбаясь и болтая небольшими ножками в воздухе. — Это моя маленькая Лэкс, моя сладкая фемлет!  — Она проснулась? — подал голос Уилджек, садясь на платформе и выглядывая из-за плеча партнера. Услышав голос опи, малышка еще радостнее засмеялась, начав дергаться в манипуляторах создателя, явно стараясь дотянуться и до Джеки. — Маленькая звездочка проснулась.  — Уилджек, нам уже сейчас нужно к ней обращаться по имени, чтобы она его знала, а то будет откликаться на всякие прозвища, — забубнил медбот, при этом продолжая улыбаться маленькой фемлет.  — Ты сам еще сегодня утром называл ее «маленьким солнышком» и «своей куколкой», так что не…  — А теперь мы будем звать Лэкс по имени, — твердо проговорил механоид, незаметно, но в достаточной мере ощутимо ударив соузника в поддых. Уилджек кашлянул, ненадолго отпрянув, а после вновь вернулся к месту своей предыдущей дислокации, укусив партнера за антеннку и протянув бэте палец, за который та тут же схватилась. Предполагалось, что после того, как крошечный спарклинг будет извлечен из грудной брони своего дани, дани станет хотя бы капельку менее раздражительным и угрюмым, но, судя по всему, Рэтчету было абсолютно все равно, что предполагали и чего хотели все вокруг. Как ворчал, так и ворчал, только теперь, разве что, перестал кидаться чем попало в окружающих, да временами мог сам начать разговор и поддерживать его достаточно длительное время, чего не было еще буквально пару недель назад. Ах, ну, да, теперь он еще мог джоорами сидеть и ворковать с дочкой, то и дело смеясь и улыбаясь. В принципе, рэкера уже и такие перемены в поведении чрезмерно ворчливого и всем миром недовольного партнера радовали — что лучше, ворчливый и пытающийся тебя убить или же ворчливый, но спокойный и просто иногда рычащий? Выбор очевиден. По крайней мере, для Уилджека — точно. Стук во входную дверь всех троих озадачил. Нет, не так. Двоих озадачил, а третью — заинтересовал. Такого интересного и странного звука фемлет еще не слышала за две недели своей жизни.  — Ты кого-то ждешь? — Уилджек поднял подбородок с наплечника оранжево-белого, глядя в сторону коридора.  — Я не собирался никого ждать еще с мегацикл как минимум. К тому же, я заметил тенденцию: только разрушители являются без предупреждения. Не Балкхэд ли это?  — Нет, он бы не пришел без предупреждения. После того, что ты в больнице устроил, он никогда без приглашения или предупреждения не придет, — белый с зелеными и красными вставками механоид потер затылок, вспоминая, как по этому самому затылку прилетело сканером. Казалось бы, чего такого может сделать малюсенький прибор, но нет, при правильном приложении сил и под правильным углом…  — Тогда… нечего гадать, — насупился Рэтчет, фыркнув вентиляцией и удобней переложив фемлет на одну руку. Послышался повторный стук. — Иди, открой. Рэкер лишь пожал плечами, встав с платформы и направившись туда, куда его отправили. Вообще, не очень-то хотелось производить какие-либо телодвижения перед работой, но… не отправлять же Рэтча с малышкой, правильно? С тихим шипением гидравлических приводов открылись входные двери кварты. На пороге стояли трое: Бамблби, Нокаут и Смоукскрин. Последнего не было видно нигде слишком долгое время, о нем уже, казалось, все вовсе позабыли. По крайней мере, сам Уилджек точно забыл.  — Ну, здравствуй, гордый отец, — сразу же заулыбался элитгард, всучив разрушителю корзинку с подарками, в которой были какие-то сладости, игрушки и, конечно же, для создателей презент — пара небольших кубиков сверхзарядки. Правда, надо полагать, что Рэтчет сейчас такому подарку не обрадуется. Хотелось верить, что когда-нибудь обрадуется, иначе эти кубы полетят в нежданных гостей.  — Проходите, только тише, иначе счастливая мать всем покажет уровень своего счастья, — усмехнулся рэкер, кивнув гостям и тем самым приглашая друзей войти. Очередной детский писк смутил троих новоприбывших колесников, заставив их переглянуться. Для всех детский смех был более, чем в новинку и более, чем интересен.  — Би, — придержав желто-черного меха за предплечье, зашептал медкон, — я как-то…  — Не бойся, спарк ничего страшного не сделает, — хохотнул спорткар, положив свою ладонь поверх ладони Нокаута.  — Если что, держи меня, не хочу краску о пол поцарапать, я только вчера отполировался. Бамблби тихо посмеялся, все так же двигаясь за Смоуком и Уилджеком. Первый, как то было для него привычно и в порядке вещей, был возбужден и в приподнятом настроении, готовый встречать что-то новое, готовый к чему угодно и, в том числе, наверное, и по полной огрести за свое спонтанное решение явиться к «молодым» создателям. Ох, а ведь и Бамблби с Нокаутом тоже могут попасть под раздачу, раз притащились вместе с ним. Вот ведь… коллективист Юникронов. Рэтчет, увидев целую делегацию гостей, приподнял оптограни, что не предвещало ничего хорошего ровным счетом. Надежда была лишь на то, что гнев оранжево-белого смягчит крошечная фемочка на его манипуляторах. Уилджек уже почти что приготовился услышать что-нибудь неприятное мягким и нежным голосом — у медика была новая и очень странная фишка, ругаться невероятно ласковым и милым голосом и с такой же лицевой, от чего слушать его недовольное бурчание было еще более неприятно и даже страшно. Оранжево-белый уже почти что начал тихо негодовать, но тут фемлет снова запищала, начав махать своими крошечными ручками, улыбаясь всем вошедшим и задорно смеясь. А когда малышка засунула ладошку себе в ротик…  — Все, я готов, выносите, — пролепетал алый спорткар, умиляясь представшей перед ним картине и… практически теряя сознание от волнения. Благо, как только у него подкосились серво, разведчик поддержал его, не дав упасть. Нокаут не знал, почему он так сильно боялся спарков и так сильно волновался рядом с ними, но, тем не менее, он прямо не мог ничего с собой поделать, каждый раз практически мгновенно терял сознание, когда видел этих малявок. Они были такие милые и такие забавные, но… быть может, именно то, что они были такими милыми, беззащитными и вылезали из других трансформеров и сводило к Юникрону на рога всю выдержку медкона? Да, было похоже на правду, пусть так и будет.  — Эй, Нок, ты в порядке?  — Все в норме, — прижав ладонь ко лбу, пробормотал кон, — просто разволновался.  — Смотри, Лэкс, Нокаут тебя боится, — ласково заговорил оранжево-белый, осторожно вытягивая у малышки изо рта ее же крохотные пальчики. На реплику дани фемлет вновь довольно завизжала, глядя на него большими-большими голубыми окулярами и неловко дергая сервоприводами. Медбот наконец-то встал с платформы, прижимая к грудной броне маленький комок писка и визга. — Пойдем покажем, как нужно мыть руки, а то ведь опи у нас не знает, что когда в доме есть спарк, сначала нужно приглашать гостей в сан-отсек, манипуляторы мыть. Разрушитель лишь молча закатил оптику, приглашая всех троих мехов в сан-отсек по очереди. Дотошности Рэтчета можно было только позавидовать, но это было и обоснованно: он стал первым дани за несколько тысяч (если вовсе не за миллион) лет, волновался и боялся больше, чем выпускник академии во время первого рабочего дня. Он запрещал к бэте прикасаться даже после того, как сам Уилджек касался чего-то в кварте, чего-то такого, что заведомо подразумевало то, что это что-то будет чистым, по крайней мере, без какой-либо заразы. Ну, чего тут поделать? Явно нечего.  — Потом антисептиком не забудьте, он на полке слева, — замучено проговорил рэкер, чувствуя одновременно и странную приподнятость настроения, и полное опустошение. С того самого момента, как Рэтчет начал наиболее заметно и наиболее ярко испытывать перепады настроения, Уилджек начал так себя чувствовать. Нервы шалили у медика, а получал больше всего именно он. Но, в принципе, механоид и не жаловался, надеясь, что рано или поздно это все закончится. Ну, или позже будет хотя бы малость полегче…  — А вообще, Уилджек, каково это?  — Каково — что? Быть создателем или партнером самого нервного бота на планете? — вторую часть своего ответа-вопроса разрушитель произнес погромче, чтобы Рэтчет точно услышал. А забавнее всего было то, что сейчас они наверняка поссорятся (во время или после визита гостей), не будут разговаривать до ночи, а ночью… оранжево-белый придет мириться на тот самый диван, на который выгонит соузника и на котором сейчас будет происходить прием гостей.  — Ну, первое, — нанося на ладони антисептик, продолжил допрос Смоукскрин, выходя из санитарного отсека и пропуская последнего из визитеров к водным процедурам. — Что-то изменилось или все так же, как и раньше, плюс еще дополнительная ответственность?  — Как будто бы на шлем свалилась ответственность за весь мир, и в придачу подсунули маленький комочек счастья, чтобы не так тяжело было. Повисло немного неловкое молчание. Никто не знал, что сказать, а Уилджек и не думал об этом — он не ощущал никакой неловкости и вроде того, ему было все равно, тишина или разговор, так как он уже достиг той отметки моральной усталости, когда абсолютно плевать. И… можно сказать, что он наконец в полной мере начинал понимать своего партнера, который был замучен постоянным потоком пациентов, вопросами, а после еще и заискренностью плюс все те же внешние раздражители, что были раньше. Проще говоря, колесник частично пожалел о том, что раньше время от времени донимал Рэтчета и выносил ему процессор — теперь Рэтчет в полной мере отыгрывался на соузнике за себя и всех остальных вместе взятых.  — Ладно, идем, — наконец выдохнул механоид, вновь направляя колонну гостей, но только теперь в зал, куда наверняка уже перебрался и медбот.  — Ты слишком напряженный, Уилджек.  — Да! Тебе нужно расслабиться и отдохнуть, а то на тебе фейсплейта нет, — тут же подключился к замечанию желто-черного Смоукскрин, положив ладонь на наплечник разрушителя и тем самым его притормаживая.  — Ага, конечно, прям сейчас все брошу и пойду расслабляться.  — Нет, ну, чего ты сразу столь категорично. Вам с Рэтчем обоим нужно хотя бы на чуть-чуть отлучиться и отдохнуть, иначе вы оба либо с ума сойдете, либо попереубиваете друг друга.  — Пока Лэкс не подрастет, ни о чем таком не может быть и речи. Ей еще пока что очень нужен Рэтчет, а ему нужна моя помощь. Пока никак нельзя ничего сделать.  — Ну, я не думаю, что все так уж прямо и невозможно, — подал голос Нокаут. Бывший Десептикон в последнее время был на удивление тихим, даже наедине с Бамблби не особо много разговаривал. И тот факт, что алый спорткар сам вдруг заговорил и вкинул в разговор фразу, за которой по логике вещей должно последовать подробное объяснение сказанного ранее, несомненно обрадовал небезызвестного разведчика.  — Что же ты тогда предлагаешь?

