Убийца яутжа

Дождь перестал, небо слегка прояснилось, хотя день выдался на редкость туманный. Уманские леса были Киан'дэ непривычны: природа слишком прозрачная, зелени меньше, чем в облюбованных яутами джунглях, и скрываться здесь труднее. Но на то он и к'хан, то есть "ультра", чтобы выполнить даже осложнённое задание. Он вычислил лагерь яутов - разбросанные друг от друга на восемь кхви шатры, один из которых принадлежал лично О'рму. Поразительно, но эти охотники отличались редкой беспечностью для своей расы, поскольку не выставили ни гончих, ни дополнительных часовых, явно не опасаясь уманов и полагая, что в случае восстания они справятся с мягким мясом быстро. Усмехнувшись и щёлкнув левой жвалой, Киан'дэ легко поспевал за отрядом из четырёх яутов, нёсших рабынь на плечах. Одна из девушек никак не успокаивалась и сперва плакала, а затем начала уже громко подвывать. Девушка, облюбованная Киан'дэ, замерла на плече своего охотника, хотя лицо было всё в слезах. Яутов не трогали признаки слабости, чуждые для их расы и привычек, но Киан'дэ почувствовал странную жалость, завязавшуюся в виске, как узелок, и решил про себя, что, возможно, он убьёт эту рабыню особенно быстро. Она даже не поймёт, что к праотцам она отойдёт легче прочих. И в том - особое расположение к'хана. Отряд зашёл на территорию лагеря, и рабынь опустили на ноги, приказав им жестами оставаться на месте. Девушки сбились друг к другу, спина к спине. - Боже мой, что за рожи у этих пришельцев, - сказала с отвращением девушка, выбранная второй. У неё было невероятной красоты лицо и рост, достойный в прошлом манекенщицы. Единственным её недостатком было именно выражение лица - будто она унюхала что-то невероятно противное. - Говори тише. Вдруг они нас понимают. - Сказала первая девушка, утирая слёзы ладонью. Рената не сомневалась в этом, ведь, глядя на все научные и технические достижения яутжа, можно было предположить, что они изобрели прибор, позволяющий понять речь землян. А может, и сами выучили их язык за столько лет. К ним подошёл яут, мощный, но не больно высокий для представителей своей расы, с такой яркой кожей, что она даже отдавала неоном. -Са-археш'ши! (А они ничего!) - сказал он, пощёлкивая своими жвалами и скользя по рабыням взглядом. Посмеиваясь и издавая утробные звуки, прочие яуты провожали рабынь глазами, пока Бешеный, или Яви-Йа, как звали мелкого охотника, вёл их в один из шатров. Заведя их внутрь, он спокойно приблизился к первой девушке и когтем подцепил её одежду, а после обвёл золотыми глазами остальных. Это был приказ. Высокая девушка догадалась, к чему её склоняют. - Ни за что! - сказала она, подрагивая от собственной смелости и награждая яута ненавидящим взглядом. Он подошёл к девушке вплотную, и, хоть она и была высокой, но всё же едва достигала яутжа подбородка. Лишенный маски, покрытый острыми волосками и шипами, стучащий своими жвалами, он являл ужасное зрелище. Так близко потерпеть рожу противного пришельца было трудно, и девушка зажмурилась. Хрясь! Сильная рука пришельца схватила её рубашку и сорвала одежду одним махом. Ткань повисла на оторванных пуговицах, и девушка то ли от испуга, то ли от обиды заплакала. Рявкнув и стрекоча своими жвалами, пришелец приблизил к ней большую мощную голову и обдал дыханием искривлённое от ненависти и ужаса лицо рабыни. В помощи его нуждаться не пришлось. Девушки быстро начали разоблачаться, снимая свои старые наряды. Рената стянула через голову черное платье, оставшись в нижнем белье и ботинках, и почувствовала себя неловко, складывая руки на груди. Яутжа вскинул надбровные дуги. И его коготь указал на бельё. Рената молча подчинилась, дрожащими холодными руками снимая сперва простенький бюстгальтер и освобождая от чашек груди, а после медленно стягивая трусы. Шмыгнув носом, она аккуратно сложила бельё на землю возле себя, в кучку к собственной одежде. К счастью, яутжа она не очень понравилась, в отличие от первой девушки, отличавшейся аппетитным сложением и весьма красивой и соблазнительной грудью. Охотник прищелкнул челюстями, протянув когтистую руку к девушке и сжимая в лапе тугую грудь и оценивающе глядя на неё пронзительными золотыми глазами. Девушка не решилась отпрянуть от него - только закрыла глаза и начала в голос молиться, тихонечко всхлипывая. Яутжа остановился, взяв за