Краплёные карты

— Джеймс, — сказал Джек, оглядывая своих неожиданных гостей. — Пока будешь жить вот в этой комнате, видишь, вон одеяло Брока. Ему сегодня подстилку и миски привезут. И… — Джек принюхался и скривился, — пошёл бы ты вымылся. Брок, — подмигнул он собаке, — проследи. Пёс в ответ вскинул морду, подтверждая, что услышал. Стоило за Джеком закрыться двери, Брок встряхнулся и направился в ванную, про себя вздыхая о том, как бы не помешала бы сейчас ему пара рук и другое строение глотки. — Я и сам могу, — попытался спорить Барнс, но замолчал под слишком знакомым, вполне человеческим взглядом бывшего дрессировщика. Брок развалился на коврике около душевой кабинки и вполглаза наблюдал за важным, подмечая, насколько сильно тот похудел. Пусть в «Гидре» их и не баловали разносолами, но хотя бы кормили плотно и по графику, а сейчас хорошо если удавалось найти что-то пригодное и не приходилось при этом воровать слишком уж открыто, чтобы не сильно выделяться. Заскулив, Брок накрыл морду лапой, признавая свою полную некомпетентность. Кто же знал, что согласившаяся прикрыть их побег ведьма затребует именно такую цену. — Мы справимся, — прошептал Барнс, уселся рядом и, подхватив тяжёлое собачье тело, прижал его к груди. — Всё наладится. Уже налаживается. Но почему Джек? Что ты в нём увидел? *** Пока Джеймс мылся, Джек заказал для него еду. Надо было выяснить, кто Джеймс и откуда. И, возможно, подгадить Сайласу, обнародовав его совершенно наплевательское отношение к ветеранам. — Идите есть! — крикнул он через всю квартиру. — Броку тоже положено усиленное питание! Кормить Брока собачьим кормом, пусть даже суперэлитным, Джек не собирался. Ветеринар оставил рекомендации по натуральному кормлению собаки, и прислуга наготовила здоровенную кастрюлю мяса с овощами, витаминами и костной мукой. Брок очутился на кухне тут же, нетерпеливо переступая с лапы на лапу и поводя носом. Следом показался и Барнс во вполне чистой и приличной одежде того самого туриста. Правда, футболка едва не лопалась на его могучих плечах. Он глянул искоса на довольно чавкающего Брока и тоже сел за стол. — Мы с Броком не из вашей страны, — поспешил разъяснить Барнс, едва утолив голод. Он помнил, что Джек что-то говорил про местных ветеранов и недостаточную поддержку, и связываться с активистами и правозащитниками не хотел. — Я мало что умею из мирных профессий, могу следить за порядком, сторожить дом, но у вас хорошая охранная система. Вы только скажите, что делать, и я научусь. — Ешь пока, — буркнул Джек. Значит эмигрант. Ну и ладно. Не выгонять же его теперь, раз позвал. — Будешь тренером Брока тогда. Я, знаешь ли, принял за него ответственность. — Тренером? — Барнс глянул на Брока и едва сдержал улыбку. Худые впалые бока ходили ходуном. Был бы тот человеком, то скорее всего хохотал бы сейчас в голос, бил бы ладонями по коленям, изредка утирая слёзы. — Ну да, — Джек посмотрел на явно улыбающуюся собаку. — Должен же с ним кто-то гулять. Я не всегда могу. Я часто не ночую дома… — Джек понять не мог, о чем он вообще думал, подбирая собаку. — Его надо кормить, выводить, и вообще… помыть бы. На фразе про помывку Брок вздрогнул и, прижав уши к голове, как-то не очень уверенно оскалился. Поблагодарив за еду и привычно сразу вымыв за собой посуду (а заодно и всё остальное, что нашлось в мойке), Барнс подхватил упирающегося пса на руки и уткнулся носом в шерсть, убеждаясь в правоте Джека. Брок и впрямь изрядно пованивал псиной и ещё чем-то неприятно кислым, но сдаваться так просто не собирался. Для начала он собрал все силы и попытался рвануться на волю, едва не опрокинув Барнса и чуть не задев лапой едва успевшего отойти Джека. Однако Брок быстро — всего-то минут пять вертелся, сучил лапами — признал поражение, заскулил, жалобно опустив уши и пряча голову в подмышечную впадину своего экзекутора. — Слушай, не так всё и страшно, тебя же не из шланга холодной водой по стене размазывать будут, угомонись, бедная несчастная псина, — буркнул Барнс, покосившись на Джека. Джек кинул Джеймсу флакон шампуня со счастливой собакой на этикетке. — Я слышал, что собаки любят валяться в лужах, но не любят мыться, — усмехнулся он. — Брок, мы сейчас возьмем тебя за лапы, отнесем в ванную и вымоем. Тот в ответ лишь повис тряпочкой на руках у Барнса, всем своим видом как бы говоря, что если он согласен на любые