Голос Адоры

Они не отрываясь смотрели друг на друга, но расстояние было слишком большим, чтобы коснуться, притянуть к себе и никогда не отпускать. Снегопад уже не такой сильный, как пару часов назад, но крупные снежные хлопья продолжают падать с неба, кажется, даже порой замирая, тая прямо на лету от горячего дыхания. Можно согреть асфальт теплом их рук, сердец… Его взгляд до мурашек по коже, до бесстыдного румянца на ее щеках, который скрывает холод. Хочется сделать шаг навстречу, но ноги немеют, не позволяют даже на миллиметр приблизиться к нему. Ей страшно, очень страшно видеть его, но сердце где-то глубоко внутри клокочет, просится к человеку, которому оно принадлежит, лишь бы ещё раз почувствовать… Что, если это навредит вновь? Он делает первый шаг, обрывая все орбиты.

***

Юнги устало опустил ноги на стул рядом, откидываясь к стеллажу за спиной, который жалобно застонал. Он прикрыл глаза, в сотый, нет, в тысячный раз прокручивая в голове мелодию, что никак не давала покоя. Костяшки пальцев сами по себе начали барабанить по деревянной поверхности стола, будто вторя музыке в его голове. Юнги замирал на одном и том же моменте, не в силах продолжить мелодию, словно долго бежал и резко останавливался у обрыва, практически падая вниз. Он насупил брови и поморщился, упрекая себя в ничтожности. — Так у тебя ничего не выйдет, — обладатель голоса, сказавшего это, вырвал из-под ног Юнги стул, и тот недовольно открыл глаза, посмотрев на друга. Намджун сидел с очередной книжкой в руках, бесцеремонно положив ноги на кассу, даже не обращая внимания на разгневанного Юнги. У Намджуна была дурацкая привычка читать вновь поступившие книги, даже не удосужившись их сперва занести в базу или наклеить ценники. Он хотел прочесть их первым, будь то кулинарная книга, хотя готовил он просто безобразно, или мемуары художника вместе с его иллюстрациями. Никто и не говорил уже про бестселлеры: ради них Намджун вызывался на ночные смены, чтобы принять доставку новой партии и читать до самого открытия, а потом судорожно раскладывать все по витринам, пока фанатики не разорвали его на куски. Все это вполне объясняет довольно высокий IQ парня, что уж говорить об остальном. Намджун и Юнги работали в букинистическом магазине; Намджун в книжном отделе, а Юнги в отделе музыки. Признаться, и у него был весьма недурной талант: Юнги легко определял песню по нескольким нотам. Это помогало, если покупатель не знал названия, но: "Вот знаете, там было… м-м-м-м… ля-ля-ля-я…» — Queen, первый альбом, второй стеллаж справа в отделе музыкальной классики, — говорил Юнги, не моргая. Из-за этого Намджун называл его Шазамом или музыкальным локатором. Однако любовь к музыке заключалась не только в глупом определении песен, но и в их продюсировании. Юнги мечтал записать свой альбом, стараясь довести все до идеала, но пока дела шли не очень гладко. Парни брали больше смен во время каникул, но от них пришлось отказаться с возвращением в университет. Оба были на втором курсе, вот только никогда не сталкивались раньше из-за разных факультетов и корпусов, а познакомились лишь в этом магазине. Намджун занимался международной торговлей, а Юнги обитал на музыкальном факультете. Несмотря на то, что Намджун учился раньше за границей и хорошо знал несколько языков, он продолжал работать в этом магазинчике лишь потому, что это его успокаивало. Его семья вполне могла оплатить обучение сына и прочие его расходы, чего нельзя было сказать о Юнги. Он никогда бы не потянул плату за образование, если бы не случайность, а именно внезапно образовавшийся стипендиальный фонд на его имя. Он оказался анонимным, тот человек посчитал нужным не раскрывать имя, что ещё долго озадачивало Юнги. Он любил музыку, готов был пойти ради нее на все, поэтому решил, что за ним кто-то приглядывает, узнав о страсти парня, но рано или поздно попросит свое назад. В любом случае Юнги больше нуждался в подработке, чем Намджун. Даже в учебное время брал больше смен, порой возвращаясь домой далеко за полночь. Все было настолько обыденно до того самого дня, как он встретил Адору. Или все же это не ее настоящее имя? После того как Юнги вернулся домой, он писал… Всю ночь, не переставая, сочинял мелодию, которая рекой текла из его сознания, выливаясь на бумагу. Уже давно он не чувствовал такого, а всему причиной была та девчонка. Эта воришка стала его вдохновением, возможно, лишь мимолётным. Именно поэтому он так хотел встретиться с ней вновь, показать свою музыку…

«Тебе нужны деньги?» «Мне нужна ты».