предплечья двух других девушек, и потащил их к выходу. Все три девушки понимали, что это означает для той, что оставалась, но помочь ей было невозможно, и что ещё хуже - все три также знали, что каждую ожидает то же самое. Бешеный выдал двум девушкам черные тряпки, но не остановился, чтобы они оделись. Тряпки оказались свернутыми в комки комбинезонами из эластичной ткани с молнией, идущей через всё тело, и без единого кармана. Рабыни побрели дальше за пришельцем в своём ужасном виде, представ так перед всеми яутами. Лагерь наполнился запахом мускуса, но охотники не смели претендовать на рабынь, покуда их не покажут вожаку. О'рм уже ждал пленниц в своём шатре. Близился сезон спаривания, а самки яутжа остались далеко за планетами и квазарами, и ни один охотник не приблизится к ним, пока не прекратит миссию в колонии. - Я привёл к вам двух пленниц, господин, - склонился Бешеный. - Как вы и повелели, я осмелился оставить себе одну, а после оставлю её на некоторое время для себя и Меченого. - Я доволен тобой, Яви-Йа. - О'рм взмахнул когтистой рукой. - Высокую отдай Ихтару, а вторую я заберу себе, как и хотел. Мужчин можешь подготовить к осеменению Каинда амедхи. Возле моего шатра поставь часового, но предупреди, что беспокоить меня не следует. Я сам вызову его, когда закончу. - Слушаюсь. - Бешеный прижал руку к сердцу и, больно схватив высокую девушку за локоть, выволок ее следом за собой. Рената осталась наедине с гигантским пришельцем и почувствовала, как дрожь пробирает все ее тело, просто ледяное - не только от страха, но и от холода. И вновь густой и вязкий запах мускуса наполнил шатер и тронул ноздри Ренаты, которая не нашла ничего лучше, кроме как прикрыться куском черной ткани, которую не позволял нацепить на себя Бешеный. Проклятые яуты! О'рм неспешно приблизился к ней, проводя когтистой рукой по ее темным волнистым волосам и постукивая жвалами. Из мощной мускулистой груди вырвалось неожиданно нежное урчание, и он опустил руку на лицо девушки, поворачивая его вправо и влево и рассматривая. Сколько на уманов ни смотри, лица их кажутся странными и забавными. Но разница физиологии на том и заканчивалась, и О'рм, снимая с себя часть экипировки и оставаясь в легкой повязке на бедрах, приблизил свое чудовищное лицо к девушке и втянул ноздрями воздух возле неё. О, этот соблазнительный запах страха! Она почти дрожит. Такой гигант, как этот охотник, и должен заставить ее трепетать. О'рм повел уманку за руку к просторному ложу, низко стелющемуся по земле, выложенной циновками, и слегка толкнул её на теплый мех, которым оно было покрыто. Рената упала на спину, не выдержав даже такого легкого прикосновения, которое на самом деле было очень даже сильным. Охотник вновь заурчал, освобождаясь от повязки. Рената с ужасом и изумлением увидела его обнаженным, не веря себе. Это неправда. Это все происходит не с ней, не с ней! О'рм придавил ее руки одной когтистой лапой и приподнял, решив всё же, что не станет ложиться поверх девушки, иначе неминуемо раздавит её своим внушительным весом или убьет во время соития. Он сам прилёг на спину, ни на секунду не отпуская рабыню, и, держа ее крепко за руки и сминая второй ладонью её грудь, он усадил девушку на себя. Началось чудовищное соитие. Слезы застилали глаза. Хотелось уснуть и проснуться в собственном доме. Пусть все это будет дурным сном, пусть это будет не взаправду! Не решаясь сопротивляться и зная, что одним ударом яутжа убьет её, Рената, несмотря на весь ужас, всё же хотела жить. И она безмолвно подчинилась, хотя её и била дрожь. - Покорная. Хорошо. - Охотник, довольный, что всё идёт, как он и представлял, без церемоний посадил на себя девушку и резко, очень быстро и болезненно вошел в нее. Не выдержав этой боли, девушка громко закричала и дернулась назад, но когтистая рука яута сжала ее предплечье, как в стальных тисках, и она не решилась более шевелиться. Рыдания вырвались из ее груди. Яутжа защелкал жвалами и издал глухой стон, быстро двигаясь внутри уманки и жалея, что всё же самки его расы пока для него недоступны. Эта самка слабо заменяет ему яутскую, но всё же это лучше, чем совсем ничего. Длинный изогнутый язык вырвался из его рта. Притянув к себе девушку, он, не переставая двигаться, провел языком по груди и плотному соску. Для Ренаты пытка только началась...

