Парк юрского периода

Северус едва отложил последний лист пергамента и потянулся за бокалом портвейна, как в дверь постучали, и она тут же распахнулась. - Привет, Люциус, - с монотонной усталостью заговорил Снейп, - Нет, Драко еще никого не проклял, и да, он по прежнему лучший ученик потока. - Великолепно, но я не за этим. Что пьешь? – Он бесцеремонно схватил бокал и понюхал содержимое, - Сноб. Рассказывай. - Тебе, как аристократу со стажем, простят и пиво. Посчитают милой причудой. Со мной такой номер не пройдет. – Притворяться, что не понимает, о чем речь, Снейп не стал. Слишком устал. – Он Поттер. - Я его имя уже слышал, - с кротким смирением напомнил Малфой. – Полукровка. - Не понимаешь… Меня едва не передернуло, когда он вошел. Вылитый папаша. - Хорошенький? - Такой же урод, - несдержанно рыкнул Северус. – И ни дракла не понимает в зельях. Вызубрил учебник, а копни глубже – никакого понимания. - У меня тоже, - благодушно заметил Люциус, - но это не делает меня плохим человеком. - Хорошим тоже. В рунах тоже не знаток. Простейшие сплетения со словарем рисует. Но вот Темные Искусства… Стейник говорит, что этот мальчишка нечто невероятное. Грация прирожденного убийцы, ярость маньяка и инстинкт самосохранения крысы. Он намеревается приручить парня и уговорить его подписать контракт на наставничество. А потом выгодно перепродать его в гильдию. - Даже так? – Люциус потер лоб и поднялся. – Посидел бы с тобой, но дела. Пусть пока учится, а ты понаблюдай. - А ты посоветуй сыну не слишком сближаться с этим Поттером. А то со стороны посмотреть – лучшие друзья. - Даже так? – еще раз удивился Малфой. – Впервые слышу, что у Драко есть друзья. И, Северус, - он изучил бутылку и неодобрительно поцокал языком. – Надо прислать тебе дюжину приличного. Так вот, мне бы не хотелось таскаться сюда ежедневно, так что присылай отчеты. Спокойной ночи. *** *** Гарри зря волновался. Уже через полмесяца он перестал быть хогвартской диковинкой и перешел в разряд движимого имущества школы. На него могли срочно перецепить ремень сумки и метнуться в туалет, ему могли не глядя перекинуть шпаргалку и совершить еще массу действий обычных для обычного школьного дня обычного ученика. Даже Нотт перестал демонстративно морщиться. За эти же две недели Гарри несколько успокоился и втянулся в учебу. В первые дни его просто распирало от желания рассказать, как прошел школьный день. Кто его похвалил и за что, но первая же попытка завести разговор о Хогвартсе натолкнулась на удивленно равнодушный взгляд опекуна и напоминание, что ему эта тема не интересна. Не интересна, ну и не надо. Есть и другие занятия. Зубрить, например. Гарри и зубрил целыми днями. Отработает пару раз в неделю и опять свободен. В отработке, кстати, ничего не менялось: пришел, занял единственно возможную позицию, охнул от первого толчка, потерпел пару минут и быстро ушел, не дожидаясь окрика. Изменять ничего не удавалось. Один раз Гарри вместо того, чтобы привычно ткнуться лицом в подушку, неуклюже обнял опекуна и потянулся за поцелуем. В чувство его привела хлесткая пощечина и короткое оскорбление. Утром опекун небрежно отложил газету и задержал Гарри, остановив почти у камина, - Хочу тебе напомнить, что я взял тебя, чтобы получать удовольствие и не получать хлопот. Меня не интересует притворство и наигранная страсть профессионала. От тебя мне требуется только дырка. Ты меня понял? - Да, сэр, - Гарри внимательно изучал начищенные носки туфель опекуна. – Извините, сэр. Больше не повторится, сэр. Опекун махнул, отпуская его, и Гарри шагнул в камин. В мыслях все время прокручивался выговор опекуна и слово, которое обозначает его – дырка. И почему-то сильно дрожали руки. В этот день были какие-то занятия, Малфой что-то рассказывал, Гарри машинально кивал, но слышал только – дырка, дырка, дырка. За обедом Гарри смотрел в тарелку и сжимал вилку до боли в пальцах. К концу занятий он все же сумел собраться