***

Лазурная фем уже около пяти кликов не могла понять, что за шлак творится за дверями ее кварты. Судя по звукам, доносившимся оттуда, там кто-то… уже раза три (а то и больше) упал и с огромным трудом поднялся. В принципе, Арси ничего не стоило бы выйти и посмотреть, что же такое там происходит, но… ей не хотелось лишний раз встревать в какие-то разборки и просто лишний раз выходить за пределы кварты. Да только весь этот шум начинал крайне сильно раздражать, в особенности после столь тяжелого дня. Фем уже который орн подряд искала хотя бы какие-то следы Тропса. Да, ей практически с самого начала сказали, что для нее это не обязательно, у Мегатрона все схвачено и работает спец группа, но с какого бы это перепугу ей доверять Мегатрону и верить в его же добропорядочность? Вот именно, резона верить этому шарктикону у лазурной не было, а, значит, никто не сможет запретить ей самостоятельно провести расследование и на всякий случай все перепроверить. Не об этом. За дверями кто-то настойчиво куда-то шел и все никак не мог дойти. Если так посмотреть, ну, и болт с ним, ей-то разница какая? Пошумит, да успокоится, и все на том. Но кое-что в крайней степени раздражало и не давало покоя: шум становился все ближе и ближе, как будто бы этот кто-то за дверью пытался подойти именно к ее кварте. А когда снова послышался звук падения и раздался стук в самый низ двери, стало совершенно очевидно, что с трудом передвигающийся «ходок» был ее гостем. Лучше бы, конечно, никаких гостей не было, а это все было лишь ошибкой, но… вероятнее всего, о таком исходе можно только лишь мечтать. Повторный стук. Приглушенный голос из-за двери показался знакомым. Очень… слишком знакомым. Шлак! Колесница рванула к дверям, открывая их и собираясь было выскочить в коридор, да только вот… в кварту в прямом смысле упал громадный красно-синий механоид.  — Оптимус?  — Арси, — улыбнулся колесник, лежащий на полу и улыбающийся во все дентопластины. Такой… улыбчивый и радостный, что даже и не верится. Арси его всего один раз таким улыбчивым видела. — А я… ты не отвечала, я думал, что ты все еще злишься… и очень хотел тебя увидеть и обо всем поговорить. А еще я нес твои любимые крии, но… потерял.  — Оптимус, ты что — пьян? Механоид попытался пальцами изобразить знак «чуть-чуть», но его указательный палец соскользнул с большого и получился жест с противоположным значением. Понимая это, красно-синий совершил вторую попытку показать все тот же жест, но снова потерпел фиаско — пальцы совсем отказывались слушаться, ровно как и весь остальной корпус был не особо послушен. Хотя, учитывая тот факт, что мех говорил вполне себе четко и членораздельно, можно было подумать, что не так уж он и пьян. Правда, интонация у него слегка изменилась, была не такой, как обычно, но это уже мелочи.  — Арси, — снова подал голос грузовик, глядя на разведчицу своими голубыми-голубыми, наэнергоненными-наэнергоненными окулярами. Эх, хотелось одновременно задорно щипнуть его за щеку и просто… накрыть его каким-нибудь термоодеялом, чтобы не видеть и не растаять случайно от этого взгляда. — Скажи, я могу как-нибудь исправить свой… свою оплошность? Я знаю, что не смогу вернуть к жизни всех тех, кто погиб из-за меня, но… может, что-то и как-то все-таки…  — Заползай в кварту, пожалуйста, — сдавленно фыркнула наконец фембот, осторожно, но не без применения силы, потянув лидера Автоботов за антеннку, прекрасно зная, насколько чувствительна к подобному давлению данная часть корпуса красно-синего бота. И, как можно догадаться, механоид тихо-тихо ойкнул пару раз, сразу же прижав ладонь к пострадавшему месту и начав менять свое положение в пространстве с лежачего на полу-сидячее. Процессор очень сильно кружился, ровно как и все перед оптикой. Выпил один куб, а разнесло и унесло так, словно бы ограбил ближайший бар и полностью его опустошил. Но, к счастью, кое-что все же было более-менее в порядке и даже практически не пострадало от такого вот спонтанного и неожиданного решения выпить: память и рассудок нисколько не затуманились, механоид помнил все, что только ему должно было помнить, с самого первого и до самого последнего глотка сверхзарядки. Просто… просто