***

Киан'дэ очистил визор маски Убийцы, выполнявшей всё те же функции, что и обычная ритуальная маска Охотника. Покрытая бранными рунами, оглашающими, что к'житово отродье, чьё лицо скрывается под ней, маска выделяла хищные надбровные дуги и узкие, уходящие вверх глазницы, а пара шипов запрокидывалась к затылку, напоминая изогнутые бычьи рога. Лавово-красные глаза Киан'дэ воззрились на отметины, испещрявшие его маску. - Чтобы ты помнил, кем являешься, - провозглашал Главный Охотник и Верховный Старейшина, ударом мощных когтей награждая Киан'дэ шрамом через всё лицо. Глаз убийцы заплыл, зеленая кровь - или твей на языке яутжа - залила его. Убийца терпел, хотя мог, хоть и с трудом, отразить каждый удар Охотника. Он уже прошёл через ритуал Килинди-Сома, заключавшийся в том, что яуту, отмеченному кланом, в знак избранности - что почётным отнюдь не было - наносили сотнями острейших игл ритуальные татуировки по всему телу. Теперь они покрывали его чешуйчатое алое тело серебряными завитками и символами. В некоторых местах иглы ранили его кожу, и твей застыл на мускулистом теле яута. - Тебе запрещено брать пищу с нашего стола. Одарять своим семенем наших женщин. Говорить с нами, как с равными. Подчиняться Брачному Ритуалу и Священному Ритуалу Охоты. Ты - изгой, презираемый и презренный. - Старейшина, под молчаливые взгляды прочих верховных яутжа, приказал Киан'дэ опуститься на колени, что тот и сделал - абсолютно покорно, хотя в душе всё переворачивалось. Жрица с поклоном подала Старейшине ритуальную маску убийцы, которую не носили уже несколько столетий за неимением столь редкого экземпляра среди яутов. Старейшина вырезал на лбу маски острейшим алым когтем серповидный иероглиф "к'хан". Набрав едкой слюны в рот, он гневно плюнул на маску в знак своего и общего презрения и опустил её на обезображенное лицо Убийцы. Дав знак двум крупным яутам, Старейшина поднял с плоского огромного камня изогнутый кривой кинжал. Подняв подбородок с белой маской в красных отметинах, он смотрел на то, как убийце разводят руки в разные стороны, вынуждая его прогнуться перед всеми верховными. Черные как уголь валары сжали в кулаке, оттягивая назад, и одним махом Старейшина обрезал всю копну вместе с простыми стальными кольцами. Валары упали на землю, а жрица и две прислужницы принялись сноровисто закрывать края валар новыми, серебряными, кольцами. Воспоминание об унизительном обряде заставили Киан'дэ оскалиться и быстро покрыть лицо ритуальной маской. Она была его проклятием, но он ценил всё, что мог предложить ему клан - при его-то происхождении. День проходил за приготовлениями к убийству. Хитроумный яут ждал ночи.