и хоть немного сосредоточиться на лекции. Все было верно – он сам подписался на такое положение вещей. Будущее стоило некоторой доли унижений. Потом у него будет куча времени забыть все. Он силой воли отогнал очередной спазм душевных терзаний и прислушался к перепалке между Драко и Уизли. Рыжий потрясал своей тупостью. Прежде всего тем, что ругался с сыном референта министра. И заведомо более сильным волшебником, чем был сам. Драко вальяжно развалился на стуле и, пренебрежительно ухмыляясь, слушал совершенно несмешные выпады Уизли. Возбужденный молчанием оппонента, Рональд постоянно повышал голос и говорил все быстрее и быстрее, брызгая слюной и глотая окончания. В какой-то момент он прервался, чтобы отдышаться, и вот тут вступил Малфой. Для начало невербальным Силенсио. Вернее, какой-то его разновидностью. И если бы Гарри не заметил едва заметное движение холеной кисти, то так же, как и все решил бы, что Уизел подавился собственной слюной. И пока рыжий багровел и задыхался, Драко неспеша поправил идеально уложенные волосы и манерно растягивая слова, проговорил, - Теория о предельности выдаваемого на семью количества разума полностью подтверждена. Не понадобилось даже длительных дорогостоящих исследований. Уизел, - он вежливо переждал очередной приступ кашля, - ты вполне можешь заработать, предложив себя в качестве подопытного кролика для желающего написать диссертация. Тему я тебе запишу, - полным великодушия голосом предложил он. Кто-то из гриффиндорцев наконец-то догадался, что дело с Уизли не совсем чисто, и расколдовал его. Уизли вытер вспотевшее от натуги лицо и злобно уставился на Малфоя. Белки ярко-голубых глаз покраснели от натуги и пылали яростью. Он хапнул открытым ртом воздух и обратил внимание на Гарри. Наверное, Драко все же ошибался, и количества мозгов Уизли вполне хватило на понимание опасности ссоры с сыночком Люциуса Малфоя. И он переключился на бессловесную жертву. - А ты чего лыбишься? Хорошо оттрахали сегодня? Видно мало, раз Малфою жопу лижешь. Уже всему Слизерину дал или только половине? Гарри сглотнул. Может, в другой день он бы забыл обо всех принципах и собственном терпении и от души врезал бы рыжему, но сейчас его слова упали на благодатную почву, и Гарри молча опустил голову. На помощь неожиданно пришел Нотт. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и лениво сказал, - Контракт у него кончится, а ты, Уизли, так и останешься тупым уродливым неудачником. - Зато я смогу сказать, что добился всего руками и головой, а не жопой. Или смазливым личиком. Гарри поднялся и сгорбившись пошел к выходу. За спиной призрак продолжал свой монотонный бубнеж, кто-то выкрикивал его имя, а кто-то мерзко смеялся. Какого дракла он так стремился в Хогвартс? Что он здесь забыл? Пару оскорблений? За плечо резко дернули, отшвыривая к стене и прижимая к ней. Драко Малфой сгреб в кулаки отвороты мантии и от души встряхнул Гарри. - Кретин? Не хочешь слушать голос разума, послушай хоть Нотта. Он хоть и сволочь, но сволочь умная. Контракт не вечный! А образование на всю жизнь. Гарри рассеянно отцепил чужие пальцы от воротника, - И всю жизнь мне в глаза будут вспоминать эти два года. Уизел прав. Если ты еще не понял, то опекун трахает меня. Я учусь за счет сдачи в аренду тела. Шлюха, короче. Драко внезапно ударил его по щеке. Хлестко, но не особо больно, - Если ты не догадался, то открою тебе секрет. Все воспитанники расплачиваются собой. И формально… - голос Драко ломко дрогнул и сорвался. Малфой смущенно откашлялся и с большей дозой уверенности повторил, - Формально, ты считаешься содержанкой. Дорогой. - А разница? – Гарри потер щеку и огляделся. Урок еще шел, но лучше не торчать посреди коридора. За углом был пустой класс, и он пошел туда. Хотелось побыть в одиночестве, посидеть на полу в дальнем углу, но Малфой недовольно скривившись уселся рядом. - Преогромная. Через несколько лет об этом и помнить никто не