Убийца яутжа

Дхи’раута, корабль Киан’дэ (чьё имя переводилось с общего наречия как «Бремя»), убийцы из клана Яутжа Септима, опустился в смешанный лес. Киан’дэ облачился в специальный маскировочный костюм и экипировался боевым кнутом, парой клинков на бедра и двумя длинными серпами, которые закрепил в ножнах за спиной. Он не имел права носить телескопическое копьё и стандартные наручи, а также плазмопушку. Ассасин из рода плохой крови был рождён на планете LX-1828-S от изгоя с начертанной на лбу меткой Х’дуи’с («Вонь») и неизвестной самки яутжа. Он вырос, потерял целый клан при битве с Кланом Урусс и, оставшись один, обрёл новый дом на планете Яуджа Септима на окраине Галактики Нова. Благодаря своим талантам убийцы, он получил работу, но всё же не мог сравниться ни с одним Охотником по статусу. Ни на одну из стандартных боевых масок, показывающих умение яутжа, он не претендовал, зато носил маску Убийцы, обтекаемую, черно-серебряную, с узкими глазницами и двумя острыми изогнутыми шипами по обеим сторонам головы. На лбу маски была начертана серповидная пиктограмма ультра, да и в целом вся она была испещрена яутскими иероглифами. Некогда эту маску носил другой убийца, тот, что давным-давно служил этому же клану, до Киан’дэ, а после его смерти — через много лет — маска перешла к новому владельцу. Киан’дэ надел маску и поспешил выйти из корабля, сделав его невидимым при помощи технологий яутжа. Воздух в этой части Земли был холоднее того, к которому он привык — яутжа предпочитают более жаркий влажный климат. Но Киан’дэ был занят своей миссией, а потому не обратил на это внимание, расправляя плечи и стараясь успокоить взлетевшее сердцебиение и привыкнуть к здешней атмосфере. Раньше хищам пригождалась на Земле кислородная капсула в масках, но со временем яуты привыкли к здешнему воздуху, постепенно поколениями адаптируясь к местным условиям. Судя по данным наручного компьютера, неподалёку находится город уманов, некогда — единоличных хозяев голубой планеты, а ныне — лишь вместилищ для ксеноморфов, которых яутжа из некоторых кланов специально разводят для охоты, и редких целей для трофеев. Ещё уманов некоторые яутжа используют в качестве рабов, а женщин нередко берут в наложницы и секс-рабство: это вовсе не удивительно, поскольку женщины яутжа слишком свирепы и горды, чтобы самец мог довольствоваться их постоянным вниманием. Всего раз в стандартный год самки подпускают к себе самцов для любовных игр и спаривания, а итогом неизменно становится рождение будущих охотников племени. Киан’дэ не имел права на самку яутжа, потому не единожды думал о спаривании с уманкой, что тоже, вообще-то, ему не полагалось. Но гон порой был так силён, что даже седативы не помогали с ним справиться. Вообще-то жаловаться на жизнь ему совестно: повезло ещё, что его не убили сразу на Яутжа Септима, ведь ни в одном клане не приветствуют плохую кровь, коей он является. Но Старейшины, а вернее, его Патрон, держали хища как собственного профессионального убийцу, готового запачкать руки ради блага всего клана — собственно, за этим ему и сохранили жизнь. Киан’дэ, которого яутжа обычно презирали и избегали, был тоже своего рода охотником. Охотником на хищников. Так, сейчас он выслеживал одного могучего и почитаемого яутжа, стремящегося скинуть с поста Верховного Старейшину и перешедшего Патрону дорогу. И, судя по трекеру, его цель сейчас приближалась к людскому поселению.