Юнги хотел проверить, действительно ли из-за этой девчонки он впервые за долгое время смог выдавить из себя больше одной строчки. Ему до сих пор непонятно, почему Адора удрала так быстро. Они ведь даже не успели толком проговорить? Юнги попытался догнать ее, объясниться, но не смог отыскать в толпе. Лишь вернувшись в кафе, он обнаружил, что Адора оставила какую-то тетрадь на стуле, когда опрометчиво сунула ее под свой зад, увидев пришедшего Юнги. — Она такая глупая, — фыркнул парень, поднимая дневник. Переплет был из толстой кожи черного цвета, туго стянутый ремешком. Многие страницы были настолько потрёпаны и пропитаны «жизнью», что дневник с трудом закрывался под натиском застёжки. Несложно было догадаться, что эта вещь значима для воришки, а значит, она сделает все, чтобы вернуть ее. Для Юнги это лишь означало, что они вновь смогут увидеться. Поэтому его муза не исчезла. Он написал сообщение, прекрасно понимая, что Адора не возьмёт трубку: «Я нашел твой дневник, тупица. Если хочешь его вернуть, тебе вновь придется встретиться со мной. На этот раз не сбегать.» Он рассчитывал, что это быстро приведет ее в чувство, но Адора так и не ответила, поэтому Юнги засомневался, имеет ли этот дневник такую уж ценность для нее. Он думал об этом, пялясь в столешницу, где лежал злополучный трофей. Воспитание не позволило прочесть даже строчку, но с каждой минутой его манеры таяли, как и терпение. Адора не ответила и на следующий день, что почти убедило Юнги в бесполезности дневника. Он думал о нем все время, пока Намджун сидел рядом и вновь ныл, что очередная особа его бросила и предпочла другого. — Ну что не так со мной, Хён? Я ведь высокий, умный, богатый. Почему она меня бросила? Юнги на автомате пожал плечами, не переставая пялиться в стол. — Отличная поддержка, — пробурчал Намджун, скидывая ноги друга со стула. Это действительно привело его в чувство. — Может, по тем же причинам, что и предыдущие? Намджун скривил верхнюю губу, будто ожидал совсем другого. — Я не понимаю, почему вообще общаюсь с тобой, это лишь вгоняет меня в депрессию. — Потому что вся моя жизнь — это сплошная депрессия, — сказал Юнги так тихо, что Намджун его даже не услышал, продолжая свою тираду. — Я пошел на обед, — в конце концов бросил он, поднимаясь с места. По дороге случайно уронил пустые коробки за прилавком, которые Юнги собирался убрать чуть позже. Тот лишь устало прикрыл глаза, лишний раз убеждаясь, что Намджун — монстр разрушения. Он был неуклюжим, неловким, совершенно не знал, как вести себя с девушками, зато другом был хорошим. В отличие от других богатеньких детей, Намджун прекрасно знал меру деньгам, понимая, что они принадлежат родителям, а не ему. Он был гордым, это и нравилось Юнги. Когда он остался наедине со своими мыслями, вновь вспомнил про дневник. Руки так и чесались открыть его. Юнги начал размышлять здраво, как ему казалось: если он не был таким уж ценным для этой недотёпы, то она ни за что на свете не вернётся за дневником, а Юнги нужна муза! Эти страницы могли рассказать ему намного больше, помочь дописать новую песню. Его мысли были корыстны, но как иначе? Он пытался по-хорошему, совершенно не хотел заявлять на Адору в полицию. Его не волновала эта провальная попытка украсть телефон, ему нужна лишь песня. Ещё миг он смотрел на стол, потом резко дернулся, хватаясь за ручку ящика, и тот жалобно скрипнул, открываясь. Гладкая кожа дневника была приятной на ощупь. Он инстинктивно поднёс книгу к лицу, как это обычно делал Намджун; дурацкая привычка. От дневника пахло чужим домом, такой запах всегда неповторим. Юнги осторожно, но торопливо начал развязывать ремешок, до сих пор сомневаясь, что поступает правильно. Назад пути уже не было, но совесть так и грызла подкорку его мозга. Сперва он ничего не понял, разглядывая довольно мелкий, абсолютно сумбурный почерк Адоры. С первых же страниц он увидел какие-то даты и приписки к ним, которые явно порой были добавлены в спешке, а некоторые, наоборот, слишком аккуратно. Каждую запись отличал лишь цвет ручки, которой она писала или судорожно обводила надпись. Это был красный, синий или зелёный цвет. Почти все записи в начале дневника были перечеркнуты, порой так жирно и тщательно, что нельзя было разобрать написанного. Сперва Юнги решил, что это обычный ежедневник, но, лишь начав читать заметки, он осознал, что это не так. «07.02.2008 