будет. Гарри хрипло рассмеялся. Легко судить со своего насеста. За спиной очередного Малфоя будут судачить только о мерзостности его характера. - Помнить нет, а вспоминать так с удовольствием. Особенно если займу место кого-то чистокровного. - А ты постарайся подняться достаточно высоко. Настолько, чтобы боялись не то что вспоминать, а просто помнить. Гарри внезапно развеселился. Вот уж правда, что неприютские слишком дети. Для Драко все так легко – сам не справится, так папа поможет. Поднимет на самую высокую горку и усадит в самое удобное кресло. Драко останется только сесть попрочней. А вот Гарри должен сам сбить себе табуреточку. Стало стыдно. Только не за оскорбление, а за свою непозволительную беднякам чувствительность. Уизли надо нос на бок свернуть, а не рыдать, как поруганная девственница. Теперь-то возвращаться и бить в рыжий торец поздно, но придумать достойную месть вполне вовремя. А пока стоит найти достойный путь отступления. Он шутливо ткнул Драко в бок. - Ладно, сглупил. Готов понести наказание, но спешу напомнить, что повинную голову меч не сечет. Но если скажешь имя того идеала, на который мне стоит равняться, то я сам себя высеку. Драко с готовностью рассмеялся, поддерживая шутку, но Гарри заметил, что Малфою что-то очень хочется сказать. Очень хочется. И одновременно очень страшно. Был бы Драко хоть на пару лет старше, то победил бы страх. Но сейчас Малфой не сумел удержать запретное знание. - Ты немедленно забудешь то, что я тебе скажу. - Обливиэйт? Или сам по себе? На издевку Драко не ответил, был слишком занят накладыванием заклинаний непроницаемости. При последнем пассе его рука дрогнула, но он закончил плетение сложной защиты и, не оставляя себе времени подумать, выпалил, - Повелитель полукровка. И воспитывался в приюте! И вот тут Гарри захотел сесть. Помешало то, что он уже сидел. Он облизнул пересохшие губы и спросил, хотелось верить, что именно сказал, а не прохрипел, - Ты-то откуда знаешь, раз… - договаривать он не стал. И без того ясно, что свидетели постыдной тайны не имели шанса выжить. - Подслушал, - шепнул Драко. Кажется, он перестал доверять своим заглушкам. – Давно. Дедушка кричал на бабушку, что пока повелитель ведет их именно туда, куда его направляют старые семьи, ему плевать на его позорное происхождение. Я запомнил потому, что меня заметили и впервые выпороли. Гарри машинально кивнул. Все верно, если бы мелкого шныря погладили по головке и угостили конфеткой, то он бы к утру и помнить забыл о разговоре. А боль вбивает в память все до крохотной детали. Оставалось уточнить крохотную деталь, - А дедушка? - Драконья оспа. – Драко вдруг прищурился, - Хочу предупредить, что если я вдруг тоже заражусь, то и ты со мной общался. Гарри лишь поморщился. И без того ясно, что в случае распускания языка, он тоже не останется в стороне от списков на внезапную смерть. Из коридора сквозь заглушки пробился звонок с урока, и Гарри вскочил с пола. - Мне пора. - Постой, - Драко вскочил следом. – Я хотел сказать… - Да молчу, я. Не дурак. Же. - Я не о том. – Драко как-то вдруг оказался непозволительно близко. – Я о том, что Уизли был прав. Гарри задохнулся от горячей волны ярости и боли предательства. Драко не дал ему отстраниться и выдохнул прямо в губы, - Ты невероятно красив, - и закончил нежным поцелуем. Настолько неожиданным, что Гарри ахнул вслух. К директорскому кабинету он бежал, не отрывая пальцев от губ. А за ужином едва успевал одергивать себя, чтобы опять не трогать их. Он сжимал вилку и нож, сглатывал и, временами коротко вскидывая глаза на ужинающего опекуна, вспоминал о своей полукровности и приютском детстве. И думал, что убрав одного члена семьи, стоит присмотреться к остальным. Интересно, с какого возраста младенцы начинают запоминать окружение? *** *** - Люциус, - Снейп едва удержался, чтобы не вцепиться в горло старого приятеля, - Что тебе в голову взбрело? Малфой делано равнодушно полировал