пытки ради тарелки вкусной еды, то это ещё не значит, что он сдался и не попробует отомстить. — Клоун, — покачал головой Барнс и кивком головы поблагодарил Джека. Но в ванной Брок мало того что без каких-либо разговоров перепрыгнул бортик душевой кабины, так ещё и настолько выразительно наслаждался помывкой, что Барнс, откинув в сторону найденную щётку, возмутился. — Что ты устроил на кухне? Зачем было это представление? Брок тявкнул и положил мокрую морду ему на колено. — Господи, Брок, что за ерунда. Ты справляешься, это я… я никак не могу вспомнить. Когда мокрый Брок подошёл к Джеку и старательно встряхнулся, Джек только рассмеялся. — Это месть, да? Вредная собака! Иди осваивай свою новую подстилку и игрушки. Вон, смотри, — Джек протянул Броку резиновую пупырчатую косточку ярко-синего цвета. — Говорят, для зубов полезно. Брок быстро обживал предоставленное пространство, и, казалось, не было ни одного места, куда бы он не сунул свой любопытный нос. Пёс был везде. Он успевал пробежать вместе с Барнсом несколько кругов по кварталу, потом, отмытый, ввалиться в спальню Джека, попрыгать у того на кровати, разбудить, вылизать и умчаться вниз на запах жареного бекона, в очередной раз заныкать куда-нибудь фляжку Джека, а если тот возвращался слишком поздно и от него пахло алкоголем, то обфыркать со всех сторон и удалиться с гордым видом, полдня потом не даваясь в руки. А уж про любовниц Джека и говорить не приходилось, их Брок на дух не переносил, пусть и терпел, отчётливо кривясь от сюсюканья. А вот Давиду не повезло. Совершенно доведённый до ручки, Брок чувствительно прикусил за предплечье завалившегося на диван пьяного в дымину Шепарда, и, не оттащи его вовремя подоспевший Барнс, на одного победителя танков могло бы стать меньше. Джек не стал ругать Брока. Поощрительно потрепал за ушами и выдал кусок сырого бекона: Шепард бесил его до белых глаз. — Какая страшная собака! — притворно пугаясь, умилилась очередная то ли Джули, то ли Лили. Охранники Джека проверили её документы и позволили подняться на второй этаж. Джек пошёл следом. Когда в доме появлялись чужие, Барнс не мог спать. Если с охранниками Джека уже очень давно пусть не подружился, но водил вполне приятельские отношения, втайне от принца — надо же, целый принц, угораздило же их с Броком нарваться на не самую простую персону! — натаскивая ребят в ножевом бое, поладил с прислугой, то ко всем остальным относился точно так же, как и Брок, разве что покусать не мог. И совершенно иррационально ревновал Джека ко всему миру. *** Под утро Джек выполз из спальни на балкон. Довольная Джули валялась в постели. Надо бы её выставить. Джек погладил ткнувшегося в ладонь Брока. Пёс прижал морду ему к бедру и тихо заскулил, жалуясь, как же надоели все эти девицы. — Вам бы поспать, — сказал Барнс, неслышно подойдя со спины. — Хотя бы пару часов. Я вызвал такси для мисс Сантини. — Она ещё и Сантини? — без интереса спросил Джек. — А Шепард спит? — В гостевой комнате. Перед Джеком, как по волшебству, появился стакан с прохладной водой и таблетка аспирина. — Спасибо, — кивнул Джек и потрепал Джеймса по плечу. Он велел охраннику отправить в прессу фотографии целующегося с Анжелой Шепарда и завалился спать в пропахшую сексом постель. Снился Джеку моющийся Джеймс — его мощная спина, крепкие бедра, круглая подтянутая задница в хлопьях мыльной пены. Закрыв дверь спальни Джека, Барнс привалился к ней спиной. — Вот что ты смотришь? — огрызнулся он, отпихивая морду Брока в сторону. Пёс выразительно склонил голову набок, говоря взглядом больше, чем вообще возможно сказать, вывалил розовый язык, оглядел Барнса с ног до головы и лизнул ладонь, подкидывая самое очевидное решение топорщащей штаны проблемы. — Отстань. Барнс старательно вычистил весь пентхаус, вылизал почти до зеркального блеска, разобрал и разморозил холодильник, который, впрочем, в этом совершенно не нуждался, дважды вывел странно поглядывающего на него Брока и только тогда взглянул на часы — будить Джека было рано. При мысли о принце тело отозвалось сладким мучительным жаром. Сжав причинное место через ткань домашних штанов, Барнс зажмурился, прикусил нижнюю губу и тихо застонал, но, открыв глаза, смог только выматериться. — Брок, иди к чёрту. Дай хоть подрочить в одиночестве. И так чувствую себя извращенцем, когда встаёт от одного взгляда собственной собаки!