Скользкие ступеньки возле школы.» «10.05.2008 Хосок очень сильно заболеет.» «11.05.2008 У НЕГО ОЧЕНЬ СИЛЬНОЕ ВОСПАЛЕНИЕ ЛЁГКИХ.» «17.08.2010 Утечка газа в доме напротив.» «04.09.2012 Убийство в районе Хонде.» «18.09.2012 Второе убийство в Хонде. » «21.09.2012 Третье убийство в Хонде. Серийный маньяк?» «01.10.2012 Самоубийство в Хонде. Да, серийный маньяк.» «16.04.2014 Затонет паром.» Юнги хмурился все больше и больше, не понимая, что это за чертовщина. Неужели у той девицы совсем все плохо с головой, если она фиксировала подобные вещи. Однако еще сильнее он удивился, когда долистал до конца, невольно покосившись на календарь. На дворе был девятнадцатый день августа 2020 года. Вот только даты в дневнике были и намного дальше сегодняшнего дня. — Какого… — Юнги не договорил, все ещё проверяя дату в записях Адоры и календаре. «17.09.2020 Обрушение торгового центра Сити-плаза.» «20.08.2020 Сильный ливень. Хосок заболеет.» «07.10.2020 Предупредить тетю о призраке на парковке.» «08.01.2021 Я погибну?» Просматривая все это, Юнги почувствовал тошноту: еще немного, и сегодняшний завтрак попросится наружу. Он довольно долго листал дневник, увидев достаточно, чтобы понять, насколько сумасшедшая эта девушка. Мало того, что она записывала все эти жуткие вещи, так ещё и вписала дату своего самоубийства. В некоторых записях абсолютно не было логики, особенно в тех, что добавлены в конце и не перечеркнуты. Самое жуткое, что Адора вела дневник действительно долго, можно было даже заметить, как менялся ее почерк, уровень грамотности… В дневнике почти не осталось листов, а после 08.01.2021 было сделано ещё несколько «будущих» заметок, но ни одна не была позже сумбурной даты смерти. Юнги откинул дневник на стол, невольно вытерев руки о джинсы. Ему было противно, ужасно некомфортно и жутковато. Из оцепенения его вывел Намджун, появившийся из ниоткуда. Юнги даже вздрогнул, услышав голос парня. — Ну серьезно, ты не достоин такого друга, как я. — Он кинул в Юнги пакетом с едой из «Subway», не отрываясь от стакана колы. — Ты чего такой помятый? Неужели так и просидел три часа на месте? За что тебе вообще здесь деньги платят? — Три часа? — уточнил тот. — Ты же сам сказал, что уйдешь на обед, прошел лишь час… — Он покосился на часы, осознавая, что уже давно за полдень. Неужели он так увлекся? — Не-а, я сперва решил прочесть новую серию комиксов, что завезли утром, а лишь потом ушел на обед. И это, — Намджун покосился на дорогие наручные часы, — было час назад. Когда я уходил, ты все так же сидел, поэтому решил взять что-нибудь и для друга, — последнее слово он нарочито выделил голосом. — Хотя подожди, видимо, он ушел уже. А ну верни пакет, я отдам его Юнги, который ведёт себя, как нормальный человек. Тот спешно достал сандвич, впиваясь в него зубами. Намджун рассмеялся, протягивая колу. — Не подавись. Парень скрестил руки на груди, растягиваясь в довольной улыбке, наблюдая за тем, как Юнги уплетает обед за обе щеки. Затем покосился на стол, увидев то, что так увлеченно читал парень, пока его не было. — Что это такое, интересненько? Взял в моем отделе? — Намджун потянулся к дневнику, но Юнги буквально выбил его из рук друга, закидывая назад в ящик. — Тетрадь для инвентаризации. — Вполне правдоподобная ложь. Намджун даже поморщился от слова «инвентаризация». — Давай без подробностей этого бестселлера. — Парень поднял ладони вверх, попятившись назад. Юнги чуть не фыркнул, понимая, насколько Намджун прав, назвав этот безумный дневник бестселлером. Наверное, подобное чтиво любят в психушках? — В любом случае, — продолжил тот, — я выполнил свой долг, покормил питомца и теперь могу быть уверен, что ты не умрешь с голоду. — Весьма любезно с твоей стороны. — Юнги зачавкал ещё громче. Намджун лишь махнул рукой, возвращаясь к себе. Доев обед, Юнги вспомнил, что оставил телефон на беззвучном режиме. Не то чтобы он ждал важного звонка, просто эта привычка осталась ещё с лекций в университете, которые скоро должны начаться вновь. К его удивлению, на экране высветилось восемь пропущенных звонков от контакта «Муза». Возможно, теперь стоит переименовать ее в «Чокнутая»? Юнги открыл диалог, увидев, что сообщение было прочитано.

«Что ты хочешь за мой дневник?»

«Прошу, верни его, я заплачу сколько скажешь!» «Никто не должен видеть это». — Слишком поздно, маленькая воришка, — ухмыльнулся Юнги, печатая адрес.