шелковым платком лунки ногтей. И его пальцы даже почти не дрожали. Снейп не стал ждать ответа на риторический вопрос. Ответ был на поверхности - скользкий лис хотел удостовериться, что Северус рассказал ему все. Мог бы спросить. Снейп скрипнул зубами и глубоко вдохнул. - Расскажи еще раз, что там произошло. - Да ничего особенного. Мы сидели, разговаривали… Если можно назвать разговором ее бесконечный поток сознания. Сев, она восемь раз предрекла мне смерть. И все разную. - Что ты сказал Макнейру? - Ничего. Просто поздоровался и поднялся с ней наверх. - Идиот. Мерлин, Люциус! Как можно быть таким гениальным политиком и одновременно таким инфантильным волшебником? Зачем ты вообще пошел к ней? Стоп. Не отвечай. Хочу сохранить хоть каплю иллюзии о твоем уме. Поэтому пожалей мой рассудок и скажи, что ты решил ее просто убить. Снейп махнул рукой и потянулся к запертому шкафчику с зельями. Извлек низкую пузатую бутылку и щедро плеснул в два бокала коричневой жидкости. Люциус потянул носом и удивленно потянулся к неизвестному зелью. - Что за настойка на клопах? - Маггловский коньяк. Пей и рассказывай, чего ты хотел добиться. - Просмотреть, что точно она напророчила и стереть к мордредовой матери. Снейп открыл было рот, но, не сказав ни слова, закрыл. Весь гнев он вложил в резкий разворот к книжному шкафу. Толстый том «Основ предсказания» буквально влетел в руки Малфоя. Тот недоуменно покрутил книгу в руках и благовоспитанно отложил ее на стол. - Я не учил Прорицания. Дара нет. - Мозгов тоже? Прорицатель не придумывает пророчества. Он дает взаймы свой рот, из которого извергается очередной набор слов, и благополучно забывает о случившемся. Трелони понятия не имела, что произнесла пророчество. - Не имеет, - Люциус, забывшись, глотнул из бокала и закашлялся. – Я о пророчестве и полслова не сказал. Не успел. - Выбирал лучшую из предложенных смертей? - Поначалу, а потом слушал новое пророчество. К чести Снейпа бокал он не уронил. Просто торопливо отставил на стол. Люциус тут же поторопился избавиться от своего. Кажется, маггловский алкоголь пришелся ему не по вкусу. Но, как воспитанный человек, он не стал заострять внимание хозяина на своем отказе, наоборот поторопился отвлечь его. - Когда тьма поверит свету и станет еще темней, рожденный на исходе седьмого месяца обретет неведомую темному лорду силу и сразит его. Снейп схватил отложенную книгу и принялся лихорадочно листать ее. - То, что пророчества произносятся в присутствии того, кто понимает о чем речь, общеизвестный факт. Это пророчество предназначалось нам, потому что мы знаем начало истории. Но какое отношение к первому имела Скитер? Или там был еще кто-то? Люциус схватил стакан и опорожнил его в пару крупных глотков. - Тогда мы в жопе. - В случае если он знает становится понятно, зачем он взял мальчишку. Держи врага при себе. - В его случае это звучит по другому: держи врага в могиле. Но давай не будем углубляться в дебри чужого сознания. Что нам делать? - Продолжать молчать. Если, конечно, не подумываешь о самоубийстве. - Именно сейчас нет. - Будешь, - обнадежил его Снейп, – когда узнаешь, кто лучший друг Поттера. *** *** На следующее утро Гарри долго топтался у дверей в большой зал, понятия не имея, как подойти и поздороваться. А когда наконец-то набрался решимости и подошел к столу, то не увидел ни похабных улыбок, ни знающих взглядов. Все быстро ели, переговаривались, что-то спешно дописывали, и только Драко щедро улыбнулся навстречу. И больше ничего. Ни намеков, ни подмигиваний. Гарри прерывисто вздохнул и сел рядом. Ему тут же придвинули чашку чая. И блюдце с парой пирожных. И радушно поздоровались. Гарри опять напрягся, а когда Блейз скользнул по лавке ближе, вообще запаниковал. - Поттер! – Проникновенно начал Забини, преданно заглядывая в глаза. Гарри затаил дыхание, - Дай списать. Пока Блейз лихорадочно скатывал расчеты по векторам приложения силы, Драко незаметно