***

Касл-Рок. 12:32 Рената тоскливо смотрела в потолок, лёжа на кровати в своей спальне и думая, что, быть может, она делает это в последний раз. Отряд вооруженных до зубов хищников прилетает единожды в год, чтобы забрать очередную дань с Мэнских лесов, и Касл-Рок — не исключение. Мужчины их интересуют всегда меньше, чем женщины. Мужчин и среди них хватает. Для хищников человеческие особи слишком слабы и бесполезны, если только на них не решают поохотитбся. Женщин же среди этой ужасающей расы немного, насколько могла понять Рената, и именно для плотских удовольствий и обязанностей рабов хищники забирали из поселений и городов своих несчастных жертв, которых не видели больше никогда. Некоторые, правда, были постоянно при своих господах, закованные в ошейники с детонирующим зарядом и облачённые в чужие одежды. Но были в некоторых городах и женщины, готовые обслужить потребности хищников просто так, без похищения. Они жертвовали собой, добровольно предлагая себя чужакам в обмен на то, что юных дочерей, жён и сестёр не заберут с собой. И, если господа были добры, они соглашались на эти условия, посещая город чаще обычного. Рената услышала звон сигнального колокола, густой и гулкий, как удар гонга. Она поднялась с постели, в последний раз вдыхая родной запах дома. Поверх скромного чёрного платья за колено надела дубленую длинную куртку, на автомате завязала на ногах удобные ботинки и вышла из дома, под хлесткие удары поднявшегося ветра. Космический корабль опускался из пелены облаков и густого тумана, медленно приземляясь на старом стадионе, который ныне служил площадкой для торгов и отбора уманов, то есть людей, на языке хищников. При виде корабля захватчиков девушке захотелось плакать, но она сдержала злые слёзы и подумала, а не сбежать ли ей отсюда? Но если и бежать, куда? Она осталась одна, с тех пор, как хищники забрали в рабство ее старших сестёр, а мать и отца своих девушка даже не помнила, потеряв их ещё в далёком детстве. Смерть от руки хищника страшила ее больше, чем рабство и насилие над ней. Она не знала, что из этого хуже, и шла, как овца на заклание, в сторону Скотника — так звали местные стадион. Маленькой девочкой она смотрела на атоллы яуджа, входящие в атмосферу, и восхищалась красотой кораблей и их мощью. Но тогда Лори, самая старшая в их семье двадцатитрехлетняя девушка, заявила: — Мы погибли… На том человечеству конец. Вот увидите. И её слова оказались пророческими. Прошло восемь лет, Рената привыкла к одиночеству и рутинной работе в кладовых. Но теперь и этому пришёл конец. И от этого пробирали мурашки. Первые хищники встретились ей ещё на улице. Они выволакивали из домов некоторых сопротивляющихся женщин, не желающих добровольно идти на Скотник. Где-то вдалеке послышались глухие залпы. Стреляют. Затем — крики и плач, мольба. И все снова утихло. Год за годом люди из Касл-Рок привыкали к своей страшной участи, отдавая пятерых женщин и двух мужчин всякий раз. Они и восставали. И боролись. И убивали своих поработителей. Но они были так слабы, что все оказывалось безнадёжным. Рената вошла в широкие ворота стадиона, и перед ней предстал отряд из тридцати хищников в боевом обмундировании. Это были чудовища ростом в 2 и более метра, покрытые чешуйчатой кожей и броней. Под их масками скрывались насекомоподобные лица, украшенные ужасными жвалами и мандибулами. У каждого хищника на голове красовались тугие, как резиновые, дреды. Их мускулистые тела были защищены доспехами, притом защита стояла не всюду, а только на жизненно важных органах. К чести хищников, больных и беременных женщин, а также женщин с маленькими детьми они не трогали. Если женщин в какой-то год не хватало, компенсировали мужчинами, забирая по четыре человека, но для каких целей, никто не знал. Ни разу люди не видели мужчин-рабов при хищниках. Шло время, на Скотнике появлялось все больше людей, которым было предписано властями там появиться. Откуп хищникам начался. Каждую девушку или молодую женщину выводили на помост, сооружённый несколько лет назад, и демонстрировали новым завоевателям. Везунчики возвращались в толпу: их не выбирали. Несчастные, которым выпала честь понравиться какому-нибудь