корпус и системы совсем не хотели слушаться, да еще и некий страх что бы то ни было испортить своими действиями или словами исчез, что было несомненно на руку. Спустя примерно клик стараний, красно-синий все-таки встал на сервоприводы и даже оказался внутри кварты небольшой разведчицы, а благодаря поддержке стены, смог ровно стоять, даже не шатаясь, всего лишь переминаясь с серво на серво. И глупая улыбка на лице так и осталась… Лазурная же, наблюдая все это время за очень уж удивившим ее Праймом, только лишь пыталась как-то… как-то сформулировать и осознать свои собственные мысли и чувства по поводу всей этой ситуации. В принципе, Оптимус не сделал ей ничего страшного, даже никак не обидел ее и уж тем более не навредил. Он просто… ответил ей на ее же вопрос, и этот ответ всего лишь задел ее память, расстроил ее, несколько… разочаровал. Но она не была в обиде на хранителя Матрицы, не злилась на него. Ей всего лишь было нужно время что-то для себя понять, сделать определенные выводы и свыкнуться с некоторыми вещами. Например с тем, что это из-за Оптимуса и его подпольных свиданий с Мегатроном она потеряла двух напарников, Кибертрон долгое время был мертв и Юникронова туча народу погибла. Они ведь… да чего им, квинт возьми, стоило просто подписать мирное соглашение еще тогда, решить все проблемы и разногласия вместе и закончить весь этот шлак в целом? Да ничего бы им это не стоило! Но тогда бы… если бы они оба смогли прийти к какому-то решению и смогли бы закончить войну намного раньше, нежели все произошло на деле, сейчас Оптимус был бы с Мегатроном, они были бы у власти (или вроде того, шарк знает) не просто как товарищи и соправители, но и как партнеры. А, значит, могло быть и так, что с Арси Прайм и вовсе не был бы даже просто знаком, нечего и говорить о том, что было между ними сейчас. Ну, конкретно сейчас между ними была странного вида ссора, но имеются в виду их отношения в целом, не обращая внимания на некоторые нюансы. И значит ли все это, что если бы не все эти жертвы, все страдания и ворны войны, Арси и Оптимус никогда не были бы вместе? Если так, то, выходит, что все случившееся — есть благо, и идет только к лучшему. Но тогда получается, что все это время (а это без малого две недели) разведчица просто так избегала и игнорировала красно-синего механоида. И вот уже за это было стыдно самой фембот.  — Арси? — мягкий и непривычно расслабленный, раскрепощенный голос грузовика вырвал мотоциклетку из ее рассуждений. Лазурная подняла ярко-голубые окуляры на крупного бота, словно бы спрашивая, в чем дело, но вместо того, чтобы задать вопрос вслух, маленькая фем только шумно выпустила из систем воздух, собираясь что-то сказать, как Прайм вновь заговорил: — Арси, мне очень… очень-очень стыдно за все, что я сделал и за мою ложь. Если бы я только мог все исправить, не сомневайся, я сделал бы это, только лишь бы спасти всех тех, кто погиб из-за меня, даже если мне самому пришлось бы отдать жизнь за это, ты же знаешь… но я не могу исправить прошлого. Я могу лишь сделать будущее лучше, могу лишь надеяться на то, что смогу искупить свои грехи, продолжая служить Кибертрону. Но… но если ты захочешь, если ты скажешь, я признаюсь во всем. Не только тебе — всем. И, думаю, это будет честно по отношению к…  — Замолчи, — выдохнула фем, протянув манипулятор вперед и коснувшись тыльной стороны ладони Прайма. Прямо как тогда, Во льдах… — Оптимус, я была не права. Мне понадобилось время, чтобы это понять. Все, что было раньше, что было сделано — это было, прошло, и этого не исправить, как бы сильно нам ни хотелось. И шлак с ним. Прошлое осталось в прошлом, не нужно больше вспоминать об этом и уж тем более говорить кому-то