вложил Гарри в кулак что-то мягкое и шелковистое. В ближайшем туалете Гарри разжал судорожно стиснутые пальцы и неверяще уставился на чудо. На его ладони из обрывка атласной ленты медленно расцветала роза. Алая. - Ух ты, - Финниган восхищенно уставился на розу, - символ страсти. - Э? – Гарри от неожиданности сжал ладонь, физически ощущая, как тает колдовство. - Красная роза символизирует страсть, - любезно повторил Финниган. – Лилий нам с тобой, разумеется, уже не дождаться, но твой поклонник мог бы хоть из вежливости сделать розочку белой. Гарри схватил сумку и ринулся к двери, подальше отсюда и от тающих на полу алых клочков тумана. - Страсть, говоришь, - злобным шепотом начал он на ухо Малфою. – За кого ты меня принимаешь? Драко вдруг схватил его руку и так же шепотом, только не злым, а напряженным, ответил, - Кто-то видел? - Финниган, - Гарри несколько растерялся от такого вопроса. При чем здесь это? И с чего Малфой взял, что кто-то видел его подарок? Драко сглотнул и быстро сжал руку Гарри, опять вкладывая в кулак что-то шелковистое. - - … медленно раскрывай и не дергай, - громко заявил он, будто продолжая предыдущий разговор, - Она жутко нестабильна и развоплощается от малейшего движения. На них и на расцветающую в ладони Гарри белую розу уставились оба класса. Сейчас Гарри уже понял, что Малфой быстро прикрывает их от нежелательных сплетен, и послушно замер, любуясь тонкой работой. Потоки магии чуть покалывали ладонь, и Гарри попытался на ходу проанализировать их. - Что ты взял, в качестве первоначальной основы? Драко, прикрывая рот, чтобы не повредить розе дыханием, негодующим тоном зашептал, - Обижаешь, Поттер. Это высшая трансфигурация! Хотел предложить тебе работать в паре. Создание объектов из нематериальной субстанции. - Какой нематериальной? – Гарри вспомнил, что совершенно забыл о курсовом проекте. И о чем он только думал. – О! Буду, но основа была! А… В начинающую таить розу врезался бумажный самолетик и окончательно разрушил колдовство. Гарри вскрикнул от неожиданности и уставился на ржущего, как тестрал, Уизли. И в очередной раз захотелось врезать рыжему так, как научился в приюте. А тут еще Уизли начал что-то изображать дружкам, противно чмокая губами и выпячивая языком щеку. Драко тоже посмотрел туда и посмурнел, но сделал вид, что гриффиндорская половина класса его не интересует. - Да ладно, - он дунул, сгоняя последнюю дымку, - все равно она была нежизнеспособна. Держалась минут пять. Давай так. Я дам тебе расчеты, а проверишь, где я ошибаюсь. Гарри вдруг ощутил себя полным придурком. С чего он взял, что Малфой станет дарить ему магические цветы? Он виновато схватил пергамент и суетливо сунул его в сумку. Преподаватель уже топтался у стола и готовился исписать доску рунами. Гарри лихорадочно листал словарь и в который раз проклинал себя за желание учиться в Хогвартсе. Не место ему здесь. Вон даже Нотт переводит так, будто всю жизнь писал руническим письмом. Да и остальные хватаются за словарь намного реже Гарри. Но, закончив перевод и любовно выписав последнюю руну, Гарри понял, что все не так уж и плохо. Пара человек еще писали. Разумеется, не Малфой, который давно уже что-то читал. Гарри засмотрелся на полностью ушедшего в чтение Драко. Он подпер кулаками щеки и едва заметно шевелил розовыми губами. Теми же, которыми вчера поцеловал Гарри. В коридоре Блейз тут же кинулся к Гарри и торжественно опустился на одно колено, протягивая в сложенных лодочкой ладонях шоколадную лягушку. - О, умнейший и добрейший из всех Поттеров, коленопреклоненно благодарю тебя за своевременную помощь в списывании. Гарри, смеясь, церемонно принял подношение и ловко распечатал упаковку, не дав лакомству сбежать. Драко и Блейз получили по лапке, а остальное Гарри съел сам. Шоколад оказался молочным и испачкал все пальцы. Гарри, не долго думая, принялся слизывать его и дернулся от гогота за спиной. Не надо было посещать прорицания, чтобы