хищнику, стояли на помосте, как на эшафоте, все время отбора, а затем на них надевали ошейники. И вот хищники, посмеиваясь между собой, обсуждали прелестную аппетитную девушку, которую Рената лично не знала, но видела не единожды на улицах. Она была выбрана в качестве первой жертвы, и из толпы послышался горестный плач семьи несчастной. Но ее печальная участь была решена. Медленно накрапывал дождь, небо нахмурилось, но отбор продолжался. Из двадцати девушек выбрали уже двух. Настала участь Ренаты. Высокий инопланетянин приблизился к ней, и Рената ощутила тяжёлый, дурманящий запах мускуса, пахнувший от него. Влажная кожа хищника блестела под дождём. Он склонил маску, разглядывая Ренату, и указал ей на помост. Не решаясь злить чужака, девушка последовала его приказу и взошла по деревянным ступенькам, чувствуя, что вот-вот упадёт в обморок. Это был ее второй отбор. В том году ей очень повезло: ее не выбрали. Повезёт ли сейчас? Хищники принялись разглядывать девушку — невысокая, стройная фигурка замерла перед ними, сжимаясь от их взглядов и дождя, усилившегося за это время. Влажная одежда плотнее облегала ее тело, юбка обнимала широкие бёдра, а верх от платья — небольшую круглую грудь. Тёмные волосы налипли на шею и плечи. Воздуха ей от волнения не хватало. Она дышала чуть приоткрытым ртом, почти не видя хищников и слыша только дикий стук своего напуганного сердца. Киан’дэ был здесь и все видел. Он замер в безопасном отдалении от отряда охотников, в сухом месте, куда не попадал дождь, помешавший бы работе маскировки, но прекрасно разглядел незнакомку на помосте благодаря высокоточной оптике в своей маске. Что-то заворочалось в его животе. Было ли это чувство жалости? Возможно. Уманка выглядела действительно жалко. Но он совершенно чётко ощущал и желание. Щурясь, Киан’дэ скользил глазами по налитой груди и сведённым рукам, сжатым в кулаки. Уманскую красоту лица было ему не понять, но он понимал красоту тела и подумал, что мог бы и хотел бы обладать этим телом. Моргнув, Киан’дэ перевёл взгляд на свою цель — мощного, могучего и статного охотника высокого ранга, окружённого товарищами. Как назло, он подал одному из них знак, и тот крикнул: — Эту берём! Киан’дэ мысленно пожалел, что красивая уманка будет рабыней заказанного яутжа. Вероятно, если она будет мешаться, Киан’дэ придётся уничтожить весь отряд — включая рабов, ведь кто знает, как придётся выполнять задание. Быть может, он установит детонатор на их корабль или вырежет всех по одиночке в ночь, когда все яутжа расслабятся и начнут делить уманок перед охотой. Киан’дэ медленно распустил угольные короткие валары, некогда обрезанные по плечи самим Верховным Старейшиной в знак того, что Киан’дэ никогда не будет принадлежать к касте Охотников. Он покинул Скотник так же бесшумно и незаметно, как и пришёл туда, а отбор всё ещё продолжался. А Рената затуманенным взором смотрела на гладкие маски яутов, не выражавшие никаких эмоций, и видела (к своему ужасу) лица людей, выражавших облегчение. Отбор подходил к концу, женщин на сей раз не хватило, и вместо двух мужчин забрали трёх. Молоденьких парнишек, лиц которых Рената не разглядывала, тут же увели двое хищников. Скотник наполнился плачем родных и близких тех, кому суждено было отныне прислуживать яутам, и небо, кажется, скорбело ныне вместе с людьми. Но яуты — гордая и суровая раса — видели в том лишь честный обмен: они не трогают людей, люди платят за это, и пусть благодарят Кетану за то, что яуты охраняют Землю от прочих алиенов, которым есть чем поживиться на голубой планете. И за такую ничтожную плату! Ор’м, вожак группы, дал приказ, и два воина повели рабынь в сторону своего лагеря, который яуты разбили неподалеку. Для такого они не стали гнать челноки, идти было всего ничего. Девушки плакали, но молча, и глотали слезы, смешивающиеся с дождем. Никто не смел сопротивляться. Выйдя за границы скотника, Рената тихонько оглянулась, в последний раз глядя на свой маленький город. А после какой-то рослый яут с зеленой чешуйчатой кожей легко поднял ее и закинул себе на плечо, убыстряя шаг. Касл-Рок исчезал все быстрее и быстрее за кронами деревьев, пока не растворился вовсе в тумане.