еще. Красно-синий снова улыбнулся, но в этот раз совсем не так. Правильный фейсплейт озарила не глупая и пьяная улыбка, а мягкая, радостная и совершенно искренняя улыбка, показывавшая все те теплые и нежные чувства, что испытывал Прайм по отношению к маленькой фем и… разрешившейся ситуации. Он был рад, безумно рад! И даже не тому, что Арси перенесла часть вины в этом конфликте на себя, простила его или же «велела» молчать об этом всем впредь, а просто потому, что она коснулась его руки, смотрела в его оптику и говорила с ним. Прайм осторожно обхватил и сжал в своей громадной (по отношению к руке самой разведчицы) ладонью ладонь Арси, аккуратно поглаживая ее плохо слушающимися пальцами. В следующий же клик, когда фем хотела что-то еще сказать, грузовик неуверенно поддался вперед, то ли опускаясь, то ли падая на колени перед лазурной. Сначала Арси слегка так испугалась, подумав, что механоид потерял равновесие и вот-вот со всего маху рухнет на пол, но когда тот все-таки прекратил лететь дальше, задерживаясь в одном положении, выдохнула. Оставалось только лишь придумать, каким образом уложить столь… нетрезвого партнера на платформу, чтобы тот не начал искать приключений на свой и без того пострадавший за сегодня задний бампер.  — Оптимус, может, пойдем в отсек? Нам обоим завтра предстоит много дел, — произнесла колесница, подходя ближе к боту и осторожно обнимая его за шею — благо, положение Прайма в пространстве позволяло. Красно-синий, в свою очередь, лишь послушно опустил голову вниз, когда фем несильно потянула его на себя, и уложил свой непослушный и тяжелый шлем к ней на плечо, отрицательно что-то замычав:  — М-может, нет? Давай еще немного нет?..  — Когда это ты научился вредничать? — тихо усмехнулась фембот, чувствуя совсем рядом пульсацию знакомой и такой… такой близкой Искры. Немного быстрее, чем обычно, взволнованнее и радостнее. Хах, а некоторые еще говорят, что Оптимус не способен испытывать эмоции, как обычные мехи и фем. Он такой же, как и все, у него есть свои страхи, свои привычки, особенности, вкусы, просто ему по статусу положено не проявлять эмоций, быть сдержанным, чтобы вселять уверенность и спокойствие в Искры всех, кто рядом с ним. И как же приятно было стать той единственной, рядом с кем Оптимус может быть собой, может расслабиться и дать волю всему тому, что творится у него внутри…  — Я не… не вредничаю, — слегка запнувшись, заговорил хранитель Матрицы Лидерства, — я высказываю несогласие.  — Ты несогласен пойти со мной в отсек и отдохнуть?  — Согласен, просто…  — Просто что?  — Мне кажется, что я пока не з-заслужил этого, — выдал наконец Прайм. И своим заявлением он в крайней степени озадачил колесницу. В смысле? — Просто… сначала расстроил, потом в таком вот состоянии явился… я н-не думаю, что заслуживаю места на платформе. Лазурная, наверное, с полклика стояла и не могла осознать и в полной мере понять всю суть сказанного красно-синим колесником. Точнее, не так. Она просто не могла поверить, что в этом процессоре вообще бывают мысли о том, что его обладатель чего-то недостоин. Это… получается, насколько низкая у меха самооценка, что он считает, что даже на платформу лечь не может из-за каких-то… мелких «провинностей»? Шлак. С каждым разом Арси все больше и больше узнает о своем любимом лидере…  — А я двенадцать орн тебя игнорировала и причиняла этим боль нам обоим, я тоже не заслуживаю места на платформе, — решила «поддержать» своего рода акцию протеста и самобичевания лазурная. — А, значит, мы оба будем перезаряжаться на полу. Но в спальном отсеке.  — Нет, Арси, ты не… Фем решительно подняла шлем Автолидера, заставляя его заглянуть в свою оптику:  — Пошли, а не то отгрызу тебе антеннки.