узнать Уизли. Пара клонов, кривляясь, обсасывали пальцы друг друга, закатывая глаза и испуская стоны спаривающихся гиппогрифов. Переживать Гарри не стал. Он подло ухмыльнулся и чуть повел палочкой, накладывая почти невербальное заклятие. Едва слышным шепотом же не считается? Заклятие было из тех, которые Гарри мог наложить и спящим. Оставалось надеется, что рыжие хорошо поели и попили, но в туалет сбегать еще не успели. Так и оказалось. Оторопевшие лица прилюдно обгадившихся близнецов стали наградой за все долготерпение Гарри. Для торжества хватило бы и публичного унижения, но судьба распорядилась по другому. В коридоре появился Снейп. Он остановился, подергал своим выдающимся носом, поднял палочку, но тут же опустил ее. - Так-так, мистер Уизли и мистер Уизли. Двадцать баллов с Гриффиндора за грязь в коридоре. И после того, как… освободитесь до конца, вымойте за собой. Без магии. Драко прижал к носу надушенный платочек и подергал Гарри за рукав. - Покажешь, чем ты их? Хоть говорил он едва слышно, кажется, Уизли услышали его. Они, побагровевшие до цвета факультетской отделки на мантиях, окинули Гарри такими злобными взглядами, что он поежился. «Нажил врагов», звякнул в голове звоночек, но так как сделанного не вернуть, то Гарри гордо выпрямился и, уже не скрываясь, принял дружеские похлопывания по плечам. Весь день он ходил, постоянно оглядываясь и не выпуская палочку из руки. Но ничего не произошло. Разве что Драко, напросившись провести его до кабинета директора, опять поцеловал его. И не дал сбежать. Упер ладони в стену по бокам головы и склонился, нежно касаясь губами глаз. - Твои ресницы такие густые и длинные. А еще шелковистые, как солнечные лучики. Можно? Что можно, Гарри не понял, но неуверенно кивнул. И его поцеловали. Сильно и чувственно, до подгибающихся коленок и щекотания в животе. А потом Драко исчез. Не ушел, не убежал, а растворился в воздухе. Или Гарри так показалось. Потому что он еще минут пять переводил дух. За обедом он раз шесть ронял вилку, полил мясо кленовым сиропом и опрокинул бокал с водой. Опекун раздраженно скомкал салфетку, швырнул ее на пол и уставился на Гарри. Перепуганный до онемения губ, Гарри нырнул под стол и принялся суетливо собирать осколки бокала. - Брось. Что ты натворил? - По… проклял Уизли. – Гарри вынырнул из-под стола и переступил с ноги на ногу, в руках он вертел ножку бокала. Опекун наморщил лоб, вспоминая фамилию - Уизли? Что-то не припоминаю. Хорошо, доедай и принесешь мне розгу. Порка была не особо примечательной, быстрой и небрежной. В конце Гарри повинился, сказал, что все понял и больше не будет. На этом и закончили. Правда, уроки у камина Гарри делал, лежа на животе. Но это, право, был такой пустяк по сравнению с едва не вырвавшемся «Поцеловался с Малфоем». Опекун сидел в кресле и тоже чем-то занимался. В какой-то момент он встал, потянулся и обратил внимание на Гарри. - Чей это почерк? Списываешь? - Нет, сэр. – Гарри дернулся от неожиданности и поставил кляксу на пергамент с расчетами Драко. – Драко Малфой предложил мне стать его партнером для работы по высшей трансфигурации. - Дай. – Просмотрев расчеты, опекун хмыкнул и внезапно потрепал Гарри по макушке, - Дурачок. Малфой тебя надул. Эта шутка известна всем. - Шутка? – Гарри не понял, что тут смешного. - Ну да. В шестнадцатом веке один волшебник творил стаи саранчи, а потом брал с магглов деньги за уничтожение напасти. Смешно, что он представлялся священником. Но его саранча, в отличии от цветочков романтичного мальчишки, держалась несколько часов. Заклинание сотворения он оставил, а вот стабилизирующую часть нет. Так что тебе Малфой милостиво оставил самую невыполнимую часть. Поэтому собирай манатки и в постель. В кровати, привычно прогибаясь, Гарри гнал из головы воспоминания о поцелуе с Драко. Казалось, что вспомнить будет означать осквернить что-то чистое. «Моя белая лилия», подумал он, улыбаясь в подушку.